Ты мой

Просыпается омега от тихого поскуливания. Осторожно, чтобы не разбудить Юнги, Хосок выбирается из чужих объятий и оглядывается по сторонам, замечая комочек шерсти, что никак не мог запрыгнуть на кровать. — Иди сюда, — тихо подзывает Чон, подхватывая щенка на руки. Глаза точно чёрные бусинки, кудрявая коричневая шерсть, весело помахивающий хвастик, «Холли» — читает Хосок на ошейнике. Сплошная милота. — Юнги, вставай. Ну Юни ~, — тянет омега. Альфа нехотя вылазит из-под одеяла, открывая глаза. — И тебе утро доброе, — бурчит Мин, поворачиваясь к Хосоку. Замечая в руках у омеги щенка, альфа прятягивает двоих к себе, а после забирает у Хосока Холли, поглаживая ту по шерсти. — Вижу уже познакомились. Суён подобрала Холли на следующий день после того дня, ну ты понимаешь, — мнётся Юнги. Не решаясь напомнить Хосоку о том страшном дне, альфа замолкает. Внимательно рассматривая каждый изгиб омежьего тела, альфе хочется расцеловать Хосока, прижать к себе и не отпускать. — Хосок, где тату? — спрашивает Мин, скользя по чистой коже плеч и спины. — Это была хна. Я не рискну делать настоящее, — отвечает омега, ну да, куда ему, если до сих пор с клипсами ходит, — и вообще, давай не вспоминать о тех моментах? — Даже не расскажешь, почему так поступил? — отрицательный кивок в ответ, — ладно. Слишком больно вспоминать, слишком много с этим связано, слишком много плохого. А ведь раньше Чон спокойно спал по ночам, зная, сколько людей он убил, а теперь по ночам видит кошмары. «не убивай, прошу» — просили они все, но Хосок всё равно нажимал на курок. Когда-нибудь ему придётся ответить за это, и Чон ответит, он не станет оправдываться, он примет всё. — Завтра нужно будет забрать Суён, сегодня я свободен. Чем займёмся? — спрашивает альфа, вдыхая запах омеги. Такой нежный, хочется задохнуться в этом запахе. Персик, ещё что-то, похоже на кофе и бергамот, странное сочетание. — Нужно забрать Джинёна, и подать документы на развод, — произносит Хосок, утыкаясь альфе носом в шею, — Я так устал. — Тшш, мой адвокат быстро разведет вас, — говорит Мин, — Есть будешь? — Кофе. Подвезёшь меня? — задаёт вопрос омега. — Конечно. Я хочу увидеть своего сына, — произносит альфа. — Увидишь. А сейчас сделай мне кофе пожалуйста, — просит Хосок второй раз. Юнги отправляется на кухню, а омега тем временем одевается. Хотя и оделся он быстро, но ещё успел поиграться с Холли, которая мягко говоря понравилась Хосоку. Не без омежьей помощи щенок укладывается на кровати альфы и засыпает, а Чон наконец приходит на кухню. Альфа ставит перед омегой чашку с кофе и садится напротив. Хосок неспеша пьёт свой кофе, опуская взгляд, лишь бы не смотреть на Юнги, который кажется не сводил глаз со своего будущего мужа. — Ну хватит уже! Я пошёл одеваться дальше, подожду тебя на улице, — психует омега, вскакивая со своего места. Юнги хватает омегу за запястье, притягивая к себе, а позже усаживает на стол. Желая вновь почувствовать ту смесь запахов, Мин ведёт носом по пульсирующей венке на шее омеги, пока тот запрокидывает голову назад. — Ты знаешь, что ты — мой? — чуть ли не рычит альфа. Резко впиваясь в метку зубами, Юнги прокусывает ту до крови, и оставляет новый след. Слизывая кровь точно голодный хищник, альфа забирается руками под кофту омеги. — Юнги, хватит, — просит Хосок, пытаясь оттолкнуть от себя альфу. Юнги тут же прекращает, удивлённо смотрит на Чона, вытирая у того слёзы. — Я боюсь, после того, что было в прошлый раз, — всхлипывает омега. — Прости, прости… — шепчет Мин, сильнее прижимая к себе омегу, — Сейчас поедем за Джинёном, а потом сразу домой. — Хорошо, — улыбается омега, чувствуя любовь и поддержку со стороны альфы.

***

Хосок осторожно входит в дом, не снимая обуви. Слишком тихо, это пугает. На полу осколки любимой вазы омеги вперемешку со стеклом от бутылок дорогого вина, окурки от сигарет. Осколки неприятно хрустят под ногами, словно лёд. Страшно. Омега прокрадывается к спальне, приоткрывая дверь. Кенсу держит на руках маленького Джинёна, кормя из бутылочки. Хосок нервно прикусывает губу, открывая дверь. На звук оборачивается Кенсу, а малыш начинает капризничать, маленькими ручками отпихивая от себя бутылку с молоком. — Хосок, я… — начинает альфа, но останавливается. — Ну что, что? Кенсу, я всё сказал, — грубо произносит Чон. Омега подходит к шкафу, нервно скидывая вещи в дорожную сумку. Руки трясутся. Почти всё сложно, хочется побыстрее покинуть этот дом, и больше не возвращаться сюда, никогда. — Хосок, я не хочу развода. Давай будем как раньше… — несмело произносит До. В омеге кипят чувства. «Как раньше? " — Хосок уже решил с кем будет, хоть это и больно сказать До, но он должен и надеется, что альфа поймёт и поддержит. — Как раньше? Кенсу, пойми, как раньше уже не будет. Это была наша ошибка, эта любовь, этот брак — ошибка. Просто прими это, и виной не твои слова, дело во мне и моих чувствах, — говорит омега. Хосок забирает омежку из рук альфы, мягко целуя ребёнка в лоб. После укладывается на кровать и одевает Джинёна в синий комбинизон. — Я ни на что не претендую, на развод подам скоро. Просто всё подпиши и мы разойдёмся, — Чон в своих словах просто просит покоя. Альфа просто наблюдает за действиями уже не его омеги, ведь совсем скоро они станут чужими людьми, и Кенсу не сможет по утрам прижимать его к себе. Этот «котёнок» теперь принадлежит другому, хотя может он никогда и не принадлежал До? — Кто он? — резко спрашивает Кенсу, понимая, что имеет право знать. — Отец Джинёна, — без капли эмоций отвечает Чон. Омега проходит в прихожую с малышом на руках, а следом альфа несёт сумку с вещами. Хосок приходит в недоумение, от того как альфа проходит и умудряется не наступить на осколки, но не показывает виду. — Возьми Джинёна, пожалуйста, — просит Чон. Альфа выполняет просьбу омеги, и берёт малыша на руки, ставя перед этим сумку на пол. — Я не хотел разбивать твоё сердце, но я люблю другого, и кажется всегда любил. Прости, что не смог полюбить тебя. Просто забудь меня и не вспоминай, — произносит Хосок со всхлипами. Чон в последний раз обнимает Кенсу, последний раз в их браке. Последний раз вдыхает этот запах корицы и отпускает… Больше ничего их не связывает, кроме тёплых моментов в прошлом и штампа в паспорте. Но прошлое должно быть прошлым. — Береги себя, и пожалуйста, присмотрись к Бэкхёну, — шепчет Хосок и захлёбывается слезами. Омега закидывает сумку на плечо, забирая у Кенсу Джинёна. Приоткрывая дверь, Хосок последний раз оглядывается на своё прошлое. Со слезами на глазах, с дрожащим голосом произносит: — Отец Джинёна — Мин Юнги. Береги себя, Кенсу. И дверь закрывает, закрывает также дверь в своё сердце, теперь там место только для Юнги и детей, прошлому там места нет.

тем же вечером

— Джинни заснул, — шёпотом произносит Хосок, выходя из спальни. Юнги аккуратно заглядывает в дверной проём, ещё раз любуясь сыном. Омежка тихо посапывал, посасывая пальчик во сне, а рядом с малышом спала Холли. Пока родители обложили сына подушками, ведь кроватку ещё не купили. — Пойдём, — тихо говорит Юнги, ведя омегу в зал. Бутылка элитного вина и два хрустальный бокала. Хосок вопросительно поднимает бровь, пока Юнги не садится на кресло, усаживая Чона к себе на колени. После этого все вопросы исчезают. Юнги разливает алкоголь по бокалам, отдавая один Хосоку. Бокал за бокалом, а бутылка уже почти опустела. Чона уже разнесло и тот смело раз за разом тянется к Юнги за поцелуем. Кажется от алкоголя омега становится более смелым, но Юнги не собирается спаивать Хосока, поэтому отбирает у того бутылку. — Айщ, Юнги. Меня сейчас вырвет, — пьяно произносит Чон, цепляясь за Мина. Альфа помогает горе-алкоголику дойти до туалета и пока того рвёт, заботливо поглаживает по спине. После приносит таблетку вместо с водой, которую Хосок залпом выпивает. — Юнги, это нормально? — спрашивает Хосок, хватаясь за Мина. — Нет, вообще ненормально, — отвечает Юнги, целуя омегу в лоб, — к врачу сходишь, обязательно. Мин укладывает омегу на кровать, по правую сторону от Джинёна, а сам ложится на противоположную. Юнги всё ещё не верится, что этот милый омежка — его сын. Замечая ресничку на щеке малыша, альфа убирает ту, аккуратно, чтобы не разбудить. Во сне Джинён хватает отца за палец, а после как ни в чём ни бывало причмокивает. А Мин даже не против, потому что это его ребёнок, а Хосок его омега, и так будет всегда.