В объятиях ночи

      Любовь крепче несгибаемой воли. Перед ней сдаются даже самые стойкие. Дик давал слабину, попадал под чары обаятельных девушек. Естественно они все бывали в его постели, похвастаться есть чем, но с Рэйчел особый случай. Она — редкий драгоценный камень, который стоит оберегать, защищать. Практически сдувать пылинки. Ни над одной из своих партнерш он так не трясся. Причина вовсе не в возрасте и не в демонических силах Рэйчел.       Она особенная. Именно эта девушка открыла в Робине неизведанные до встречи с ней чувства. Примитивная мимолетная влюбленность перешла на более высокую ступень. В груди Дика потеплело при первом же контакте, когда Рэйчел, перепуганная от проявления способностей, бросилась его обнимать — свою последнюю надежду. Все сны ее были связаны с Грейсоном, все ниточки вели только к нему — к развязке.       Судьба жестока, она испытывает лучших — тех, кто достоин быть счастливым.       Он обязан заслужить ее доверие. Если придется, протянет два года в муках, но дождется Рэйчел.       Обязательно дождется…       Девушка переворачивается на другой бок и, прямо как в детстве, обнимает игрушку, на ощупь удивительно теплую и гладкую. От прикосновения Дик протестующе мычит, просовывая колено между ног Рэйчел. Оба не просыпаются. Дон заглядывала к ним дважды, думала разбудить сладко спящую парочку, но от увиденной картины растрогалась и не стала тревожить их.       Из него бы вышел отличный отец: заботливый, внимательный. Если Рэйчел забудет надеть теплую куртку в ненастную погоду или откажется надевать шапку, чтобы не портить прическу, Дик не сдаст назад. Он поступит правильно — заработает нервный срыв, потеряет голос, доказывая, что стоит следить за здоровьем, но заставит девушку закутаться. Так поступает человек, которому не всё равно.       Первой просыпается Рэйчел. Сонный взгляд пробегается по умиротворенному, не по годам молодому лицу парня. Детективу лет под тридцать, а внешне выглядит на все двадцать. До этого дня она так близко его не видела. Оказывается, на левой щеке у Грейсона есть родинка, на шее, с той же стороны, чуть больше. Взгляд Рэйчел переходит к рукам. Если на теле девушки родинки смотрятся трогательно, то на мужском — это предел милоты.       — Незаконно быть таким очаровательным, — шепчет она, убирая свисающую ему на глаза челку. — Трудно долго злиться на тебя, когда ты включаешь свой коронный щенячий взгляд. За это я уже ненавижу себя. Рядом с тобой я становлюсь слабой.       Дик во сне откликается на ненавязчивые ласки и вдруг сгребает девушку в охапку, прижимая ее к своей груди.       Но вместе мы сильнее.       Она смотрит на приоткрытые губы. В мозгу зарождается шальная мысль — раз парень спит, он ни о чем не узнает. Решит, что ему это приснилось. Один поцелуй ничего не изменит. Да, у них была договоренность, но неизвестно сколько придется ждать, и тем более неизвестно, кто победит в споре. Ей почти удается познать вкус его губ, но как не вовремя Дик начинает потягиваться всем телом. Рэйчел отстраняется, дабы случайно не получить по голове. Он вытягивает вверх руки и открывает глаза.       Ей ни разу не доводилось в обсерватории через телескоп увидеть безоблачное ночное небо, усыпанное звездами, но сейчас ей представляется уникальная возможность узреть поистине настоящее великолепие. В глазах Грейсона сверкает скопление всех звезд Вселенной, и она тянется поцеловать небосвод.       Кому еще так повезло?       Ее губы оставляют горящие следы на веках.       — Рэйч?..       В груди образуется тяжесть, а к горлу подступает комок. Она понимает, чем вызван трепет и желание остаться с Диком. Первая любовь — самая яркая, и, как правило, приносит много боли. Эта боль убеждает Рэйчел продолжать борьбу. Она не станет забираться на крышу и снова пытаться покончить жизнь самоубийством. Есть причина остаться. Наконец-то.       — Спасибо.       Дик растерянно моргает.       — Ты спас меня.       — Я сделаю это снова, если…       — Не сомневаюсь, — мягко улыбается девушка, перелезая через него. Она находит на полу пижамные штаны и быстренько надевает их, чтобы не щеголять по комнате в полуобнаженном виде. — Ну что, по чашечке?       — У тебя скоро вместо крови по венам потечет кофе.       — С моим низким давлением наоборот полезно его пить.        Рэйчел сжимает и разжимает кулаки, ощущая холод пальцев. Она ловит озадаченный взгляд Дика, который через миг сменяется тревогой, стоит на глазах девушки собраться слезам. Он торопится взять ее за руки, отогреть.       — Я могу забрать боль любого человека, но только не свою. Это и есть проклятье? Тебе становится легче от того, чем ты занимаешься с наступлением ночи? Ты избиваешь до полусмерти всех, кто причиняет вред слабым. Ты спасаешь детей. Помогает ли тебе это справиться с твоей болью?       — Нет.       — А когда-нибудь пройдет?       — До конца нет, но есть у меня одна идея, — туманно изрекает парень, не скрывая гаденькой ухмылки.       У Рэйчел тогда в участке, при первой встрече с детективом, сложилось впечатление, что он вечно мрачный, угрюмый и вообще не способен смеяться так, чтобы хохотать до икоты. Изображенная им «лапа» вгоняет девушку в томительное волнение — с малых лет она боится щекотки, и было бы не столь волнительно, будь на месте Дика кто-то другой.       — Куда же ты пятишься?       — Тебе придется поймать меня! — с этими словами Рэйчел выбегает из комнаты. По пути встречается Дон, она идет с подносом, как раз направлялась в комнату девушки, а тут голодный ребенок сам несется на встречу. От бега на ее бледном личике образуется румянец. — Спасите, помогите!       Она прячется за спину Дон и выглядывает, куда подевался Грейсон? Его нигде не видно, как сквозь землю провалился. Тем временем он неслышно подкрадывается к ней со спины. Выкрикнуть победное «попалась» Дик не успевает — в комнату заходит Хэнк.       — Нам всем нужно спасение от него.       Волны раздражения, направленные на Дика, фонят так, что тошно становится всем. Рэйчел и без способностей замечает неприязнь, причем, кажется, взаимную. Начатая игра испорчена, душевный подъем спадает.       — Я не ради себя приехал.       — А ради кого? Девушки? Да это из-за тебя по определению любая окажется в беде. Всё, к чему ты прикасаешься, умирает или страдает. Твой приезд никогда не сулит ничего хорошего. Помяни мое слово, Грейсон, мы пожалеем об этом.       — Хэнк… — встревает Дон, собираясь остановить разгорающийся скандал.       — Я могу уйти.       Все поворачиваются к Рэйчел. Она прячет взгляд в пол, чувствуя, как зло внутри поднимается, привлеченное негативными эмоциями, витающими в воздухе. «Не ругайтесь, пожалуйста», — мысленно молит она, судорожно просовывая руку под вырез майки. Оттуда девушка достает серебряный крестик.       Молитвы не помогают обуздать темную энергию. Осталась всего одна попытка — проверенная и сулящая успех.       — Что проис…       — Умолкни, — грубо затыкает его Дик, опускаясь на колени и принимая девушку в объятия. Она дрожит, цепляется пальцами за футболку. — Тише, тише, — он утыкается носом ей в плечо, дожидаясь спада приступа.       — С каких это пор он заделался папашей?       Грейсон неприлично выругивается и резко дергается, мечтая навалять Хэнку по первое число, но девушка крепче обнимает его, прося остаться с ней. Слабый девичьей шепот над ухом провоцирует табун мурашек по телу Дика. Странно-приятное чувство.       Только он может ей помочь.       Рэйчел всегда это знала.