Успеть извиниться

      Анна открыла глаза. Голова болела и пульсировала, будто внутри сидели два медведя и колотили по пустому колоколу. Она прикрыла глаза – откуда у неё такие ассоциации? Потом улыбнулась своим воспоминаниям: когда-то Володе подарили смешную богородскую игрушку, а он, увидев Анин интерес к двигающимся деревянным планочкам, будто бы небрежно отбросил её в сторону и потом сквозь ресницы смотрел, как она двигает фигурки и пытается понять, как же бьются молоточки по маленькому ведёрку.       Анна повернула голову и постаралась рассмотреть помещение, где она находится. Светлые стены, большое окно, капельница, вьющаяся прозрачной змейкой к её руке. Она вдруг вспомнила всё, что случилось с ними в этот день и попыталась встать. В голове зазвенело, накатила тошнота и она откинулась назад на подушку. Кто же так сильно её толкнул? И тут она увидела как наяву злые женские глаза и ехидную улыбку. Это ей так отомстили за её крик в вагоне. Откуда в людях столько злости и жестокости? За что так с ней? За то, что пыталась пресечь панику? Боже, дети!       Она осмотрелась и увидела на стене кнопку красного цвета. Немного помедлив, потянулась свободной рукой и после секундного колебания нажала. Это движение забрало все силы, голова болела, и тошнота становилась всё сильнее и сильнее. Анна перекатилась на бок и подползла к краю широкой кровати. Как тошнит, кто-нибудь!       Дверь резко отворилась и в палату за её спиной влетел мужчина, это она поняла по тяжёлым шагам и шумному дыханию, будто он пробежал несколько километров, прежде чем добраться до этой комнаты. Внезапно густой комок слюны наполнил её рот, и она вытолкнула его наружу. Голова взорвалась болью, в глазах потемнело, всё тело скрутило судорогой и новый горький комок наполнил рот.       – Потерпи, потерпи, Анечка, сейчас станет легче, – сквозь звон в ушах услышала она почти забытый, но такой родной голос. – Не глотай, выплюнь, выплюнь всё! Не бойся, я придержу тебя.       Холодная рука легла ей на лоб, приглушая боль и уменьшая невыносимый звон, сводящий с ума, ей стало легче дышать, и Анна открыла глаза. Она будто висела над полом, удерживаемая сильными мужскими руками, что аккуратно и нежно поддерживали ей голову и плечи. Тело опять скрутило судорогой, она закашлялась и обмякла, бессильно прислонившись к удерживающему её мужчине. Потом её уложили на подушку, и она почувствовала, как сильные пальцы убрали волосы с мокрого лица, у губ появился стакан с водой. Анна сделала глоток, открыла глаза и посмотрела в родные серые глаза. Володя. Она сглотнула горькую слюну и хрипло произнесла:       – Володя, где дети?       Владимир немного удивлённо покрутил головой и тихо сказал:       – Не волнуйся, всё хорошо, они у нас дома. Там о них позаботятся. Тебе легче или всё ещё тошнит?       Анна чуть мотнула головой и вдруг из-под опущенных ресниц медленно потекли слёзы. Владимир наклонился к ней, чуть прикоснулся губами ко лбу и быстро зашептал:       – Аня, Анечка, не плачь! Ну что ты? Такая смелая была в вагоне, мне Андрюха всё рассказал, такая боевая, а тут расплакалась. Тихо, тихо, моя хорошая, всё пройдет и всё будет как прежде.       Она заплакала ещё сильнее и вдруг обиженно проговорила, растягивая слова и всхлипывая:       – Я не хочу как прежде! Не хочу! Я больше не смогу как прежде! Я хочу домой! Я-я-а-а... – и расплакалась, пытаясь что-то говорить, захлёбываясь слезами и своими словами, схватившись за плечи Владимира и чувствуя, как он приподнял её и крепко прижал к себе. Она ощущала, как он немного покачивает её, стараясь успокоить и не вызвать новый приступ рвоты, но не видела его счастливой улыбки и прикрытых вдруг повлажневших глаз. Вскоре Анна перестала рыдать и только частые всхлипы ещё напоминали о недавних слезах. Владимир с трудом оторвался от Анны и положил её на подушку, продолжая медленно поглаживать по спутанным волосам.       Анна сделал глубокий вдох и открыла глаза. Владимир замер – ему в душу смотрели два голубых неба, будто омытые весенним дождём.       – Володя, прости меня.       Корф замер и пристально посмотрел Анне в лицо. За что она просит прощения? За свой побег? За прошлое? Или за настоящее? А вдруг он опоздал? И у Ани уже есть мужчина, с которым она счастлива? Он молчал и пытался отгадать по Аниным глазам – что же она хочет ему сказать?       – Ничего не говори, Аня, тебе сейчас нельзя волноваться. Вот станет чуть легче, тогда мы и поговорим. А пока отдохни, наберись сил. И... прости меня за всё, любимая.       Ответом ему стали опять набежавшие слёзы, но они текли медленно и плавно, будто вместе с ними уходили боль и обида. Анна вздохнула и ещё раз прошептала «прости», после чего закрыла глаза и затихла, крепко держась за Володину ладонь. А он тихо сидел на широкой больничной кровати и смотрел на неё, будто не было этих четырёх лет разлуки, и тихо шептал «глупенькая ты моя, глупенькая»...       Эпилог       – Мария Алексеевна, хотите вы этого или нет, но вам придётся взять выпускной класс. Они уже два месяца без классного руководителя. Я знаю, знаю ваши аргументы, и я помню, что в этом классе учится ваш сын. – Директор школы Романов тихо постучал кулаком по столу. – Маш, моя Александра не сможет выпустить их, хотя за Сашкой моим глаз и глаз нужен. Нам бы Костю удержать от опрометчивого шага бросить школу и в суворовское! Хотя в этом тоже есть доля семейной истории, недаром мой старший брат дослужился до генерала. Ты не торопись, подумай, с Петром посоветуйтесь. Но Анну Петровну уже не вернуть, ты же своего названного братца лучше всех нас знаешь. Сначала болезнь, потом реабилитация, а потом просто украл педагога и фьють! – И он взмахнул рукой, показывая, как украл Аню неугомонный Корф.       Мария Алексеевна Долгорукая ухмыльнулась и согласно кивнула. Уж чего-чего, а упрямства не занимать обоим Корфам. И в жизни, и в работе. Хотя, конечно, надо бы всыпать им как следует за то, что оба натворили четыре года назад и всё это время молчали, но увы – нельзя! Анечке нельзя волноваться, она ещё не оправилась после полученного зимой сотрясения, а уже в сентябре рожать. Их стремительная свадьба, переезд в отцовский дом, редкие звонки и смс, а теперь ещё и будущий малыш – они жили в таком бешеном ритме, будто пытались наверстать упущенное за то время, что были в разлуке. Владимир даже отпуск взял по семейным обстоятельствам, чтобы всё время быть с женой. А она ничуть не изменилась. Всё так же молчит и только смущённо улыбается, когда встречается взглядом с мужем. Зато в этой улыбке вся Аня – нежная, счастливая и тающая в любви Владимира.       Но класс придётся взять, конечно, не оставлять же этих старшеклашек без присмотра. Только ни на какие поездки они меня не уговорят! Хватило зимнего путешествия в Петербург. Но и в этом есть свои положительные стороны: Оля и Таня решили поступать в медицинский, Андрей с Романовым-младшим тоже решили пойти по стопам дяди Володи и составить девочкам компанию. Да и остальные определились с будущими профессиями – врачи, учителя, офицеры, экономисты. После той памятной поездки они как-то вмиг повзрослели, стали серьёзными и какими-то ответственными, помогают друг другу, вчера вот пол помыли в кабинете, потому что Глаша захворала. Мальчишки девчонок оберегают, на переменах почти не ссорятся. Совсем взрослые, ответственные люди. А новым родственникам своим всё-таки надо вставить! Пока можно, потом им не до этого будет... И славно! Они успели ухватить свое счастье за крылья, успели извиниться и простить, остаётся только жить и радоваться жизни и любви!       Маша вздохнула и вытащила телефон. Вскоре она щебетала со своим мужем, делясь новым назначением, и улыбалась в воротник шубки, слушая тихие признания и планы на вечер... Конец.