Guard my heart

Игорь никогда не думал, что столкнется с таким ужасным чувством, как одиночество. Оно буквально разъедало его изнутри, как только Дзюба закрыл дверь дома с другой стороны. Акинфеев сидел за столом, покачивая ногами и делая уроки. Он был в одних боксерах и длинной красной толстовке Артема. Теме она была в самый раз, а вот Игорю была почти как платье. Игорь долго разглядывал себя в зеркале, когда надел ее. Ночевал он исключительно в комнате Артема, где все успело пропахнуть им. Мылся исключительно цитрусовым гелем для душа мужчины, да даже зубы чистил зубной пастой Дзюбы. Игорь думает, что так надышался Артемом, что на всю жизнь хватит, но как только вновь теряет его запах, будто кислород перекрывают. Акинфеев часто писал Артему, но большинство его сообщений (как и всегда) оставались прочитанными и проигнорированными. Мальчик даже прислал пару своих откровенных фотографий, чтобы обратить на себя, наконец, внимание, но, кажется, это не работало. Нет, ну, а что он хотел? У Артёма же там дела какие-то, он взрослый и занятой. В глубине души мальчик, конечно, понимал, что Дзюба не какая-то девочка-фанатка Акинфеева, коих, как выяснилось, в школе собрался целый клуб, и, конечно же, Игорь вовсе не ждал, что мужчина будет так же слать ему тонны сердечек и строчить по сто сообщений в минуту, но от этого тупого игнора было больно. Игорь вздохнул, думая обо всем этом. Домашка по физике решаться не хотелась, потому что голова была занята совсем другим. Да и откровенно говоря Акинфеев не очень-то понимал эту физику. Он знал одну единственную формулу, которая, как недавно выяснилось, даже не по физике оказалась, а по химии. « Ну и пошла нахуй эта физика, не всем быть умными.» Мальчик все же очень сильно скучал по своему охраннику, самостоятельно загоняя себя в еще большие муки, не выпуская Тему из головы. Он вдруг на себе понял, что имеют в виду люди, которые говорят о дорогом им человеке; словно он — воздух. То, лишившись чего, ты медленно умираешь, успевая ощутить все страдания и понять, что ты никогда не хочешь отпускать этого человека. Игорю же было настолько хуево, что он уже (не раз) подрочил на запах Артема. Но, на самом деле, это было прекрасно. Прикрывая глаза, он мог буквально ощущать его призрачные касания или слышать его хриплый голос. И это было, конечно, хорошо, но живого горячего и сексуального тела его телохранителя не хватало просто на невероятном уровне. Так же как и не хватало его шуток и того, что никто вдруг не заходит в комнату, когда глаза Игоря закатываются от удовольствия, а кулак, сжимающий член, двигается быстро-быстро. Акинфеев, можно сказать, как можно больше постоянно дрочил и трогал себя в надежде, что Артем как-то почувствует это, ведь у мужчины, кажется, была чуйка, но все было безрезультатно. Дверь все не распахивалась в привычной манере, с какой ее открывал Дзюба, так, что та чуть не слетала с петель. И Игорь грустил лишь с новой силой. Он так и не может сосредоточиться на физике, как его телефон начинает вибрировать. Игорь тут же хватается за него, до последнего надеясь увидеть на дисплее уже въевшееся в мозг «Папочка», но видит лишь «Мама». Игорь отвечает на звонок, тяжело вздыхая. — Привет, малыш! — Мальчик немного морщится. Это слово начало преследовать его. — Ну как ты там? Как Артем? — Привет, мам, — произносит Игорь немного устало, подпирая голову рукой, — все отлично мы… — Акинфеев выдерживает паузу, подбирая нужные слова, — мы нашли общий язык, — все же произносит Игорь, немного краснея. — Это отлично, как в школе? — Мама задает по тысяче вопросов в секунду, что заставляет Игоря улыбаться от такой заботы. Хотя какая там забота, женщина впервые позвонила за неделю. Впрочем, ничего нового и удивительного. Игорь привык к тому, что его с детства спихивали на всевозможных нянек, хороших дядь и теть, которые посидят с тобой всего лишь пятнадцать минут, сынок. Не скучай по мамочке. — Все нормально, мам, — успокаивает он ее, переводя глаза на окно, — вы там с папой как, когда возвращаетесь? — Нет, мальчику очень даже нравилась такая относительно самостоятельная взрослая жизнь. С Артемом. Они будто встречались и жили вместе. Иногда Игорь даже думал, что если бы это действительно было так. Эх, только в мечтах подростка. — Ох, Игорь, — мама немного погрустнела, — все в порядке, но нам с отцом еще надо побыть здесь какое-то время… Игорю немного сложно себе в этом признаться, что он настолько рад каким-то проблемам у родителей, и что они пока не едут домой. Он даже готов терпеть такие кардинальные лишения денежных средств, лишь бы подольше жить вот так вот с Артёмом. — Ну ладно, — Акинфеев делает поддельно расстроенный тон, опуская глаза, чтобы звучало более правдоподобно, — я тут уроки делаю, мам, — говорить с женщиной больше не было смысла. Подросток узнал все, что его волновало и отвечать на какие-то ещё вопросы просто не было сил и желания. Мама все равно, наверное, слушает вполуха, как обычно, безумно занятая чем-то. — Хорошо, малыш, не хулигань там. Люблю тебя, — все же, Игорь может сказать, что немного скучает по родителям. И он бы сказал, если бы все место в его голове не занимал Артем. И открывая рот каждый раз, Игорь просто боится сорваться и начать без умолку говорить только о Теме, даже зная, что женщине это неинтересно. Несмотря на то, что внешне казалось, что у Игоря не было отбоя в друзьях и что мальчик был душой компании, это было вовсе не так. Друзья у него были, но не сказать, что они были настоящими. Игорь не мог просто позвонить им и болтать о чем-то, будь то любовные переживания или что-то другое, волнующее нормальных подростков. Но Акинфеев мог позвонить своим друзьям лишь в двух случаях: позвать бухать, либо попросить одолжить денег. И то, очень вряд ли, что кто-то одолжит. — И я тебя, — лишь немного потеряно добавляет мальчик и резко сбрасывает, так и не дослушав последнюю реплику мамы. Хочется как-то вывести себя из совсем невеселых мыслей и Игорь правда пытается сосредоточиться на домашней работе, чтобы хоть как-то отвлечься. Но откровенно говоря получается не очень. Подросток чувствует, что «ебучую» физику он так и не сделает. — Игорь так и не смог побороть в себе желание позвонить Артему, хоть мужчина и просил, чтобы мальчик его не беспокоил. Он же наказан, в конце-то концов. Но Акинфееву хотелось снова услышать такой любимый голос. Пусть и через трубку телефона — лучше так, чем никак. Акинфеев удобно устроился на кровати Артема, набирая его номер и прижимая телефон к уху, надеясь, что Дзюба ответит. Артем усердно помогал маме готовить, обжаривая лук и занимаясь с женщиной прочей домашней фигней. И он правда рвался сам, потому что очень соскучился по этому, да и помочь маме Дзюба всегда был рад. Кристина все делала сама, не очень доверяя Артёму домашние дела, а на Рублевке это уж точно никому не надо, там есть специально нанятые люди. Его телефон лежал дисплеем вверх, когда вдруг зазвонил и на экране высветилось броское «Детка». — Кто это? — Мать ударила его по рукам, прежде, чем сын попытался ответить на звонок. — Сашка опять переименовал себя в контактах, я и не заметил, — вяло отмазался Артем, хватая телефон и почти успевая ответить. — Какая «Сашка»? — Дзюба закатывает глаза. — «Сашка» Кокорин, мам! — В его голосе слышны нотки раздражения, а мама смотрит на него с подозрением, — привет, — коротко отвечает он на звонок, боясь сболтнуть чего лишнего. Боже, Артем чувствует себя подростком, боявшимся спалить перед мамой, что курит или пьет. Хотя если мама спалит то, что скрывает мужчина, тогда все будет гораздо плачевнее. — Просто «привет»? — Игоря распирало непонимание, что это Артем так холоден по отношению к нему. Все же хорошо было. Неприятные мысли все же закрались в голову мальчика. «Неужели Артем все-таки у Кристины?». Волна ревности вновь накатила на него. Дзюба чертыхается, под неодобрительный взгляд матери, у которой теперь еще больше сомнений в верности своего сына к его невесте. Но она лишь красноречиво молчит, продолжая чистить картошку, но внимательно слушает каждое слово сына, пытаясь параллельно как-то услышать собеседника Артёма. — Малыш, я же дома, тут все и везде слышно, — тихо начинает шептать Артем, как только оказывается в другой комнате, в самом дальнем ее углу, — я приеду скоро, ладно? — Ну Темочка, папочка, побудь со мной, — Игорь внаглую касается себя, желая только того, чтобы Артем говорил безостановочно. На его запах он уже дрочил, теперь надо и на голос тоже. Игорь вовсе не пытается сдерживать стоны или своё слегка прерывистое дыхание, ему нечего скрывать перед мужчиной и наоборот хочется, чтобы Тема слышал и слушал его. — Малыш, — немного тянет Дзюба, так сильно желая оказаться сейчас рядом и просто помочь мальчику почувствовать себя так прекрасно, — обдумай все очень хорошо, прежде, чем я вернусь, — охранник подводит разговор к концу, но так не желая вообще отключаться до того момента, как не окажется перед дверью комнаты Игоря. — Я все уже обдумал, — Акинфеев также серьезен, но гормоны в его теле бушуют, что он еле держится, не выходя из дома, — я л… — Тш, малыш, нет, — Артем прикрывает глаза, прижимая руку к губам, — потом. Ты скажешь мне это снова, но вживую. Потом. — Когда ты приедешь? — Игорь звучит грустно, прикусывая губу и больше инстинктивно сжимает свою промежность сквозь белье. Так хочется, чтобы Тёмочка, наконец, был снова рядом. — Завтра, малыш, — Артем молчит пару секунд, слушая прерывистое дыхание мальчика. Он приедет сегодня. — Игорь расхаживал по гостиной, когда парадная дверь вдруг начала открываться. Сначала Игорю стало страшно, в добавок, он весь день ходит в одной толстовке и трусах, но раз охрана пропустила, значит… — Тема! — Акинфеев позабыв обо всем на свете прыгает на Артема, втягивая носом запах его кожи и сжимая его тело. — Тише, тише, — смеется Дзюба, скидывая свою сумку и подхватывая Игоря под ягодицы, разглядывая своего мальчика, — кто-то все время проходил в моей одежде? — Усмехается мужчина, наслаждаясь, как розовеют щечки Игоря. Артем не успевает сказать что-то еще, прежде чем губы Игоря сталкиваются с его собственными. Он резко вжимает мальчика в стену, что тот шипит ему прямо в поцелуй. Дзюба еле отрывается от него, ставя Игоря на пол. — Малыш, — Тема проводит рукой по его щеке, снова соскальзывая на шею в его любимом жесте, он немного приклоняет голову каждый раз, когда хочет заглянуть в его глаза, — ты точно уверен? — Игорь берет его за руку и, переплетя их пальцы, ведет в комнату Артема. — Я провел здесь все время, что тебя не было, папочка, — Игорь улыбается, когда Дзюба резко дергает его на себя, снова оказываясь поднятым мужчиной в воздух. Через секунду он уже слышит звук щелчка замка в комнату Артема. Затем чувствует спиной мягкую поверхность кровати, на которую его уложил Артем, нависая сверху. — Это правда очень серьезный шаг, детка, — но Дзюбе самому нелегко останавливаться; его руки уже залезают под одежду Игоря, поглаживая его бархатную кожу на плоском животе и легко касаясь торчащих нижних ребер. — И его должен сделать ты, — Акинфеев чуть приподнимается и с помощью телохранителя снимает с себя его же толстовку и откидывает ее на пол, — мы вместе. Только вдвоем, — выделяя последнее слово сказал Игорь, немного хмурясь в приступе ревности, — Кристина, Артем. Ты сейчас изменяешь невесте. — Я с ней расстанусь, — тихо говорит Артем, вглядываясь в Игоря. Но никаких изъянов и да, он бросит Кристину, свою почти-жену, ради этого очаровательного невинного мальчика. — Ты все точно решил? — осторожно интересуется Игорь, пытаясь накручивать короткие прядки волосы Дзюбы на пальцы. — Да. Я люблю тебя. — Артем коснулся губами его щеки, скользя короткими поцелуями по линии челюсти вниз, переходя на шею и начиная всасывать кожу во всех местах, оставляя после себя расцветающие метки. Игорь запрокинул голову, открывая Артему больше доступа к своей шее. Мальчик приоткрыл рот, что в звенящей тишине вокруг можно было услышать его дрожащие сбившееся дыхание вперемешку с влажными звуками поцелуев, — Первый раз будет не из приятных, малыш. Но Дзюба уже не мог остановиться. Дорожка засосов переходит к ключице, а затем Артем прикасается губами к вставшему соску мальчика, прикусывая его зубами и вырывая из мальчика больше громких звуков. Пальчики Игоря подхватывают край футболки Темы и тянут ее наверх, что Артем тоже избавляется от верха, а затем и от шорт. Акинфеев правда готов задохнуться от такого близкого контакта. Такого тактильного и горячего. Кожа на твердом теле Артема буквально обжигающая. Игорь не может сконцентрировать на нем взгляд, просто утопая в ощущениях и совершенно теряя связь с реальностью. — Малыш, — Артем ощущал неудовлетворенность своего партнера, и сейчас больше всего на свете он желал просто удовлетворить Игоря. Сделать ему так хорошо. — Что? — Откликается Акинфеев, поднимая голову и устремляя туманный и возбужденный взгляд на Артема. — Расслабься, — Дзюба прижимается своими губами к губам мальчика, укладывая его головой на подушки и спускаясь к его промежности. Артем не привык быть нежным в постели, но с этим мальчиком он может немного потерпеть и пересилить себя. Немного. Артем стягивает с себя и Игоря белье, оставляя их полностью обнаженными и сгибает его ножки в коленях, покрывая поцелуями коленные чашечки и бедра. Дзюба тянется за смазкой, лежащей в его тумбочке, совсем поблизости к той самой ленте. Вскоре комната наполняется запахом клубники, а затем и первыми сдавленными стонами. Артем растягивает его медленно, терпеливо и аккуратно. Игорь прикрывает свой рот рукой, чтобы не быть слишком громким, но Дзюба обхватывает его запястье, сильно сжимая и убирая руку от лица мальчика. — Я хочу слышать тебя, — Артем снова целует Игоря, проникая языком в его приоткрытый рот и добавляет второй палец, разводя их и ловя каждый несдержанный стон губами. Игоря переполняют эмоции от новых ощущений. На его щеках выступает румянец то ли от жара, то ли от смущения, он снова сталкивается с Артемом взглядами, потому что ощущения новые, но немного дискомфортные. И да, Игорю хочется большего. Намного большего. — Артем, — Акинфеев запускает руку в его волосы, не позволяя отстраниться, — я хочу тебя. От того, что их тела находятся очень близко друг к другу, головка возбужденного члена мальчика трется о четко выраженный пресс Дзюбы. Телохранитель уже ощущает, как ему срывает крышу, когда заканчивает растяжку и берет презерватив. — Как только станет больно — отстраняй меня от себя, пока я не остановлюсь, — Артем себя знает, предупреждая Игоря и получая слабый кивок. Раскатывая презерватив, Дзюба просто замирает, разглядывая это семнадцатилетнее чудо. Этого развратного мальчика, из-за которого он забыл, что такое мораль, но вдруг понял, что такое любовь. Эти карие глаза, которые могут выдавать смущение, возбуждение и такую дикую похоть и желание одновременно. Эти яркие распустившиеся бутоны на его шее, уходящие пока до ключицы, но Артем клянётся себе покрыть кровоподтеками все его тело, лишь бы все видели, что у этого малыша уже есть свой папочка. Эти разведенные ножки, которые Игорь раздвинул лишь перед ним и так покорно и боязливо ждет продолжения. «Он выглядит так красиво и сексуально, предлагая себя, » — Артем не может подавить в себе желание снова поцеловать его. И он может себе это позволить. Быть сейчас близко. Настолько, насколько ему захочется. Насколько им захочется. — Мне страшно, — шепчет Игорь, сжимая простынь и сокращаясь всеми клеточками тела. Артему тоже страшно. — Малыш, — Дзюба обильно смазывает свой член, приставляя его к плотно сжатому колечку мышц, но даже не думая входить. Он приникает к телу Игоря, снова целуя его в шею и сильно сжимая его бедро одной рукой. Он понимает это не сразу, но как до него доходит, тут же убирает руку переплетая пальцы с пальцами Игоря и сразу ощущая его спокойствие почти на духовном уровне. Артем соединяет свои пальцы и с другой его рукой, зная, что Акинфееву так комфортнее, — не бойся, — старший покрывает его лицо легкими поцелуями, пытаясь отвлечь. Игорь хнычет, пока по его члену стекает выступившая капелька смазки. Артем на секунду разрывает их руки, обхватывая член мальчика и делая пару сильных, рваных движений. — Я люблю тебя, — их пальцы снова переплетаются, и Артем осторожно входит, совершая первый небольшой толчок. И ему становится еще страшнее. Игорь разом с силой сжимает его плоть, буквально выталкивая и болезненно стоная, — Тише-тише-тише, — быстро произносит Артем, целуя его везде, где достанет. Игорь инстинктивно разводит ножки шире, пока его телохранитель вжимает замки из их рук в матрас по обе стороны от головы мальчика, — надо потерпеть, — произнеся это, Артем делает второй, но на этот раз достаточно резкий и несдержанный толчок, проскальзывая глубже во внутрь. В Игоре элементарно не хватает места для Артема. Дзюба уже потихоньку прощается с разумом, ощущая это бешеное давление со всех сторон и начиная двигаться, игнорируя тихий скулеж. Игорь стонет, с максимальной силой сжимая руки Артема, чтобы тот притормозил. Тот резко дергает головой, будто, приходя в себя. — Больно? — Дзюба снова сжимает рукой его член, пока мальчик обхватывает руками его спину, напуганно сверля своего папочку взглядом. — Да, — тихо отвечает Игорь, поглаживая спинку Артема, — но ты можешь продолжить, только аккуратней. Старший кивает, ощущая, как появился первый десяток царапин синхронно с тем, как он пытался войти в Игоря до конца. Стон Акинфеева срывается на болезненный вскрик, и он неосознанно втягивает живот так, что дотронувшись, можно прощупать член Артема внутри него. — Я не смогу больше, — Игорь делает попытки отстраниться, отталкивая от себя Артема, но тот в разы сильнее. — Осталось всего ничего, — Артем делает резкий толчок, вгоняя член по самые яйца и синхронно проезжаясь по простате мальчика. Оглушительный и на этот раз более высокий стон заполняет Темину комнату и добавляется еще пару десятков царапин. Дзюба заносит в память правильный угол, перемещая одну руку на бедро Игоря, сжимая до синяков, а вторую оставляя на члене и начинает дрочить в такт с толчками. Узость внутри мальчика реально поражает до такой степени, что кружится голова, ведь его член реально еле поместился в нем. — Можешь быстрее, — Акинфеев привыкает к ощущениям, пытаясь расслабиться и вымещая весь дискомфорт на бедной спине Артема, которая уже покрывается совсем маленькими ручейками крови повсюду. — Тшшшш, — тянет Дзюба, начиная ускоряться под нужным углом. На этот раз уже стоны блаженства и наслаждения возобновляются, и пальцы Игоря уже не царапают лишь прижимая к себе ближе. Артем начинает сжимать его тело непозволительно сильно, но Игорь даже не чувствует этого сейчас, уходя лишь в те ощущения, что приносит ствол его телохранителя. Акинфеев трется членом о пресс Артема и… «О. Блять. Нет.» Мальчик сам не ожидал, что это будет так быстро, но каждый толчок приходился по его простате, и волны жара просто накрыли, переполняя Игоря новыми ощущениями и возбуждением слишком сильно. — Ты уже все? — Артем был шокирован, ведь они только начали, — да еп твою мать, Игорь! Как школьник, честное слово. — Я и есть, — младший был готов сгореть со стыда, но произнесенное Артемом и правда задело его, — «школьник». — Брезгливо передразнил он, снова ощущая этот тянущий дискомфорт, — вытащи, пожалуйста, — неловко произнес Игорь, в который раз сверкнув порозовевшими щечками. По его животу на простынь стекала мутная белая жидкость, которая также капала и с пресса Темы. — Извини, — Артем выходит из него, ложась рядом с Игорем и стягивая презерватив. В целом этого стоило ожидать, учитывая что до занятий любовью, при том с мужчиной — Игорь однозначно конченный девственник, — подрочишь? — Артем ярко улыбается, беря Акинфеева за руку и обхватывая ей свой каменно стоящий член. Игорь быстро стирает сперму со своего живота и пресса Артема, прежде чем исполнить его просьбу. — Быстрее, — Акинфееву так нравилось ощущать в руке его член. Такой толстый, длинный, твердый и крепкий. С торчащими венками и ярко-розовой головкой. И Игорю вдруг кажется, что он может описывать, желать и любоваться членом Дзюбы не меньше, чем вечность, — сильнее сожми, — Игорь послушно выполнял каждый приказ, рассматривая взмокшее и оттого блестящее тело Артема. Его влажные волосы, прикрытые от удовольствия глаза и поджимающиеся пальчики ног. — Моя радость, — гортанно стонет Дзюба, кончая в кулак Игоря и удовлетворенно улыбаясь. Акинфеев уже бездумно подносит руку ко рту, слизывая с нее еще теплое семя Артема, — мог сказать раньше, я бы сразу тебе в ротик кончил, — улыбается старший, переворачиваясь на живот и соединяя их губы в поцелуе. Игорь передает Теме его же соленый привкус и разрывает поцелуй. — Я серьезно люблю, — Акинфеев берет чистую салфетку начисто вытирая свои руки, — тебя, — взгляд Игоря падает на простынь, а затем и широкую спину Артема, — блять, посмотри на это. На стороне кровати, где лежал Артем виднеются четкие следы крови, а на стороне Игоря — спермы. Выглядит и впрямь чудесно. — Сам виноват, — на самом деле Артем полностью игнорирует факт не совсем чистой простыни, обнимая Игоря и утыкаясь носом в его волосы, — прислуга все уберет и выстирает завтра, — он зевает, прикрывая глаза, ведь он серьезно устал. Немолодой все-таки. — А в душ? — Игорь проводит рукой по царапинам на спине Дзюбы и немного даже пугается сам себя. — Завтра утром вместе сходим, — сонно шепчет Артем, уже наполовину уснув. Игорь шутливо вздыхает и всем телом прижимается к мужчине в поисках тепла. — На полу презик валяется, — вдруг вспоминает Игорь, говоря куда-то в пустоту. — Заткнись.