Собирая камни

Дик пил второй вечер. Ему было очень плохо, хотелось домой. Снова увидеть мать, сестер, даже бешеную Айрис, обнять их. Эр Август исчез, Ворон выслал его за пределы Талига под угрозой смертной казни, и Дик остался один. Катарина уехала в Ноймаринен с дочерью, даже не попрощавшись с ним, Савиньяки ругали Альдо и высмеивали все то, ради чего Дик был готов пожертвовать жизнью, Алва усмехался и молчал. Оставался Робер, который звал его в гости, но Дик не хотел идти, потому что Робер был напоминанием о том, что могло бы быть у Дика, если бы он в тот проклятый день отказался отравить Рокэ. Он так устал! Ему больше не во что верить. Альдо мертв, Катарина отказалась от Людей Чести и от Талигойи, Карл оказался сыном Фердинанда, а не Алвы, так сказал один-единственный раз снизошедший до него Ворон, и на трон Талига снова взойдет Оллар. Дик метнул бокал в стену и решительно поднялся. Он сейчас же поедет во дворец и выскажет Ворону все, что думает, пусть тот убьет его или унизит, но так будет лучше! В Дике говорила «Черная Кровь», ярость, ревность и то, чему он боялся дать название. Стража пропустила его, и Дику стало только хуже, потому что его, выходит, не считали сколь-либо значимым или опасным. Отчаянная скачка по улицам выветрила опьянение, и от невыносимой ясности рассудка хотелось выть. Чем ближе он подходил к кабинету Алвы, тем быстрее таяли решимость и злость, и к двери Дик подошел тихим шагом и не распахнул ее, а аккуратно приоткрыл и замер. Ворон сидел в кресле, задумчиво рассматривая огонь в камине и перебирая струны гитары, а у его ног, прямо на полу, сидел Робер, держа в руке бокал, и слушал. Рядом валялись бутылки. Затем Ворон задумчиво улыбнулся и мимолетно прикоснулся к щеке Иноходца, провел пальцами по седой пряди и снова принялся играть тягучий кэнналийский мотив. Дик задыхался. Теперь он действительно понял, что их с Рокэ больше ничего не связывает. Ничего. В горле першило, руки дрожали, а на глаза набежали слезы. Это несправедливо! – Подслушивать недостойно человека Чести, юноша, – дверь распахнулась, и Дик почти упал в комнату. – Впрочем, возможно, вы пришли с очередным кольцом. Дик дернулся и побледнел. – Рокэ, не надо, – тихо отозвался Робер. – Надо, – жестко ответил Ворон, – юного Окделла следовало бы меньше баловать. – Это я познакомил его с Альдо. – Твоя вина немыслима, – зло улыбнулся Ворон, – однако способность думать ты у него не отнимал. – Рокэ! – Робер поднял руку в защищающем жесте. – Он еще слишком молод… – Робер, – оборвал Иноходца Алва, – прекрати. Каждый получил то, что заслужил. Они даже не замечают его! Дик неловко всхлипнул и выкрикнул в наглое лицо Ворона: - Вы никогда ничего не понимали, эр Рокэ! Никогда! И замахнулся для удара. Его руку перехватил Робер и рывком прижал к себе Ричарда, удерживая. Дик напряженно замер, Робер не отпускал, и Дик расслабился. Он только чуть-чуть погреется и уйдет. Робер поверх плеча Дика пристально смотрел в потемневшие глаза Первого Маршала, регента, соберано Кэнналоа, который сейчас выглядел просто усталым не слишком молодым человеком. Ворон выдержал взгляд, дернул уголками губ и покачал головой, словно признавая, возможно, в первый раз в жизни, поражение, затем перевел немного иронический взгляд на притихшего Дика. – Вы, герцог Окделл, тоже не слишком утруждали себя пониманием, не так ли? – голос Алвы был по-прежнему насмешлив, однако в нём проскользнули новые нотки. Дик застыл, почувствовав, как стало холодно в груди. «Это неправда!» – хотел крикнуть он, но… Это правда. – Рокэ, – снова произнёс Робер, но Ричард его уже не услышал. Это правда. Горло сдавило. Он рывком оторвался от Робера, отступил на шаг и каким-то чудом смог почти ровно проговорить: – Прошу прощения, господа. Не смею больше беспокоить. После чего резко развернулся на каблуках и почти бегом бросился к двери. Перед глазами поплыло, и больше всего на свете сейчас Дик хотел отсюда убраться, и как можно дальше, на край света, а ещё лучше – в Закат, потому что больше ему просто некуда. Никому он тут не нужен, и не только тут, а вообще никому и стылым ужасом обдало жуткое понимание – это правильно. Иначе и быть не может. Беги, Повелитель Скал, тебя никто не остановит… Убежать Дик не успел. Даже до двери добраться не успел, хотя она и находилась в какой-то паре шагов. Сильные руки обхватили его сзади и дёрнули на себя, прижимая спиной к горячей груди. Ричард задохнулся от этого жара, зажмурил глаза и отчаянно замотал головой, пытаясь развеять жестокое наваждение. – Что касается того, что я вас никогда не понимал… Дайте-ка я попробую угадать, юноша, чего вы хотели, придя ко мне вот так, без всяких церемоний, да ещё на нетрезвую голову. Дыхание обожгло шею, и Дик зажмурился ещё крепче. Чужие губы скользнули вдоль его горла, почти-почти по коже, но всё-таки не касаясь. Дикону показалось, что волосы по всему телу становятся дыбом от этого пред-прикосновения, и не только волосы, отнюдь. Сердце пропустило удар, а потом забилось так, что, наверное, было слышно на другом конце королевского дворца. Алва не мог знать, о чём мечтал Ричард, ведь правда же не мог, ну откуда, он и не смотрел лишний раз в его сторону, а значит, точно-точно не мог, однако… – Рокэ, – снова произнёс Робер, не то укоризненно, не то просто с каким-то напряжением. Дик испуганно распахнул глаза, вдруг вспомнив, что они с Вороном здесь не одни, и залился краской, представив, как всё это выглядит со стороны. – Что? – казалось, Рокэ говорил совершенно невинно, но Дик готов был поклясться, что он смеётся. – Я делаю что-то не так? Герцог Окделл, поделитесь, я ошибся? Ричард судорожно дёрнулся, сам не зная, было ли это попыткой освободиться, а рука Ворона скользнула вниз, по груди, по животу, ниже пояса, остановившись буквально за сантиметр до… Дикон со стоном втянул воздух, до боли кусая губы, чтобы не закричать одновременно от облегчения и безумного разочарования. Вырваться он больше не пытался, колени подгибались, дыхание срывалось. А Робер стоял напротив и смотрел как-то очень странно, и глаза у него потемнели почти до черноты. Под этим взглядом Дик непостижимым образом понял, что его страшное, тайное желание рвётся на волю ещё яснее, чем за мгновение до этого. – Что же вы молчите? – голос Алвы пробирал до костей, тихий, соблазняюще-тёмный, как, наверное, у самого Леворукого, и в то же время неожиданно злой. – Я угадал? Дик беспомощно замер, не зная, что ответить. Он не мог сказать «да», никак, никогда, ни за что, это было унизительно, это было до одури страшно, это было просто бесполезно. Но и соврать он тоже не мог, потому что одна мысль о том, как его оттолкнут с равнодушным «ну раз нет, так нет», приводила в ужас. – Эр Рокэ… – это прозвучало жалко, и Ричард невольно осёкся. Алва насмешливо хмыкнул над ухом, а потом внезапно толкнул Дика вперёд. От неожиданности тот потерял равновесие и не упал только потому, что впечатался лицом прямо в пышный ворот рубахи Робера. Что-то понять и отстраниться он уже не успел, задохнувшись, стиснутый между двух тел. Руки Ворона легли ему на бёдра, совершенно недвусмысленно и как-то… по-хозяйски. – Что скажешь? – откровенно весело спросил Алва явно не Дика, потому что тот сейчас говорить не мог вообще. – Ты сумасшедший, – коротко ответил Робер, и Ричард почувствовал, как чужие ладони осторожно, словно не очень уверенно, скользнули по его рукам на плечи. – О, это не новость, далеко не новость, мой дражайший господин комендант, – Ворон тихонько засмеялся. – Тем более, ты ведь не оставишь герцога Окделла без дружеской помощи? Она ему сейчас необходима. Алва шевельнул коленом, к ужасу Дика, прижимая его ещё плотнее к бедру Робера, хотя тот и так не мог не почувствовать, что да, некая специфическая помощь будет совсем нелишней. – Да только не моя, – как-то неопределённо протянул Иноходец. Ричард чувствовал, что у него кружится голова, а реальность вокруг плывёт, как плотный цветной туман. Он хотел только, чтобы это всё никуда не исчезло, только бы не исчезло, он готов был отдать что угодно, прозакладывать и голову, и душу, лишь бы ничего не кончалось! – Не надо, – вырвалось у него против воли. – Не… – Чего не надо, Дикон? – как-то очень мягко спросил Робер, но его пальцы стиснули плечи Дика почти до боли. – Не отпускайте меня… пожалуйста… – он не выдержит, если сейчас всё прекратится, просто на месте сдохнет, на этом самом ковре, если только они его оттолкнут, вышвырнут в холод одиночества и никому ненужности, как было бы справедливо, но абсолютно непереносимо. – Не… надо. Ворон выдохнул, резко сгрёб его волосы в ладонь, заставив повернуть голову, и поцеловал. Яростно, зло, до боли, почти кусая, а не целуя. Дик только приоткрыл рот в ответ, позволяя Алве делать всё, что ему вздумается. Это оказалось восхитительно. Прекрасно и великолепно, в сотню, в тысячу раз лучше, чем когда он, зажмурившись в темноте под одеялом, осмеливался подумать о чём-то подобном. Ворон оторвался от его губ, чтобы тут же припасть к подставленной шее, но не успел Дик вздохнуть, как его ртом завладел Робер, по-другому, мягко, осторожно, почти нежно. Внезапно Рокэ отстранился от него, Дик протестующее замычал в рот Роберу, но больше ничего не успел, потому что Алва в три движения сдёрнул с него колет и рубашку. – Кажется, нам лучше переместиться на постель, – хриплым голосом заметил Иноходец. – Ты говорил, отсюда можно попасть напрямую? – Можно, – подтвердил Алва, подхватывая Дика за талию и увлекая к большому ковру на стене. За ковром действительно оказалась небольшая дверца, ведущая в роскошную спальню. Дик почему-то споткнулся при виде огромной кровати, на которой, казалось, мог уместиться десяток человек, и встал. Понимание того, где он, с кем он, что он только что делал и что, собственно, должно последовать за этим, обрушилось на него, как ушат ледяной воды, заставив противно ослабнуть колени. Одно дело – мечтать о запретном, зная, что оно никогда-никогда не сможет случиться на самом деле, и совсем другое – с размаху влететь в невозможное. Ричард судорожно вздохнул, испуганно посмотрел на Ворона, который спокойно и без лишней суеты избавлялся от одежды, и сглотнул. – Не бойся, – Робер положил руки ему на плечи и мягко подвёл к развалившемуся на постели Алве. – Иди сюда… Дикон, – синие глаза смотрели без привычной насмешки. Собственное имя вместо пренебрежительного «герцог Окделл» словно что-то надломило в Ричарде. Губы задрожали, и он рывком бросился вперёд, вжался лицом куда-то в шею Ворону и разревелся. Отчаянно, горько, в голос, как ребёнок, цепляясь за плечи Алвы и чувствуя, что не может остановиться. Кажется, он даже что-то говорил, о том, что не хотел, никогда не хотел, чтоб всё так вышло, что это всё неправильно, и он верил, правда верил, что должно быть по-другому. Что… – Хватит каяться, Дикон, этим ничему не поможешь, – голос Рокэ вновь стал насмешлив, однако его руки гладили Ричарда с какой-то тихой лаской, и крепко держали, так, что нельзя было вырваться, слава Создателю, никак нельзя было вырваться. – А слова всегда уступают делу. – И самое лучшее, что мы можем сейчас сделать, – этим делом заняться, – добавил Робер, бесцеремонно вытряхивая Ричарда из сапог и штанов. Дик в последний раз всхлипнул, провёл рукой по мокрому лицу и залился румянцем под неторопливым, изучающим взглядом Рокэ. Захотелось хотя бы закрыться одеялом, но он не успел, потому что Алва снова притянул его к себе, целуя до головокружения. Безумные ласки в четыре руки, и два языка скользили по его коже, а Дик старался, правда, очень старался отвечать, неловко и неумело, по крайней мере, и Рокэ, и Робер смеялись и дразнились, правда, Дик почти ничего не разбирал, да ему было и всё равно. Пусть смеются, только не останавливаются, не прекращают это сладкое безумие. Потом Алва, наконец, вошёл в него так, что Дик заорал в голос, забившись на простынях от боли и неожиданно острого удовольствия, а Робер яростно целовал его, прижимаясь всем телом и обхватив рукой их члены. Потом были ровные толчки, от каждого из которых перед глазами Дика словно вспыхивали разноцветные искры, и горячие прикосновения, плотью к плоти, и почти мучительное, болезненное удовольствие от движений пальцев Робера. Дик не знал, сколько продолжалось это безумие, он потерял счёт времени. Прошла целая вечность или всего несколько минут до того, как Иноходец сдержанно рыкнул и кончил, пачкая ему живот своим семенем, и чуть откатился в сторону, а Ворон стиснул его сильнее и впился зубами в плечо чуть не до крови? Ещё несколько яростных движений, и Дик снова закричал, на этот раз от наконец накрывшего его наслаждения. Потом стало тихо, тело словно сделалось чужим, так что было почти невозможно даже просто пошевелиться. Ричард лежал, закрыв глаза и отрешённо слушая неровное дыхание лежавших рядом мужчин, а в голове у него было пусто до звона. Тёплые пальцы осторожно погладили его плечо, прикосновение отдалось слабой болью, а мягкие губы осторожно коснулись лба. Дик приоткрыл глаза. – Ро… – он сам не знал, кого хотел позвать первым. – Я… – Молчи уж. Ворон мягко перебирал пальцами его волосы. Робер задумчиво поглаживал живот, упираясь подбородком в плечо. Тяжёлая, ватная истома крайней усталости наваливалась на грудь, тянула веки опять закрыться, но Ричард боялся, что тут же уснёт, а спать не хотелось. Хотелось лежать вот так, ощущая лёгкие прикосновения, и не думать ни о чём. Дик снова всхлипнул, чувствуя внезапный страх, потому что не могло, не могло в его вывернутом, разрушенном почти до основания мире быть так хорошо. – Ро..кэ, Робер, – он не знал, что сказать, просто знал, что должен, обязан сказать что-нибудь, чтобы хотя бы на десятую часть объяснить, как это запредельно, до невозможности хорошо, как… – Тише, Дик, тише, – Робер тихонько поцеловал его в висок. Ричард слабо улыбнулся, потёрся щекой о плечо Иноходца и перевернулся на бок, прижимаясь к груди Алвы. Жёсткие волоски чуть-чуть щекотали ему нос, но это было нестрашно. Робер хмыкнул. – Все любят вас, господин регент, а мне приходится довольствоваться тем, что осталось. Дик на секунду замер, испугавшись, что Иноходец и вправду обиделся, но тут же расслабился, услышав его смех. – Все? – Ворон фыркнул. – Ну уж нет, ещё и гарем вы на меня не повесите. Хватит мне на моей шее Талига… Сильвестр в Рассветных Садах, полагаю, счастлив… а я – старый, больной человек. Робер хрюкнул, а потом захохотал, Алва секунду помедлил и присоединился к нему. Дик лежал тихо, но не выдержал и осторожно поинтересовался, что же именно эр Рокэ подразумевает под гаремом. Повелители Молний и Ветра заржали ещё сильнее, а потом Алва поднял голову Ричарда, заставив их взгляды встретиться. Несколько секунд они молчали, потом Ворон улыбнулся уголком рта. – Не тебя, не беспокойся. Лучше спи. Дик зажмурился и снова спрятал лицо, чувствуя стыд пополам с облегчением и расслабляясь. Сон накрыл его с головой, как пуховое одеяло, но даже во сне Дик продолжал держаться за руки обоих любовников, словно боясь, что стоит отпустить – и всё вернётся в прежний безнадёжный холод. Алва громко выдохнул и хмыкнул, по-прежнему зарываясь пальцами в волосы Ричарда. Робер какое-то время наблюдал за ним поверх головы мальчишки. – И что теперь? Ворон пожал плечами. – Теперь самым разумным было бы убрать его куда подальше, пока господа придворные сплетники не распустили языки. Если нас с тобой кусать они побояться, то… Да, герцог Окделл всегда был весьма уязвим к подобным ударом, а уж сейчас, после всего, и подавно. Робер поморщился. – Это может плохо закончиться, – хмуро ответил он, вспомнив, в каком состоянии Дик заявился к ним какой-нибудь час назад, и не желая представлять, что себе напридумывает этот великий мыслитель, если отослать его с глаз долой. Алва помолчал. – Он сам будет рад убраться отсюда, когда начнут болтать. Тогда и отправим. Надор восстанавливать, к примеру. А до того… кто-то жаловался, что не хватает людей на подхвате. Вот и пристрой к делу. В конце концов, должны же Окделлы приносить ещё и пользу. Робер демонстративно застонал. – Вот спасибо за подарочек! – Вот пожалуйста, мне не жалко, – Алва блеснул зубами в широкой улыбке, потом перегнулся через Дика и коротко поцеловал Робера. Дик завозился, что-то пробормотав во сне. Ворон вновь запустил пальцы в его волосы, чуть прижал к себе. Робер улыбнулся, наблюдая за этим, потом зевнул и опустил голову на подушку. Завтрашний день не обещал быть лёгким, но что-то подсказывало, что он окажется повеселее предыдущих. Несмотря на все нерешённые проблемы, трудности и злые языки. Определённо.