Собирая камни

Дик оглянулся, удостоверяясь, что в коридоре никого нет, затем покачал головой, прогоняя усталость и смутный страх. Дома у Рокэ он в безопасности, потому что это и его дом. Именно так и только так! Дик вздохнул и прижался лбом к прохладной стене. Вот уже третий день он, Повелитель Cкал, работал вместе с Робером, разбирая бумаги, вникая в запутанные денежные дела, словно какой-то гоган. Сначала Дик злился и так часто ошибался, что злился еще сильнее, чувствуя себя дураком, но Иноходец был удивительно терпелив. Дик улыбнулся, вспомнив, как Робер в сотый раз объяснял, почему предпочтительнее брать займы у олларианских торговцев, а не у иностранных, и зачем использовать именно белый кирпич при восстановлении домов на улице Трех Королев. Еще никогда Дика не учили так спокойно и доброжелательно, не угрожая наказанием, не читая нотаций, не насмехаясь. Так мог бы вести себя отец или старший брат, вот только к старшему брату нельзя прижаться, если разболится голова от всего этого, и поцеловать в уголок губ, ощущая крепкий захват и получая ответный поцелуй. Впрочем, дальше, чем поцелуи, дело не заходило, хотя Дик, падая на кровать в своей комнате, вымотанный делами, часто вспоминал ту ночь. Краснел, зарывался в одеяло и вспоминал. Теперь он мог не только мечтать, но и надеяться на то, что все повторится. И даже больше. А главное – Ворон, по-прежнему насмешливый и чуть усталый, больше не смотрел на него как на пустое место. В синих глазах Дик порой ловил нежность, пусть насмешливую, зато искреннюю. Дик больше не был один. Теперь у него есть Рокэ и Робер. Единственное, что выводило Дика из равновесия, это то, что некоторые придворные дамы, да и не только дамы, иногда принимались хихикать, когда Дик проходил мимо, а один толстый маркиз, выползший откуда-то из Придды, вчера спросил, какими способами воспользовался Дик, чтобы вернуть расположение Первого Маршала Талига с такой интонацией, что Дик покраснел и едва не схватился за шпагу. Он бы показал этому надутому болвану, если бы не подошедший Робер, который вежливо отвел маркиза в сторону и сказал что-то, от чего тот побагровел, выпучил глаза, как жаба, и больше к Дику не подходил. Что именно он сказал, Робер отказался повторить, и Дик обиделся, потому что он, в конце концов, может сам постоять за свою честь! А вечер оказался безнадежно испорченным. Сегодня... Дик вновь помотал головой, отгоняя воспоминания. Подумаешь, какая-то толстая дура что-то там сказала! Но все равно было неспокойно и муторно, и ноги сами принесли Дика в дом Ворона. Невозмутимый, как обычно, Хуан впустил Дика без вопросов, улыбок, взглядов, только коротко сообщив, что в гостях у соберано герцог Эпинэ. Дику стало тепло, хотя в душе еще билось какое-то нервное, запуганное существо, готовое к тому, что все снова станет плохо, и холодно, и бессмысленно, потому Дик почти на цыпочках приблизился к кабинету Алвы, намереваясь уйти в любой момент. Он только позволил себе минутную задержку, собираясь с духом, и тихо постучал. – Заходи наконец, Рикардо, хватит протирать головой мои стены, - раздраженно-весело отозвался Ворон. Дик дернулся и распахнул дверь. – Эр Рокэ, у вас что, глаза на затылке? – заморгал Дик. – У меня особая способность видеть сквозь стены, как у всех Алва, – убийственно серьезно объяснил Ворон, отпивая прямо из горла, и добавил так, что у Дика покраснели уши: – И одежду. – Мы слышали твои шаги, Дикон, - рассмеялся Робер, сидевший в кресле с бокалом. Ворон подмигнул насупившемуся Дику и захохотал. Повелитель Скал сжал губы. Над ним смеются, значит, ему не рады, и он здесь лишний! Тут хорошо и без него, судя по количеству пустых бутылок, весьма легко одетым Ворону и Роберу, гитаре и запаху чего-то неуловимо вкусного. Ну и пусть!.. – Посмотри, Роберто, – Ворон покачал головой. – Наш юный герцог готов уйти в ночь холодную, исходя из своих, понятных только Окделлам логических рассуждений. Рокэ был пьян и выглядел усталым. – Прекрати, Дикон, – махнул рукой Иноходец. – День и так был трудный, присаживайся, пей и не думай. – Чем обычно он и занимается, – хмыкнул Ворон, беря в руки гитару. – Садись, Рикардо, и слушай. Дик осторожно сел на стул, взял бокал у Робера, успевшего налить ему вина, и замер, потому что Рокэ начал петь на кэнналийском. Песни сменяли одна другую, и Дик опять мимолётно пожалел, что не знает кэнналийского. Всё-таки любопытно, о чём может петь Рокэ. Наверное, что-нибудь героическое. Про битвы, походы, подвиги. Ворон любит войну. Дик подогнул ноги, устраиваясь поудобнее, сделал очередной глоток из бокала и снова уставился на Алву. Блики огня скользили по его лицу, по груди в распахнутом вороте рубашки, отражались на струнах, дрожащих под ловкими пальцами. Дик вспомнил, как нежно могут касаться эти руки, заставляя точно так же дрожать его самого, и поспешно отвёл взгляд. Он не будет напрашиваться, ни за что не будет! Вот ещё. Близость Ворона подтачивала решимость, непрошенные воспоминания заставляли гореть щёки. Дик одним глотком осушил бокал и взглянул на Робера. Тот сидел, развалившись в своём кресле, и с улыбкой смотрел на Алву. И даже подпевал тихонько, забыв про собственное вино! Ричард отвёл глаза, почувствовав укол какой-то новой обиды. Этим двоим явно было хорошо друг с другом, и смотрели они только друг на друга. У Дика даже появилась дурацкая мысль о том, что пел Ворон вовсе даже и не про войну, а какую-нибудь любовную балладу. Повелителю Молний. Ну не Ричарду же, в самом деле! На Ричарда он, кажется, даже не смотрел. Что за чушь лезет в голову! Дик сердито фыркнул про себя и снова бросил на Робера хмурый взгляд исподлобья. Тот по-прежнему улыбался, светло и безмятежно. Точно так же, как улыбался Дику, успокаивая после очередной дурацкой ошибки и заверяя, что научиться – это только дело времени, главное захотеть. Ричард снова покраснел, на этот раз уже от стыда. Обижаться было… бесчестно. Да, именно бесчестно. В конце концов, он сидит здесь, в тёплой комнате, пьёт отличное вино, а не мёрзнет непонятно где совсем один. Но, несмотря на стыд, ему всё равно было обидно, и это злило. Дик глубоко, медленно вдохнул, заставляя себя успокоиться. Струны вдруг как-то резко и немелодично задребезжали. Ричард вскинул голову, не понимая, что случилось. Оказалось, Ворон просто отставил гитару, а сам смотрел прямо на Дика. Интересно, как давно смотрел, и заметил ли сердитые взгляды, которые Ричард бросал на Робера? Снова подкралось чувство вины и порождаемая им злость. Алва вскинул бровь и насмешливо хмыкнул. А потом позвал: – Иди сюда, Дикон, – глаза маршала ярко блестели, то ли от выпитого, то ли ещё от чего. Ричард недоумённо моргнул, замешкался на пару секунд, а потом встал и подошёл к Алве, с трудом удерживаясь от того, чтобы побежать. Ни за что! – Эр Рокэ, а… Договорить он не успел, только удивлённо охнул, когда Ворон быстрым движением притянул его, заставив упасть себе на колени. – Эр Рокэ! Прекратите! Ну не девица же он, в самом деле, чтобы сидеть на чужих коленях! Пусть даже это и приятно до безобразия. – Что прекратить? – в глазах Алвы прыгали весёлые искры. – Я не девушка… – пробубнил Дик, но осёкся, когда горячая рука забралась ему под рубашку, поглаживая спину. Воспоминания о давешней ночи встали перед глазами с новой силой, заставляя тело немедленно отреагировать. Дик невольно завозился на коленях у Ворона, надеясь, что это не сильно заметно. Всё равно он не будет напрашиваться! Никогда в жизни! Ну… или по крайней мере не сразу. А вдруг Алва не захочет? – Да, об этом я осведомлён, – с невероятной серьёзностью согласился Рокэ, и Ричард был готов поклясться, что про себя он хохочет в голос. – Перепутать тебя с девушкой было бы крайне затруднительно. Верно? – Верно, – весело подтвердил Иноходец. – Дикон, честное слово, ты очевидно отличаешься от девушки по всем статьям. Они оба рассмеялись. Ричард вновь залился краской, гадая про себя, неужели сейчас это так заметно? Руки Ворона продолжали ласкать ему спину и грудь, медленно-медленно, осторожно, невесомыми прикосновениями. Дик хрипло, прерывисто вздохнул. Ему хотелось другого, ему хотелось большего, и он едва сдерживался, чтобы не начать об этом просить. Ворон рассмеялся ему на ухо и продолжил как ни в чём не бывало, так же невыносимо мягко и неторопливо. – Рокэ, ты издеваешься, – сипло произнёс Робер, и, судя по звуку, поднялся. Дик чуть повернул голову, скосил на него глаз, удивляясь, что тут издевательского для Иноходца. Его-то никто не мучил лёгкими, плавными прикосновениями, которые словно зажигают в крови огонь. Робер смотрел не отрываясь, расширившимися чуть не во всю радужку зрачками, напряжённо, внимательно, как голодный зверь на свежее мясо. – Вероятней всего, Роберто имеет ввиду, – промурлыкал Ворон, заставив Дика задрожать и облизнуть враз пересохшие губы, – что сейчас ты выглядишь так, что тебя хочется немедленно отнести в постель. Но его останавливают абстрактные соображения вежливости, о чём он крайне сожалеет. Ричард изумлённо выдохнул, пытаясь сообразить, как же так он сейчас выглядит и почему ему от этого нисколько, ну вот ни чуточки не стыдно, и глядя на Робера широко открытыми глазами. – Издеваешься, – снова протянул тот, подходя вплотную. – Робер… – внезапно поняв, что говорить ничего не надо, Дик просто выпрямился, осторожно обнял его и подставил губы для поцелуя, чувствуя острый восторг предвкушения. До постели они так и не добрались, благо перед камином был толстый ковёр. Честно говоря, Ричард всё-таки предпочёл бы кровать, потому что ковёр ковром, но твёрдый пол его локтям и коленям всё равно не понравился. Впрочем, через какое-то время это перестало иметь значение, и вообще всё перестало иметь значение, потому что ему было слишком хорошо, безумно, и словно бы опять как в первый раз. Потом они все трое расположились на ковре, и Дик снова лежал, зажатый между Рокэ и Робером, и думал, как же хорошо, что он догадался сегодня прийти к Алве, а потом не сбежал из-за каких-то глупых, недостойных обид. И как он мог подумать, что он тут не нужен? Смешно. – Рокэ, Робер, – осторожно позвал Ричард и нахмурился, не получив ответа. Он приоткрыл глаза, посмотрел сначала на Повелителя Молний, потом Ветра и изумлённо выдохнул. Они оба мгновенно уснули, прямо там, где легли. Дик было надулся и даже протянул руку, чтобы встряхнуть их, но внезапно остановился. Лицо Алвы, неожиданно расслабленное, выглядело невероятно усталым, если не сказать измученным. Под глазами обозначились чёрные круги, и это были вовсе не тени от неровного света камина. Внезапно Дик понял, что никогда не видел Ворона вот таким, спящим и почти беззащитным. То есть, не беззащитным, конечно. Наверняка, если бы приблизился враг, Алва вскочил бы, не глядя, подхватил бы шпагу, и этого гипотетического врага осталось бы только пожалеть, но… Ричард постарался прогнать странное, а потому беспокоящее чувство, очень похожее на то, что он испытывал когда-то в детстве к найденному раненому коту, которого тайком от матушки отнёс на кухню замка. И решил Ворона не будить. В конце концов, у него действительно сейчас много дел и, как ни странно, выходит, что железному маршалу тоже требуется отдых. Интересно, почему раньше Дик никогда об этом не думал? Робер выглядел немногим лучше, и Ричард вновь вспомнил, как терпеливо и спокойно учил его Иноходец, не обращая внимания на глупейшие ошибки и вспышки дурного настроения. А ведь ему тоже наверняка было чем заняться и помимо Дика. Мысль была непривычной, малоприятной и никак не желала умещаться в голове, словно царапаясь острыми краями. Однако выкинуть её тоже не удавалось, застряла намертво. Чтобы справиться с противной мыслью, Дик пообещал себе, что теперь будет заниматься как следует, пусть даже это дела лавочников, а не Повелителей. Ради Робера и Рокэ он потерпит. Ричард тихонько вздохнул, осторожно, стараясь не потревожить любовников, сел и зябко передёрнул плечами. Камин горел ярко, но всё равно было как-то… немного неуютно. А к утру, когда дрова прогорят, и вовсе стало бы прохладно. Наверное, стоило растолкать спящих и предложить им переместиться в тёплую кровать, но теперь будить их совершенно не хотелось. Алва что-то негромко сказал во сне по-кэнналийски, провёл рукой по ковру там, где минуту назад лежал Дикон, и нахмурился, не просыпаясь. Почему-то от этого стало очень тепло. Ричард невольно улыбнулся, потом встал, широко зевнул, потёр глаза и начал одеваться. Надо сходить попросить у Хуана несколько подушек и пару одеял, и можно будет остаться прямо здесь. Дик снова зевнул. Определённо, это была хорошая идея. Когда он вернулся, Рокэ и Робер по-прежнему спали, крепко обнявшись. Дик почувствовал, как его снова уколола… да, пожалуй, теперь он мог себе признаться… уколола противной иглой ревность. Им и вдвоём неплохо и тепло. Ричард отчаянно тряхнул головой, несколько минут потоптался на месте, всерьёз рассматривая такой вариант, как укрыть их одеялами, а самому гордо удалиться прочь. Он почти решился на это… Порыв ветра ударил в окно, заставив стекло тихонько зазвенеть. Там, за стенами особняка, были тёмные зябкие улицы, холод и одиночество. Вздохнув, Дик сунул подушки под головы Рокэ и Робера, быстро разделся и юркнул под одеяло, прижимаясь к спине Ворона. Тут же стало хорошо и уютно, недавняя обида начала стремительно таять, а глаза закрылись сами собой. *** Кончита бросила взгляд на подсвеченную огнём щель, но подходить, конечно, не стала. Ни один из слуг в этом доме не позволил бы себе подглядывать за соберано. В том числе потому, что позволяющие себе подобное быстро и тихо исчезали в неизвестном направлении, после чего Хуан с неделю ходил сдержанно-злой, заставляя шарахаться впечатлительных девиц-горничных. Впечатлительной девицей Кончита не была и никакого неудовольствия при виде раздражённого дворецкого не испытывала. Хороший ведь метод: не умеют держать язык за зубами, пусть сидят по своим деревням, а не по столице шастают. Ну и страшную байку молодым рассказать всегда повод. Ах да, и надо будет не забыть положить в шкаф пару одеял, чтобы больше полуголый дор Рикардо не пытался бы тайком бегать по коридорам. Ему, может, и полезно, но совершенно незачем устраивать горничным такое развлечение. Заодно сказать Росите, чтобы их не убирала. И чтобы завтра с утра не прибирала кабинет. Незачем будить соберано и его… хм… сердечных друзей. А то знаем мы этих юных девушек, которым только дай сунуть любопытный нос в какую-нибудь непристойность. А в том, что искушение будет для Роситы непреодолимым, Кончита не сомневалась. Сама она удержалась с трудом. *** Робер резко проснулся, будто вынырнул из омута сна без сновидений, похожего на провал. Ему давно не снились сны, что было и к лучшему, потому что они приносили обычно лишь тревогу и новые хлопоты. Робер закрыл глаза, прислушался к мерному дыханию спящих, открыл глаза, позволил себе минуту полюбоваться на спокойное лицо Рокэ, затем тихо выполз из-под одеяла. В камине теплилось почти не согревающее пламя, в комнате стало холодно, и Иноходец быстро оделся, благо военная подготовка научила его обходиться без излишеств. Рокэ и Дик дышали почти в унисон, и Робер не сдержал улыбку, рассматривая таких непривычно тихих, мирных и расслабленных любовников. Хотелось лечь обратно, зарыться носом в жесткие волосы Рокэ и бездумно лежать, дожидаясь, пока проснуться остальные, однако Робер помнил, как ревниво и тоскливо смотрел на него вчера Дик, смешной мальчик, и решил, что может подарить ему пробуждение вдвоем с Рокэ, тем более что – Робер знал точно – чувства Ворона к Дику гораздо глубже и сложнее, чем кажется на первый взгляд. Их отношения с Рокэ были ясными: им хорошо, спокойно и уютно вдвоем. Робера совершенно не смущало то, что Рокэ одного с ним пола, как не тревожило это обстоятельство самого Ворона с того самого дня, когда они впервые поцеловались в кабинете регента, а спустя неделю занялись любовью прямо на полу в доме Рокэ перед этим самым камином. Заниматься любовью с Рокэ было наслаждением, во многом потому, что жёсткий и резкий в повседневном общении кэнналиец оказался удивительно чутким любовником, улавливающим все нюансы настроения партнера так, что Робер в его руках ощущал себя, словно настраиваемая гениальным музыкантом гитара. Робер честно старался отдать Рокэ всё, что мог, и не только оттого, что хотел отплатить наслаждением за наслаждение или оттого, что был влюблен, но и потому, что хотел подарить Ворону заботу и нежность, которые должны помочь ему нести бремя власти и ответственности. Однако об этом Рокэ знать не следовало: такой умный Первый Маршал мог решить, что Робер спит с ним из жалости, и натворить глупостей не хуже Дикона. Робер улыбнулся и бесшумно вышел из комнаты. – Дор Роберто, – тихо окликнул его словно из воздуха материализовавшийся Хуан, – желаете завтракать? – Не откажусь, – Робер сдержал зевок. Домочадцы Рокэ отчего-то относились к нему с необоснованной, но от того еще более ценной симпатией. – Проследуйте на кухню, – отозвался Хуан, – Мориса уже проснулась и приготовила завтрак. – Хуан, – Робер на мгновенье задумался, – я хотел бы обсудить один важный вопрос. Кэнналиец со сдержанным интересом посмотрел на него и согласно кивнул. На кухне Рокэ было почти жарко, а полная черноглазая красавица Мориса приветливо улыбнулась Роберу, наливая в кружку горячий травяной отвар для "того, чтобы ваши печенки-кишки, дор Роберто, радовались новому дню". – Спасибо, Мориса, – искренне поблагодарил Робер, и повариха, растаяв, кокетливо подмигнула и поставила на стол тарелку с ароматно пахнущими оладьями. – Хуан, я буду рад, если ты присоединишься. Некоторое время они в молчании ели. Хуан терпеливо ждал, когда Робер начнет разговор. Понятливая Мориса ушла. – Прежде чем просить тебя о помощи, Хуан, – наконец приступил к делу Робер, – я хочу предупредить, что то, о чем пойдет речь, надо держать в тайне от соберано. Если ты не можешь так поступить, то я пойму. Хуан, помолчав, ответил: – Я уверен, что вы не сделаете ничего, что может повредить соберано. Робер понял, что ему ответили согласием. – Как ты знаешь, нас с соберано связывают особые отношения, – без малейшего смущения сказал Робер, делая глоток ароматного питья. – Как и с герцогом Окделлом. Однако о наших отношениях не должно стать известным никому, особенно тем, кто может навредить соберано или Дикону. Некоторое время назад мы были слишком неосторожны и позволили себе... расслабиться прямо во дворце. Хуан сохранял внешнюю невозмутимость, но Робер ощущал почти звериную настороженность кэнналийца. – Два дня назад я получил письмо без подписи, в котором сообщалось, что некто видел, как герцог Окделл зашел к регенту ночью, затем провел у него несколько часов и ушел рано утром в очень хорошем настроении. Далее этот аноним, подери его Закатные твари, – Робер показал кусочек знаменитого бешеного нрава Эпинэ, – указывает на то, что на следующий день Повелитель Скал получил ответственную должность, которой он не заслужил никоим образом, и делает выводы о том, каким способом Дик добился расположения Рокэ. Робер замолчал, предлагая Хуану сделать вывод самостоятельно. – И теперь этот некто требует плату за молчание? – полностью оправдал надежды Иноходца умный кэнналиец. – Совершенно верно, – Робер устало прикрыл ладонями глаза. - Мне нет дела до того, что будут болтать пустомели обо мне. Но я знаю, какова будет реакция герцога Окделла, если при дворе, да и во всей Олларии, будут говорить о том, что Рокэ Алва спит с бывшим оруженосцем и платит ему за благосклонность. Да и у Рокэ хватает забот. Я хочу уберечь их обоих. – И каков ваш план? – Хуан говорил по существу, и Роберу стало спокойнее от осознания того, какого сильного союзника он нашел в лице кэнналийца. – Пока аноним требует лишь денег, и я заплачу, но не думаю, что он остановится. По дворцу уже поползли слухи, пока смутные, и их удается контролировать, однако я полагаю, это демонстрация того, насколько серьезной может стать ситуация, если этот некто, побери его Леворукий, пожелает. И здесь важен вопрос: откуда у некто сведения? – Он следит за дором Рикардо, – уверенно сказал Хуан. – Несомненно. И я хочу, чтобы ты взял Дика под наблюдение. – Поохотиться на охотника? – усмехнулся Хуан. – И уберечь Дика, потому что, если некто решит использовать его как средство давления на Рокэ, то результат может быть непредсказуемым и опасным. – Я займусь этим. Но не стоит ли все рассказать соберано? Робер вздохнул. – Пока, несмотря на мои рассуждения, ничего страшного не произошло, а у Рокэ проблем и забот больше, чем у любого из нас. Не все время ему заботиться об остальных, теперь моя очередь. – Я сделаю всё возможное, – Хуан и Робер обменялись взглядами, подтверждая договор. Вскоре кэнналиец ушёл, а Робер остался допивать отвар. Он чувствовал себя уверенней, заручившись поддержкой Хуана, но все же смутная тревога поселилась где-то внутри. – Какое умиротворяющее зрелище, – веселое ехидство в голосе Рокэ было привычным, как привычным был быстрый поцелуй в висок. – Закатные твари, Рокэ, ты подкрадываешься, как кот! – почти недовольно прошипел Робер, задним числом испугавшийся, что Ворон слышал их с Хуаном разговор. – Я проснулся, однако не обнаружил тебя и, хотя Рикардо весьма уютно согревал мне спину, решил удостовериться, что ты не решаешь очередные жизненно важные проблемы на рассвете. Робер хмыкнул, отмечая, что Рокэ проснулся в превосходном настроении. – А Дик? – Наш юный герцог спит, как марикьярец после недельной попойки, – Рокэ выглядел несколько сонным, как позволял себе только на своей территории. – Возвращайся к нему, тебе не повредят еще пара часов сна. – Герцог Эпинэ командует своим регентом? – фыркнул Рокэ, вновь становясь похожим на кота. – Герцог Эпинэ готов понести наказание за дерзость, – церемонно склонил голову Робер, – однако если господин регент не отправится досыпать, то вышеупомянутый герцог отнесёт его обратно на руках, подрывая репутацию регента. Рокэ расхохотался. – Хочешь отдохнуть в Багерлее? – Нет состава преступления, – невозмутимо отозвался Робер. – Слышу мэтра Инголса, – блеснул глазами Рокэ. – Все же вернись, мальчику будет полезно проснуться не одному, – улыбнулся Робер. Ворон покачал головой: – Ты прав, Роберто, однако нянчиться с юным Окделлом я не имею возможности, как и особого желания. Сам знаешь. Робер потер переносицу. – И тем не менее, примерно этим и занимаешься. Лэйе Астрапе, иди ты... в постель, Росио! – Иноходец выделил эту довольно интимную форму имени голосом. – На ковер, – едко уточнил Рокэ и, к удивлению Робера, поднялся. – Однако глупо не прислушиваться к неглупому совету. А то Рикардо, проснувшись в одиночестве, может совершить очередную глупость, а мне хватает головной боли. Робер скопировал усмешку Ворона, получив в ответ терпкий тягучий поцелуй. *** Проснулся Ричард как-то сразу, мгновенно, и так же мгновенно вспомнил, где он находится и почему. Одна рука затекла от неудобной позы, однако Дик не пошевелился и никак не выдал то, что уже не спит. Потому что рядом по-прежнему лежал Рокэ. Дик никогда не думал, что можно быть настолько счастливым лишь потому, что просыпаешься не один. Это было почти смешно – чувствовать, как перехватывает дыхание из-за того, что рядом кто-то развалился, да ещё и придавил своим весом, не таким уж и маленьким. Ричард чуть-чуть приоткрыл глаза, бросил на Рокэ быстрый взгляд сквозь ресницы и тут же снова зажмурился. Он понимал, что нет никаких причин разлёживаться, что пора вставать, но ведь Алва устал… пусть поспит ещё немного… совсем чуть-чуть, правда, а потом Дик его разбудит, честно-честно, вот только ещё минута… две… пять! Пять минут, и ни мгновеньем больше! Ричард чуть повернул голову, прижимаясь щекой к плечу Ворона, и замер. Мгновения неумолимо бежали, словно их кто-то подгонял. Их было мало, так безжалостно мало, а Дик лежал, словно надеясь впитать в себя всё, что несли эти краткие секунды. Тишину, спокойную, разбавленную осторожными шагами слуг, приглушённым лаем на улице и тихим дыханием Рокэ. Тепло, ровный жар человеческого тела, придавившего его к полу, так, что не холодно даже под тонким одеялом в остывшей комнате. Спокойствие, безмятежное, умиротворённое, просто потому что за талию крепко обнимает чужая рука и не собирается отпускать. Наверное, это было главным. То, что его никуда не собираются отпускать. То, что он тут нужен. Ричард подумал, что за то, чтобы просыпаться вот так, готов вынести всё что угодно. А ещё появилось детское недоумение – как же он мог раньше обходиться без этого? Странно. Непонятно. Словно до этого вместо него жил кто-то другой, кто-то очень-очень несчастный, кто-то, кто не знал, как это – просыпаться утром на твёрдом полу в тесных объятиях. Мгновенья бежали… Дик глубоко вздохнул, зажмурился совсем крепко, до цветных пятен под веками, а потом приказал себе выползти из-под Ворона и сесть. По плечам неприятно мазнуло прохладой, Ричард поёжился, но стаскивать одеяло с Рокэ не решился. Тот по-прежнему спал. Дик замер, рассматривая знакомые черты, которые когда-то показались ему отталкивающими, несмотря на всю свою красоту, потом, сам не замечая, что делает, протянул руку и осторожно провёл кончиками пальцев по щеке Алвы, отвёл в сторону упавшую на лицо прядь волос. Было немного странно прикасаться вот так – безо всякого повода, просто оттого, что захотелось дотронуться. Странно и приятно. Дик не помнил, когда ещё ему хотелось кого-нибудь коснуться так же, просто потому что. Ворон открыл глаза и посмотрел на Ричарда, ясно и осмысленно, будто не спал. – Ты как был совой, так и остался. Мне понадобилось потратить немало сил и повесить себе на шею регентство, чтобы сравняться с тобой в искусстве долгого сна, – Алва улыбался, совсем как обычно, но Дик понял, что именно сейчас совершенно не может на него сердиться. Пусть себе дразнится и смотрит снизу вверх с насмешкой. Ричард не даст испортить себе настроение, по крайней мере, не сейчас. – С добрым утром, эр Рокэ, – Дик мгновение подумал, а потом наклонился к Ворону, осторожно целуя. Он был уверен, что его не оттолкнут. Уверенность оправдалась в полной мере, Ричард довольно заурчал, когда его обняли и прижали к себе крепче. Даже появилась мысль, о том, что можно было бы… однако Алва почти сразу отстранил его и строго нахмурился. – Мы и так проспали, Рикардо. Сейчас меня ждёт не один Фердинанд, который был терпелив, словно святой. – Малый Совет? – осторожно спросил Дик, подавив разочарованный вздох и потянувшись за одеждой. – Эр Рокэ, что-то случилось? – он с трудом заставлял себя оторвать взгляд и не рассматривать одевавшегося Алву. Что ж, сказочное утро закончилось, но ведь это должно было произойти. – Ничего нового, – равнодушно пожал плечами Ворон. – Всё старое. Твой ненаглядный Альдо успел дотянуть руки почти до всего, больше или меньше. Кстати, прекрати уже звать меня эром. От упоминания Альдо Ричард невольно дёрнулся, как от удара, и чуть не выронил из рук рубашку. Он привычно открыл рот, чтобы вступиться за покойного сюзерена, но в последний момент успел задавить рвущиеся наружу слова. Обида кипела в нём и требовала выхода, но всё-таки, наверное, не стоило убеждать Ворона в том, что Альдо поступал правильно. Тем более… тем более, как ни противно признавать, пожалуй, это было бы неправдой. За время работы рядом с Робером Ричард видел это всё яснее и яснее, хотя и старался изо всех сил оправдать Альдо. Но… похоже, смерть последнего Ракана и правда была волей Кэртианы. – Ты что-то хотел сказать? – Алва смотрел на него внимательно, словно бы оценивая. Дик смешался, не зная, что делать, но, к счастью, вовремя вспомнил последнюю фразу Рокэ. – Почему не называть? Тот продолжал пристально смотреть ещё какое-то время, потом пожал плечами. – Потому что я больше не твой эр и уже весьма долгое время. Ты давно можешь именовать меня просто по имени, ну или любым другим способом. Ричард невольно заморгал. Почему-то это не приходило ему в голову. Называть Ворона просто по имени? Ну… да, конечно. Он ведь уже делал это, когда… Дик невольно покраснел. И правда. – Хорошо… Рокэ, – он невольно запнулся, проглотив само вскочившее на язык «эр» и вдруг почувствовал, что начинает глупо, беспричинно улыбаться. Обида растаяла без следа, как туман поутру. Ворон кивнул в ответ, тоже улыбнувшись краешком губ. – А теперь пошли завтракать, Робер уже заждался. Ох, конечно же, Робер! Дик мысленно назвал себя мерзавцем за то, что только сейчас заметил отсутствие в комнате Повелителя Молний, а потом поспешил следом за Алвой. Желудок недвусмысленно дал понять, что любовь любовью, дела делами, а питаться надо вовремя и в нужных количествах. Робер ждал их на кухне, меланхолично прихлёбывая шадди и что-то обсуждая с Хуаном. Увидев соберано, тот быстро поднялся и чуть поклонился, а на Ричарда бросил быстрый, острый взгляд. Дик невольно поёжился и подумал, оскорбиться ему или же нет. Вообще-то слуги не должны так смотреть на господ, но это же кэнналийцы, а кроме того, для подобных взглядов причины были. Поэтому Ричард решил сделать вид, что ничего не заметил. – Долго же вы изволите спать, господин регент, – глаза Робера смеялись, и Дику почудилась в этом какая-то завуалированная шутка, тем более Ворон тоже весело, заговорщически фыркнул. – Доброе утро, Дикон. Советую есть поскорее, стопка приказов, если я правильно помню, дожидается тебя со вчерашнего вечера. Ричард вспомнил размеры упомянутой стопки и тихонько застонал. Рокэ и Робер дружно засмеялись. Дик вздохнул и принялся за еду, которая чуть-чуть подняла его настроение. Готовить в доме Алвы всегда умели, это он помнил. Завтрак пролетел, как одно мгновение, и уже было пора отправляться на место службы. Алва ушёл раньше и, хотя Ричард не отказался бы проехать до дворца рядом с ним, но Робер решительно его остановил, начав обсуждать очередные дела, так что пришлось отправляться в компании Повелителя Молний и скучных разговоров. Дик стиснул зубы, напомнил себе, что вчера пообещал добросовестно исполнять свои обязанности, и сосредоточился на словах Робера, которые становились чем дальше, тем осмысленнее, и уже не сливались для Ричарда в непонятную тарабарщину на чужом языке. *** Хуан проводил гостей взглядом и задумался. Подкинул дор Роберто задачку, ничего не скажешь, а ведь только-только собрался отдохнуть после ракановского правления. Ну да чего жаловаться, от того жизнь не полегчает. Следует присмотреть за дором Рикардо, но очень-очень тихо, и надо понять, кому лучше поручить такое деликатное дело. Самый лучший Мано, у него такой опыт, что сам Хуан при случае учиться успевает, но уж больно порченая ножом рожа приметна. Мало ли, кто заметит. Таро, Рик и Педро тоже на первый взгляд подходят, и не такие приметные, но… Хуан задумчиво хлопнул ладонью о ладонь. Был ещё один вариант, очень-очень удачный вариант. Но чтобы обратиться со своей просьбой к этому человеку, стоило подготовиться. Очень тщательно подготовиться.