Собирая камни

Наверное, в таких случаях у людей должны быть предчувствия, дурные мысли или хотя бы враз испортившееся настроение. По крайней мере, в поэмах Дидериха всегда так и происходило – тучи нависали, герои хватались за сердце и произносили мрачные речи, разбивались бокалы или начинал вдруг бить колокол. В реальности все оказалось намного прозаичней. Услышав, что Робер где-то задерживается, Ричард поначалу и не подумал заволноваться. Да и Алва не выказал особых признаков беспокойства. В конце концов, забот у Иноходца хватало, в том числе и неожиданных, как с тем же рухнувшим приютом. Поэтому Ворон великодушно позволил Сэц-Арижу подождать своего монсеньора в доме, а сам занялся другими делами. Тренировку они все-таки прервали, но Дик был не сильно этим огорчен – ему требовалась передышка и возможность успокоиться. И после, когда Ричард в окно увидел, как конюх ведет в конюшню Дракко, а Сэц-Ариж уезжает, его сердце даже не екнуло. Он только обрадовался, что Робер вернулся и уже успел разобраться с делами, а значит, наверное, сидит где-нибудь с Вороном за бокалом вина, и к ним можно присоединиться. Ну и еще обиделся чуть-чуть, что его не позвали, но совсем чуть-чуть. И даже натолкнувшись на необычайно хмурого, как будто ставшего ниже ростом Хуана, Дик не ощутил никаких страшных предчувствий. Точнее, он и не заметил бы состояние кэнналийца, если бы тот вежливо, но непреклонно не преградил ему дорогу, не пуская дальше. - Дор Рикардо, вам лучше сейчас не мешать. Ричард почувствовал, как в нем мгновенно вскипела злость. Он, конечно, знал об отношении к нему Хуана, но как же надо было обнаглеть, чтобы указывать герцогу Окделлу, идти ему или нет к своим любовникам! Да кто он вообще такой, чтобы осмелиться на подобное?! Чувствуя, как багровеет от гнева и стыда, Ричард попытался обойти Хуана. Молча. Кэнналиец снова резко перехватил его, заставив развернуться к себе лицом, и взглянул в упор злыми черными глазами. - Дор Рикардо, вам лучше не мешать, если вы не хотите, чтобы дор Роберто отправился в могилу. От ярости, смешанной с унижением от того, что его так легко может остановить какой-то лакей, зазвенело в ушах, и Дик, сам того не замечая, сжал кулак для удара и даже почти уже вскинул руку, когда до него смутно дошел смысл последней фразы. Рука опустилась сама, хотя гнев продолжал душить, рождая где-то в груди вялую тупую боль. - Отправится в могилу? – Дик нахмурился, чувствуя, что знакомые слова никак не могут сложиться осмысленную, понятную фразу. Что за ерунда, разве с Робером могло что-то случиться?! - Дор Роберто был серьезно ранен, и сейчас соберано пытается вылечить его, - бесцветно и с каким-то напряжением ответил Хуан, продолжая прожигать Ричарда взглядом. Дик тихо охнул, мгновенно остывая. - Я… не знал, - пробормотал он, убеждая себя, что испытывать чувство вины перед слугой – нелепо и недостойно Повелителя Скал. - Конечно, дор Рикардо, - голос кэнналийца внезапно будто налился тягучим, безмерно едким ядом. – Вы никогда ничего не знаете и не замечаете. Вам ни к чему. За вас всегда умирают другие, на что вы, правда, великодушно изволите не обращать внимания. Дик задохнулся, как от удара под дых, хватая воздух ртом словно вытащенная на воздух рыба. И он еще извиняться хотел?! Да как… да как этот мерзавец… да… Ничего внятного Ричард додумать не успел, потому что из-за соседний двери раздался львиный рык Рокэ: - Хуан! Карьяра!.. – дальнейшую фразу на кэнналийском Ричард не понял, а слуга дернулся, как от удара, и почти бегом исчез за дверью. Буквально через пару мгновений он снова появился, держа перед собой поднос с флаконами и баночками. Дик узнал их – именно они хранились в черном шкафу в кабинете Ворона, чудодейственные настойки по морисским рецептам. Ну и замечательно! Рокэ может вылечить любую рану, нечего даже сомневаться, Робер скоро поправится. Ричард кивнул себе и направился в их любимую гостиную. Наверняка Рокэ скоро управится и тоже туда придет. А то, что сказал Хуан... да как он только мог… Дик сжал кулаки и стиснул зубы. Ворон позволяет своим кэнналийцам что угодно, но Ричард вовсе не обязан это терпеть! И об этом надо будет обязательно сказать Рокэ, когда он придет. Однако время шло, а Рокэ не появлялся. Гнев давно успел утихнуть, сменившись сначала раздражением, потом скукой, а потом стремительно разрастающимся беспокойством. Пару раз Ричард снова приходил к дверям спальни, в которой лежал раненый Робер, и ждал, когда же Ворон выйдет. Однако тот не появлялся, только Хуан еще несколько раз прошел туда-сюда, принося все новые и новые снадобья. Смотреть на это было невыносимо, и Дик возвращался обратно. Время шло. За окном сгустились сумерки. Ричард сидел в холодной темной комнате, прислушиваясь к упавшей на дом тишине и не решаясь выйти. Будто боялся, что стоит шагнуть за дверь, и окажется, что все закончилось. Что теперь Рокэ принадлежит только ему, потому что Робера больше нет. Глупость, конечно. Такого не может случиться. Как же так, не станет Робера? Это было чем-то нереальным, невозможным. Таким же невозможным, как разрушение Надора в одночасье. Или смерть Альдо из-за нелепой выходки с Моро. «За вас всегда умирают другие…» Дик отчаянно замотал головой, словно надеясь вытряхнуть дурацкую фразу из головы. Это же просто чушь! Причем тут он? Он же даже не знал, что Робер ранен, не говоря о том, как так получилось. Может, на него упала балка, как на Ричарда, и никто не виноват! «Вы никогда ничего не знаете и не замечаете, дор Рикардо…» Ну неправда же. Да и что он должен знать или замечать? Ему никто никогда ничего не говорил и не объяснял, только эр Август и Альдо. И Робер. Ричард зло выругался, вскочил, пнул ногой кресло так, что оно с грохотом опрокинулось, и снова рухнул на ковер, словно придавленный ответным безмолвием. Казалось, воздух вокруг наполнился душной ватой, которая безжалостно гасила все звуки, обволакивала, не давая пошевелиться. «За вас всегда умирают другие…» Альдо, которого он не удержал, семья, которая была в Надоре, а он – Олларии, Рокэ, который выпил яд и не дал сделать то же Дику. Хотя, Рокэ жив. Пока. И пытается спасти Иноходца. Ричард снова сел, обняв колени и ежась от холода. Время тянулось бесконечно, а может, вообще исчезло, не оставив ничего, кроме одного непрекращающегося мгновения, наполненного томительным ожиданием. Дик сидел в темной комнате и думал о том, как это будет – жить без Робера. Без веселых и теплых улыбок, без терпеливых, подробных объяснений о какой-нибудь скучище, без мягкой поддержки, которую давал только он. Оказывается, это тоже возможно. Ведь живет он сейчас без матушки и сестер. Без Альдо. Оказывается, это так просто. А Рокэ будет в его полном распоряжении. Поняв собственную последнюю мысль, Ричард судорожно, со всхлипом, вдохнул и почувствовал, что начинает смеяться. Истерически и почти весело. Этого ведь хотел? Смех оборвался так же резко, как и начался. Нет. Не этого. Время тянулось. Мгновения текли, как мед – такие же медленные и липкие, заглушающие все вокруг настолько, что Дик даже не услышал шагов в коридоре. Впрочем, наверное, он не услышал бы их в любом случае – Ворон всегда ходил бесшумно. Дверь распахнулась рывком, как от пинка. Ричард вскинул голову и заморгал, ослепленный светом четырех свечей, который показался ему очень ярким. Чуть привыкнув, Дик, наконец, разглядел вошедшего. В дверях стоял Алва, смотря совершенно безразлично, так, что сразу становилось ясно – случилось самое плохое и надеяться не на что. Несколько секунд они рассматривали друг друга, потом Ворон спросил хрипло и тяжело: - Какого Леворукого ты тут делаешь? - Я… - Ричард почувствовал, как перехватывает горло. – Ждал. Робер… - он замолчал, но Алва не требовал продолжения. Ворон внезапно словно чуть обмяк, на мгновение прикрыл глаза, потом прошел в комнату, поставил подсвечник на стол, поднял упавшее кресло и рухнул в него. Дик молча смотрел на него, невыносимо уставшего, осунувшегося, с бешено горящими глазами. Он помнил только один раз, когда у Ворона был такой взгляд. Давно. В тот вечер, когда Ричард его убивал. Но ведь сейчас Дик не делал ничего подобного! Тогда почему Рокэ так смотрит? «За вас всегда умирают другие…» Ричард почувствовал, как задрожали губы, а по лицу потекло что-то теплое. Это ведь неправда. Он ведь не виноват, что Робер… это неправда… - Рикардо, успокойся, - это показалось, или голос Рокэ стал чуточку мягче? Наверняка показалось. - Робер… Алва зло дернул углом рта. - Ничего, жить будет… идиот! Что? Ричард замер, неверяще глядя на Ворона. Ему послышалось, или тот действительно сказал то, что Дик услышал? И если да, то почему, Леворукий и все его кошки, почему он так смотрит?! - То есть, все в порядке? Алва ответил странным, бесстрастным взглядом, будто разглядывал какое-то диковинное существо, потом медленно повторил: - В порядке? - Да… - внезапно, неожиданно даже для себя, Дик вскочил на ноги, в два шага подскочил к Ворону и обнял его, не то вцепляясь, как утопающий в спасительное бревно, не то, наоборот, прижимая к себе, чтобы не дать упасть куда-то в непонятную стылую бездну, и сбивчиво забормотал. – Ты же сам сказал, Робер живой, он же не умер, он же здесь. Значит все в порядке, ты ведь сам сказал… Плечи Рокэ под его руками затряслись, и Ричард не сразу понял, что Ворон смеется. Негромко и совсем невесело, но как будто сбросив прежнюю каменную закостенелость. - Да, - наконец произнес он, одной рукой обнимая Дика в ответ и заставляя присесть на подлокотник. – По сравнению с другими возможными вариантами, все в полном порядке. А ты меня иногда безмерно удивляешь… Алва откинулся на спинку кресла, снизу вверх смотря в лицо Ричарду. Он почти улыбался, а бешеная жуть ушла из его взгляда. Нет, вдруг понял Дик, не ушла. Затаилась на время. Ричард невольно сглотнул, и понял, что почти счастлив от того, что на сей раз этот взгляд предназначался не ему. - Рокэ… а что случилось? – осторожно спросил он, приготовившись услышать что-нибудь вроде «не твое дело». - Что случилось... должен сказать, я тоже хотел бы выяснить, что же случилось, - криво усмехнулся Алва. Дик растеряно смотрел на него, не понимая, как Ворон может не знать чего-то ему необходимого. - Рикардо… вот что, пойди сейчас к Роберто, побудь с ним. И пни кого-нибудь сюда, чтоб затопили камин. И позови Хуана. - Но… - Дик растерялся. – Я же не умею ничего. Чем я помогу? Рокэ устало вздохнул и провел руками по лицу. - Ты не должен ничего делать. Просто посиди с ним, и если вдруг что – сразу зови меня. Понял? Ну, иди. Ричард неохотно соскочил с подлокотника, еще раз взглянул на Ворона и молча вышел. Хуан обнаружился здесь же, прямо под дверью и, не дожидаясь распоряжений, быстро прошел мимо Дика, который только мимолетно обрадовался, что ему не придется пока говорить с кэнналийцем. «Вы никогда ничего не знаете и не замечаете… За вас всегда умирают другие…» Ричард зябко передернул плечами, стиснул зубы и, не забыв отослать пару попавшихся по дороге слуг к Ворону, решительно зашел в спальню, где лежал на чистых простынях обессиленный, белый, как полотно, Робер. Дик очень, очень хотел, чтобы «если вдруг что» не случилось. - Вставай, Рикардо, - Дик коротко простонал, пытаясь избавиться от назойливой руки, вырывающей его из сновидений. - Спать у постели больного - это как-то пошло, иди к себе. Дик разлепил глаза, над ним склонился Рокэ, усталый, однако вроде бы вполне довольный жизнью. - Что?.. - хрипло прошептал Дик и испуганно умолк. Вдруг он разбудил Робера?! - Тебе завтра во дворец, - Рокэ потер виски. - О произошедшем с Роберто не стоит знать многим. Герцога Эпинэ вновь свалили старые раны - никто не удивится, а те, кто удивятся, будут молчать. Поэтому ты поедешь и будешь делать вид, что разбираешь бумаги. - Почему делать вид? - вскинулся Дик. - Я занимаюсь делом! Ворон коротко улыбнулся. - Я тебе верю, но будь готов. - К чему? - подозрительно уточнил Дик. - Неважно, - отмахнулся Рокэ. - Пока неважно. Дик еще подождал, ожидая продолжения, но Рокэ молчал, внимательно рассматривая спящего Робера, словно Дик уже вышел из комнаты. Странно, а обидно-то не становилось, как бывало обычно. Потому что это Робер, а это Рокэ. Вот. - Ты засыпаешь на ходу, - Ворон снова тряхнул его. - Иди спать. Роберто выживет и даже скоро придет в себя. В голосе Рокэ проскользнули нотки, от которых Дику захотелось поежиться и пожелать Иноходцу еще несколько дней спасительного небытия. *** Кто мог подумать, что этот серый ызарг окажется таким ловким? Еще недавно он дрожал перед Хуаном, едва ли не ползая на коленях и клянясь все рассказать, а через мгновение Робер зажимал рану в боку, а Хуан метким ударом кулака отправлял шпиона в Закат. Иноходец тоскливо посмотрел в окно, благо кровать стояла недалеко, и снова и снова перебирал в памяти тот злосчастный день, пытаясь понять, где он ошибся. Вроде нигде, но Лэйе Астрапе, тогда почему он валяется на койке, беспомощный, как новорожденный, а та сволочь, которая портит жизнь Дику и Рокэ, на свободе?! Робер резко повернулся и не сдержал стона, а перед глазами помутилось. - Повелитель Молний решил покончить жизнь самоубийством? - в голосе Рокэ мурлыкали и выпускали когти тысячи кошек. Робер осторожно повернул голову, чувствуя себя странно провинившимся, как когда Мишель и Арсен подожгли парик баронессы Карлион, а обвинили Робера. Правда братья тогда признались, но Робер все равно несколько дней чувствовал себя виноватым. - Вовсе нет, - начал Иноходец и осекся. Синие глаза кэнналийца были слишком безмятежны, чтобы поверить в обманчивое спокойствие. - А теперь ты расскажешь мне все, - Рокэ говорил так холодно, словно разговаривал с преступником. Это очень больно било, и Робер устало прикрыл глаза. Где же он снова ошибся?! - Мне нечего... - Оставьте свои нелепости для вашего суда эориев, герцог, - Рокэ присел и цепко смотрел на Робера, вызывая неприятные воспоминания. - Росио, - тихо пробормотал Робер, чувствуя, как в голове начинают стучать тысячи молоточков, а в ушах звенеть. Все же он так устал... Ворон скривился: - Отдыхайте, герцог. Завтра я вернусь, и мы продолжим разговор. Дик недоуменно наблюдал, как Рокэ почти пробежал мимо, гневно сжав губы и остановился в сомнении: идти за Вороном или к Роберу? В любое другое время он не раздумывая пошел бы за Рокэ, но сейчас… Попадаться злому Ворону под горячую руку не хотелось. Ричард еще раз посмотрел ему вслед, переступил с ноги на ногу и пошел к Роберу. Пусть Рокэ немножечко успокоится, тогда можно будет подойти к нему, не опасаясь получить какую-нибудь малоприятную отповедь. Иноходец лежал неподвижно, прикрыв глаза, белый, словно мел. Ричард почувствовал, как снова холодеет в груди при мысли, что еще немного, и Робер Эпинэ занимал бы не эту кровать, а новенький гроб. Дик почти на цыпочках подошел к стоявшему там же стулу, присел, подперев голову руками, и принялся рассматривать Робера. Будто раньше не видел. Впрочем, таким он его действительно не видел. Ричард как-то уже привык, что Повелитель Молний – это тот, кто всегда занят делом, решает какие-то проблемы, спорит с Альдо… ну или с Вороном, помогает разбираться в сложных хитросплетениях договоров о поставке товаров, и так далее, и так далее, без устали и отдыха. А сейчас он лежит здесь, беспомощный, неподвижный, едва дышащий… Это было неправильно. Настолько неправильно, что хотелось со всей силы ударить кулаком по столу и потребовать, чтобы все стало как раньше, чтобы Дику вернули прежнего Робера, потому что без него плохо и неуютно. Какая несусветная глупость. Ричард тихонько вздохнул и перевел взгляд в окно. Там сгущались сумерки и свистел холодный ветер. Без Робера действительно было плохо, а еще очень тяжело. Ричард даже не подозревал, как мало пока умеет, ему-то казалось, что он успел неплохо научиться справляться с текущими проблемами, но стоило исчезнуть опытному наставнику, как он почувствовал, что тонет в этих самых проблемах, будто в топком болоте. Что одобрить, что отклонить, о чём принять решение в первую очередь, а о чём – в последнюю, по поводу чего можно договориться выгодней и как это – выгодней. Голова начинала болеть через полчаса работы, и больше некому было мимолетно коснуться виска, успокаивая боль, а потом чуть ли не взглядом выстроить все эти договора, как солдат на плацу. Нет, на самом деле, нельзя было сказать, что Ричард не мог уж совсем ничего. Да и не один он занимался делами. Но постоянное напряжение, в разы увеличившееся количество дел, насмешливо-снисходительный взгляды, чуть скрываемые, а то и вовсе не скрываемые двусмысленные усмешки и сменявшие друг друга через каждые полминуты безоглядная самоуверенность и боязнь сделать что-нибудь не так выматывали до предела. Как со всем этим справлялся Робер, при этом находя время учить его, Дик просто не представлял. Одно было хорошо – Никола Карваль внезапно проникся к герцогу Окделлу некоторой симпатией и сильно помогал, то и дело подсказывая и напоминая, что следует сделать сначала, не слишком тактично и не всегда достаточно почтительно, но на это Дику было некогда обращать внимание. Ричард даже был ему благодарен, и уже некоторое время маялся, пытаясь придумать, как бы об этом сообщить. С одной стороны, признавать свою беспомощность вслух не хотелось, с другой, без Карваля Дик бы вообще пропал. Без Карваля и без Луиса. Вспомнив о новом приятеле, Ричард невольно улыбнулся. Раньше он как-то не замечал этого человека среди помощников Робера… надо сказать, он вообще почти никого не замечал, кроме самого Робера, но когда Иноходец оказался прикованным к постели, Луис появился невероятно кстати. А еще он не смотрел и не улыбался с тем непонятным, но необычайно мерзким выражением, как некоторые другие. Ричард невольно скривился, когда вспомнил эти взгляды, от которых возникало только одно желание – вызвать их обладателей на дуэль, не сильно озаботившись поводом. Нет, хорошо все-таки, что есть Луис. А еще он, кажется, родственник семьи Эпинэ, хотя и носит другую фамилию. Не навозник. Дик одернул себя, напомнив, что не должен больше так думать. Но все равно радовался, что новый помощник относится к старой аристократии. - Дик… - голос Робера был так слаб, что Ричард не сразу его услышал, а когда услышал, чуть не подскочил, мысленно отвесив себе затрещину. Сколько уже Робер вынужден его звать? - Что? Тебе что-то надо? – он наклонился, но Робер только улыбнулся и отрицательно качнул головой. - Все хорошо. Ричард поджал губы. За кого Робер его принимает? Да даже младенец и тот понял бы, что ничего не хорошо, глядя на его серые губы и болезненно-прозрачную кожу. - Как там? – тихо выдохнул Робер. Не совсем было понятно, о чем конкретно он говорит, но какая разница. Дик со всей горячностью попытался уверить его, что все в полном порядке, и мир не собирается рухнуть только потому, что Повелитель Молний не может лично проконтролировать его работу, вот честно-честно не собирается. Робер слабо улыбнулся в ответ и немного помолчал, словно собираясь с силами для того, чтобы сказать еще несколько слов. - Дик… все хорошо. А ты… сходи к Рокэ. Он не в себе… Ричард про себя вздрогнул. Ворон действительно не в себе и зол, как десяток голодных кошек. Ну, то есть был. И в таком состоянии от него лучше держаться подальше. - Я схожу, Робер, - кивнул Дик. – Тебе точно ничего не надо? Может, прислать кого-нибудь? Робер нисколько мгновений подумал и кивнул. Ричард встал, осторожно, словно боясь повредить, провел на прощание пальцами ему по щеке и вышел, почти тут же наткнувшись на горничную, как ее… Росита, кажется. Симпатичная и умелая, но дерзкая девица, которая постоянно бросает лукавые взгляды то на Робера с Рокэ, то на самого Дикона. Вот и сейчас прямо под дверью нашлась, ну да и хорошо. Выяснив, где сейчас находится Алва, и отправив девушку к Роберу, Ричард глубоко вздохнул и пошел к Рокэ. Ворон был пьян, почти как тогда, когда Ричард впервые встретил его в этой комнате, возвращаясь от Марианны. Дик немного удивился, потому что в последнее время Алва редко доходил до подобного состояния: он мог понадобиться во дворце в любой момент, а отправить гонца с ответом, что-де регент не желает явиться на зов, а желает пить у камина, уже было нельзя. Определенно, у Рокэ имелись основания скучать по временам правления Фердинанда Оллара. - Проходи и садись, - бросил Ворон, опять как тогда, Ричард почему-то очень ясно это вспомнил. – Нет, сначала налей себе, потом садись. Дик налил и сел, осторожно поглядывая на Алву из-под ресниц. Тот резко ударил по струнам, заставляя их зазвучать тревожно и зло, но петь не стал. Ричарду показалось, что когда-то он уже слышал этот мотив, но слов вспомнить не смог бы даже под страхом смертной казни. И то сказать, сложно вспомнить слова песни на незнакомом языке, которую и слышал-то от силы пару раз, если вообще слышал, а не померещилось. - Рокэ, - наконец решился спросить Дик, крутя в пальцах бокал и так и не сделав ни глотка. – Что случилось с Робером? Его пытались убить? Алва скривил губы и пожал плечами. - Пытались. Право слово, до этого я полагал, что только ты отличаешься склонностью к таким глупым и самоубийственным мероприятиям. Видимо, Роберто заразился… Ричард обиделся. Ничего самоубийственного он не совершал и не собирался, зря Ворон говорит. Наверное, просто от раздражения. Но Дик же не виноват в том, что он злится! - А почему? – после некоторого раздумья Ричард решил, что встать и гордо уйти, оставив Алву успокаиваться самостоятельно, все-таки будет не очень хорошо. – Это были бандиты? – странно, Дику казалось, что эту проблему они худо-бедно решили, и в Олларии снова стало спокойно, насколько вообще может быть спокойно в столице. Ворон отрицательно покачал головой и снова ударил по струнам. - Оставь, Рикардо, мы сами с этим разберемся. - Но я должен знать, что происходит! – Дик возмущенно вскинулся. Он же не чужой им, почему нельзя сказать? Раз это не бандиты, то это наверняка были наемные убийцы. Кто-то мог решить отомстить Роберу за времена правления Альдо, которого, как оказалось, многие ненавидели. Или это, наоборот, заговор против нынешней власти. Может быть, Рокэ тоже угрожает опасность, а Дик даже и не подозревает. А что если Ворона завтра так же принесут сюда, еле живого от свежей раны, и его-то лечить будет уже некому? То есть, ерунда, конечно, чтобы достать Алву, против него надо послать армию, но все равно. И Ричард должен и имеет право знать, что случилось! - Оставь, - снова качнул головой Рокэ. – Это не твое дело. Дик поперхнулся и стиснул зубы, чувствуя, как от по-настоящему острой, жгучей обиды едва не наворачиваются слезы. Не его дело! Он-то думал, что теперь, раз Ворон пустил его к себе, все стало по-другому. А выходит, Ричард Окделл как был ничего не значащей игрушкой, так и остался. Дик сам не заметил, как вскочил из кресла, вытянувшись перед удивленно взглянувшим на него снизу вверх Алвой. - А что тогда мое дело? – Ричард смутно чувствовал, что собирается сказать, что-то неправильное, что-то, чего лучше было бы не говорить, но гнев не дал ему остановиться и подумать. – Заменять тебе шлюху, пока рядом нет Робера? - не зная, как еще выплеснусь свою боль и ярость, Дик протянул руку, до сих пор сжимавшую чудом не треснувший бокал и вылил вино Рокэ на голову. Красные струйки побежали по волосам, по лицу, от висков к шее и вниз, под распахнутый ворот сорочки. Совсем не похоже на кровь, но почему-то Ричард снова подумал, о том, что это могла быть она. От случайной пули. От какого-нибудь нелепого удара. Да, Леворукий и все его кошки, от рухнувшей на голову балки! Глаза Рокэ внезапно потемнели, в сумрачной комнате казалось, что совсем до черноты. Он медленно отставил гитару и поднялся. - Занятный вывод, - голос Ворона стал скучающе-равнодушным, а лицо разом одеревенело. Весь гнев Ричарда мгновенно угас, и он с внезапным страхом подумал, что, наверное, не стоило срываться вот так. Зря. - Извини, - пробормотал Дик едва слышно, опуская взгляд. – Я не… не хотел сказать, что… Проклятье, он сам не знал, что имел ввиду и чего хотел! Вот уж точно не того, чтобы Рокэ смотрел на него с этим жутковатым безразличным выражением. Ворон шагнул к нему, Дик отступил на шаг и зажмурился, ожидая пощечину, но Алва только прошел мимо, явно направляясь к двери. Ох… Ричард замер, судорожно пытаясь понять, что же лучше всего сделать, потом резко развернулся и бросился следом, догнав Ворона у самого выхода и крепко обхватив сзади за талию. - Рокэ, ну не надо. Я просто… просто… - если он попробует объяснить свою обиду и внезапно взвывший дикий ужас от того, что вдруг она, Леворукий и все его кошки, вдруг она справедлива… Алва не станет слушать, в лучшем случае посмеется, в худшем – снова перестанет Дика замечать, но сказать что-то надо, и прямо сейчас, и это должна быть правда… - Просто вдруг с тобой тоже что-то случится! А я ничего не знаю! А если тебя тоже попытаются убить? Он осекся, не представляя, что еще можно сказать, и твердо решив про себя, что не отцепится от Ворона, даже если тот решит уйти. При мысли о том, что слуги увидят, как он висит на Алве, стало неимоверно стыдно, до готовности умереть на месте, и Ричард рефлекторно сжал руки сильнее, утыкаясь Рокэ в шею. Его волосы так и были мокрыми от вина, а Дик зачем-то слизнул подсыхавший розовый след на коже. - Вкусно? – по-прежнему сухо спросил Ворон, но что-то в его голосе заставило Ричарда возликовать от радостного предчувствия. - Угу, - пробормотал он и лизнул еще раз. Рокэ вздохнул и развернулся, легко освобождаясь от хватки Дика. Вот так и решай, что не отпустишь его. Как же. Вывернется, как только захочет. Если захочет. - Будь любезен, Рикардо, в дальнейшем избавь меня от подобных сцен, - довольно прохладно бросил Алва, возвращаясь в кресло и вновь берясь за гитару. – Тем более, ты знаешь, что это неправда. На самом деле, Ричард не знал. То есть, знал, конечно, но не был уверен совсем до конца. Неприятные сомнения время от времени посещали его, но обычно от них удавалось быстро отделаться. Дик решил, что сообщать об этом Рокэ не стоит. И Роберу тоже. Это было бы жалко и походило на нытье. Повелитель Скал не будет выпрашивать дополнительных знаков внимания, как какая-нибудь капризная девица. А сегодня… сегодня он просто вымотался и плохо соображал. И вообще, Рокэ сам виноват, почему он не захотел ничего объяснить? Последнюю мысль Ричард озвучивать тоже не стал, лишь молча последовал за Вороном к камину, заново налил вина и неуверенно остановился, не зная, что лучше – вернуться в свое кресло, или…. - Я больше не буду, - наконец, решил нужным сказать Дик, уткнувшись взглядом в бокал. Ворон хмыкнул с отчетливым скептицизмом, но вслух его слова никак не прокомментировал. - Я объясню тебе позже, Рикардо, когда все закончится. Можешь считать, что сейчас не хочу спугнуть затаившуюся лису, - внезапно сказал он, и залпом выпил вино. – Или Роберто объяснит, когда сможет произнести больше двух фраз кряду. Нельзя сказать, что такой ответ Дика устраивал, но, наверное, его можно было считать ответным извинением. Ричард снова вздохнул и сел на пол, рядом с креслом Рокэ, привалился затылком к обитому бархатом подлокотнику. Ворон опять провел пальцами по струнам. - Что тебе спеть? – вдруг спросил он. – Хочешь традиционную серенаду Повелителей Ветров? Ричард закашлялся, подавившись вином. Когда-то давно в Лаик, не то Паоло, не то Альберто рассказывал, что в Кэнналоа серенады поют невестам, ну или девушкам, к которым намереваются посвататься. Ворон опять насмешничает! - Не… не надо, - пробормотал Дик, чувствуя, как начали гореть щеки. - Тогда что? – Рокэ наверняка улыбался. Ну и ладно, пусть лучше смеется, чем смотрит, как на пустое место. Ричард пару секунд подумал, потом сказал: - Песню о ветрах далеких. Ты пел ее, когда… ну, когда… - Я помню, - усмехнулся Ворон и взял первый аккорд.