Холод крови

      Прошло несколько недель прежде, чем Тодороки смог навестить Изуку. Он хотел сделать это раньше, а точнее прямо на следующий день после того, как узнал о его пробуждении, но что-то останавливало парня, не давало просто так войти в больницу и проведать его. Только обдумывая позднее свои реакции и вспоминая прошлое, Шото осознает, что это было чувство вины, которое присутствовало рядом с ним все последующее время. «Это может прозвучать не логично, но я чувствовал себя виноватым, из-за того, что не был тогда рядом с тобой», — признается он, рассказывая Мидории, — «В тот момент, мысль, что я мог уберечь тебя от последствий, не давала мне нормально учиться и даже спать». Его слова не были ложью, ведь во время учебы большая часть его мыслей была занята обдумыванием решений сложившейся ситуации. В один день, идя по привычной дороге домой, он заметил висевшую листовку на высоком фонарном столбе. Сын Старателя остановился перед ней как вкопанный, всматриваясь в выцвевший цвет зеленых волос, немного наигранную улыбку и вызывающие глаза. «Сообщить полиции», — прокручивал он прочитанные слова, будто строчки из неизвестной песни. Он погрузился в свои мысли, немного потеряв связь с реальностью, из-за чего и не заметил идущего навстречу средних лет мужчину в сером пальто. Столкновение и удар в плечо заставили парня встрепенуться. — Простите… — пролепетал он. Подняв глаза, его на секунду пробрала дрожь. Яркие глаза незнакомца изумрудного цвета как будто видели все насквозь вместе с мыслями. Этот же взгляд Шото видел у Изуку, когда тот защищался от нападений Шигараки. Воспоминания ввели парня в ступор, он остановился и не отводил взор от глаз мужчины. Тот в ответ лишь доброжелательно улыбнулся и проговорил: — Ничего страшного, но впредь смотрите по сторонам. Как быстро он появился, так и ушел, пока Тодороки провожал его взглядом. «Надо точно с этим что-то делать, иначе я с ума сойду», — подумал он, ускоряя шаг, будто стараясь убежать от постоянно напоминавшего о себе прошлого. Так, собравшись наконец-то с духом, он переступил порог больницы и прошел к регистратуре. — Здравствуйте. Меня зовут Тодороки Шото, я ответственный за содержание Мидории Изуку в Вашей больнице, — он положил идентификационную карточку из кармана джинс перед женщиной, — Он в состоянии говорить? Она поправила очки, зачесала спавшую пепельную прядку и с уставшим выражением лица посмотрела на карточку. Потом кинула мимолетный взгляд на героя и вернула документ на стол. — Проходите, палата 312, — проговорила она дежурным голосом, утыкаясь обратно в компьютер.       Забрав карточку, он прошел к нужной двери и остановился перед ней, внимательно смотря на аккуратную светлую табличку с чуть потертыми цифрами. Он никак не решался притронуться к железной ручке, будто что-то крепко держало его за ноги и руки холодной хваткой. Решимость, которую парень ощущал, пока шел к больнице, пошатнулась. И все же, несильно прикусив язык, он открыл дверь и переступил порог палаты. Облегчение окатило героя, когда он увидел Мидорию, сидящего на кровати с книжкой в одной руке. Сюжет оказался настолько интересным, что он вчитывался в каждое слово, поэтому не заметил, как в комнату кто-то вошел. Приятный аромат кофе, исходящий из кружки в другой руке Изуку, приятно щекотал нос, заставляя забыть о тошнотворном запахе больницы, который на удивление совсем не ощущался в палате. Скорее всего, это было благодаря тому, что помещение часто проветривали, по просьбе парня. Волнение и напряжение относительно спали с Тодороки, когда он заметил, как кожа Мидории потеряла тот болезненный бледный цвет, а взгляд выражал сосредоточенность и уверенность. И все же, заметные круги под глазами и немного дрожащие руки говорили о не совсем здоровом состоянии Главы Мафии. Через пару секунд Изуку все же почувствовал на себе чей-то взгляд и, подняв глаза, еле заметно удивился. — Тодороки? — немного осипшим голос произнес он, откладывая книгу на тумбочку, — Давненько тебя не видел. — Да, привет, Мидория, — ответил парень, все еще стоя как вкопанный и не смея отводить взор, — Как ты себя чувствуешь? Шото был рад увидеть, казавшуюся уже родной, усмешку Главы Мафии, которая проскользнула на его лице. — Немного глупый вопрос, не считаешь? Меня тут заперли где-то еще на два месяца, говорят, что без этой штуки, — он указал взглядом на капельницу, — Я не смогу долго продержаться, хотя, я считаю, что это все брехня. Будто бы я, и не мог жить без какого-то аппарата. Ты проходи, чего стоишь? Немного фамильярное обращение еще больше удивило героя, но в то же время, и сняло оставшееся напряжение. Присев на стул рядом, он закинул ногу на ногу и серьезным голосом спросил: — Мидория, а ты вообще знаешь почему ты тут? Изуку сначала прикусил губу, но потом лучезарно улыбнулся. — Конечно. И что, отчитывать меня будешь, мама? Шото стал еще более хмурым и, тяжело вздохнув, посмотрел в упор. — Нет. Просто хотелось бы знать причину. — Причину? Хм, дай подумать, — будто на сцене, ответил он, наигранно отводя взгляд и делая задумчивое выражение лица, — Точно! Мне было скучно. — Скучно? И поэтому ты принимал наркотики? Серьезно? — Ну, да, — подтвердил тот, простодушно смотря на него. — Ты чуть не умер! — еле сдерживая крик, сказал Шото. — Но не умер ведь, — Изуку закатил глаза и хмыкнул, — Тодороки, я живой, относительно здоровый и в хорошем настроении, да, есть некоторые проблемы… — «Здоровый»? — перебил Сын Старателя, не веря его пренебрежительности к собственному здоровью и жизни, — У тебя воспаление легких, ОРВИ и полное отравление организма из-за того, что ты принимал! Что это вообще было? — Тебе-то какая разница? — злодей кинул недовольный взгляд на Тодороки, но, увидев его решительность, отвел глаза обратно на окно, — Я не знаю. Точно была марихуана и что-то похожее на экстази, но не оно. — Так ты еще не знаешь, прекрасно! В следующий раз хоть постарайся узнать чем колешься. — Слушай, причина сложившейся ситуации, помалкивай, — сказал парень, не подумав. — Что? — пыл с Тодороки в миг спал и, откинувшись на спинку стула, он удивленно посмотрел на Мидорию, — То есть? Что ты имеешь ввиду? «Черт, от него так не отделаешься. Но если я ему все выложу, то неизвестно как он еще отреагирует», — подумал Глава Мафии, переведя вновь взгляд на все еще шокированного героя, — «Нет, уж лучше помалкивать». — Ничего, забей. — Ну уж нет. Отвечай за свои слова. — Тодороки, я устал, — признался Изуку, ведь слабость и жар из-за воспаления легких никуда не отступали, — Давай не будем продолжать, ладно? Раздраженно вздохнув, Шото прикусил губу. «И правда, что я так разозлился? Какое мне-то дело…» — Тодороки, я вообще-то хотел тебя кое о чем попросить… — еще раз все обдумав, произнес Глава Мафии. — Я слушаю. Мысль о том, что он может хоть как-то помочь Мидории, почему-то не отпускала сына Старателя и заинтересовала его. — Смотри, не буду ничего утаивать, — начал рассказывать Изуку, порой поднимая взгляд на парня, — Ты знаешь кто я, и чем я занимаюсь. И… в Мафии сложилась не самая благоприятная для меня ситуация. Точнее, некие самозванцы решили, что я больше не достоин руководить ею. Я и вправду долго не появлялся, да и еще слег в больницу… Поэтому, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. — Я никого не стану убивать, — сразу предупредил герой, относительно предвещая продолжение. — Нет, убивать пока что никого не надо. Я тебя прошу лишь сделать «объявление»: явиться в главное здание и от моего лица передать пару слов. Ну, а также оценить обстановку и сказать мне. — А ты не думаешь, что меня расстреляют, прежде, чем я переступлю порог? — спросил Тодороки первый возникший вопрос. — Так и будет, но у меня на это есть план, — Мидория стал заворачивать правый рукав до плеча и, оголив внутреннюю часть руки, показал Шото. На гладкой коже красовался уже давно заживший шрам от ожога среднего размера. Он был круглой формы, с замысловатым рисунком и большой буквой «М» по центру. Герой был удивлен увиденным, но не показал этого и продолжал слушать. — Я основал Мафию и, естественно, у нас есть отличительный знак. У каждого он свой в зависимости от статуса, но такой — только у меня, — проговорил он, разворачивая обратно рукав, — Как ты понимаешь, этот шрам после раскаленной печати. После «посвящения» мы отдаем эту печать. И, конечно же, у меня есть своя. — Я не стану участвовать в этих «садомазохистских» посвящениях, да и в ваши ряды вставать не хочу. Что за ужас – клеймить людей? — Ну, у каждого свое, но я тебя не прошу подставлять руку. Я тебе отдам печать, а ты представишь ее на входе. Тебя не посмеют тронуть. — Думаешь, это сработает? — недоверчиво спросил герой, — А если они логично подумают, что я ее украл? — Это невозможно. Мою печать невозможно украсть, потому что, где она находится знаю только я, — уверенно произнес Изуку, — Да и к тому же, если что, ты можешь им сказать, чтоб мне позвонили, и я все подтвержу. Хотя, это вряд ли потребуется. — Почему же? — Они не захотят меня беспокоить. Парочка попадали «под горячую руку» и… лучше тебе не знать, — с легкой издевкой и насмешкой в голосе ответил Глава Мафии, — Ну, так что, ты в деле? Вновь прикусив уже искусанную губу, Шото задумался. «В целом тут нет ничего незаконного… Кроме как содействие Мафии… Хотя, я могу сказать, что это было для того, чтобы подтвердить доверие Мидории», — размышлял тот. И все же, он принял решение, и уверенно произнес: — Да, я в деле. Но я не заключаю с тобой сделку. — Конечно нет, — с улыбкой и хитрым взглядом ответил тот, — Ты просто мне помогаешь.