Семь дней, семь ночей

Время шло. Лето сменилось осенью, снова начались трудовые будни, учеба полностью поглотила всё внимание Маши, и она снова стала заниматься наукой во всех её проявлениях. Дни летели быстро, и девушка практически не замечала их, ведь всё это время она была поглощена еще одним занятием — похудением. И в этом деле успех был меньше, чем на медицинском поприще. Да, следить за своим рационом и физическими нагрузками она стала не так давно, но все же хотелось, чтобы тело пришло в норму как-то быстрее. Но без труда никогда ничего не может получиться. В этом Маше помогала подруга, они обе записались в тренажерный зал, стали считать калории, но отчего-то у Насти получалось стать еще красивее, а у Маши нет. Осень проходила под девизом: «Очень трудно, но надо». Бывали моменты, когда она хотела сдаться, бросить все к черту, забыть вообще о том случае с футболистом, вычеркнуть это из памяти, как будто этого никогда и не было. Но что-то подсказывало девушке, то ли внутренний голос, то ли что-то еще, что она должна довести начатое до конца, чтобы добиться желаемого результата, чтобы стать желанной для всех, кто будет её видеть. — Маша, хватит жрать конфеты, — Настя твердила каждый раз своей подруге, когда заставала ту с кульком конфет. — У тебя только-только стало что-то получаться. Ты хочешь опять все испортить? А тем временем у подруги ухажер сменялся ухажером, она с каждым днем становилась все худее, и ее, без того стройная фигура, становилась все точёнее. Иногда это вызывало зависть у Маши, иногда придавало стимула, чтобы быть такой же. Но чаще это просто приводило к тому, что каждую ночь девушка рыдала в подушку, а утром вставала с кровати и улыбалась всем окружающим. Тот короткий разговор с нападающим сборной России вызвал огромное разнообразие эмоций. Маша часто вспоминала его взгляд, взгляд полный презрения и в то же время скорби. Не унималась она и по вечерам, каждый день вспоминала выражение его лица, чертила в воздухе линию его скул, и почти была уверена, что удача ей не улыбнется, и она его никогда больше не увидит лично. Но как бы не была велика обида на Федора, Маша с замиранием сердца смотрела все матчи, в которых он участвовал. Да, она полюбила футбол еще больше. Но на стадион никогда не ходила, всегда смотрела по телевизору. Боялась. Боялась толпы фанатов. Да и вообще всего боялась в своей жизни. Боялась быть смелее, боялась быть собой, боялась быть вообще. Первые два месяца осени были адом для нее, ведь чтобы она не делала, результата не было. Ни на грамм она не становилась худее, а ее ноги стройнее. Вот уже подходил к концу ноябрь. И только тогда, в понедельник, она заметила результат. Она поняла, что похудела уже на целых на пять килограммов с тех пор, как вернулась из Краснодара. И это стало первым достижением на пути к своей цели. Наступила зима, а Маша все упорно тренировалась и пыталась привести себя в приличную форму. Растянутые свитера уже сменили себя на одежду более прилегающую к телу. Да и на фотографиях девушка с каждой неделей начинала все больше нравится себе, но до конца было еще далеко. — Сегодня я хочу пройтись по магазинам, пойдешь со мной? — спросила одногруппница, когда девушка складывала в сумку халат после пары. — Можно съездить на Нагибина, как раз по пути домой. — Алин, слушай, я с удовольствием. В последнее время совсем нечего надеть. Можно и обновить гардероб. — Маша улыбнулась и, взяв в руку сумку, направилась в коридор из кабинета. — Я очень рада, что ты мне это предложила. В последнее время эти двое почти перестали общаться. С тех пор, как Маша стала следить за своим весом, белокурая Алина отдалилась. А ведь раньше они были друзьями по несчастью. Обе полные, обе одни. Но потом их что-то развело. Или вернее сказать, развела Настя, которая и до этого не поддерживала общения с ленивой, как она выражалась, девушкой. Ведь Анастасия была непоседлива и активна всегда и во всем. И именно она вызвалась помогать своей подруге, поддерживала ее и старалась мотивировать. Как бы банально это не звучало, но именно она искала примеры правильного питания, рассчитывала суточные нормы питательных веществ и вообще была рада за Машу, за то, что она приняла правильное решение. Ведь она от всей души всегда пыталась помогать, радовалась успехам вместе с Машкой и желала ей только счастья, но никто, даже она, не подозревал истинную причину перемен. Да и не могла Маша рассказать кому бы то ни было, что ее назвал толстой кумир миллионов, футболист, тот, о встрече с которым она так давно мечтала. Это было бы позором. Поэтому она молчала, делала вид, что решила худеть сама. А тем временем на улице уже цвели деревья, весь город был словно окутан запахом весны. Да, южный город, Ростов, что еще можно сказать? Разве в него не влюбляешься с первого взгляда? Разве не манит он вернуться обратно? Это был любимый город Маши, в нем она чувствовала себя живой. С этими улочками, на которых до сих пор можно встретить старинные дома, с этим Тихим Доном, о котором писал Шолохов в своем романе, с этим своим менталитетом и колоритом южного города Ростов-на-Дону был великолепен. Весна — начало жизни. Так и для Маши это стало отправной точкой её новой жизни. Она похудела, стала нравиться самой себе, и пришло время менять что-то еще. И выбор пал на прическу. Из длинных каштановых волос получился чуть удлиненный ассиметричный боб, который с правой стороны был длиннее, а с левой короче. И вот, получив тот результат, о котором девушка так мечтала, она сказала парикмахеру: — Сегодня благодаря Вам я начинаю новую жизнь, можете поздравить меня с моим вторым, кажется, днем рождения. Теперь я буду другой, такой, какой мне всегда хотелось быть, но я всегда боялась последствий. Спасибо за стрижку. И вот уже худенькая девушка, в штанишках, которые обтягивали бедра и икры, и легком топе бежевого цвета, обутая в такие неудобные, но красивые лодочки, выходит из салона, где провела добрых пару часов, навстречу переменам. Но кто знает, приведет ли её это к счастью? Или она станет очередной жертвой собственной красоты и привлекательности? А Федор даже не подозревал, что за несколько сот километров от него простая девушка так жаждет с ним встречи. О том инциденте он и забыл вовсе, только лишь где-то там на задворках памяти остался неприятный осадок, но футболист старался об этом не думать. Ну мало ли их таких фанаток, которые хотят видеть в нем идеал? А он не такой, и никогда не хотел таким быть, ведь всё делал для того, чтобы быть плохим. Но, видимо, где-то пошел сбой, и теперь все хотели приписать ему качества, которыми он то и не обладал. Да, много читал. Да, умел красиво говорить. Да, снимался в рекламе и зарабатывал неплохие деньги. Но кто сказал, что он должен быть добрым? Что должен подставлять вторую щеку, когда ударили по первой? Он всего лишь на всего всегда старался быть воспитанным, как учили мама с папой, но не добрым. Нет. Все эти комментаторы, которые поливали его грязью каждый день, да что там, каждую минуту, давно должны были бы получить по заслугам. Но он терпел. Сам не знал ради чего, но просто стиснув руки в кулак, терпел. Вежливо всем при встрече улыбался. Всем, но не ей. Он неожиданно для себя вспомнил встречу с девушкой возле своего подъезда в Краснодаре. Держа руль автомобиля, он просто думал о том, что сорвался тогда. Но зачем? Он не знал. Просто все накипело и он обидел ни в чем неповинного человека. — Урод, — проговаривает он в тишину салона. С некоторых пор он почему-то не слушает музыку в дороге. Едет на тренировку. Пытается выложиться там на все сто процентов, и почти получается. Но как всегда «почти». Играет. Забивает. Вновь хочет стать лучшим в сезоне. Но получится ли? Почти уверен, что да. Это грёбаное «почти». Всю жизнь его преследует. Звонит Ксюша. Не берет. Ибо не зачем звонить, когда у него нет на нее времени. Ведь её он был только вчера вечером, а сегодня он никому не принадлежит, даже самому себе. Перезванивать он ей не будет. Для серьезных отношений он на данный момент слишком опустошен. Не хватает огонька внутри, чтобы зажечься. Он пытается. Пытается изо всех сил. И почти получается. Но как всегда почти. На тренировке он снова вспоминает ту девушку у дома. И почему он не может выбросить ее из головы? И с каждым днем он думает о ней все больше. Не помня, как она выглядела тогда, он лишь хочет извиниться перед ней теперь. И как жаль, что он, наверное, больше то ее никогда и не увидит. — Прости меня, незнакомка. — произносит он эти слова тихим голосом в пустой квартире. Ведь уже месяц не было в его доме никаких Ксюш, Вик, Ань. Надоели. Хочется отдать себя снова целиком футболу. И у него уже почти получается. Если бы не вечное это его «почти».