Семь дней, семь ночей

Человеку каждую минуту своей жизни хочется быть счастливым. И он до последнего не понимает, почему не всегда так может быть. Почему часто все заканчивается несчастливо и почему нельзя все время просто сидеть где-нибудь рядом с любимым в обнимку и наслаждаться прекрасными видами? Но желания ведь не всегда исполняются. Особенно когда оба не любят спокойствие и не могут подолгу усидеть на одном месте. И родители теряют Машу в ее, теперь, вечных переездах между Ростовом и Краснодаром, Москвой и Краснодаром, Ростовом и Москвой. Этих двоих невозможно остановить. Они дорвались друг до друга. Дождались друг друга. И теперь пытаются наверстать упущенное. Некогда спокойная и домашняя Маша теряет себя во всевозможных клубах, ресторанах, тех местах, куда ходит вместе с футболистом. Они не соблюдают правил. Правила не для них. Ведь они так молоды, и вся жизнь еще впереди. Нарушают все, что можно и нельзя. Но им так хорошо вместе. А вместе они каждую минуту. Учеба? Почти заброшена. Футбол? Играет, но почти не так хорошо, как прежде. Ездят на бешеной скорости и тогда, когда опаздывают в аэропорт на очередной рейс, чтобы она после зажигательных выходных в Москве успела в Ростов, и тогда, когда даже никуда не торопятся. Ее приглашают снова сниматься в рекламе. Сергей все-таки исполнил свое обещание. И она соглашается. Новые знакомые. Новые места. Новая жизнь. И они оба такие новые. Дорогие машины. Адреналин. И сносит крышу. Снова и снова. А потом еще раз. Они не могли остановиться. И никто не посоветовал им этого сделать. Летят в Испанию на несколько дней. Прогулки. Соборы. Рестораны. Театры. Море. Отдых. Она в примерочной, на ней красивое кружевное белье. Он не выдерживает и заходит, чтобы помочь его снять. Без него она еще лучше. — Нас могут услышать, Федь. — шепчет она ему на ухо, когда парень вплотную подходит к ней. — Плевать. Хочу тебя. Здесь и прямо сейчас. — он целует ее. — Но веди себя тихо. И в этот момент слышится ее сдавленный стон, слетевший с ее губ. Она утыкается в его плечо, чтобы посетители не слышали, чем они тут занимаются. В итоге они купят этот комплект и еще несколько. Ведь им так хочется всего и сразу. Ночь. Отели. И они вдвоем на одной кровати. Их обнаженные тела касаются друг друга. Снова. Жарко. Поцелуи. Улыбки. Слова в бреду. И они вместе. Навсегда. Но навсегда ничего не бывает. Она видит его в компании какой-то девушки, которая всячески старается прикоснуться к его руке. Замечает интерес и в его глазах, в его позе, в его жестах. Говорит ему об этом, а он лишь отнекивается. Она предлагает улететь, но он отказывается, ссылаясь на то, что еще не все успели посмотреть. Маша говорит, что мечтает еще съездить во Францию. Хотя бы на день. Снова отказ. И она улетает сама, домой, в Ростов. Оставляет его там, с ней, с другой. А потом разговор с отцом. — Маша, что ты творишь? О тебе и твоем футболисте уже чуть ли не под каждым кустом говорят. Но ладно о вас, так приплетают еще и меня. Ты только послушай, что пишут в газете. А мне ее дали сегодня сотрудники почитать. Ты слушай: «Футболист Смолов был замечен целующимся в компании незнакомой девушки в одном из заведений Мадрида. Напомним, что туда он улетел с дочкой генерала такого-то, — отец пропустил свою фамилию, — А теперь, кажется, завел новые отношения. Интересно, что его не устроило в прежних?», а ниже его фото с этой девкой. — Это все пресса. — тихим голосом произносит дочь. — Тогда почему ты вернулась раньше и сама? — отец отложил газету, но достал что-то еще. — Это не конец. Слушай дальше. Раз решила прославиться, то я продолжаю. Очередная статья о том, как хорошо вы отдохнули на выходных в Краснодаре, перед тем как уехать в Испанию. А под ней фото, где ты пьешь шампанское. — Это преступление? Или я не могу выпить? — Это шампанское стоит, как чья-то зарплата за месяц. Маша, ты что, не понимаешь, что в этих статьях фигурирует не только фамилия твоего футболиста, которому, может быть, и нужен пиар, но и моя. Ко мне уже возникли вопросы у начальства. Маша, ты понимаешь, что ты поступаешь не хорошо по отношению ко мне и маме? — Но что я могу сделать? — девушка срывается на крик. От услышанного она теряет рассудок. — Ты серьезно? Почему ты такая эгоистка? Почему ты стала такой? Маша, я просто тебя прошу, не светись в прессе. И, в конце концов, начни снова учиться. Я не хочу, чтобы ты засунула шесть лет своей учебы в университете в задницу. — так отец еще никогда не говорил со своей дочерью. — Я все время старался ради тебя и твоей мамы, а ты рушишь все это. Рушишь ради того, кто целуется с другой, когда тебя нет рядом. После ухода отца девушка просто рыдала. Она не могла поверить в то, что он говорил. Не могла, не хотела. Но факты говорили сами за себя. Да, она была виновата перед родителями, они всегда хотели ей только добра, а она рушила свою жизнь. Сама ведь понимала, что с учебой уже все стало плохо, попросту вечные перелеты не оставляли сил. Вечные встречи с друзьями Феди не давали возможности как следует заниматься. Она сбилась. Просто сошла со своей дороги. И даже не заметила этого. Отец открыл ей глаза на ее оплошности. Она просто не имела права так подводить родителей. Не могла. При первой же встрече со Смоловым, она сообщила ему, что пора меняться. Пора меняться им обоим, если они хотят остаться вместе. И он обещал, что изменится. Обещал, что будет вести себя примерно. Объяснил, что та девушка на фото — просто подстава. Маша почти поверила. Но новое фото не заставило себя долго ждать. Теперь это было уже в Москве, куда Федор улетел на игру. И Маша уже больше не могла верить. — Знаешь, наши отношения, как путевка в Турцию по системе все включено на семь дней, семь ночей. — говорила она, когда складывала свои вещи в сумку в его краснодарской квартире. — Все было: секс, дружба, ревность, даже жили вместе. Только забыли добавить одну очень важную опцию — любовь. Шатенка с сожалением посмотрела на футболиста, который наблюдал за ее действиями, облокотившись на стену. Он не пытался ее остановить, не пытался оправдаться, просто спросил: — Почему ты уходишь? Федор не понимал, что происходит. Он не был перед ней виноват. Да, хотел переспать с другой, почти сорвался. Но вовремя опомнился. Вернулся к ней, к своей Маше. А она уходит от него. И где справедливость в жизни? — Мои родители против наших отношений. — И это единственная причина? — тихо спрашивает он. — Ведь ты не права по поводу любви. Вспомни, как нам хорошо вместе. И я люблю тебя. — А я тебя нет. — врет. — Врешь. Оба знают, что она лжет. — И выхожу замуж за Костю. Мои родители настаивают на этом браке. С ним мне будет, — она не договаривает сразу, а лишь через секунду добавляет, — Спокойно. Да, мне будет спокойно. Она снова врет. Ей так тяжело. И она никогда бы не ушла от него по просьбе родителей. Они понимают это. Но эти девушки, эти его фотографии с ними. Она и раньше замечала, что он смотрит на многих красивых женщин, с которыми ей и не тягаться. А теперь. Теперь был повод уйти. И она ушла. Ушла, чтобы снова стать прежней Машей, тихой и примерной, Машей, у которой все расписано на год вперед. А он отпустил. Не держал. Но уже и не верил, что она когда-нибудь вернется. Слишком много встреч и расставаний у них уже было, чтобы судьба снова их свела вместе. Смотрит ей вслед. А она уходит, не оборачиваясь, как когда-то и он сам. И только она знает, как ей сейчас больно. Но больно ли только ей одной? Депрессия. Маша никого не хотела видеть. Стала снова ходить на учебу. Посвящала ей всю себя. Снова курила на балконе. А он все так же играл на поле. Через некоторое время Смолов увидел в Instagram ее фото из Парижа на фоне Эйфелевой башни, где были она, Костя и ее подруга Настя, и они такие счастливые, улыбаются. Но если бы он знал тогда, что под маской счастья скрывается адская боль человека. Человека, которого он любил всем сердцем. Сбылась ее мечта, но исполнил ее не он, а кто-то другой, тот, кто теперь с ней рядом. А он снова сам. Один. И опять только он во всем виноват. Федор достал телефон и посмотрел на их первое совместное фото, то, которое сделали журналисты во время их танца на ростовской набережной. Он не верил в то, что они больше никогда не встреться. Но судьба не дает так много шансов, а свои они уже все использовали.