Жажда огня

Услышав о том, что Саваду отслеживают на улице прямо сейчас, капитан одним плавным движением поднялся из-за стола и нажал кнопку срочного сбора. Буквально через пару минут в холле выстроились все, кто смог собраться сразу, а на улице слышался шум моторов трёх микроавтобусов. Акияма по связи комментировал перемещения Савады, Фушими отслеживал их на планшете. От злого предвкушения у него словно выросли крылья – наконец-то достали! Наконец-то они возьмут ублюдка! – Кушину Анна по-прежнему не обнаружили, – снова раздался голос Акиямы в наушнике. – Может, он как раз из-за неё так открыто показался? Он точно что-то ищет и выглядит, будто совсем разум потерял. Это было вполне вероятно. Если девчонка сбежала… Кстати, как она смогла сбежать? Савада плохо охранял пленницу? Или дело в чём-то другом? Фушими передал слова Акиямы капитану. Тот на секунду задумался, потом кивнул. – После ареста Савады продолжим поиски девочки, – добавил он. – Но сейчас это не такая важная задача. Разумеется. Вряд ли ребёнок будет прятаться по водосточным трубам, скорее всего, постарается вернуться домой, к тётке. А если упустить проклятого Саваду, тот опять затаится так, что придётся ещё месяц искать. Нет уж. С Фушими и одного раза хватило. На все сборы ушло максимум минут десять, потом машины выехали со двора. Парни остались на базе – втроём принимали записи с камер в режиме реального времени. Фушими скрипнул зубами, подумав, что если бы Мисаки по-идиотски не ушёл, то им было бы полегче, но злиться сейчас не имело смысла. А Мисаки сам виноват, что пропустил самое главное. Что тот будет расстроен до предела, Фушими даже не сомневался. Сам он ехал в одном автобусе с Мунакатой, продолжая отслеживать перемещения Савады на карте планшета. – Фушими, он ушёл с зоны видимости, – Акияма как будто занервничал. – Кажется, он чего-то испугался и сбежал с большой улицы. А в переулках там камер нет. Чёрт! Только не это! – Следите за всеми соседними камерами! – рыкнул Фушими. – Только посмейте его упустить! Глаза капитана сузились, а ноздри дрогнули, как у пса, почуявшего добычу. Фушими сглотнул. – Савада чего-то испугался и скрылся в подворотнях. Там не очень большой участок, когда он выйдет на просматриваемые улицы, мои люди его снова засекут. Он получил короткий одобрительный кивок и облегчённо выдохнул. – Передай всем координаты. Авашима, оцепить периметр, насколько это возможно. В группе – по три человека. Та коротко отдала честь, дождалась, когда машина притормозит, и выскочила на улицу. Автобус тут же снова начал набирать ход, Фушими машинально покосился в сторону хлопнувшей двери и снова уставился в планшет. Светящаяся точка, которая отметила бы местоположение Савады, всё ещё не вернулась. Чего тот испугался? Почуять, что Синий клан вышел на охоту, Савада не мог. Или мог? А если он спустится в канализацию и уйдёт по ней? Или, наоборот, поднимется на крыши? Там его будет не отследить! Фушими пробил озноб. – Акияма, что у вас? – резко спросил он в микрофон. – По-прежнему, – напряжённо ответил тот. Спустя несколько минут автобус опять остановился. Так, они уже, похоже, подъехали к «мёртвой зоне». Можно рассчитывать, что Савада не успел скрыться окончательно. – Смотрите внимательней, – сухо бросил Фушими Акияме и в очередной раз подумал, что устроит Мисаки изрядную взбучку за сегодняшний день – будь он на месте, шансы проморгать беглеца уменьшились бы! – Кажется, уже не нужно, – вдруг сказал Мунаката и поднялся. Фушими удивлённо вскинул голову. Капитан стоял очень прямо, смотрел куда-то на улицу и, казалось, к чему-то прислушивался. Потом он вышел из машины, распорядившись по общей связи: – Всем оставаться на местах до отдельного приказа. Фушими секунду подумал, но потом всё же подхватил планшет и пошёл следом, мысленно оправдавшись тем, что Акияма может в любой момент передать важную информацию о Саваде. Если капитан против, то сообщит об этом незамедлительно, а узнать, что он почувствовал, было страшно интересно. И еще хотелось лично пронаблюдать, как Савада получит своё. Капитан возражать не стал. Он шёл быстро и уверенно. Свернул раз, другой. Потом остановился так резко, что Фушими едва в него не врезался, и тихо пробормотал: – Опоздали. Жаль. Дальше капитан пошел медленней, словно слегка сбился с пути или потерял направление. Фушими озадаченно смотрел ему в спину, но вопросы задавать не рискнул, чтобы не мешать. Чуть поплутав, они вышли к какому-то зданию, похожему на заброшенный склад. Вместо двери у него была большая, оплавленная по краям дыра. С огнемётом кто-то развлекался, что ли? Мунаката на секунду приостановился, хмыкнул, потом направился к дыре и вошёл внутрь. Фушими поспешил следом, осмотрелся и придушенно охнул. Посреди помещения лежало тело с обугленными головой и грудью, а над трупом стояли Доймёджи и Мисаки. Что случилось и откуда они тут взялись?! Фушими досадливо прищёлкнул языком и огляделся, выхватывал мелкие детали. Грязный светлый плащ на трупе точно принадлежал Саваде. Стены и пол покрывала чёрная копоть. Доймёджи выглядел целым, но растерянным. Мисаки, похоже, было плохо. Фушими подошёл к нему, встряхнул за плечо. Тот не отреагировал. Мисаки стоял, обхватив себя руками, и неотрывно смотрел на тело. – Что здесь произошло? – ледяным тоном спросил Мунаката. Фушими и сам хотел бы знать, что случилось, откуда тут взялись Доймёджи с Мисаки и что стало с Савадой. И если они знали, где он находится, то почему не доложили?! Что это за несанкционированные операции?! Капитан в ярости, и совершенно оправдано. Фушими с опаской покосился на него и ещё раз встряхнул Мисаки. Тот поднял голову, посмотрел пустым взглядом и снова уставился на труп. Да что с ним?! Доймёджи откашлялся. – Разрешите доложить… – Я жду, – сухо бросил Мунаката. Доймёджи немного замялся, потом набрал воздуха и начал: – Мы отправились в город для того, чтобы получить информацию о возможном местонахождении Савады. Подробности мне неизвестны. По дороге мы наткнулись на Кушину Анну, которая сбежала от Савады и потребовала отвести её к Красному королю. Да Мисаки совсем спятил! Он что, к Красным за своей информацией собирался?! С чего он вообще взял, что ему что-то скажут? Хотя, кажется, становится ясно, что именно увидел, а точнее, почувствовал капитан, когда они подъезжали к месту. Скорее всего, Красный король явился сюда лично. Фушими стиснул руку на плече Мисаки, но тот даже головы не повернул. – До нашей резиденции было значительно дольше добираться, – продолжил Доймёджи после короткого колебания. – Савада наверняка уже искал пленницу, нас было только двое, кроме того, девочка начала бы сопротивляться, если бы мы попробовали доставить её силой. Поэтому я счёл возможным выполнить её желание, а добравшись до Красного короля, намеревался сообщить вам и вызвать подкрепление. Однако Кушина Анна сразу же заключила с Красным королём вассальный договор, так что это потеряло смысл. Значит, второе задание Золотых провалено. Само собой, чужого стрейна-вассала к ним никто не потащит хотя бы потому, что Красные не дадут этого сделать. Не за тем же они её себе взяли. И ведь сразу сообразили! Фушими поморщился и бросил осторожный взгляд на капитана. – Не могу счесть ваши действия удовлетворительным, – очень холодно сказал тот. Ничего другого ждать и не приходилось. Фушими вздохнул. Вот два придурка – повезёт, если отделаются месяцем нарядов. – Дальше, – приказал капитан. На этот раз колебание Доймёджи было более отчётливым. В чём дело? У них ещё какие-то подвиги в списке или он просто не может слова подобрать? Это странно, обычно когда капитан не сдерживался, его сила просто заставляла окружающих моментально собираться. Сразу все начинали соображать с поразительной резвостью. – Кушина Анна умеет разыскивать людей, она согласилась найти похитившего её Саваду. Когда это случилось, Красный король его убил, – Мисаки чуть вздрогнул, вскинулся, но тут же снова сник. – Мы были с ним, поскольку это дело напрямую касалось «Скипетра 4». Я сожалею, что мы не смогли вовремя сообщить, но всё случилось слишком быстро, – Доймёджи замолчал. «Отвратительно», – подумал Фушими. – Отвратительная работа, – резюмировал капитан. – Ята, я хочу знать, какие у тебя дела с Красным кланом. Мисаки медленно поднял голову. Взгляд у него оставался прежним – невыразительным и ненормально равнодушным. – Да идите вы все, – едва слышно ответил он и сжал себе локти так, что ткань затрещала. – Ненавижу… – и чуть не упал, когда капитан от души заехал ему по лицу. «Доигрался», – обречённо понял Фушими, лихорадочно прикидывая, будут ли идиота убивать и надо ли закрывать его грудью. К счастью, капитан всегда умел взять себя в руки. – Две недели ареста, – обронил он, посмотрел на Доймёджи и добавил. – Наказание для тебя я сообщу позже. Потом Мунаката развернулся на каблуках и пошёл к выходу. Фушими тоже поглядел на Доймёджи. Тот молчал, плотно сжав губы, затем через плечо коротко взглянул на Мисаки. Странно как-то взглянул, с непонятной неприязнью, и направился следом за капитаном. Да что всё это значит?! Фушими ясно понял, что ему не достаёт крупного куска информации. Ладно же… Он перехватил Доймёджи ближе к вечеру, когда Мисаки сидел под арестом, труп Савады уже подготовили для отправки Золотым, а предварительный отчёт ушёл капитану. Подкараулил на пустой аллее по пути из особняка в казармы и прямо спросил: – О чём вы умолчали? Доймёджи предсказуемо сделал непонимающее лицо. Фушими вздохнул и продолжил самым проникновенным тоном, на который был способен: – Послушайте, очевидно, что в вашем рассказе полно недомолвок. И если капитан не вытряс из вас всё прямо на месте, это же не значит, что он собирается спускать вам с рук враньё. А я мог бы помочь представить всё в более выгодном свете. Доймёджи рассматривал его некоторое время с откровенной настороженностью. Фушими терпеливо ждал, давя желание рявкнуть от души и потребовать объяснений в ультимативной форме. Доймёджи не в его отделе и подчиняться не обязан, так что конфликт было лучше не начинать. – Зачем вам помогать мне? – наконец сухо спросил тот. – Меня беспокоят возможные последствия для моего человека, – от такого признания хуже не станет, все знают, что они с Мисаки друзья. – Ах да, Ята, – Доймёджи отвёл взгляд, огляделся. – Здесь никого нет, – заверил его Фушими, с удовлетворением отметив, что собеседник практически готов. – Так что там такое произошло, что вы рискнули соврать капитану? Энди молча покатал подошвой сапога камень, посмотрел в небо, а потом сказал: – Красный король сделал Яту временным вассалом. Почему-то Фушими не смог осознать эту вроде бы простую фразу. – Что? – Чёрт, то, что я сказал! – вдруг вспылил Доймёджи, но тут же взял себя в руки. – Прошу прощения. Я не стал признаваться, потому что испугался, что капитан захочет начать войну. А Яту вашего просто прикончит там же из-за того, что Красный король сделал его своим временным вассалом. А ещё Ята убил Саваду. Да, это он. Король сжёг иллюзию, и Ята… он как с цепи сорвался, вы не представляете просто! Я даже испугался, думал, всё, он умом тронулся. Не хотел бы я с ним сцепиться в тот момент. А этот, Красный, стоял с такой довольной рожей… – Ята… – начал Фушими, а потом застыл, едва дыша в сковавшем его панцире чужой силы. Доймёджи тоже замер, моментально побелев. – Я вижу, в твоём докладе не хватало некоторых важных деталей, – очень медленно сказал капитан. *** Когда красная сила ушла, Яте показалось, что он умер и попал в ледяной ад. Красный король сжал его плечо и сказал: «Буду ждать», Анна тоже на секунду взяла за руку, а потом они ушли. Тогда до Яты дошло, что он пока жив, но, честное слово, лучше б сдох. Ему было безумно холодно. Ему до воя хотелось вернуться в Красное. А еще он знал, что только что жестоко убил человека и ему это понравилось. Это казалось неправильным. Савада десять раз заслужил, чтоб его прикончили, но пронзительное наслаждение от того, как огонь срывался с пальцев и мучительно больно уродовал чужое лицо, испугало. Красная сила делала Яту живым, но была совершенно безжалостна. Ята обнял себя руками, стараясь удержать остатки тепла и не начать дрожать. Энди молчал и старался держаться подальше. Ята не сомневался, что если попробует подойти к нему, тот отшатнётся. Чёрт! В тот момент он почти хотел возненавидеть Красное пламя вместе с его королём, но не смог. Потеря жидкого жара, текущего в крови, заставила тосковать чуть не до воя. Мир вокруг побледнел, подёрнулся прозрачной синевой и вонью палёного. Хотелось побежать вслед за Красным королём и потребовать вернуть всё обратно, но Ята смотрел на труп и оставался на месте. Ему было страшно. А ещё это стало бы предательством, и чёрт с ним, что среди Синих Ята себя своим так до конца и не почувствовал. Какая разница, он же обещал! Нельзя вот так просто удрать и бросить всех. И Сарухико тоже. Мать его, Сарухико точно не поймёт! Когда появился Мунаката, стало хуже. Когда Ята оказался в камере – вообще хоть удавись. Он метался из угла в угол, пытаясь хоть немного согреться. Казалось, что стоит остановиться – и замёрзнешь насмерть. Он молотил кулаками в стену, пока не сбил костяшки. Кровь была солёной и холодной. Когда ноги совсем перестали держать, Ята упал на кровать и в ту же секунду отрубился. Ему снова снился огонь. Он пытался добраться до моря пламени, посреди которого стоял Красный король, но на пути лежал обгоревший труп и громоздились неизменные сугробы, доходившие до груди. – Буду ждать, – доносил издалека успокаивающий гул огня. – А я – нет, – рычал Ята, бесполезно вспахивая руками синий снег. – Микото! Когда он проснулся, то понял, что первый раз обратился к Красному королю по имени. Сколько прошло времени, понять не удалось. Небо в узком окне под потолком было серым – то ли утро, то ли сумерки, то ли пасмурный день. Еду ему приносили и даже, похоже, по расписанию, но Ята никак не мог определиться, где там завтрак, а где ужин. Он проглатывал безвкусную пишу и начинал бегать по камере или продолжал колотить в стены, заставляя течь кровь из разбитых кулаков – чтобы вернуть хоть немного красного. Боль ощущалась притуплено, как и всё остальное, и эта бесчувственность выматывала до предела. Спустя два сна про недоступный огонь и его короля Ята понял, что сходит с ума. И это безумие было намного хуже того крышесноса, который заставил его спалить Саваду. Ята снова рухнул на кровать, застыл и только тогда равнодушно отметил, что устал. Кровь на руках снова засохла и потемнела. Красный цвет убегал с обидным упорством, и из-за этого хотелось плакать. Потом, спустя ещё какое-то время, в двери камеры щёлкнул замок. На пороге появился его синющее величество, хренов капитан Мунаката. Ята криво усмехнулся и даже не подумал подняться. Ему было по фигу, что там положено по уставу и прилетит ли за нарушение ещё одно наказание. Всё равно до конца этой отсидки он рехнётся, так какая разница? Мунаката вошел в камеру, но не приблизился, хотя Ята привык, что тот вечно встаёт вплотную и нависает, как башня. Стоило удивиться и обрадоваться, но Ята понял, что ему почти всё равно. – За переход в другой клан я должен тебя казнить, – сухо сказал Мунаката. – Такие вещи считаются недопустимыми. Ты это понимаешь? Ята пожал плечами, потом мотнул головой. Слова хренова капитана доходили с трудом, мозги отказывались работать. Казнить? В смысле – насмерть? Пиздец, что тут скажешь. Ята всё-таки заставил себя подняться. – Я всё равно бы пошёл к нему, – горло саднило, голос звучал хрипло, словно он орал всё время, пока здесь сидел, – Я всё равно бы пошёл, – медленно повторил Ята, вдруг осознав, что это не оправдание или что-то такое. Он просто сказал, как есть. Он всё равно пошёл бы к Микото, даже если б никакой Савада не нарисовался. Рано или поздно, так или иначе, узнал бы, придумал бы повод – и пошёл. Потому что хотел огня до зарезу, и было плевать, придётся ради него умирать или нет. – Я хочу красного, – закончил Ята, в упор глядя на Мунакату. Если хренов капитан решит, что за это надо убить, то и чёрт с ним. Ята всё равно ни фига сделать не сможет. Во всяком случае, не сейчас, когда у него в руках нет пламени. Тот ответил странным взглядом – как будто со смесью усталости и раздражения – и пробормотал себе под нос: – Никакого рационализма. Похоже, это типично. Потом подошёл к Яте и коснулся его плеча. Тот не успел отшатнуться или попытаться вырваться. Мир поплыл, стены дрогнули и встали на место, а синий лёд растаял и вытек, как вода сквозь широкое горло кувшина. Ята пошатнулся, разом ощутив, как гудят ноги, болят руки и урчит в животе – кажется, на последнюю кормёжку он забил. И, чёрт возьми, это было здорово! Для полного счастья не хватало только красного цвета. Ята снова невольно посмотрел на руки, но царапины остались тёмно-бурыми. Совсем не то. – Убирайся, – приказал Мунаката. Ята шагнул к двери, но в последний момент неуверенно остановился. – А Сарухико? С ним что? Мунаката раздражённо хмыкнул, но ответил: – Фушими, разумеется, ничего не грозит. Он – один из лучших людей в клане. Ята выдохнул и вышел. Он шагал по коридорам, непривычно остро ощущая, как пружинит под ногами ворс дорожек. Проводил кончиками пальцев по шершавым стенам и по собственным жёстким суконным рукавам. Зарывался ладонями себе в волосы, чтобы щекотали между пальцами. И шарил взглядом, жадно выискивая хотя бы немного красного. Ничего. Несколько встреченных по пути бывших сослуживцев смотрели на него с нескрываемым удивлением, но его это не волновало. Хрен с ними, пусть смотрят. Лишь бы не пытались остановить и не задавали идиотских вопросов. Ята все убыстрял и убыстрял шаг и в холл почти вбежал. Он снова начисто позабыл про усталость и голод. Он хотел вернуть себе огонь. Только у лестницы Ята немного затормозил. Мелькнула мысль, что надо зайти к Сарухико, но остановиться и повернуть было просто невозможно. «Завтра позвоню», – решил он, вылетая из особняка. У ворот его остановил Камо. Ята аж зарычал от бессилия, потому что увернуться от этого урода теперь не осталось ни шанса. Камо открыл рот, чтобы что-то сказать, и замер, его глаза расширились. Ята обогнул его и рванул дальше. Позади Камо принялся срочно вызывать кого-то по связи, но Ята почти сразу об этом забыл. Раз Мунаката дал уйти, значит, ловить его не станут, а остальное неважно. Монорельс тащился с черепашьей скоростью, дорога от станции до бара растянулась раза в три. Улица пестрела, красное мелькало то тут, то там, но всё равно было не тем: или тусклым, или слишком светлым, или слишком тёмным. Последний квартал Ята бежал со всех ног. Тяжело дыша и взмокнув, он ввалился в знакомую дверь. Кусанаги перегнулся через стойку, и удивление на его лице тут же сменилось понимающей усмешкой. – Микото наверху, – сообщил он. – Сейчас позову. – Я сам, – прохрипел Ята и ринулся к лестнице. – Вторая дверь налево! – крикнул ему вслед Кусанаги. – Постучать не забудь! Постучать Ята, разумеется, даже не подумал.