Жажда огня

На следующий день капитана не было, и поговорить с ним о Мисаки не удалось. Тело Савады и основательно неполный отчёт о произошедшем отправились к Золотым. Фушими лично подбирал факты и формулировки, чтобы дело не выглядело так, будто работу «Скипетра 4» выполнили Красные, но Мунаката всё равно остался недоволен. Другого не стоило ждать – как ни изощряйся, а проявили они себя… гм… И всё из-за Мисаки! Фушими разрывался между злостью и страхом. Хотелось спуститься в камеру, чтобы как следует приложить Мисаки, и так же сильно – сесть на пороге и не пустить к нему Мунакату. Потому что если Мисаки приложит капитан… Фушими поднял всю информацию о возможном переходе клансмена к другому королю и испугался ещё сильнее. Несложно догадаться, что такие вещи считались недопустимыми. Безмозглый болван! Вот зачем его понесло к Красным?! Однако, как назло, именно визит Мунакаты в камеры Фушими благополучно пропустил. Услышав об этом от явно растерянного Камо, он похолодел и бросился к кабинету начальства. – Я тебя ждал, – неожиданно сказал капитан, когда Фушими вошёл. Он сидел на японской половине кабинета и, разумеется, пил чай. Авашимы с ним, к счастью, не было. – Присоединяйся, – кивнул Мунаката на вторую чашку. С чёрным, кстати, чаем. Зелёный Фушими, в отличие от капитана, не любил. Он сглотнул и медленно подошёл, ломая голову над тем, что ему скажет Мунаката. И приглашение, и чай… Похоже, дражайшее начальство намеревалось поговорить по душам. Капитан не обладал выдающимися навыками в этой сфере, но сама попытка значила многое. Фушими сглотнул, приблизился и осторожно сел. Он чинно взял в руки чашку, но все же не выдержал и выпалил волнующий его вопрос: – Что вы сделали с Мисаки? – и впился взглядом в лицо Мунакаты, ловя малейшее изменение. Тот невозмутимо сделал глоток, смотря в ответ так же пристально, потом опустил чашку и невозмутимо сказал: – Лишил силы и изгнал из клана. Это всё. Всё. Значит, Мисаки ещё жив. Наверное, это следовало считать радостной новостью. Такой исход был совсем не обязателен, если судить по архивным записям. Рациональные соображения не помогли Фушими унять острый приступ тоски. Зачем Мисаки добился того, чтобы его выгнали?! И почему капитан на это повёлся?! Кажется, тот понял. Мунаката вздохнул, поставил чашку на пол. – Фушими, мы уже говорили об этом. Этот молодой человек не подходил нашему клану изначально. В отличие от тебя. Фушими опустил взгляд и уставился на свой медленно остывающий чай. Потом заставил себя отпить немного – это позволяло выиграть время и немного успокоиться. Чай был крепким и вкусным. – А Красным Ята подходит? – спросил он и снова посмотрел на Мунакату. Тот отчётливо поморщился. – Если верить их словам и моему собственному чутью – идеально. У меня сложилось впечатление, – капитан поджал губы, – что Красный король даже не понял, что забрал моего человека. Скорее, счёл, что вернул себе взятое без спросу, – в тоне Мунакаты появилось нескрываемое возмущение. – Что?! Фушими вытаращился на капитана, представив его реакцию на подобное заявление. Хотя… он же сказал «сложилось впечатление», значит, прямо ему эту идею всё же не озвучили. И на том спасибо. – И вы просто Яту отпустили? – Разумеется, не «просто». Делать дружеские уступки после подобной наглости и после того, как Красные опозорили нас перед Золотым кланом, испортив почти всю работу… – Фушими невольно вздрогнул от на мгновение скакнувшего давления силы, впрочем, тут же вернувшегося к норме. – Конечно, формально, – капитана явно передёрнуло, – к нам нет претензий, но это ничего не значит. Мы все знаем, как обстояло дело. Поэтому Красные теперь будут предоставлять нам сведения, полученные по своим каналам. И не только. Фушими невольно стиснул зубы, потом тяжело процедил: – Моя информационная сеть вас больше не устраивает? Этого стоило ожидать после провала, но он всё равно был сильно уязвлен. Утратить доверие капитана оказалось почти так же болезненно, как потерять Мисаки. На лице Мунакаты мелькнула растерянность. – Ни в коем случае. Ты справляешься со свой работой, и твои связи не раз нам помогали. Но, Фушими, согласись, у тебя нет и не может быть своих людей, например, в якудзе. Я говорю об относительно серьёзных семьях, а не мелких бандах с улиц. – Работа с криминальными структурами кланам запрещена, – осторожно напомнил Фушими. В уставе «Скипетра 4» этот пункт шел одним из первых. Золотой король не позволял преступности слишком поднимать голову, а другим королям – лезть в эту сферу. Пытался не позволять, во всяком случае, а власти у него хватало. – Несомненно, запрещена. Официально Суо Микото порвал все связи с якудзой, когда стал Красным королём. Но некоторые вещи не проходят бесследно, – капитан снова поморщился. Определённо, бывшие знакомства Красного короля он не одобрял. Странно, что тому вообще позволили основать свой клан, при такой-то биографии. Хотя выбор Дрезденского сланца от человеческих соображений о целесообразности явно не зависел. – На основного помощника Суо, Кусанаги Изумо, в этом плане тоже стоит обратить внимание. Сомневаюсь, что такой человек способен веси добропорядочную жизнь, – продолжил капитан. – Я рекомендую тебе ознакомиться с личными делами обоих, это может оказаться познавательно. В любом случае, лишняя информация нам не повредит, и при этом не придётся замарать себя дурными связями. Фушими уловил мелькнувшее в голосе Мунакаты удовлетворение. Похоже, капитана несколько успокоил тот факт, что, по крайней мере, какое-то время Красные будут у него на побегушках. К сожалению, самому Фушими этого хватить не могло. Мисаки ушёл из «Скипетра 4»… будем честны, Мисаки ушёл от него, и это было донельзя обидно и непонятно, несмотря на все логичные объяснения капитана. Как он мог?! И почему? Фушими судорожно стиснул чашку с чаем, но тут же постарался взять себя в руки – проявлять эмоции сейчас неуместно и неразумно. Он заставил себя медленными глотками допить чай, это немного помогло успокоиться. Однако, похоже, скрыть чувства полностью не удалось, потому что капитан вдруг снова заговорил, как-то очень осторожно, словно был не совсем уверен в собственных словах: – Мне известно о твоей дружбе с Ятой Мисаки, поэтому я могу понять, если его уход стал для тебя несколько болезненным. Вероятно, тебе стоит лично встретиться ним и решить этот вопрос. Я могу отпустить тебя на день. Если тебе нужен формальный повод – можешь воспользоваться предлогом вернуть другу вещи. Фушими несколько секунд потрясённо пялился на Мунакату. Что это?! Он пытается проявить заботу?! Беспрецедентный случай. Фушими несколько секунд молчал, осознавая это событие, потом встряхнулся и спросил: – Какие вещи? Лицо капитана оставалось полностью бесстрастным, но почему-то показалось, что теперь он почти готов улыбнуться. – Предполагалось, что после выхода из-под ареста Ята Мисаки должен был забрать личные вещи – как минимум, КПК, штатскую одежду и… хм… оружие, а также сдать форменный мундир. По какой-то причине он этого не сделал, сразу же покинув особняк. Не уверен, что он захочет возвращаться только для того, чтобы вернуть своё имущество. Фушими второй раз едва удержался, чтобы едва не раскрыть рот от удивления. Мисаки, конечно, никогда не отличался собранностью, но забыть КПК и не снять форму?! – Если ты захочешь воспользоваться моим предложением, я могу сообщить тебе координаты Кусанаги Изумо. Я уверен, что он без труда отыщет твоего друга. Точнее, я полагаю, ему и искать не придётся. Настолько щедрое предложение даже обескураживало. Такого от капитана Фушими совершенно не ожидал и вдруг понял, что по-настоящему ему признателен. – Благодарю, – сдержанно ответил он, разглядывая чаинки на дне чашки. – Я буду рад воспользоваться этой возможностью. Что бы ни объяснял капитан, Фушими должен был лично спросить у Мисаки, какого чёрта тот устроил всё это безумие. Лицом к лицу. *** Микото дремал на диване, рука под головой, ноги – на подлокотнике. Вот ведь чёртова каланча! Ята подошёл и почти рухнул сверху, упёрся руками ему в грудь и захрипел, когда горло сдавили чужие пальцы. Красный король открыл глаза, на секунду полыхнувшие знакомой обжигающей белизной, и тут же ослабил хватку. Но не отпустил. Огонь заплясал по его телу и принялся лизать Яте кожу. – Дай, – выдохнул Ята. – Ты обещал. Близость пламени и чужого тела отшибали мозги напрочь. Красное полыхало прямо перед глазами – только руку протяни, и достаточно было наклониться, чтобы достать до губ Микото. Ята успел почувствовать, что они жёсткие и чуть-чуть солёные, почти как кровь. Потом его столкнули и впечатали в пол, прижав сверху за загривок. – Ты совсем обнаглел, – сказал Микото. В его голосе слышалась тень смеха и совсем не было злости. Пламя продолжало дразнить вожделенным жаром, не обжигая. – Сволочь. Пусти! – Ята дёрнулся, пытаясь вывернуться из крепкой хватки. Микото держал его ещё пару секунд, потом убрал руку. Ята поднялся на четвереньки, фыркнул, мотнул головой, вскочил на ноги. – Дверь запри, – сказал Микото. – Мелкая сунется. Мелкая… Анна, девчонка. Ята попятился, наткнулся спиной на стену, слепо нашарил рукой чёртову дверь и запер замок. Во рту разом стало сухо. Ята машинально облизнулся, разглядывая развалившегося на диване Микото. Вот же фигня! Он не хотел так откровенно пялиться, честное слово, но взгляд сам скользил по обтянутому тонкой футболкой торсу, и от этого член наливался кровью. – Долго будешь стоять? – спросил Микото. Понять что-то по его взгляду и голосу получалось фигово, но Яте опять показалось, что он готов засмеяться. К лицу и шее прилил жар, обычный, от смущения. Ята упрямо насупился, второй раз подошёл к дивану, опёрся на край одним коленом, снова сжал плечи Микото. Хренов дылда, он даже когда сидел, не был ниже! Ята впился в его губы ещё раз. Вкус огня и кожи на языке, мистический жар и человеческое тепло под ладонями, гул пламени и тяжелое дыхание вперемешку с довольным взрыком. Ята не мог оторваться от чужого тела, жадно провёл ладонями по груди, бокам, царапнул спину сквозь дурацкую мешающую ткань. Укусил скулу, шею. В ответ Микото сжал его так, что из лёгких вышел почти весь воздух, и рванул синий мундир. Сукно затрещало, потом вспыхнуло и легко расползлось обугленными клочьями. На диване было тесно, они скатились на пол, Микото на спину, Ята – на него сверху. Он застонал, содрал с Микото его идиотскую футболку, жадно лизнул поджарый живот. Форменные брюки давили уже до боли, но Микото провёл по ним рукой, и они тоже расползлись клочьями. Наверное, следовало до хрена смутиться, сидя на нём совершенно голым с вставшим влажным членом, но стыд сгорел в красном огне вместе со всеми мыслями о правильном и неправильном. Пальцы потянулись к ремню Микото, скользнули по дурацкой пряжке. Она щёлкнула. Ята стащил с него джинсы и снова со стоном выдохнул, увидев, что у Микото стоит не меньше, чем у него самого. Прижался членом к его члену, горячие пальцы Микото сжали их обоих. Ята вскрикнул от острого удовольствия, уткнувшись лицом ему под ключицу. Потом подтянулся вверх, так, что их лица оказались напротив друг друга, совсем рядом. Дыхание Микото снова пахло горячим камнем, как тогда, при почти поцелуе после боя с Мунакатой. Красное накрывало с головой, красное горело в каждой клетке тела жарким наслаждением. – Я хочу… – Ята облизнулся и выдохнул Микото в губы. – Я не знаю, как. Я никогда ещё… Тот хмыкнул, снова сжал член Яты, провёл вверх-вниз. Ята укусил его в ответ, только чтоб не взвыть в голос. – Кондом у меня в кармане. Достань, надень и вставляй. Всё просто. – Блять! – простонал Ята и слепо зашарил по одежде. От возбуждения потемнело в глазах, а когда Ята всё же вошёл в Микото, ему показалось, что он рухнул в жидкий огонь. Красное без плеска сомкнулось над головой, остался только жгучий жар, частый ритм собственных жадных толчков и даже не мысль, чувство – наконец-то дорвался, взял, присвоил. Сделал своим горячее тело и горячее пламя. Удовольствие было пронзительно ярким и выматывающим. Ята упал на мокрую грудь Микото, судорожно глотая воздух. В голове была совершенная пустота. Он не знал, сколько они лежали, потом Микото спихнул его с себя на пол. – Мог бы поосторожней. Ята почувствовал, как заливается краской, и пробормотал: – Из..извини. Микото коротко усмехнулся, перекатился, пошарил в одежде. Потом встал, подхватил Яту поперёк груди, поднял, будто тот ничего не весил, и понёс в душ. Ледяная вода хлестнула по коже и тут же взвилась горячим паром. Микото прислонил Яту к стене, провёл руками по бёдрам и животу. – Знаешь, одного раза мне обычно мало. – Обычно? Это ты всегда в клан так принимаешь? – брякнул Ята прежде, чем успел подумать. Микото скорее оскалился, чем ухмыльнулся в ответ. – Не всегда. Ты исключение. Можешь гордиться. Ята охнул, опустил голову, наткнулся взглядом на налитый кровью член Микото, облизнул губы и снова посмотрел прямо. Глаза Микото опять светились белым, огонь тёк тяжёлой душной волной. Ята понял, что Микото прав: один раз – ни фига не достаточно. – Дай, – выдохнул он, выцепил из пальцев Микото упаковку и сам раскатал ему по члену резинку. Сжал немного, пробуя, как он ощущается в ладони. Красная волна ударила так, что Ята только сдавленно пискнул. Микото оскалился, подхватил его и, подняв, вдавил в стену. Впился зубами в ключицу, в горло. Ята запрокинул голову, глотая ртом горячий пар, вскинул руки, слепо нашаривая, за что можно уцепиться. Ногами обхватил бёдра Микото и заорал, когда в него вошли чужой член и пламя. Наверное, это даже было больно, но Ята чувствовал только огненный жар, опять вспыхивавший в каждой мышце в ритме с резкими толчками Микото. Сила билась в Яте волна за волной, много, сильно, через край, выливалась из ушей, из глаз, изо рта – прямо в рот Микото через жадные поцелуи. Казалось, кровь выкипает красным паром, а мясо и кости полностью сгорают, не оставив даже пепла. Ята захлёбывался собственными вскриками и силой, от избытка которой можно было лопнуть, но нельзя остановиться и перестать жадно её глотать. Даже если бы его разорвало от слишком большого огня, хотелось только одного – ещё. Сильнее, жарче, по горло, до самого дна в море Красного и пика острого наслаждения. Когда он кончил, то просто обвис на Микото, и пусть тот делает, что хочет. Сил не было даже на то, чтобы застонать, от клубов пара дышалось тяжело. Микото молча обмыл их и поволок Яту в комнату, уже другую, совсем маленькую, в которой поместилась одна только широкая застеленная кровать. Микото свалил на неё Яту и бросил сверху одеяло. Ята кое-как собрался с силами, протестующе замычал и попробовал подняться. Микото молча толкнул его обратно, прижал к подушке и держал, пока Ята не закрыл глаза и не отключился. Проснулся Ята из-за солнца, светившего прямо в глаза. Попытался отвернуться и тихонько застонал от того, что заныли все мышцы. Приподнялся на локтях, вспоминая, где и почему находится, и почти сразу понял. Он вытянул руку и засмеялся, глядя, как на кончиках пальцев зажигается россыпь красных искр. В солнечном сплетении приятно грел клубок пламени, который в любой момент мог выплеснуться огненным штормом. А ещё до охренения хотелось жрать. – Вижу, живой, – раздался голос Микото. Ята повернул голову. Микото стоял в дверях в одних джинсах и смотрел со своим обычным отстранённым интересом. От его присутствия, от ощущения навалившейся королевской мощи было просто здорово, но это больше не возбуждало. Чем-чем, а красной силой Ята был сыт под завязку. Надолго хватит. – Раз живой, вставай и одевайся. Изумо сказал, есть дела, – Микото развернулся и вышел в соседнюю комнату. Ята вздохнул и медленно сполз с кровати. Легко сказать «одевайся»! Во что, интересно? От штанов и мундира осталось мало, да и с чего бы он теперь стал носить синюю форму? Пришлось натянуть джинсы и футболку Микото, которые были велики на несколько размеров. Позорище! – Тебя ищут, – донёсся голос Микото. – Синие. Разберись с ними. Ята выдохнул, плюхнулся на кровать, охнул от боли и обхватил голову руками. Синие. Сарухико, больше некому. Наверняка злится. Чёрт! На всех остальных Ята бы ещё плюнул, даже на Энди, но не на Сарухико. Нельзя его оставлять просто так, надо позвонить и договориться о встрече. Уйти, не сказав ни слова, просто подло. Придётся как-то объясняться, хотя подобные вещи Ята всегда ненавидел. Вечно какая-то ерунда выходит. Ята нахмурился, вспоминая, куда вчера мог деть КПК, и чуть не подскочил с воплем. Мать твою, дебил! Он же всё оставил у Синих! Вот же чёрт! И что теперь делать?! Не идти же в особняк и просить Авашиму выдать забытое. Ята аж передёрнулся от этой мысли. Может, Сарухико принесёт? Всё равно с ним придётся пересечься. Микото снова вошёл, уже в футболке, осмотрел Яту с головы до ног, хмыкнул насмешливо. Ята покраснел от неловкости и поправил сползший на плечо ворот. Микото подошёл, резко запрокинул Яте голову и коротко жадно поцеловал. Ята даже ответить не успел, как тот уже отстранился и бросил: – Шевелись. Ята машинально облизнулся, потом встал и пошёл за Микото. Разбираться с делами Хомры. И позавтракать уже наконец.