Жажда огня

Они встретились в заброшенном углу одного из маленьких малолюдных парков. Видеть Мисаки без привычной синей формы было странно, как и ощущать гудящую вокруг него незнакомую силу. А ведь друг раньше не мог похвастать особыми способностями. Но, похоже, капитан оказался прав, и всё дело было в типе силы. Признать это оказалось неприятно. – Ты хотел мне что-то сказать, – как можно безразличней произнёс Фушими. На самом деле, сказать хотел он сам и много, но выбранная формулировка сразу заставляла Мисаки оправдываться. Тот, впрочем, как всегда, ничего не заметил, лишь ухмыльнулся от уха до уха с видом абсолютно счастливого человека и мотнул головой. – Да нечего мне говорить. Я показать хочу. Доставай оружие, – и взмахнул новой битой, явно примеряясь к удару. Что ж, это Мисаки, поэтому стоило ожидать чего-то подобного. Фушими прищурился. В «Скипетре 4» они устраивали спарринги редко, и обычно выиграть удавалось легко – достаточно было спрятаться за стройной сетью силы и дождаться, пока Мисаки выдохнется. – Хорошо, если ты так хочешь. Хотя я не понимаю, каким образом это может что-то объяснить, – по-прежнему ровно ответил Фушими и вытащил кинжалы. Мисаки напал очень быстро, его скорость всегда была на уровне, но Фушими уклонился, а потом бросил кинжалы в землю, выстраивая щит. Правильный геометрический узор синих линий отделил его от окружающего мира и чужих атак. Обычно на этом всё заканчивалось. Окутанная красным бита Мисаки разнесла защиту, как стекло, Фушими швырнуло в алый хаос, из которого не удавалось вынырнуть и который бил наотмашь, рвал одежду и тело, опалял волосы и ресницы. Фушими судорожно вцепился в собственную силу, накрылся синим пологом, замер, слепо моргая, и чуть не пропустил примитивный удар в грудь. Фушими отскочил, задыхаясь и понимая, что катастрофически не успевает перехватить инициативу, но тут красная сила откатила. Мисаки засмеялся. Алые искры бежали по его плечам и рукам, а он как будто совсем не замечал, что его тело вот-вот вспыхнет и рассыплется пеплом. – Видишь? – спросил он. Фушими с трудом сглотнул. Голова всё ещё кружилась от соприкосновения с красным безумием, которое вызывало чувство, неприятно похожее на страх. Однако он поднялся и как можно спокойней ответил: – Ты стал сильнее. – Придурок, – беззлобно фыркнул Мисаки. – Я стал живым, – и снова улыбнулся незнакомой, какой-то мечтательной улыбкой. – Ты не представляешь, насколько. Фушими чуть вздрогнул и всмотрелся пристальней. Мисаки действительно словно стал другим, но это изменение казалось смутно знакомым. Таким Мисаки уже был. Давно, в школе. Красный хаос обвивал его плечи, льнул к коже ласковым ручным псом. Фушими передёрнуло при одной мысли о том, что можно пустить эту силу в себя. Да он бы просто спятил, если бы попробовал! Фушими закрыл глаза, окончательно расставаясь со всякой надеждой. Дело, разумеется, не в том, что Мисаки стал сильнее, а в том, что безоглядное безумие всегда подходило ему намного больше спокойствия. Это невозможно было понять, с этим оставалось только смириться. Смиряться Фушими не любил, тем более, когда жизнь отбирала у него что-нибудь настолько личное, но определять момент, когда остаётся только отступить, умел. Он снова открыл глаза и взглянул на Мисаки. – Что ж, я понял твою точку зрения. Тот пожал плечами. – Жаль, что так вышло, Сарухико. Знаешь, было бы лучше, если б тогда мы наткнулись на Микото, а не на Мунакату. Фушими представил, что оказался бы во власти красного торнадо вместо привычного синего спокойствия, и содрогнулся. – Не думаю, – сказал он. – Ладно, забирай свои вещи, и разойдёмся. Я… – он сжал зубы, но всё же неохотно договорил, – я готов признать, что твой выбор целесообразен. Мисаки лишь фыркнул. «Целесообразен»! Сарухико, как всегда, хрен скажет по-человечески. Ну там, вроде, Ята, ты мудак и пидорас, в следующий раз я тебя урою. Или ещё как-нибудь в духе. Жалко, что он так расстроился, но понятно. Если бы что-то подобное выкинул сам Сарухико, Ята бы ему это точно так просто не спустил. Так что придётся, видно, ещё столкнуться, и победа в драке вряд ли достанется Яте легко. Сарухико ненавидит проигрывать не меньше, чем он сам, а значит, точно улучшит свою защиту, да и врасплох его уже не получится застать. Ну и отлично. Во всяком случае, они смогут сойтись на равных, а не как обычно, и это клёво. Так даже лучше, чем почти каждый день бесить друг друга из-за дурацкой работы. И рано или поздно Сарухико поймёт. Не сможет не понять. Ята молча взял свои КПК, пакет с одеждой и старую оплавленную на конце биту, дождался, когда Сарухико уйдёт, и тоже неторопливо направился к выходу из парка. Надо было зайти к деду, проверить, в порядке ли он, и рассказать последние новости. Дед, конечно, расстроится этому, хм, «увольнению», но возражать не станет, он никогда не указывал Яте, как правильно жить. Купить ему пива, что ли? Деньги ещё есть. Немного, правда. Ята нахмурился. Хомра не походила на место, где выдают регулярное жалование раз в неделю, но на что-то же они живут, верно? Надо спросить у Микото. Или у Кусанаги, он больше походит на того, кто занимается деньгами. Как по заказу, в кармане зазвонил новый КПК, с хомровским огнём на корпусе, который одолжил Тоцука, когда оказалось, что свой Ята продолбал. – Ты же сейчас в маленьком парке у моста к Академии, верно? – не здороваясь, спросил Кусанаги, когда Ята ответил на вызов. – Разобрался со своими? – Да, вполне, – ответил Ята. – Отлично, – обрадовался тот. – У меня к тебе небольшая просьба. Там неподалёку магазин моей хорошей знакомой. Она звонила и очень просила помочь – прицепились какие-то отморозки. Ты б сходил, посмотрел, в чём дело? Ята невольно ухмыльнулся, но всё же уточнил: – За красивые глаза? Кусанаги заржал. – И это тоже, глаза и всё прочее у неё хороши. Но не только. Так что, берёшься? Если нет, то я ещё кого-нибудь пришлю. Ята только фыркнул. – На хрен. Давай адрес, – кажется, вопрос о деньгах становился яснее. Правда, как Ята помнил, это было запрещено. Ну, в любом случае, не совсем законно и совсем недостойно. А короли и кланы не могут позволить себе ничего, порочащего честь, и всё такое, об этом давным-давно распинался Мунаката. Но то Мунаката, а то Хомра. Совсем разные вещи. – Отлично, мы в тебя верим, – жизнерадостно сказал Кусанаги. – Приходи вечером, расскажешь Микото, как прошло. – Хорошо, – ответил Ята и поспешно отключился. На мысль о Микото шар красной силы в солнечном сплетении отозвался приятным теплом полного довольства. Ята невольно ускорил шаг. Значит, сначала к этой дамочке, потом к деду, а вечером в бар. К Хомре. И к Микото.