You're flying. And I'm right behind you

« — Конец кажется таким далёким, но, поверь мне, милая, он близок».

— Так почему ты спас меня? — девушка спрашивает, подходя к парню, сидящему к ней спиной, на улице, и плечи Зейна чуть напрягаются, ведь он не расслышал чужих шагов. — Потому что ты живой человек, Амалия. Как и все вокруг, — он кивает по сторонам, сидя на бортике осушённого пустого бассейна. — Живой снаружи, мёртвый внутри? — она горько усмехается. — Я хотела бы извиниться, иногда я бываю довольно грубой, — Амалия вздыхает, присаживаясь рядом, свесив ноги с бортика. — Довольно? — кареглазый улыбается уголком губ. — Довольно, — она кивает, чуть краснея. — Подожди, ты что, флиртуешь со мной? — она в замешательстве приоткрывает рот, и парень не может тихо не засмеяться. — Может быть, — на этот раз он не уступает, продолжая загадочно вести себя. — Ох, значит, может быть? — она приподнимает брови, улыбаясь, ожидая ответа. — Именно так, — он кивает. — И лучше тебе не переспрашивать меня, потому что я могу продолжать этот наш маленький спор вечно. — Хорошо. — Хорошо? — однако он сам спрашивает, смеясь. — Будь здесь вода, я бы давно столкнула тебя в неё, — младшая вздыхает, указывая на небольшой бассейн и распуская короткие волосы, чтобы снова собрать их в очередную нелепую причёску. — Оставь так, — Зейн просит шёпотом, аккуратно касаясь ладони Амалии. — Мне нравится, — он кусает губы, наблюдая, как девушка медленно убирает руки от волос, поднимая голову, когда две пары карих глаз встречаются друг с другом. И обе не знают эти чувства, они отдалённо напоминают те, на которых написаны сокровенные желания, но далеки от тех поверхностных, о которых любят кричать на каждом шагу. Они кажутся… особенными. Только их. — По-моему, ты предлагал мне закурить, — Амалия Хайке разрывает тишину первой, смотря вдаль и в этот раз не протестуя, что Зейн в открытую пялится на неё. — Сейчас, — он выдыхает, хлопая ладонями по наружным и внутренним карманам куртки, но не находя желаемой пачки, отчего хмурится. — Кажется, я оставил их в гостиной или где-то ещё. — Я могу сходить, если хочешь, — она сглатывает, поворачивая голову в его сторону, вдруг почувствовав нервозность. — Останься, — он просит, касаясь её руки своей, когда она хочет встать. Его низкий голос полон отчаяния и сильной нужды в её присутствии рядом, о котором бы он не хотел говорить вслух. Амалия открывает рот, но тут же закрывает его, лишь выдыхая воздух. — У меня было что-то поинтереснее. — Даже так? — она мгновенно понимает, о чём речь, тихо посмеиваясь, как-то горько и совсем скорбно. Краем глаза она наблюдает, как Зейн расстёгивает куртку, чтобы достать из внутреннего кармана небольшую прямоугольную деревянную коробочку, напоминающую отдалённо портсигар, положив её себе на колени. Он придерживает её одной рукой, пока второй ищет зажигалку, когда Амалия чуть касается его ладони, мягко проводя подушечками пальцев по дереву и уже незаметным рисункам, когда-то нанасённых на поверхность. — Футляр принадлежал моему деду, — он вздыхает, — когда-то он привёз в нём табак прямо из Пакистана. — Значит, пакистанец? — она облизывает губы, и всё внутри парня замирает в очередной раз; он и не подозревал, как близко она находится к нему прямо сейчас, что он может разглядеть все её детали. Но чувствует ли она то же самое? Амалия привстаёт, опираясь на колени, тут же становясь чуть выше, пока Зейн завороженно наблюдает за каждым её движением, чтобы открыть почти плоскую коробку, вмещающую в себя не больше трёх сигар, и достать оттуда единственную самокрутку. Она явно не в первый раз берёт её в руки, направляя к лицу Зейна, как хозяину позволяя затянуться первым, который перехватывает её руку, чувствуя теплоту её женского тела, преподнося в своему рту, зажав между губами. Тёмно-русая идёт дальше, наклоняясь вперёд, чтобы выхватить зажигалку и помочь Зейну прикурить. Левая ладонь опускается на ногу парня для равновесия, и он клянется, что давно не ощущал интимность вот так. Она резко нажимает на рычаг, характерный щелчок раздаётся, но огонь быстро гаснет из-за порывов осеннего воздуха. Она облизывает губы, хмурясь, снова повторяя действие, пока ладонь Зейна всё ещё покоится на её. — Не так, — он шепчет, чуть достав косяк свободной рукой, тут же запустив конец обратно в рот. Он выдыхает, чуть наклоняясь назад, приподнимая футболку, чтобы девичья рука вместе с его собственной проникла внутрь. Показывает, что доверяет ей. Он прячет голову в вороте футболки и через секунду уже затягивается дымом, высунув голову обратно. Черноволосый выдыхает пар, замечая, что девушка закрыла глаза, всё ещё держа руку с его собственной под футболкой, чуть соприкасаясь со смуглой кожей. — Лия, — он шепчет, и она распахивает глаза, убрав руку. Он протягивает ей джойнт, но она не забирает его, а только делает глубокую затяжку, блаженно прикрывая глаза. Зейн думает, что сошёл с ума и оказался в раю. — У тебя такие длинные ресницы, — вскоре девушка расслабляется куда сильнее, тихо посмеиваясь и внимательно смотря на парня. Зейн закатывает глаза, убирая в карман зажигалку, которую до этого крутил в руках. Он вздрагивает, когда чувствует пальцы Амалии на своих скулах, одна ладонь идёт дальше, мягко ложась на затылок. Он задерживает дыхание, слушая её, то, как она тянется ближе к нему, чтобы нежно провести подушечками пальцев выше. Кареглазый закрывает глаза, и она плавно проводит по закрытым трепещущим векам пальцами левой руки, пока правая зарывается в чёрные волосы средней длины. Он неосознанно кладёт ладонь на спину тёмно-русой, всё ещё сидя с закрытыми глазами, когда выдыхает, не в состоянии больше контролировать себя рядом с ней. — Не делай того, продолжения чего не хочешь, — он шепчет, аккуратно касаясь её запястья, отводя от своего лица. Он открывает глаза, но отказывается смотреть в её лицо, осматривая их руки, замечая несколько колец на девичьих пальцах. — С чего ты взял, что я не хочу? — одна рука Амалии всё ещё в его волосах. — Потому что я так чувствую, — его голос тих, всё волшебство, переполняющее его тело и разум, растворилось, но хуже всего то, что он не хочет отталкивать её. Она хочет возразить, уже открывая рот, но останавливает себя, касаясь подбородка парня тонкими пальчиками, вторую руку опуская с затылка на шею, слабо водя по коже ногтями. Амалия заставляет Малика посмотреть ей прямо в глаза и наклоняется вперёд, прижимаясь к нему своим телом, чтобы прошептать: — Ты можешь ошибаться. Она неожиданно и резко отстраняется от Зейна, занимая прежнее место. Он не успевает и выдохнуть, когда девушка без разрешения опускает голову на его колени, и он без того же разрешения касается её коротких тёмных волос, плавно перебирая. Возможно, одним джойнтом он сегодня не обойдётся.

ххх

— Привет, — Амалия сама приближается к Зейну уже на следующий день, мило улыбаясь. Он приподнимает брови, но не возражает, когда девушка подходит почти вплотную, просто позволяя себе расстегнуть его куртку, залезая во внутренний карман в поиске того, за чем пришла. — А спросить разрешение, принцесса? — Малик перехватывает её ладонь, улыбаясь. Она щурится, смотря в его карие глаза и вздыхая. — Пожалуйста. — Нет, — Зейн качает головой, становясь более серьёзным, убирая её ладонь, всё ещё держа её в своей руке. — Зейн, — она просит, непроизвольно закусывая нижнюю губу, словно это в её крови, и кладёт свободную ладонь на его торс. Они по-прежнему находятся в университетском коридоре, ловя на себе заинтересованные взгляды студентов. — Пожалуйста. — Не здесь, — он, наконец, выдыхает, шепча и всё ещё держа её ладонь в своей. — Спасибо, — она слабо улыбается, переплетая их пальцы. — У тебя всё на сегодня? — он быстро спрашивает, проводя большим пальцем по женской ладони, но до сих пор стоя на месте. Он ловит её кивок и то, как она тянет парня к выходу, не выпуская его руку из своей. — Ладно, — он выдыхает, уже сам вышагивая к выходу, ведя Амалию в неизвестном ей направлении. — Ты другой сегодня, — она тихо замечает спустя пять минут молчаливой ходьбы, делая очередную затяжку сигары из особенного футляра парня. — И какой же? — он ухмыляется, резко останавливаясь возле подъезда старого многоквартирного дома, ведя кареглазую следом. — Не знаю, просто другой, — её голос всё ещё тихий. Она заканчивает первый косяк, ещё даже не оказавшись в его квартире. Они заходят в подъезд, и Зейн резко останавливается в темноте первого этажа, вырывая из её рта самокрутку со следами её бордовой помады на ней, чтобы самому затянуться в последний раз, тут же потушив её о старые металлические перила. Малик поворачивает студентку к себе лицом, выдыхая весь дым, от чего Амалия дышит чуть глубже, продолжая: — Не такой зависимый сегодня, — она шепчет, внимательно осматривая его восточную внешность. Они молча поднимаются на третий этаж, и пока Зейн ищет ключи, открывая дверь, Лия без причины прижимается к нему со спины, обнимая. Малик лишь ухмыляется, кладя одну руку поверх её, окольцованных вокруг талии. Она права, сегодня его чувства спрятаны куда глубже, однако он уже идёт у неё на поводу. — Будешь что-нибудь? — он глухо спрашивает, когда они заходят внутрь небольшой квартиры, местами требующей ремонта, по-прежнему находясь в странной, по мнению парня, позе, потому что женские руки всё ещё обнимают его. — Ты ведь знаешь, почему я здесь, — она, наконец, отпускает его, и он может закрыть дверь. — Одной самокрутки тебе, как я понимаю, мало? — он ухмыляется, снимая верхнюю одежду и обувь, и девушка повторяет за ним. — Проходи внутрь, я сейчас, — он просит, подталкивая её к гостиной, переходящей в кухню, сам скрываясь в дверях, как Амалия предполагает, спальни. Она не теряет времени, осматриваясь по сторонам, подходя к деревянному стеллажу. — Что ищем? — голос Зейна разрезает пространство именно в тот момент, когда девушка касается металлической шкатулки, приоткрывая её. — О, — она вздыхает, резко отходя от стеллажа. — Нашла, что искала? — Зейн невозмутимо выгибает брови, продвигаясь в гостиную, чтобы плюхнуться на серый тканевый диван, и бросает на деревянный столик несколько самокруток, больших в размерах тех, что они курили в предыдущие разы. На её удивление, он не зол, скорее, заинтересован. — Есть что-нибудь потяжелее? — она вздыхает, перебирая собственные пальцы, и идя на кухню, чтобы налить себе воды. — Для чего тебе? — парень внимательно наблюдает за каждым её движением. — И ты ещё не пробовала их, — он кивает на папиросы, забирая одну и поджигая. — У тебя есть или нет? — она раздражается, потянувшись за чистым стаканом, затем наливая туда воды из графина. — Что мне за это будет? — двадцатитрёхлетний не отстаёт, затягиваясь. Он не слышит ответа, поэтому продолжает: — И захвати бонг для меня. Он знает, почему идёт ей навстречу, знает, что даже самые сокровенные мысли, которых он сам может побаиваться, ничего не значат по сравнению с тем, что в голове Амалии. И он собирается понять её лучше, прежде чем делать следующий шаг.