You're flying. And I'm right behind you

« — Я правда не знаю, что лучше, а что хуже. Вот и вся правда. Все мои решения… Стоят ли они того?»

— Пойдём, — при следующей встрече Луи слабо касается руки девушки и тянет её в сторону порта. — Что ты собрался делать? — она тихо смеётся; было уже поздно, и она боялась слишком громко шуметь. — Думаю, сегодня хорошая погода для того, чтобы поплавать, — брюнет выглядит слишком серьёзно, чтобы шутить. — Поплавать в океане? — Амалия далеко не так уверена, но упираться уже слишком поздно, потому что они достигли небольшого деревянного пирса, всегда пустующего. Она видит озорной огонь в голубых, освещаемых серебряными призраком луны, глазах, и начинает сомневаться, но не в Луи, а в самой идее. — Давай, — он отпускает женскую руку уже только на пирсе, и Амалии кажется, что ей стало холодно после отсутствия его прикосновений. Она мечется, её мысли мечутся. — Смелее, Хайке, — он подходит ближе к краю, заглядывая в глубину, как начинает раздеваться, вдруг обернувшись назад, чтобы проверить девушку. — Если ты ждёшь стриптиза, то это не совсем он, — он кивает на себя, стянув пальто и аккуратно сложив его. Прямо за пальто идёт огромная толстовка, под которой скрывается слишком худое тело. Руки местами покрыты чернилами, но на расстоянии девушка не может детально рассмотреть татуировки. Луи приостанавливается, схватившись за край своей тёмной футболки, наконец, потянув её вверх. Он немного копошится в горловине ткани, явно застряв, и хихикает над этим. — Ты уверен? — голос Амалии стал совершенно шатким. — В том, что практически танцую перед тобой стриптиз, или в том, что собрался сигануть в воду? — брюнет упрямо смотрит на неё. — Почему нет, Хайке? — Ладно, — Амалия выдыхает, но ещё несколько секунд стоит на месте, ничего не делая. — Но нас могут оштрафовать. — В первую нашу с тобой встречу твои зрачки были до одури расширены. Хочешь сказать, что никогда не нарушала закон? — Луи фыркает, приседая, чтобы развязать шнурки ботинок. Ещё пару минут назад он смеялся, но уже сейчас выглядит совершенно другим. Амалия молча топчется на месте, когда вдруг, неожиданно для самой себя, опускает руки на молнию своей куртки, потянув вниз. Она ёжится от ветра, закрадывающегося во все потаённые места, когда снова смотрит на Луи. — Мне раздеть тебя или сама справишься? — Как любезно с твоей стороны, — темноволосая закатывает глаза и тянет вверх за края тёплого полосатого свитера, мгновенно чувствуя себя совершенно беззащитной и уязвимой без него, потому что именно сегодня ей пришла в голову надеть только свитер и… — Милая маечка, — Луи поднимает палец вверх, заметив простой белый бюстгальтер-топ на оголённой оливковой коже. — Боже, пожалуйста, не смущай меня ещё сильнее, — она отчаянно стонет, не так аккуратно, как Луи, убирая свои вещи. Они оба всё ещё в штанах, но Луи уже стоит босиком. — Чёрт с тобой, — она бросает, ловя на себе внимательный взгляд, быстро скидывая брюки, а затем и ботинки. И вот, она стоит в одном нижнем белье и носках перед незнакомым парнем, сжимаясь от холода. — Ничего не комментируй, — она скоро просит, наклонившись вперёд, чтобы снять носки, и заметив, что Луи уже собирался что-то ответить. — Больно хотелось, — он закатывает глаза, избавляясь от лишней одежды и стоя перед девушкой в нижнем белье. Они одни поздним вечером почти голые, полные безумных, как сейчас, идей, собравшиеся прыгнуть в возможно ледяную воду. — Насчёт три? — Амалия всё ещё не уверена; её руки обнимают собственное тело в отчаянном желании согреться. — Один? — Луи вместе с девушкой подходит ближе к краю. — Два, — они отсчитывают одновременно; вещи остаются на пирсе. — Три, — брюнет замахивается руками, чтобы прыгнуть в воду, но не делает этого, как и девушка. — Ты не прыгнул! — она восклицает. — Как и ты, — он пожимает плечами, поворачиваясь к девушке. — Я знал, что ты мухлюешь, — голубые глаза смотрят прямо в карие, и Амалии становится не по себе; он, ровным счётом как и Зейн, видит её насквозь. Но она не отвечает ничего, делая шаг назад, а затем вперёд, прыгая с пирса в воду. Луи смотрит на вынырвшую на поверхность воды девушку и глотающую воздух. Она смогла его удивить. — Ты чёртов обманщик! — она вирищит. — Здесь холоднее, чем в Сибири. — Прости? — Луи смеётся, а затем также прыгает в воду, заставляя младшую снова смеяться из-за брызгов воды. — Да ты слон, — она фыркает, — чуть не утопил меня. — Ты права, вода прохладнее, чем я считал, — брюнет согласно кивает, но в его действии видна явная издёвка. Амалия отплывает в сторону, ложась на поверхность, чтобы понаблюдать за всегда умиротворённой луной. Возможно, света, падающего на них, не достаточно, но они всё ещё могут различать силуэты друг друга в темноте. — Напомни мне в следующий раз сначала проверить воду, — младшая выдыхает после некоторого молчания. — В следующий раз? — Луи переспрашивает; в темноте она не видит, но чувствует мужскую ухмылку, что напоминает Амалии Зейна. Она вздрагивает лишь о мысли о нём где-то там и себе здесь сейчас. Только сейчас она замечает, что за время, на которое она отвлеклась, Луи отплыл от неё на приличное расстояние, но уже возвращался обратно. Брюнет подплывает ближе, его волосы, как и волосы девушки, полностью промокшие. Пряди, что подлиннее, прилипли ко лбу, и парень достал руку из-под воды, чтобы поправить их. Зубы Амалии стучат от холода, и она всё ещё обнимает себя, тяжело дыша. — А говорят, тёплое течение, — брюнет шепчет, находясь к Хайке непростительно близко. Они оба тяжело дышат, смотря друг другу в глаза и не понимая, какое полнолуние повлияло на них, зная, что ещё один неверный шаг и произойдёт нечто большее. Они оба чувствуют это притяжение. Амалия прикрывает глаза, на коже лица бусинами остались капли воды, решает пусть всё будет как будет. Она слышит, как Луи сглатывает, и открывает глаза. Он смотрит на неё так по-особенному. — Пожалуй, пока ты совсем не замёрзла, всё же лучше выйти. Нам пора, — он шепчет, но ещё некоторое время просто стоит на месте, рассматривая девушку, вдруг резко отплывая от неё в сторону, чтобы выйти на берег. Она выдыхает, только сейчас заметив, что всё это время толком не дышала. И по какой-то причине ей чего-то не хватает. Тёмно-русая же не плывёт следом, а забирается из воды сразу на пирс, но только с третьей попытки. — Могла бы и попросить помочь, — голос Луи низкий и несколько грубый; Амалии не нужно смотреть на него, чтобы понять, что он рассматривает её сейчас. Она опускает голову и тут же хочет сбежать, всё тело покрылось гусиной кожей, а ореолы замёрзших сосков видны сквозь тонкую ткань; волосы, с которых стекает вода, мешают. — У меня вроде как есть парень, — Амалия, неожиданно для самой себя, решает сказать. — Он хорошо к тебе относится? — ответ Луи не заставляет себя ждать, он медленно надевает одежду, не дожидаясь, пока тело обсохнет полностью. Но не получив ответа от девушки, он продолжает: — Хайке, ты счастлива с ним? — Думаю, что да, — она быстро произносит, кивая для уверенности. Она наклоняется, чтобы поднять свитер и надеть на себя. — Думаешь? — голос Луи всё такой же тихий, когда он хмыкает. Кареглазая не знает, как объяснить его поведение и эмоции, и ей почему-то кажется, что он зол на неё. — Ты злишься? — она решает спросить напрямую. — Отвечаешь вопросом на вопрос? — он оборачивается, но слышит тишину с её стороны. — Нет, а как ты думаешь? — он взмахивает в воздухе руками, и даже на расстоянии она видит, как он хмурится. Однако гнев Луи кажется более подходящим, чем его мёртвое молчание и сдержанность. — Расскажи мне, какого это, не знать, любишь ли ты человека, но быть с ним. — Я… я л-люблю его, — тёмно-русая еле шепчет, совершенно неуверенная в своих словах, или же ей это кажется. Как и всё остальное. — И кого ты пытаешься убедить этим? Меня или себя? — брюнет качает головой. — Или, может быть, его? — Луи слишком грустно усмехается, зная, что должен был совладать сейчас с собой и своими порывами. — Gute nacht¹, Хайке, — голубоглазый бросает и, взяв оставшиеся вещи в руки, босой исчезает в глубине этой непроглядной для всех ночи.

ххх

— На самом деле, у меня есть кое-что для тебя, — Зейн разрывает поцелуй, пока и он и Амалия, которая чувствует сегодня какое-то смущение, приводят дыхание в порядок. Девушке нужно было убедиться, что она правда что-то чувствует к нему, но сомнения уже пробрались внутрь неё. — И что же это? — она сглатывает, кусая опухшие от страстных поцелуев губы. Парень чуть привстаёт, чтобы достать из кармана пакетик с белым порошком, который кареглазая мгновенно узнаёт, и снова наваливается на неё. — Это синтетика, новый вид, у него вроде даже ещё нет названия, — Малик хмыкает, пока кровь леденеет в жилах девушки. — Он очень схож с кокаином, но несколько тяжелее и, соответственно, лучше, — он кусает нижнюю губу, развязно улыбаясь. И она не знает, что должна ответить. Когда Зейн прокладывает тонкие дорожки на всё том же журнальном столике, пробуя наркотик первым, она внимательно наблюдает за ним. Она с точностью повторяет его действия, и внутри растёт какой-то непонятный ком, осознающий ошибку, когда она узнаёт порошок, что пробовала ранее. Зейн лишь только улыбается, его зрачки давно расширены, и он крепко обнимает девушку, прижимая к себе и не позволяя выбраться. Сначала мягкие и нежные поцелуи в шею превращаются в грубые, и когда старший в очередной раз больно кусает девичью бархатную кожу, сжимая её бёдра, та не выдерживает, ёрзая. — Зейн, — она тихо зовёт парня, положив ладони на верхнюю часть его груди. — Ну что? — его голос хриплый и грубый. Он недоволен и хочет как можно быстрее вернуться к прежнему занятию. — Я не хочу, — Амалия еле избавляется от его рук, в карих глазах виден испуг, пока другие, более замутнённые, с непониманием и неким неудовольствием уставились на неё. Хайке страшно. Поздним вечером, переходящим в ещё одну непроглядную ночь, она одна возвращается в свою комнату по тёмным улицам, но этот страх совершенно не беспокоит её. Внезапно вся её связь с Зейном стала настоящей причиной, чем она была напугана. Неизвестностью и чем-то большим, куда более страшным пропасти, из которой ей уже доводилось выбираться. Как и падать вновь.