You're flying. And I'm right behind you

« — Открываться неизвестному тебе человеку всегда проще».

Тёмно-русая обнимает себя руками, стараясь защититься от непроходящей по всему телу лёгкой дрожи. Дорожки от прошедших слёз неприятно сковывают кожу лица, поэтому она решает покинуть уютный уголок. Холодная вода, набранная в девичьи ладони, ненадолго помогает освежиться и поверхностно почувствовать себя лучше. Девушка сама не понимала, почему отказалась идти в домик на дереве или хотя бы в комнату, которую снимала, оказавшись в доме, что терпеть не могла. Амалия чувствовала, что внутри неё происходит нечто совсем незнакомое и неизвестное ей, что она не может объяснить. Это что-то полностью завладело ей, не собираясь ослабляться, распуская корни смуты по всей её израненной душе. — Амалия? — низкий голос отца заставляет её чуть подпрыгнуть. Она оборачивается, замечая мужчину в проходе открытой в ванную комнату двери. — Я была недалеко и решила зайти, — она быстро оправдывается, что именно делает в родительском доме, вытирая с лица полотенцем оставшиеся мелкие капли. Её тушь, про которую она совершенно забыла, чуть размазалась, и прямо сейчас она пытается отчаянно исправить это, чтобы потом вернуться к себе. Амалия солгала, потому что родительский дом находится не близко к местам, к которым она привыкла. — Ты ведь знаешь, что это и твой дом? — мужчина устало проводит ладонью по лицу, после пряча её в волосах с уже заметной проседью. — Надеюсь, — она хмыкает, выходя из ванной комнаты, в последний раз бросив в свою сторону взгляд через зеркало, аккуратно убирая полотенце. — Мама скучает по тебе, — мистер Рихтер идёт прямо за дочерью по коридору к входной двери. Амалия кивает, не отвечая, начиная одеваться. — Может быть, останешься? Она будет рада, если ты… — Ich empfehle mich¹, — девушка слабо улыбается, глупо помахав рукой, как это делал её прадедушка, зная, что это заставит отца почувствовать себя лучше. Он грустно улыбается, закрывая за Амалией дверь. — Ade², — он отвечает уже самому себе, отходя к окну, чтобы проследить за удаляющейся девичьей фигурой.

ххх

— Привет, — Зейн ярко улыбается, идя навстречу Амалии по университетскому коридору, и той приходится выдавить из себя улыбку, потому что она не чувствует себя так радостно. — Хей, — она еле шепчет, обнимая парня. Кареглазая поднимает голову, чтобы провести пальцами по щетинистым скулам и заглянуть ему прямо в карие глаза, отражающие её собственные, вдруг вздрогнув от собственных воспоминаний других, хмурых, но всё ещё отчаянно желающих жить и бороться голубых глаз. — Ты в порядке? — темноволосый замечает малейшие изменения в девушке, плавно перебирая кончики её коротких чуть вьющихся волос. — Не выспалась, — она умело врёт, и он видит это, глубоко вздыхая и прижимая её тельце к своему. — Я искал тебя вчера, — он отвечает, но не слышит никакого ответа. — Просто будь аккуратнее, — он просит шёпотом, смотря куда-то вперёд, когда она кладёт свою голову на его плечо, что-то мыча в ответ.

ххх

Не считаясь с разумом, Амалия возвращается к берегу, практически не смотря по сторонам, когда минует порт, однако непонятное дуновение заставляет её поднять голову от земли и посмотреть в сторону океана, резко остановившись, узнав знакомую мужскую фигуру. — Не ожидала тебя здесь увидеть, — она замечает, подойдя ближе, и Луи оборачивается в её сторону, растягивая губы в ленивой улыбке. — Сегодня выглядишь не таким умирающим, — она хмыкает, замечая порозовевшие то ли от ветра, то ли от чего-то ещё щёки брюнета. — Ты тоже, — он закатывает глаза, двигаясь на несколько метров впереди неё, занимая левую сторону лавки недалеко от берега, к которому подошёл, на самом краю туристической дорожки с видом на океан. — Сегодня сильный шторм и на то место на пляже невозможно пройти, не замочив ног, — старший решает объяснить быстрее, чем Амалия могла бы задать вопрос. Она только приоткрывает губы, но кивает, занимая оставшееся свободное место справа от парня. — Ты была внутри маяка, Лия? — Луи кивает в сторону железной громадины, расположившийся справа на небольшом холме от них. — Я Амалия, — она вздыхает. — Мне не нравится «Лия». — Почему? — Потому что это не моё имя, — она, на удивление, не раздражается, спокойно объясняя, — мне не нравится его короткая форма, — она поворачивает голову в сторону маяка, взглядом оценивая его. — И нет, я не была внутри. — Я тоже, — брюнет ухмыляется. — Тогда почему, например, не Ама? — Звучит незакончено, — та пожимает плечами. — Какое твоё второе имя? — Луи задаёт вопрос быстрее, чем сам того желает, и поворачивает голову в сторону маяка, но вместо этого рассматривает девушку краем глаза. — Хайке. — Хайке? — он переспрашивает, полностью разворачиваясь к ней лицом. — Немецкие корни, — Амалия усмехается, часто замечая подобную реакцию на имя. — Ну, я Луи Уильям, но вообще-то Луи Трой, — он впервые произносит это вслух. — У меня слишком большая родословная, чтобы знать каждого. Амалия улыбается, решая корректно не уточнять насчёт имени, мысленно обдумывая следующую фразу, чтобы понять, нужно ли это и готова ли произнести её. — Пошли пройдёмся, Хайке, — Луи ухмыляется, поднимаясь с места, убрав обветрившиеся руки в карманы всё того же пальто. Он направляется в сторону склона, и девушка чуть замедляется, оставаясь на месте, когда резко подскакивает, идя следом. На её лице глупая улыбка, потому что её давно так никто не называл. — Можно сказать, мой прадедушка был преступником, — она быстро проговаривает через несколько минут молчания, когда они только начинают забираться на известный обоим склон. — Господи Иисусе, с кем я связался? — Луи тихо бормочет, поражённо остановившись на месте, но Амалия всё же слышит его, тихо посмеиваясь в ответ. — Для человека, причастного к смертям людей, он прожил слишком много, — она ухмыляется, поясняя: — Он скончался в прошлом году. — О, — брюнет чуть замирает, затем идя вслед за девушкой, поравнявшись с ней. — Он умер своей смертью? — Да, и его смерть стала некоторым облегчением, — она кивает. — Люди всегда по-разному реагируют, когда узнают, что кто-то подобный воспитал меня, — она смотрит прямо перед собой, как-то по загадочному, пока Луи находится в замешательстве. — Он стал лучшей заменой дедушки, скончавшегося ещё до моего рождения. К слову, его взгляды на жизнь и людей в ней тоже были далеко не позитивными. — Я уже обожаю эту семейку, — голубоглазый бурчит, пока Амалия тихо посмеивается над ним. — Он спорил с одними научными теориями, но обожал другие, в любой удобный момент желая поспорить, а затем возможно и подраться, если их с соперником взгляды не совпадали, — она улыбается, с умным и серьёзным видом кивая, приподняв указательный палец вверх. — Ещё он любил читос и звук открывающейся банки колы, — Амалия плавно погружается в любимые воспоминания из детства. — Как бы странно не звучало, я была привязана у нему. Так что, мой папа — прямой потомок идеалистов, хотя, честно говоря, по нему и не скажешь, — она вздыхает. — Моя мама больше смахивает на какого-нибудь фельдфебеля. — Может быть, у неё в крови тоже были?.. — брюнет заговорчески шепчет, словно это самый главный их секрет. — Подозреваю, — Хайке звонко хохочет, и вдруг ловит себя на мысли, что давно не чувствовала себя так легко. — Так ты знаешь немецкий? — Томлинсон интересуется, мельком смотря на девушку. — Ну, меня нельзя назвать правильным носителем, — та пожимает плечами. — Я понимаю, но практически не говорю. — Но почему? — она видит настоящее искреннее недоумение на мужском лице. — Мой акцент, — она вздыхает, — он смущает меня. Хериберт говорил, что он не сильно заметен, но я всё равно не чувствую себя комфортно именно из-за акцента, — Амалия кусает нижнюю губу. — Даже не знаю, что ответить, — у Луи вырывается смешок. — Как Хери…берт избежал преследования? — он медленно произносит имя мужчины, стараясь не запутаться. — И что за имена такие? — недовольство не покидает его. — Его жену звали Шванхильд, — младшая старается сдержать смех, — поэтому с Херибертом всё не так уж и плохо. — Шванхильд, — британец удручённо шепчет. — Хайке в сравнении со всем этим кошмаром — самое прелестное имя. — Спасибо, Льюис, — Амалия закатывает глаза, приложив руку к груди в знак напускного почтения. — Ты ведь знаешь, что сейчас это фамилия? — парень усмехается, на что кареглазая машет рукой, бурча что-то вроде «мне можно». — Итак, дедуля Хериберт Рихтер, но на самом деле его настоящая фамилия Клейхауэр — он сменил её, бежав вместе с женой в Британию. — С женой, которая Шванхильда? — голубоглазый издевательски перебивает, получая лёгкий удар от Амалии по руке. — Она Шванхильд! — тёмно-русая вздыхает. — Брат дедушки — я всегда называю Хериберта дедушкой — скрылся в Аргентине, так что если тебе понадобиться в Южную Америку — я найду тебе гида. — Я запомнил, — брюнет кусает губы, чтобы скрыть улыбку, кивая, отворачивая голову в сторону обрыва. Он ловит себя на мысли, что за всё время подъёма даже толком не смотрел на воду или в небо, слишком увлёкшись разговором. Она цитирует немецкую классику, произнося с полной торжественной серьёзностью, а затем тихо смеётся ничего не понимающего лица брюнета. Но Луи, сам не зная откуда, вспоминает неизвестные строчки из иностранной песне, честно пытаясь выговорить слова и смутно зная их не совсем приличное значение. — Фу! — Амалия громко вопит, делая несколько шагов от парня, прежде чем Луи успеет продолжить. Старший сильно смеётся, хватаясь за живот, не в состоянии забыть это чистосердечное детское пренебрежение Хайке. — Теперь я не в порядке. — Знаешь, я бы сам порвал с ней, если бы её звали Шванхильдой, — он хмыкает. — Пожалуйста, ради всего святого, прекрати, — кареглазая стонет, но сама не сдерживается и подхватывает смех. — Меня чуть не назвали в её честь, но Хериберт был против. — Хоть за это дедуле спасибо. — Луи, — Амалия чуть ли не впервые называет его по имени, — перестань. Ты оскорбляешь мои чувства. — Конечно, Хайке, — Луи обещает, но всё равно продолжает смеяться, медленно идя ближе к обрыву, вдруг поняв, что они уже на месте. Девушка качает головой с беззаботной улыбкой на лице и смотрит под ноги на сильнее с каждым днём желтеющую траву. Она кусает губу, всё ещё улыбаясь и неподдельно не понимая, как этот совершенно незнакомый ей парень знает теперь о ней больше, чем кто-то другой. И она не понимает, как у него получается заставить её почувствовать себя такой живой и настоящей, забыть о всех проблемах и отдаваться моментам, предоставленных настоящим. Луи одиночно обладал исключительно тем редким и необычайным качеством, которое тёмно-русой только предстояло раскрыть. Амалия была взволнована.