Lost Boy

      Теплый весенний день стоял в зените. Воздух вбирал в себя запах солнца и цветущей японской вишни. В людей, казалось, будто вдохнули вторую жизнь: они бодро проходили мимо парня и улыбались, смотря, как он шепотом, самими губами вторит словам песни, которую слушал через наушники. Ответная, немного смущенная улыбка появлялась на его лице, но петь не переставал, ведь он всем естеством, каждой клеткой тела наслаждался этой минутой и днем.       Он почти что срывался в танец, шагая по оживленному тротуару в Институт Искусств в Сеуле, в котором учился. А еще, опаздывал на самый скучный предмет его специальности.       — Чимин-ши! — Чон Чонгук, его лучший друг и одногруппник, стоял возле самого входа и орал на него сквозь стиснутые зубы. Так, как только он умеет. — Ты, как всегда, тактично поздно. До начала пары осталась одна минута пятьдесят две секунды, а это, позвольте напомнить, история танца, где единственным условием зачета является присутствие. Я не хочу из-за тебя отрабатывать, маленький…       — Я все еще твой хен, прояви уважение! — глазами Чимин бросал в брюнета молнии, но его тон был радостным и расслабленным после прогулки.       Чонгук поправил шлейку своей спортивной сумки на плече и нетерпеливо перебирал ногами, будто бы готов сорваться на бег в любую секунду. Пак понял это без всяких слов и помчался в холл, а потом по ступенькам на второй этаж, минуя флаг института — красное пламя на фоне белого кольца, — что гордо висел на стене. Чон, конечно же, погнался за ним, стараясь во что бы ни было перегнать друга. Дух соревнования у этого мальчишки был выше, чем Сеульская телебашня.       Когда они, запыхавшиеся, но довольные вошли в аудиторию, преподаватель лишь спросил их имена, чтобы обозначить присутствие, и отправил к свободным местам. Светловолосый проводил пару, откинувшись на мягкое сидение за собой, и лениво реагировал на происходящее вокруг, ведь голос лектора навевал дремоту. Чонгук сосредоточился на телефонной игре и почти ничего не говорил, пока не присвистнул себе под нос от удивления.       — Видел наше новое расписание? — он смотрел на него огромными, округлившимися глазами, и это выражение лица всегда смешило Чимина.       Он тихо хохотнул и наклонился ближе, заинтригованный.       Парень моргнул несколько раз, прежде чем положить голову на стол и глубоко выдохнуть.       — Да ты, наверное, шутишь.       По направлению «Танцы» в их университете изучались лишь две дисциплины. «Современный танец» — первая специализация с довольно большим количеством студентов; стиль, который позволяет не только идеально контролировать и познать свое тело, но и выразить свою душу через движение. Вторая — «Уличные танцы», которые включали в себя все разновидности стилей, что появились в поп-культуре и постепенно становились популярными, привлекая все больше и больше почитателей своей дикостью, свободой и вседозволенностью. Так уж повелось, что студенты этих специализаций не ладят между собой. Чтобы предотвратить танцевальные баттлы, часто перерастающие в обмен любезностями и настоящие битвы за гордость, в деканате даже составили совсем раздельное расписание для двух специализаций, чтобы не искушать судьбу.       Чимин и Чонгук уже второй год учились на специализации современного танца, и за это время успели ощутить на себе полное отсутствие такта их коллег из другой дисциплины. Шутки о балетных пачках, специальном белье и двусмысленности некоторых связок с самого начала были плоскими, но к концу первого года приелись дальше некуда. Эти «самоуверенные дети улиц» даже слушать не хотят, что контемпорари и балет — совершенно разные вещи. Да, у них есть пара, которая называется «Вступление в основы балета», но это никогда не было их главным стилем.       С другой стороны «напыщенные традиционные павлины» слишком гордятся своей классической специальностью и иногда могут смотреть на других сверху вниз, время от времени делая иронические заметки по поводу шорт-парашютов. В общих чертах, они соперничают между собой и с любовью грызутся, но все-таки уважают друг друга, ведь талантливые танцоры обеих направленостей показывают себя в лучшем свете на соревнованиях, телевидении и даже в местных клубах.       — «Хореография…» у нас с варварами? Что за бред! Почему нас вообще объединили?       — На это должна быть причина, Гуки. Мы что-то придумаем, — светловолосый успокаивающе положил ладонь ему на плечо и слегка сжал.       Пара закончилась ближе к трем часам дня, и проголодавшиеся парни вышли на улицу, чтобы перекусить на свежем воздухе. Они удобно расположились на бетонном парапете, что нагрелся от солнца, и с удовольствием ели скромный студенческий ланч, наблюдая за людьми, которые прогуливались по кампусу и наслаждались хорошей погодой.       Послышался скрежет колес об асфальт, и головы многочисленных учеников повернулись в его сторону, чтобы увидеть, как блестящее Порше вишневого цвета резко припарковалось неподалеку. Из машины вышло двое парней. Тот, что с орехового цвета волосами, сразу же приковывал взгляд своей красотой и необычным чувством стиля. Он был одет в свободные черные брюки и кофту на длинный рукав в черно-белую полоску, а уголки темно-синей косынки, завязанной на его шее, развевались под дуновением игривого ветра. Его походка была расслабленной и выглядел он так, будто бы собственная внешность в эту минуту волновала его меньше всего. Шатен шел близко к своему другу и время от времени бросал взгляд на солнце, но сразу же отводил, зажмуриваясь.       Походку второго парня Чимин описал бы мощной, а его шаги слишком большими. Некоторые ходили таким образом с целью показать свое превосходство, но он об этом, видимо, даже не задумывался. Черные кожаные брюки обтягивали его накаченные ноги, металлического цвета футболка прикрывала грудь и ключицы, а на плечах свободно висел темно-синий джинсовый пиджак, прошитый золотистыми нитками. Даже издалека можно было заметить острую линию его подбородка и легкую улыбку на тонких губах. Волосы парня были темно-коричневыми, но на солнце отливали заметным красным цветом.       — Кто это? — тихо поинтересовался Чимин, не отводя глаз от двух привлекательных незнакомцев.       Чонгук проследил за его взглядом и удивленно хмыкнул, пережевывая свой бутерброд.       — Ты не знаешь, хен? Вроде второй год здесь учишься.       — У меня не было времени на знакомства и сплетни в прошлом году, — парень неловко провел рукой по своим волосам, зачесывая их назад.       — Тот, что с волосами, как карамельное мороженое, — Ким Тэхен. Изучает уличные танцы. Наш одногодка, но учится одновременно и на втором, и на третьем курсе по собственному желанию. Подрабатывает моделью, поэтому владеет этой восхитительной ласточкой, — Чон посмотрел на машину взглядом, полным обожания и желания. Потом он перевел задумчивый взгляд на Пака. — Он довольно популярный в институте. Все считают его немного не от мира сего, но это не мешает девушкам из всех факультетов бегать за ним. Помнишь Сонми?       — Пианистка, которой ты подарил цветы прямо на площади кампуса, — кивнул он, улыбаясь от воспоминаний.       Чонгук пихнул его локтем и отвел взгляд. Его щеки украсил нежно-лиловый румянец.       — Не напоминай. Так вот, стоило ему всего лишь подойти и поздравить ее после выступления, и в тот же вечер люди видели их вместе, целующимися в музыкальном классе. Не сложно догадаться, что произошло после. Впрочем, он никогда не начинал с ней встречаться. Он вообще никому не позволяет ограничивать его свободу, насколько мне известно.       Чимин отвлекся от рассказа друга и увидел, как парень в джинсовом пиджаке закинул руку на плечо Тэхену и притянул ближе к себе, искренне засмеявшись. Звонкий звук его смеха выделялся на фоне бормотания людей вокруг, но гармонично смешался с шелестом листьев на ветру. Два парня шли нога в ногу, держась друг за друга.       — Второй — Чон Хосок. Третьекурсник специализации уличные танцы. Один из самых известных и многообещающих студентов их направления. Он — самоучка, настоящее дитя улиц. Кажется, он получает стипендию ректора за успехи. Счастливчик, — вздохнул брюнет, а после сделал свой голос тише, прежде чем додать: — А еще он открытый би, все это знают.       Светловолосый удивленно приподнял брови. Публичное признание своей сексуальной ориентации требует немало отваги. Сильные люди всегда вызывали восхищение, потому что сам Чимин не считал себя сильным.       — Ему абсолютно комфортно со своей ориентацией, и, пожалуй, именно это влечет людей к нему. Он не отказывает влюбленным в него, будь то парни или девушки, но сам не нуждается в долгосрочных отношениях. Говорит, что танцы — любовь его жизни и всегда будут занимать первое место в его сердце.       Парень хмыкнул, смотря, как Хосок и Тэхен приблизились к небольшой компании людей, которая встречала их радостными возгласами и душащими объятиями. Он сочувствовал поклонникам этих двоих, потому что даже невооруженным взглядом видно, что им нравится быть свободными, словно ветер. Свободолюбие всегда будет занимать больше места в их сердцах, нежели чувства к кому-либо. Тем не менее, Пака это мало волновало, ведь ему нравятся девушки, а дружить с кем-нибудь из них он не намеревался чисто из гордости соперника.       — Поднимай свои булки. Нам еще переодеться нужно, — Чимин встал и бесцеремонно закинул сумку Чонгука себе на плечо, направляясь к зданию.       — Подожди, хен! — держа бутерброд одной рукой, а другой прижимая к груди различные закуски, брюнет поспешил за другом.

***

      — Тяни, тяни ногу. Выше. Выше, я сказал! — строгий голос преподавателя раскатился эхом по залу с высокими потолками.       Ученик, которому сделали замечание, тяжело дышал и из последних сил пытался выполнить связку правильно. Когда тренер отошел от него, тот скрытно выдохнул с облегчением, расправляя плечи.       Студенты стояли в шахматном порядке, чтобы не мешать друг другу. Сейчас на продвинутом уровне контемпорари они изучали новую хореографию с пластичными, тягучими элементами джаза. Тема — соблазн.       Подобные танцы давались Чимину тяжелее всего. Каждое движение он выполнял технически правильно, но не хватало эмоций, которые читались бы в его движениях. Как бы юноша не старался, не мог изобразить всепоглощающую страсть, ведь он — девственник. Никто из его друзей в институте не знал об этом, даже Чонгук. Пак всегда был довольно стеснительным, поэтому в своих прошлых отношениях не заходил дальше поцелуев. Девушки бросали его, потому что он был слишком мил и бережен с ними, в то время, как им хотелось парня, который бы завоевал и подчинил.       Молодой преподаватель современного стиля остановился посреди зала спиной к зеркалам в пол.       — Прогоним все сначала еще раз! Сосредоточьтесь, — он нажал кнопку на пульте, и громкая музыка заполнила комнату, призывая учеников присоединиться к ее игривому течению.       Они синхронно воплощали танец в жизнь, плавно переходя от одного движения к другому. Их движения завораживали, манили подойти ближе, ощутить. Поддаться. Мужчина внимательно наблюдал за ними, сканируя взглядом каждый промах, каждое секундное промедление.       — Стоп, стоп! — его голос рассек музыку, прежде, чем зал погрузился в полную тишину, которую нарушало лишь тяжелое дыхание танцоров. — Пак Чимин.       Светловолосый вздрогнул, но вышел вперед, стараясь не смотреть тренеру в глаза.       — Скажи мне, чего в слове «страсть» ты не понимаешь? — его тон был насмешливым, а слова пропитаны иронией. — Своим танцем ты должен заставить людей возжелать тебя. Ты должен приворожить их и заставить идти к тебе. Но, смотря на тебя, мне хочется подойти к тебе из сочувствия — настолько ты жалок, — эти слова задели его гордость и ранили особенно больно, поэтому Чимин поднял глаза и смотрел на мужчину, показывая, что способен выдержать даже такой его взгляд. — Твоим движениям не хватает страсти, — на лице преподавателя появилась пренебрежительная ухмылка. — Хм, так, может, дело в этом? Когда ты последний раз был с кем-то?       Пак ощутил, как его шея и кончики ушей теплеют от смущения. Несмотря на возмутительное отношение к себе, он молчал.       — Советую тебе пойти в клуб, чтобы, знаешь… выпустить пар и подучиться. Можешь возвращаться на свою позицию.       Чонгук и еще некоторые друзья из его группы бросали на него сочувствующие взгляды, когда он возвращался. Остаток занятия он не мог думать ни о чем другом. Слова учителя глубоко задели парня. Переодевшись в повседневную одежду, он наконец-то вдохнул свободно, но не смог очистить свои мысли от образов того, что произошло.       После пары одногруппники во главе с Чоном всеми силами убеждали его не обращать внимания на саркастические слова тренера и предложили компанией сходить в клуб, заверяя светловолосого, что у него отбоя не будет от девушек, как только он сразит танцпол. Таким образом они и расслабятся, и отомстят преподавателю, который в то время вне всяких сомнений будет сидеть дома и смотреть романтические дорамы.       Чимин согласился после длительных уговоров и шуток, которые слегка подняли ему настроение. Возможно, он действительно нуждался в этом.

***

Chase Atlantic - Swim

      Даже земля возле клуба дрожала от тяжелого бита музыки. Через землю как проводник она посылала электрические импульсы в тело Чимина, заставляя нетерпеливо ждать своей очереди фейс-контроля. Он не мог дождаться момента, когда под влиянием музыки раскрепостит свое тело и очистит мысли.       Охранник проверил его студенческую легитимацию и смерил беглым взглядом, прежде чем впустить внутрь. «Incrocio» был известен как клуб танцоров, потому что сюда часто приходили студенты их факультета, местные уличные группы и одаренные самоучки со всего Сеула. Танцоры придавали атмосфере еще больше драйва. Каждый хотел ощутить себя частью этого места.       Светловолосый шел по освещенному фиолетовыми неоновыми лампами коридору и слегка покачивал головой в такт музыке, которая становилась все отчетливее. Чонгук был за его плечом, как остальные одногруппники. Вид изнутри был гипнотизирующим: обильное количество гирлянд и неоновых светильников погружали помещение в мерцающее марево вместе со стелющимся по полу дымом.       Они сели на один из диванчиков для компаний и принялись разглядывать опьяненную алкоголем и музыкой толпу.       — Как тебе вон та, в черном платье? — спросил Гук парня, придвинувшись ближе, чтобы его было слышно.       Чимин проследил за взглядом друга, замечая стройную фигуру девушки с темными прямыми волосами и довольно вызывающим макияжем. Он поджал губы и скептически посмотрел на брюнета через уголки глаз. Парень не собирался спать с первой встречной. Она должна хотя бы заинтересовать его сначала.       Как и посоветовал его учитель, он пришел сюда с определенной целью — вобрать в себя атмосферу этого места, наполненную страстью тел, потом и различными запахами: терпкими возбужденными, сладкими расслабленными и свежими эйфорическими. Желая слиться с этим местом, стать его частью, юноша тщательно продумал свой внешний вид на вечер: рваные на коленях голубые джинсы, черная атласная кофта с V-образным вырезом и капелька дымчатого макияжа на глаза. Он надеялся оторваться, выпустить пар и забыть о вездесущих проблемах на одну ночь, чтобы после с новыми силами вступить в бой.       Его взгляд неторопливо скользил по танцующим силуэтам, пока вспышка чего-то бордового не привлекла внимание Пака. Прежде, чем он успел вымолвить и слово, послышались восторженные вздохи некоторых девушек из их компании:       — Вот это да! Чон Хосок здесь!       Чон Хосок действительно сейчас находился на танцполе, недалеко от пульта диджея. Как минимум две девушки находились возле него, пытаясь вовлечь его в танец. Они терлись о него, отчаянно изворачивались, пытались поймать его взгляд, но он не подыгрывал им. Темноволосый двигался в своем ритме и ни под кого не подстраивался, но позволял быть рядом.       — Ко мне пришла блестящая идея! Чимин-ши, почему бы тебе не пойти потанцевать с Хосоком? Попробуй соблазнить его и девушки сразу облепят тебя. Им нравится такое, — воскликнул один из одногруппников. — Ну, разве я не гений? Хвалите меня.       Все рассмеялись с его поведения и слов, пока последний продолжал с энтузиазмом размахивать руками и повторять, насколько он гениален.       — Вообще-то, это неплохая идея, хён, — Чонгук расслабленно откинулся на диван и подбадривающее улыбался Паку.       — Я не уверен, — с сомнением в голосе сказал тот и лишь виновато усмехнулся в ответ на «фу, такой скучный» и «не боись, это ж весело» своих друзей.       Они заказали коктейли у подошедшего официанта и возбужденно обсуждали задания, которые им нужно было выполнить на занятия, а ещё совсем чуть-чуть сплетни, что гуляли по студенческим кампуcам в последние дни. Внезапно музыка стихла и что-то начало происходить на танцполе. Люди расходились по бокам, как будто освобождали место для кого-то, и сомкнулись в круг.       Никем не ожидаемый звук трубы, усиленный в несколько раз через эхо, раздался из мощных колонок. Эта прекрасная мелодия напоминала предисловие, призывающее людей обратить свое внимание. Поддавшись порыву, Чимин встал со своего места и начал искать что-то взглядом в толпе, пока не увидел Чон Хосока в центре круга. Он оставался нерушимым и как будто ждал чего-то.       Вторая призывная волна мелодии прошлась по его телу, напрягая каждый нерв, и он принял решение на протяжении одного удара сердца. Ведомый звучанием трубы, он расталкивал толпу на своем пути и уверенно направлялся к Хосоку, не сводя глаз с его лица и каштаново-красных волос. Парень совершенно забыл о своем неначатом напитке, о друзьях и даже о людях, что сновали вокруг будто в замедленной съемке.       И вот он посреди круга, в центре танцпола, на расстоянии двух метров от парня. Чон был одет в бордовую рубашку, заправленную в черные обтягивающие джинсы с блестящим серебряным ремнем. Он разглядывал светловолосого, оценивающе склонив голову, а легкая сконфуженность в его глазах была почти осязаема, будто бы он пытался припомнить, где уже видел это лицо раньше.       Чимин смотрел на него пристально и безмолвно, но ему и не нужны были слова, чтобы бросить танцору вызов. Последний, распознав этот взгляд, слегка приподнял подбородок и сузил глаза, в которых появились искорки заинтересованности. Правый уголок его губ дернулся в дерзкой улыбке, и он встал в удобную для начала позицию, и Пак незамедлительно отразил ее. Они ждали, когда стихнет звучание трубы.       Быстрая песня полилась из усилителей, а ее ритм ускорял сердцебиение, подстраивая под себя. Парни начали двигаться одновременно. Их стили были совершенно разными, но каким-то образом они хорошо сочетались. Движения Хосока были резкими и обрывались в определенных моментах — он использовал эти паузы, чтобы невзначай бросить испытывающий взгляд на светловолосого или чтобы придать танцу эмоций. Антураж, в который он погрузился с головой, как будто душил его, и его тело едва поспевало за всеми прыжками и изгибами, будто бы кто-то другой управлял им. Было очевидно, что парень даже не задумывается о том, как он танцует. Он сосредоточен на том, как этот танец чувствуется.       Чимин ощущал его эмоции предельно четко и хотел донести до него собственный восторг от происходящего в эти мгновения. Пак двигался резко, но сглаживал переходы плавностью. Его танец был наполнен поворотами и волнами, что изгибали всё его тело. Хосок танцевал в постоянном темпе, Чимин же намеренно замедлялся в движении, чтобы притянуть к себе его взгляд. Движения юноши были хаотичными, но в то же время контролируемыми, будто он марионетка в невидимых руках.       Песня менялась песней, а они не останавливались. Восторженные возгласы и подбадривающий свист толпы не имел никакого значения, потому что их внимание было сосредоточено лишь друг на друге. Хосок смотрел на него с интересом и одобрением, заставляя светловолосого задыхаться от чувства радости от того, что его восприняли как равного, как партнера. Обида, с которой он затеял все это, растворилась в дыме под его ногами.       В какой-то момент брюнет подошел к нему вплотную и положил правую руку на его плечо, сжимая атласную ткань пальцами. Удивленный, Чимин приподнял голову, чтобы встретиться с его взглядом, и заметил пламя влечения в темных глазах. Он не ожидал, что Чон сделает первый шаг, но это только сыграло ему на руку. С тем же вызовом в глазах, парень положил свою руку на левое плечо партнера, и они начали двигаться. Два шага вперед, два назад. Плавная волна бедрами. Взгляд не отрывается ни на секунду.       Чимин убрал свою руку и перешел в наступление, читая движения танцора еще до их реализации. Мимолетный взгляд из-под слегка прикрытых век, и в глазах темноволосого на мгновение мелькает эмоция, которую он сразу же скрыл, — голод. Но Пак увидел, и это еще больше распалило его. Мурашки пробежались по его позвоночнику, когда парень провел рукой по его груди к шее, сжимая и побуждая повернуться к нему спиной.       Светловолосый повернул голову в бок, чтобы хотя бы краешком глаз видеть своего партнера. Текущим, словно вода, движением он талией наклонился в одну сторону, а Хосок в противоположную. Их пылкие взгляды пересеклись, прежде чем танцоры вернулись в исходную позицию. Юноша обеими руками схватился за пояс своих джинсов и, откинув голову к темному потолку, двигал тазом вверх-вниз, слегка заостряя движение сверху. Он ощутил, как Чон прижимается грудью к его спине и как не позволяет себе прикасаться к нему руками.       Гормоны, смешанные с адреналином, дурманили его разум. Чимин чувствовал себя опьяненным, хотя не выпил за вечер ни капли. Ему захотелось прикоснуться к брюнету, ощутить его кожу под своими пальцами, быть сжатым его бедрами так, чтобы между ними не было ни сантиметра расстояния. Парень больше не мог держать руки при себе. Он развернулся к нему лицом, обжигая взглядом полным страсти, заражая своим желанием. Светловолосый несмело приподнял руку, позволяя ей лечь на шею Хосока и медленно передвинуться к его затылку, чтобы запутать пальцы в корнях его волос. Он взглянул на него, но не нашел никаких признаков сопротивления или отвращения. Наоборот, Чон смотрел на него так пристально, будто бы хотел поглотить прямо здесь, прямо сейчас и едва себя сдерживал. Взгляд невольно скользнул ниже, останавливаясь на тонких приоткрытых губах с маленькой родинкой на краешке, и Чимин сухо сглотнул. Дыхание участилось.       Все глаза окружающих были обращены к ним, а их лишь друг на друга. Множество девушек собрались вокруг, но это больше не имело значения. Песня стихла, и он отчетливо услышал, как тяжело дышит Хосок. Туман окутывал глаза, а тело трепетало от нарастающего возбуждения.       Прежде, чем он успел отойти от наплыва ощущений и начать мыслить здраво, Чон схватил его за рукав и повел к выходу из клуба, а Чимин без раздумий позволил ему.

***

      Тепло. Приятная нега окутывала просыпающееся ото сна тело. Яркие солнечные лучи пробирались в комнату через белоснежные тюли на окне, заставляя Чимина слегка зажмуриться. Он зарылся носом в мягкую подушку и умиротворенно выдохнул, позволяя дремоте завлекать его сознание обратно в свои объятия.       Когда до его сонного разума дошла одна деталь, сердце пропустило удар и оказалось где-то в районе желудка. У него прямо под носом чужие насыщенно-изумрудные простыни, он лежит на чужой двуспальной кровати, в чужой квартире с окнами в пол. Юноша приподнялся на локтях, повернул голову в сторону и увидел мирно поднимающиеся и опускающиеся плечи Чон Хосока, с которым он провел ночь.       Осознание приходило постепенно, вызывая стыдливый румянец на его щеках. Господи, что он наделал? Где был его рассудок, когда они страстно целовались на заднем сидении такси вчера вечером? Как он позволил этому случиться?       Светловолосый прикусил щеку изнутри, напряженно думая. Получается, он впервые в своей жизни переспал с кем-то. И не просто с кем-то, а с парнем. Его никогда не привлекали парни, и вся эта ситуация просто в голове не укладывалась. Он даже не пил этим вечером. Если бы выпил, Пак мог бы обвинить во всем алкоголь и не заниматься самокопанием. Но дело в том, что он совершенно осознанно провел свою первую ночь с парнем. С Хосоком.       Чимин поднялся с постели, полностью обнаженный. Он осмотрел комнату, задерживаясь взглядом на разбросанной на полу одежде и смятых салфетках — следах их вчерашней ненасытности друг другом. В памяти мгновенно появлялись яркие образы, связанные с ними. Он помнил все.       Парень подобрал свою одежду и тихо вышел из комнаты. Отыскав ванную, он закрылся изнутри и взглянул на себя в зеркало: его лицо пылало, глаза искрились, макияж слегка размазался. Не задерживаясь ни минуты дольше, он вошел в душевую кабину и повернул кран.       Теплая вода смывала пот с его тела. Юноша сделал ее прохладнее и увеличил напор. Опершись двумя руками о плитку, Пак смотрел, как капли воды скользят по его коже, как стекают ручейками с его волос. Мысли невольно возвращались к вчерашней ночи. Вспоминая и воспроизводя образы в своем сознании, он чувствовал фантомные прикосновения Хосока на своей коже.       Как горячо и комфортно было находиться в руках Хосока. Как приятно и мягко ощущалась его кожа под ладонями Чимина. Его чуткость в прикосновениях, его терпеливость и страсть, его пронзительный взгляд в темноте — все это светловолосый отчетливо видел вновь, загипнотизированный потоком воды. Распаляя его неопытное тело, доводя до мурашек и белых пятен перед глазами, Чон следил за тем, чтобы ему, Пак Чимину, было хорошо. Они едва друг друга знают. Между ними ничего нет, но то, каким ласковым был Хосок этой ночью, заставляет парня прикусить губу. Каждое мгновение, каждый лишенный воздуха вздох, каждый хриплый стон он помнит предельно четко.       Не отдавая отчет своим действиям, Чимин слегка склонил голову и провел рукой по шее — там, где теплились следы Хосоковых губ. Он прикрыл глаза и на мгновение дольше позволил себе остаться в воспоминаниях и насладиться ими, прежде чем ему придется вернуться в свою реальность. Та ночь и сегодняшнее утро были шагом за пределы его мира, но Пак не может витать здесь ни минуты дольше — ему пора возвращаться. Он должен взять себя в руки и вернуться к самому себе, к друзьям, которые его ждут.       Парень быстро посушил волосы, сразу же отметая мысль о любой укладке, и надел вчерашнюю одежду. Его кожа была чистой и слегка порозовевшей после душа, его взгляд взволнованным. Он положил ладонь на грудь рядом с тревожно бьющимся сердцем, пытаясь его успокоить, и отражение в зеркале сделало то же самое. За дверьми этой комнаты ему предстоит самое сложное: встреча с Чоном лицом к лицу. Набравшись смелости, он открыл замок, пихнул дверь и направился к выходу из квартиры. Все это слишком для его робкого сердца.       Он очутился в гостиной, соединенной с кухней. Темноволосый стоял опершись об одну из тумбочек и придерживал чашку кофе обеими руками. Увидев Пака, он легко улыбнулся и приветливо произнес:       — Доброе утро.       — И тебе, — тихо вымолвил Чимин, совладав, наконец, с комом в горле.       Он видел, что Хосок пытался поймать его взгляд, но юноша был настолько смущен, что не мог вот так просто смотреть ему в глаза. Чимин не знал, чего ожидать от него, не знал, как должен вести себя сам. Он сжал руки в замок и устремил свой взгляд на них. Он был напряжен, как струна. Хосок же казался полностью расслабленным и лишь слегка озадаченным, будто бы не знал, о чем завести разговор и нужен ли он вообще.       — Будешь кофе или чай? — он провел рукой по своим волосам, взлохмаченными после сна, и смотрел на светловолосого ясными в свете утреннего солнца глазами.       — Нет, спасибо, — неловко прокашлялся Пак и поднял глаза. — Я, пожалуй, пойду.       Чон кивнул и опустил взгляд, отпивая небольшими глотками кофе.       — Доберись безопасно домой.       Стараясь даже краешком глаз не замечать силуэта парня, Чимин подлетел к двери и облегченно выдохнул, когда автоматический замок закрылся за ним. Почти разряженный телефон показывал пол-одиннадцатого утра, а это значило, что у него было еще два часа до занятий. Он поехал домой, чтобы переодеться, поесть и прихватить учебники, прежде чем пойти в институт, где его, без сомнения, ждал любопытный Чонгук с целым списком вопросов.

***

      Сердце стучало так живо, дышалось тяжело и слишком кратко. Светловолосый боялся, чтобы его дрожащие от волнения ноги не подкосились в один момент. Ему казалось, все смотрят на него, хотя умом он и понимал, что это лишь самовнушение.       Даже мысль о том, что его друзья и знакомые знают, заставляла его вгрызаться зубами в свои покусанные щеки, и он не замечал ни крови, ни боли. По дороге в университет Пак ощущал настолько сильную внутреннюю тревогу, что, казалось, до панической атаки оставалось немного. Раз за разом парень мысленно орал на самого себя, обвиняя в произошедшем, а после успокаивался и пытался найти слова, которыми прикроется, чтобы спастись.       Все было не так страшно, как он себе представлял. Конечно, не обошлось без допроса от Чонгука, который искренне за него волновался, так как Чимин не отвечал на звонки. Друзья, что были с ними в клубе, интересовались, почему он исчез так внезапно вчера ночью. Юноша рассказал придуманную им во спасение ложь: ему стало плохо среди толпы, и он молча пошел домой сразу же после танца, не желая волновать никого из них во время их отдыха. Светловолосый не заметил никаких признаков подозрения в их глазах и в какой-то момент облегченно выдохнул, потому что, похоже, ему поверили. Никто не видел, что он ушел с Хосоком. Правду знает лишь он сам.       Полкамня упало с его души, но осталась еще половина. Начались занятия, и Чимин не мог сосредоточиться из-за напряжения: он боялся того, что будет дальше. Что сделает Хосок, когда увидит его? Рассказал ли он кому-то об их совместной ночи? Возможно, все его знакомые уже знали. Представляя образы их неприкрытых взглядов и смешков в его сторону, парень бледнел и неистово вытирал покрытые холодным потом ладони о штаны. С замиранием сердца он ожидал появления Хосока, а внутри все стыло от мысли о том, что последний прямо сейчас выйдет из-за угла или войдет в аудиторию, или кафетерий.       Но Хосок не появлялся. Солнце неспешно катилось к горизонту, минуты пар истекали, как песок. Украдкой Чимин наблюдал за его компанией, но ни разу не находил его каштаново-вишневую шевелюру. Тэхен весь сегодняшний день был один, хотя не совсем, потому что его окружали множество людей, и выглядел, как всегда, гиперактивным. Любопытство разжигало его взволнованное сознание, и светловолосый едва подавлял импульс подойти к Киму и спросить, почему Чона нет. Тогда он понял: появление Хосока его напугает, но, в то же время, он хочет увидеть его.       К началу последней пары юноша значительно расслабился, наконец-то расправляя плечи и дыша почти что на полные легкие. Чонгук даже заставил его улыбаться из-за своих теорий о том, какая будет совместная «Хореография…» с варварами. Когда их группа, весело переговариваясь, зашла в просторный зал со стенами цвета морской соли, третьегодки с направления уличных танцев уже были там. Игнорируя перешептывания на подобии «смотри, кто пришел» или «а вот и одуванчики собственной персоной», они остановились в свободной части помещения, на расстоянии от другой группы.       — Уже ровно три часа? Тогда начинаем, — прозвучал голос преподавателя, только открывшего двери зала. Он вышел в центр, призывая студентов обратить на него внимание. — Здравствуйте, добро пожаловать на курс. Меня зовут Чхве Джунсо, буду вашим наставником на протяжении первого семестра. Уверен, вы уже успели заметить одну весьма странную деталь об этом предмете, а именно то, что для него соединили учеников двух направлений. Такого не случалось уже несколько лет. Я понимаю ваше удивление и… ммм, легкое недовольство сложившейся ситуацией, но позвольте заверить: все это имеет свой замысел. Так как сегодня я делаю вам поблажку и не проверяю посещаемость, перейдем сразу к главному… — мужчина прервался, когда звук приближающихся шагов затих у двери, а в комнату вошел никто иной, как Чон Хосок.       На нем были черные джинсовые брюки, подчеркивающие накачанные ноги, и свободная футболка без рукавов. На губах виднелась тень вежливой улыбки, а глаза были скрыты за темными линзами очков. В руках он держал ноутбук.       — Извините за опоздание. И вот, попросили Вам передать, — брюнет протянул преподавателю ноутбук и обернулся к своей группе, которая с энтузиазмом восприняла его появление. Особенно Ким Тэхен, который с теплой улыбкой заключил его в объятия.       Чон повесил очки на ворот своей рубашки и небрежно прошелся пятерней по своим волосам, взъерошивая их, прежде чем встретиться взглядом с Чимином в зеркале. Уголки его губ слегка приподнялись, а глаза смотрели располагающе и со скрытыми искорками игривости. Светловолосый почувствовал, как легкий румянец касается его щек, но взгляда не отвел. Он искал ответ в этих глазах. Когда Хосок едва заметно покачал головой, он понял, что этот жест предназначался для него, — и облегчение расцвело в каждой клетке его тела.       Хосок никому не рассказал и не собирался. Ранее закованное в путы переживаний сердце юноши порхало от благодарности. Он прикрыл глаза и глубоко выдохнул, прежде чем обернуться к Чонгуку, ослепляя его самой искренней улыбкой, на которую способен. Последний мигнул несколько раз и уставился на него невинно-недоумевающе, от чего Паку хотелось захохотать на всю аудиторию, несмотря на то, что на него все будут смотреть со взглядом «у парня крыша поехала», в том числе и Чонгук. Дышалось так легко.       — Спасибо, — преподаватель перенес ноутбук к небольшому столу в углу комнаты, подключая его к оборудованию. — Так вот, возвращаясь к вопросу вашего соединения. Вы были выбраны для выполнения специального задания, от которого зависит не только ваш зачет, но и имя нашего института. Ректор подписал контракт с одной из престижных школ, чтобы подготовить их учеников к танцевальному конкурсу в конце года. Они должны будут выступить на сцене национального масштаба с оригинальной хореографией, которую мы любезно согласились им поставить. В ней должны сочетаться элементы как современного танца, так и хип-хопа. Именно поэтому вас, две самых способных группы на вашем направлении, избрали для того, чтобы, работая плечом к плечу, придумать танец для этих детей и провести с ними тренировки ближе к середине семестра. Я буду вашим наставником все это время, но многое зависит от вас самих. Давайте объединим усилия и приведем их к победе на сцене.       Некоторые студенты, удивленные и вдохновленные словами учителя, улыбались, другие тихо переговаривались между собой. Это был вызов для них, как будущих профессионалов своего дела, препятствие, которое они должны преодолеть, чтобы гордиться собой и стать еще лучше. Тем не менее, каждый из них понимал, что предстоящий семестр не будет легок — им предстоит приложить огромное количество усилий даже для того, чтобы отложить конфликты в сторону на время их совместной работы.       — Ваше домашнее задание на следующий раз: придумать элементы и связки, которые могут войти в хореографию, — а сегодня мы с вами должны выбрать песню. Присядем?       Преподаватель сел на пол, положив перед собой ноутбук, в то время как танцоры небольшими кучками сформировали полукруг возле него. Они прослушали огромное количество композиций, обсуждая их пригодность для хореографии, оригинальность и тематику, которую можно было бы затронуть. Пылкое обсуждение предложенных песен и идей заняло больше часа. Не обошлось без неодобрительных взглядов, когда кто-то из группы современного танца тихо вздохнул: «Варварам бы только рэп да песни с нецензурной лексикой». Несмотря на разногласия, атмосфера немного оттаяла, когда Ким Тэхен поднялся на ноги и начал абсурдно дергаться, передразнивая чье-то видение танца. К большому удивлению Чимина, к нему присоединился Чонгук, и это зрелище было настолько уморительным, что вскоре светловолосый катался по земле от смеха. Краешком глаз он поглядывал на Хосока, который искренне хохотал и хлопал руками в такт комичному танцу двух парней. Глаза Чона сузились и их цвет казался еще теплее, от улыбки его щеки приподнялись, а возле уголков губ появились притягивающие взгляд ямочки. Чем дольше Пак смотрел, тем привлекательнее его находил. Он был достаточно смел для того, чтобы признать красоту человека, независимо от его пола.       Правда, когда темно-карие улыбчивые глаза встретились с его, взгляд он отвел. Все еще слишком неловко.       За несколько минут до конца пары студенты единогласно согласились поставить хореографию на песню Троя Сивана «Youth». Чимин возвращался домой со спокойной душой и вдохновленный предстоящим заданием. Смотря через окно на резкие очертания квартирных блоков в сумерках, он думал об элементах, которые хотел бы использовать в танце и совсем немного о Хосоке. Юноша радовался, что ситуация разрешилась и совсем скоро все вернется на свои круги, а то, что случилось, забудется, словно сон.

***

      Чимин поверить не мог, что был настолько наивен. На что он надеялся, когда думал, что сможет вернуться к нормальной жизни и делать вид, что ничего не произошло?       Именно это светловолосый и собирался делать, но, как выяснилось, Хосок не разделял его точки зрения. Казалось, сама судьба решила проверить его нервы на прочность.       Чимин поверить не мог, что позволил этой яркой улыбке, милым ямочкам и доброжелательному виду так обвести себя вокруг пальца. Чон Хосок оказался совсем не понимающим и толерантным человеком. Он — хитроумный подстрекатель, который явно поставил за цель свести Пака с ума. Видимо, парень с замашками садиста получает особое удовольствие от того, что дразнит светловолосого до той степени, что последний краснеет, как при лихорадке, а давление подскакивает к высоте Сеульской телебашни. Похоже, ему нравится смотреть, как юноша хмурит брови и плотно сжимает губы от раздражения, когда очередной раз спотыкается после нехитрых, крайне очевидных манипуляций Хосока во время совместных занятий.       Поскольку в хореографии использовались элементы разных стилей, танцоры обеих групп помогали друг другу с их реализацией, направляя тела друг друга. В их профессии близкий физический контакт был неизбежен, поэтому они часто шутили на эту тему, чтобы снять напряжение, витающее в воздухе.       Вот только, как свести все на шутку с кем-то настолько бесстыдным?       Контемпорари и уличные танцоры рассыпались по помещению, оттачивая хореографию и тихо переговариваясь. Чимин практиковался на расстоянии от других, чтобы полностью сосредоточиться на задании и не отвлекаться на томные взгляды и медленные скольжения языком по губам, которыми Чон одаривал его, когда видел, что тот смотрит.       Светловолосый усердно выполнял связку, отслеживая мельчайшие движения своего тела в зеркале. Как бы он не старался, конечный результат выглядел не таким, каким должен быть. Юноша раздраженно зачесал волосы назад рукой и пнул деревянный пол носком обуви.       — Чимин! — видимо, этот жест привлек внимание других, потому что к нему быстро приближался Хосок, вопрос виднелся в его взгляде. — Позволь мне помочь. Не получается что-то?       — Не думаю, что мне нужна помочь, ведь технически я все делаю правильно. Мне просто не нравится, как оно выглядит, но спасибо, — вежливо ответил он.       — Можешь показать?       Пак кивнул и стал в исходную позицию. Элемент состоял из выполняемых одновременно быстрых шагов вперед-назад с широко расставленными бедрами и волны туловищем. Он выполнил связку и сузил глаза, рассматривая свое тело в зеркале, мысленно воспроизводя ее, чтобы найти источник ошибки.       — Я понял, в чем проблема. Во-первых, ты подсознательно делаешь шаг шире, чтобы компенсировать свой рост, но не это искажает движение, — брюнет подошел к нему сзади, настолько близко, что юноша всей поверхностью кожи ощущал сантиметры расстояния между ними. — Ты слишком сжимаешься, когда исполняешь волну. Попробуй расслабить плечи и спину.       После этих слов он мягко положил свою ладонь на спину танцора, между двумя лопатками. Чимин взволнованно прикусил губу. Когда Чон кончиками пальцев провел вниз по позвоночнику, светловолосый не выдержал и обернулся к нему лицом. Хосок медленно опустил руку.       Эти невинные темно-карие глаза, будто бы их обладатель не сделал ничего двусмысленного мгновением ранее, лишь подпитывали раздражение парня.       — Тогда мне не получится сделать это так, как я хочу, — с нотками нетерпеливости в голосе произнес Пак.       — А как ты хочешь это сделать? — уголки губ дрогнули в улыбке, которую тот тут же скрыл. Видимо, вся эта ситуация его безумно забавляла.       — От головы до кончиков пальцев.*       Брови парня поползли вверх и на этот раз широкой, подразнивающей улыбки он не сдержал.       — Какая прямолинейность. Мог бы сначала хотя бы пригласить меня на ужин. Я бы не отказал, — танцор озорно подмигнул и, прежде чем вернуться на свою позицию, окинул Чимина прощальным взглядом, в котором читался вызов.       Юноша почувствовал, как его щеки наливаются ярким алым цветом, и до побелевших костяшек сжал кулаки, лишь бы от смущения не скрутиться в клубочек на глазах у всех.       Есть ли смысл сопротивляться Чону в его же игре?

***

      — Чимин-ши, — ныл Чонгук, стоя у выхода из раздевалки.       — Чимин-хен для тебя, — ухмыльнулся парень, приглаживая взъерошенные после тренировки волосы нарочно медленно.       — Чимин-хен-ши, быстрее, сейчас кимчи разберут.       Хмыкнув, Пак прихватил свою сумку и пошел за другом, который чуть ли не мчался в кафетерий. Чонгук всегда коверкает почтительные суффиксы, но сегодня светловолосый был в исключительно хорошем настроении, чтобы отчитывать его за это.       Только что у них была пара продвинутого контемпорари и преподаватель не имел ни одного замечания к эмоциям, которые Чимин вкладывал в танец. Все было безупречно, юноша чувствовал это, и восторг от того, что невыполнимое стало возможным, перехватывал его дыхание. После той ночи в клубе что-то в нем щелкнуло, сметая прежнее недоумение и вопросы, и элементы танца давались ему естественно, как дыхание. Он мысленно удивлялся, почему что-то настолько непринужденное раньше давалось ему с таким усилием. Возможно, его пылкость в подобных танцах пробудилась после поединка с Хосоком, когда последний воспринял юношу, как равного себе. Или же на это повлияла другая причина, о которой он запрещал себе думать. Вот только в моменты, когда движения танца становились более сокровенными, яркие образы того утра всплывали перед его внутренним взором. То состояние, когда под горячими струями воды в душе, Чимин позволил себе выпасть из реальности, а тело все еще помнило чужие прикосновения, накатывалось непреодолимой волной. В такие мгновения парень закрывал глаза и подпитывал танец тем, что чувствовал тогда. Одногруппники хвалили его, с восхищением обсуждая то, каким выразительным стал язык его тела и насколько мягок был его взгляд. Девушки с меланхолией вспоминали свою первую влюбленность, а парни, драматично сжимая одежду на груди, рыдали что-то о трогательности. Чимин искренне смеялся и был приятно смущен таким вниманием к себе. Чонгук улыбался и показывал ему большие пальцы вверх в зеркале.       Преподаватель никак не прокомментировал улучшение, но уже не смотрел пренебрежительно. Победа.       Пак был доволен своими успехами и все было бы идеально, если бы упоминание о Чон Хосоке не заставляло его содрогаться, если бы он подсознательно не искал брюнета взглядом в аудитории.       Если бы он не разочаровывался, не увидев его, как сейчас. Кафетерий был заполнен студентами так же, как и столик, за которым Чон с Тэхеном и их компанией всегда сидели. Все на месте, но самого Хосока не было. Не отыскав его каштаново-красной макушки среди других, Чимин почувствовал, как щекочущие грудь волнение и надежда, которые он ощущал при входе в кафетерий, обрываются. Пересекшись взглядами с Кимом, светловолосый быстро отвел глаза и с половиной былого энтузиазма поплелся за Чонгуком в его охоте за кимчи.       Парни набрали себе на тарелки того, что хотели, и стали в линию очереди к кассе, чтобы взвесить и заплатить за еду. Чонгук не переставал мило трещать о том, что удача на их стороне, раз им удалось взять себе кимчи, невзирая на крайнюю медлительность Пака. Юноша легко улыбался другу и пристально смотрел на жестяную банку Пепси на своем подносе. Он взял напиток с целью повысить уровень сахара в крови, не понимая, почему в данный момент чувствует себя так угнетенно.       Очередь сокращалась, а Чонгук не переставал сочинять оды о еде, поэтому светловолосый не слишком вслушивался в то, что говорил друг. Он обернулся спиной к кассам и лениво пробежался взглядом по помещению, пока не заметил пустующий столик, за которым сидел лишь один человек, смотря прямо на Чимина. Сердце юноши забилось в оглушительном темпе, когда пришло осознание, что Чон Хосок сидит один, в противоположной стороне от столика своих друзей и не отводит глаз от него. Он почувствовал, как волнительные мурашки пробежались по коже его рук.       Во взгляде Хосока замерцал энтузиазм, когда последний понял, что Пак смотрит в ответ. Чон рассмеялся с предельно озадаченного выражения лица парня, и, хотя светловолосый не мог услышать его через шум в кафетерии, он воспроизвел его звучание в мыслях — легкий, словно ветер и звон стеклянных колокольчиков.       Усилием воли Чимин выдохнул и расслабился, все еще не понимая, что танцору от него нужно, как вдруг выражение его лица поменялось. Взгляд стал глубоким и испытывающим, терпким. Уголки его губ растянулись в игривой ухмылке, а свою руку он приподнял ко рту, расставив указательный и средний пальцы в знаке «V». Не разрывая зрительного контакта, брюнет выставил язык и, помедлив несколько мгновений, неспешно облизал внутреннюю фалангу одного пальца. Потом он скользнул вдоль другого, а на последок одновременно прошелся между обеими. Подбородком Хосок оперся на ту же руку и с любопытством посмотрел на юношу, считывая его реакцию.       Чимин закашлялся, потому что подавился воздухом. Улыбка Хосока стала шире.       — Чимин, — рука Чонгука на его плече заставила вздрогнуть, возвращая в реальность. — Ты должен оплатить заказ.       Женщина возле кассы смотрела на него крайне раздраженно из-за того, что он задерживал очередь.       — Извините, — парень поклонился и заплатил, быстро забирая свой поднос.       Тело трепетало, как осиновый лист, от перевозбуждения, и он едва переставлял ноги, вложив все силы в то, чтобы те не подкосились по дороге к их с Чонгуком столику. Светловолосый осмелился вновь взглянуть в сторону небезызвестного столика, только когда надежно сидел на кресле. Тот был пуст.       Чимин начал судорожно искать брюнета глазами, но сумел увидеть лишь спину уходящего из кафетерия Хосока.

***

      Начался сезон переменчивой погоды. Коричнево-красная листва почивала на траве, сметалась с дорог едущими автомобилями или же общественными работниками, чья форма с неоновой полоской была очень заметна вечером. Время от времени падал холодный дождь, но Чимин любил осень, принимая все ее недостатки и преимущества.       Он любил то чувство, когда вне зонтика разверзался ливень, но он был защищен от стихии и тепло одет, чтобы наблюдать и вдохновляться.       Ноябрь этого года был скуп на дождь, но не на низкие температуры.       Закрывая двери танцевального зала, Чимин с улыбкой прощался с учениками старшей школы, утомленными, но довольными проделанной работой. Соревнования были назначены на двадцать четвертое декабря — канун Рождества, поэтому подростки часто просили о дополнительных тренировках хореографии на песню «Youth», которую им поставили студенты. Преподаватель Чхве чаще болел, чем появлялся на работе, поэтому негласными лидерами и ведущими хореографами стали Чимин и Хосок, каждый по своей специализации.       Пятничный вечер, который Пак обычно проводил дома в теплой кроватке и с компьютером на животе, неумолимо близился к ночи, но он не сожалел, что остался. Ему нравилось помогать другим. Посмотрев на часы, юноша вздохнул, натянул свою любимую красную шапку и пошел вдоль полутемных коридоров к выходу.       Светловолосый замер на площади перед университетом, так как огоньки ночного города заворожили его и заставили потянуться к карману за телефоном, чтобы сделать фотографию.       — Чимини, — услышал он голос, который отказывался покидать его мысли особенно тогда, когда владелец находился не рядом.       — Хен, — мягко поздоровался танцор. — Занятия кончились несколько часов назад, почему ты все еще здесь так поздно?       Хосок бодро подбежал к нему, останавливаясь намного ближе, чем установленные психологией границы личной зоны. Тем не менее, после двух месяцев работы рука об руку и постоянного контакта с Чоном, парень привык, но не мог не обращать на это внимания. Ведь беспокойное, неопытное сердце трепетало в груди от близости.       — Я остался в библиотеке, ведь скоро зимняя сессия, — объяснил тот, растирая покрасневшие от холода ладони, — ты уже начал готовиться?       — Нет, — прыснул смехом Пак.       Юноша старался быть более сдержанным, но не мог — наверное, ночной воздух и холод влияют на него раскрепощающе. Все это время Хосок смотрел на него с особым теплом во взгляде.       — Твои глаза становятся полумесяцами, когда ты смеешься. Это очень мило, — ни с того ни с сего, он обрушил на Чимина свою искренность, заставляя последнего неистово краснеть.       Светловолосый прокашлялся, мысленно молясь о том, чтобы алые нос, щеки и кончики ушей можно было списать на холод.       — Мне пора идти, хен. Скоро приедет мой автобус, — парень нервно поглядывал в сторону автобусной остановки, думая, как сбежать от этой неловкой ситуации и неловкого Хосока.       — Не хочешь выпить чего-нибудь горячего со мной в кафе? — спросил брюнет и уже серьезнее добавил: — Нам нужно поговорить, Чимин.       Последний сумел лишь едва заметно кивнуть и всю дорогу к ближайшему кафе избегал взгляда Чона. Уютный зал в теплых тонах был лишь изредка заполнен людьми, поэтому танцор не колеблясь повел Пака к своему любимому столику, украшенному желтыми гирляндами. Приветливая официантка подала им меню и перекинулась парой слов с парнем, который, видимо, был здесь частым гостем. Они сняли с себя верхнюю одежду, и Хосок поднялся, чтобы повесить их куртки на вешалку. Чимин зарылся лицом в меню, надеясь таким образом оттянуть неизбежное. В результате юноша остановил свой выбор на латте с корицей и мармеладками, а темноволосый заказал какой-то чай, что по запаху напоминал шампанское.       Хосок молчал и смотрел на него, а Чимин, чтобы скрыть свое волнение, трубочкой гонял белые мармеладки по целой чашке.       — Почему ты меня избегаешь?       Его тон был требовательным, но с ноткой светлой печали, будто бы тот факт, что юноша намеренно избегает его, задевал его за живое. Чимин наконец-то поднял на него глаза.       — Потому что ты постоянно дразнишь меня, хен. Заставляешь вспоминать то, о чем я бы хотел забыть.       — Я не хочу, чтобы ты забывал, — настолько тихо сказал брюнет, что Пак решил, что ему просто послышалось.       — Понимаю, для тебя это все безобидные игры, но не для меня, — продолжил он. — Я все время боюсь, что кто-то узнает. Мне очень дорога моя репутация, а ты вот так легкомысленно играешь со мной. Зачем ты это делаешь?       — Я не делаю это, чтобы поиздеваться над тобой, и ни в коем случае не шантажировал бы тебя этим, — Хосок переплел свои длинные пальцы на столе и теребил браслет на тонком запястье. Его взгляд стал теплее. — Просто я становлюсь счастливым, когда вижу, как ты краснеешь от моих слов или действий.       Чимин моргнул несколько раз, обрабатывая очередную лавину искренности на его бедное сердце за сегодняшний вечер.       — Ч-что? — ошеломленно выдохнул он.       Внезапно, к их столику подошел высокий темноволосый парень, полностью оборачиваясь корпусом к Чону. Он лучезарно улыбался, и юноша счел бы его довольно приятным, если бы тот не игнорировал его присутствие.       — Хоби, не ожидал тебя здесь увидеть в такой час! Неужели занятия закончились так поздно?       — Можно так сказать, — вежливо ответил Хосок.       — Что скажешь насчёт того, чтобы зависнуть в баре, как в старые времена?       — Я занят сейчас. Возможно, в другой раз.       — Ох, — мужчина наконец-то обернулся так, чтобы видеть их обоих. — Это твой парень?       Хосок улыбнулся и подмигнул светловолосому.       — Нет. Он мой любимый донсен.       Чимин мягко улыбнулся в ответ и терпеливо ждал, пока они закончат разговаривать и незнакомец уйдет. Как только тот скрылся из виду, Пак спросил:       — Кто это был?       — Бывший. Я не мог предусмотреть, что он будет здесь. Прости, — тихо ответил танцор, смотря на свои переплетенные пальцы рук на столе.       — Мне кажется, он все еще заинтересован в тебе, — юноша отпил свой латте и встретился глазами с брюнетом.       Пауза. Собрать всю смелость. Вдох.       — А ты тоже все еще заинтересован в нем? — Пак не смог усмирить свое любопытство.       — Нет, — ласково ответил он, — я хочу кое-кого другого.       — Кого? — сильное желание знать боролось в нем со страхом быть раненным этим знанием.       — Тебя.       Сердце Чимина замерло на несколько мгновений, чтобы потом забиться в ошеломляющем, почти болезненном темпе. Его руки, удерживающие чашку, задрожали, и послышалось тонкое дребезжание керамики. Он отложил чашку, чтобы случайно не вылить напиток на себя или, еще хуже, Чона.       — А ты? Ты хочешь меня?       — Да, — выдохнул юноша, закрывая лицо ладонями от смущения.       Он почувствовал, как Хосок наклонился над столом, чтобы нежно убрать руки светловолосого от его лица и обхватить их своими.       — Я так долго этого ждал, — брюнет еще раз доверительно сжал их руки, прежде чем поднести их к губам и поцеловать костяшки Пака. — Пожалуйста, не отталкивай меня больше.       Чимин пытался унять дрожь в теле, но ничего не мог с собой поделать. Человек, который признался ему в чувствах, сидел перед ним, делясь своим теплом и открывая свою душу. Лишь когда они просидели несколько минут не обронив ни слова, юноша привык к новому для него ощущению — удерживать кого-то в своих руках и чувствовать взаимность. Трепет и волнение постепенно отступали на второй план, потому что темно-карие глаза Хосока влияли на него успокаивающе. Светловолосый был счастлив, смущен и так влюблен.       Пришло время возвращаться домой, но Чон не хотел расставаться так рано. Он предложил провести Пака домой, невзирая на то, что его собственный дом располагался в противоположной стороне Сеула. После секундного колебания Чимин согласился. Хосок переплел их руки и положил в карман своей куртки, чтобы не обветривать их на холодной погоде, а иметь возможность наслаждаться теплом юноши и мягкостью его кожи. Ноябрьские улицы были пусты, но сердца двух парней и их мысли были наполнены друг другом.