Lost Boy

Eddy Kim - When Night Falls

      Декабрь принес с собой холод и запах пока что не выпавшего снега, но Чимину было тепло. Сейчас он сидел на заднем сидении автобуса, который направлялся в совсем противоположную сторону от его дома, и едва сдерживал желание улыбаться. На несколько сидений выше возле противоположного окна сидел Хосок. Он корчил смешные рожицы и играл бровями, зная, что юноша видит его в отражении своего окна.       Они скрытно встречались уже почти месяц. Никогда прежде Пак не был так счастлив. На протяжении того короткого времени, что они вместе, он почувствовал себя по-настоящему любимым и нужным кому-то. Нужным Хосоку, человеку, который смотрел на него так пристально, будто ничего и никого вокруг больше не существовало.       Брюнет ценил его и был настолько понимающим, что согласился на просьбу Чимина держать их отношения в тайне. Чон не раз открыто заявлял о своей ориентации, ему было нечего терять, но светловолосый боялся броситься в глубь неизведанного. Он волновался за свою репутацию, над которой долго и тщательно работал. Реакция общества все еще пугала его. Он боялся быть непонятым и отвергнутым. Именно поэтому юноша попросил скрывать их отношения, пока он не будет готов выйти на свет. В университете они были сотрудничающими друг с другом лидерами групп, почти незнакомцами, а наедине — возлюбленными, которые без ума друг от друга.       Парни вышли на остановке возле большого парка, который стал их укромным местом встреч. Ночи становились все длиннее, поэтому, невзирая на то, что занятия закончились всего час назад, уже смеркалось. На остановке сошло довольно много людей, а Чимин и Хосок незамедлительно направились в сторону парка, где их не смогут потревожить и где не нужно будет скрываться. Хосоку не терпелось взять своего парня за руку, он ждал этого весь день.       Шаровидные желтые фонари придавали месту сказочную атмосферу. Изредка между деревьями стояли похожие на жезлы светильники, а в неоновом голубом свете, который они излучали, танцевали пушистые снежинки. В прогнозе погоды не предвидели снег, он начался неожиданно и не переставал падать уже несколько часов. На этот момент, деревья и земля, машины и дома — все было покрыто им.       В восточной части парка было безлюдно и, из-за сочетающегося света фонарей, Чимину казалось, что они перенеслись в какое-то волшебное место. Темнота усмирила его волнения, позволяя ему каждой частичкой своего тела прочувствовать момент.       Чон остановился, а очарованный красотой парка светловолосый пошел дальше, пока тот его не окликнул. Хосок стоял под светом одного из желтых фонарей, его волосы мерцали бронзой, а глаза казались такими же темными и завлекающими, как неосвещенные кроны деревьев.       — Чимини, — тихо позвал он, открывая и протягивая к юноше свои руки.       Извивающийся вокруг брюнета снег делал его неотъемлемой частью этой сказки, заставляя Пака застыть на месте и почти что не дышать. Он просто смотрел на своего возлюбленного несколько мгновений, прежде чем неспешно пойти в его объятия. Светловолосый истосковался по его прикосновениям к себе за очередной день игры в чужих друг для друга людей.       Он плотно обхватил талию Хосока руками, положил голову ему на грудь, зарываясь носом в воротник его пальто. Ощутив, как ладони Чона нежно поглаживают спину, парень умиротворенно выдохнул и прикрыл глаза.       Они простояли вот так неподвижно несколько минут. На любимой красной шапке Чимина появилась кучка снега и брюнет хотел отстраниться, чтобы смести ее, но юноша сразу же вернул его в прежнее положение, обнимая еще крепче.       — Постой так еще немного, пожалуйста. Я заряжаюсь, — услышал он тихую просьбу.       Хосок мягко засмеялся, прикоснулся к макушке парня губами и, закрыв глаза, вдыхал его запах. Через некоторое время они отстранились, но все еще удерживали друг друга руками.       — С первым снегом, Хосоки-хен, — оливково-карие глаза Пака светились, когда он смотрел на него, и брюнет размышлял, чем он заслужил такую любовь к себе.       — И тебя, Чимини. Ты загадал что-нибудь? — поинтересовался Чон, улыбаясь самими уголками губ.       — Да. Я загадал, чтобы мы с тобой однажды поехали туда, где могли бы не держать нас в тайне. Где я мог бы не скрывать, насколько люблю тебя, хен, — прошептал светловолосый, будто бы боясь, что желание не сбудется, если он произнесет его громче. — А ты?       — Мое желание, — Хосок положил ладонь на щеку юноши, смотря как тот льнет к его прикосновению, — сфотографироваться с тобой сейчас.       Парень поднял на него обеспокоенные глаза, виновато закусив губу.       — Ты же знаешь, что я не могу. Твои друзья часто роются в твоем телефоне, так же, как и мои в моем. Я правда хочу сфотографироваться с тобой, но пока что не готов быть раскрытым и рискнуть всем из-за фотографии.       Эти слова укололи Чона в сердце, но он понимал, что должен усмирять свои эгоистические желания и жертвовать чем-то ради отношений, поэтому лишь кивнул.       — Знаю, Чимини. Не беспокойся обо мне.       — Прости, хен.       Брюнет настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как Чимин набрал ладонью целую грудку снега и закинул ему за воротник. Почувствовав обжигающий шею холод, Хосок заверещал и как ошпаренный принялся вытряхивать снег. Светловолосый чуть не падал со смеху, его глаза превратились в очаровательные щелочки, которые так нравились парню.       — Айщ, Пак Чимин! — глаза Чона пылали соперничеством, когда тот наклонялся, чтобы слепить снежок.       — О нет, — громко хохоча, Пак побежал прочь от преследующего его парня.       Утомленные битвой в снежки, они попадали на землю. Парк находился в отдаленной от центра города части, поэтому светового загрязнения не было и парни могли в тишине смотреть на звезды сквозь кроны деревьев. Светловолосый потянулся за рукой Хосока, и тот, не мешкая, протянул ее, крепко и доверительно сжимая. Они лежали в сугробе, но Чимину было тепло.

***

      Был канун Рождества. Юноша миновал улицу за улицей, тщательно натянув кепку на глаза. Он часто оглядывался, нет ли по близости знакомых, которые могли его распознать. Украшенные разноцветными огоньками и зимними декорациями улицы были переполнены парочками и компаниями друзей, что наслаждались вечерней порой и наступающим праздником. В глубине души Чимин завидовал их свободе и открытости, но не имел права жаловаться, ведь именно его неуверенность стала причиной сокрытия их с Хосоком отношений. В университете они едва ли перекидывались двумя словами, а если бы сейчас пошли гулять только вдвоем, выглядело бы как минимум странно. Именно поэтому они договорились провести время вместе в квартире Чона — там было безопасно.       Парень еще раз оглянулся, прежде чем нажать на звонок в дверь. Хозяин квартиры встретил его лучезарной улыбкой с ямочками и нетерпеливо затянул немного загипнотизированного Пака внутрь. Как только двери закрылись за его спиной, светловолосый приподнялся на носочках и оставил легкий поцелуй на губах своего парня.       — Привет, — улыбнулся он.       — Привет, — мягко ответил немного смущенный, но очень довольный брюнет. — Будешь чай?       — Буду, — юноша обхватил его лицо рукой, нежно поглаживая большим пальцем по порозовевшей коже. — Ты покраснел, неужели смутился? Тебе очень идет румянец.       — Разувайся и присаживайся. Эфир скоро начнется, — Хосок опустил глаза в пол и успешно ретировался из коридорчика.       Чимин повесил верхнюю одежду на крючок, тщательно поправил свою кофту на длинный рукав и зашел в гостиную. В углу комнаты, где находилась маленькая, но уютная кухня, темноволосый заливал в две кружки кипящую воду. Пак сел на двухместный, заставленный мягкими подушками диванчик, напротив которого уже мигал телевизор, включенный на нужном канале. Через несколько минут начнется прямая трансляция выступления детей, которых две группы студентов готовили к конкурсу. Конечно, кроме них будут и другие участники, ведь это шоу под конец года считалось довольно масштабным.       Чон принес их напитки как раз к началу трансляции. Опустошив чашку, юноша сел в позе лотоса и внимательно наблюдал за конкурсантами. Все дети были довольно способными, но их номера все же имели недостатки: недочеты в хореографии или отсутствие смысла, заложенного в ней. Он был спокоен за своих учеников. Единственное, что могло помешать им, — волнение.       Парень не мог не поддаться соблазну и не поглядывать на брюнета время от времени уголками глаз. Тот сидел в похожей позе и прижимал подушку к груди, смотря сменяющиеся номера с крайне сосредоточенным и серьезным выражением лица — таким, которое можно увидеть, когда он танцевал. Хосок улыбался самими уголками уст или одобрительно хмыкал, если какие-то элементы хореографии или способные танцоры вызывали его восхищение. Подобное преображение было одной из черт, которые Чимин находил в нем привлекательными.       Когда на сцену вышли их ученики, парни оживились, искренне болея за них. Вступительные ноты песни «Youth» начались и они оба неосознанно съехали на край дивана, чтобы быть ближе к экрану телевизора. Их глаза замечали каждую мелочь, но в то же время пылали ажиотажем. Они чувствовали гордость за то, что их творение воплощается в жизнь.       — Ох, смотри, Чимини, мальчик на твоей позиции почти идеально копирует твой стиль, — глаза парня сузились из-за его изумленной улыбки, которую тот прикрыл тыльной стороной руки.       Откинув голову к потолку, светловолосый захохотал, но вскоре вернулся к просмотру.       — Девочка, что танцует твою партию, хен, двигается совсем не так, как ты, но, Боже, манера ведения танца, эта элегантность и показушность чисто твои!       — Я действительно так танцую? — смутился он.       — Честное слово, хен.       Парни стихли на несколько мгновений, поглощенные выступлением. Пока что все шло просто безупречно, дети очень старались. Номер близился к кульминации.       — Оу, Чими-и-н! Чимин! Чимин! — начал подбадривать брюнет, смотря, как подросток, что танцевал на позиции Пака, оказался в центре.       Юноша застенчиво улыбнулся и тоже выкрикивал: «Хоби! Хоби! Хоби!» — когда камера показывала девочку, исполняющую партию хена.       Выступление близилось к концу. Внезапно, один из учеников потерял свой кроссовок, но продолжил танцевать без него. Хосок и Чимин от души рассмеялись.       — Это же парень на позиции Тэхена! — простонал Чон, вытирая появившиеся в уголках глаз слезы.       Светловолосый, который от смеха скатился с дивана на пол, подрагивал, пытаясь придушить очередную волну хохота. Песня закончилась, и весь зал взорвался аплодисментами. Золушка подобрал свою туфельку, другие ученики улыбались друг другу и пытались отдышаться. Чимин и Хосок посмотрели друг на друга и дали пять, слегка переплетая пальцы, прежде чем отпустить — жест, к которому они настолько привыкли, что даже не замечали.       Ведущие объявляли следующих конкурсантов, а парни удобно откинулись на спинку дивана и сидели молча, принимая тот факт, что масштабная работа, которую они проделали на протяжении семестра, закончена.       — Спасибо тебе, Чимин-а.       — За что, Хоби-хен? — удивленно приподнял брови тот.       — Если бы не ты, ничего этого бы не было. Как только твой друг Чонгук предложил поставить танец на песню «Youth», на следующее занятие ты пришел уже практически с половиной хореографии. Многое из того, что ты предложил, мы использовали в конечном результате.       — Перестань, пожалуйста. Это не только моя, но и твоя, и всех остальных танцоров заслуга, — улыбнулся юноша, пряча глаза.       — Не хочу переставать. Мне хочется похвалить тебя, потому что ты сам слишком уменьшаешь свою значимость. Чимин, я не раз видел, как ты самостоятельно тренировался несколько дополнительных часов, когда мы были в ступоре, как дальше продолжить танец. Каждый раз, когда ученики просили тебя, ты задерживался с ними допоздна, помогая им оттачивать связки. Ты приходил даже тогда, когда тренировки вытягивали тебя из дома, — брюнет наконец-то поймал его взгляд и продолжил, не позволяя прервать зрительный контакт. — Тот переход между двумя припевами, который ты придумал, я все еще считаю гениальным решением. Ты вложил в это задание больше усилий и времени, чем все мы. Я правда восхищаюсь тобой.       Чимин слушал и чувствовал, как все внутри него наполняется теплом. Где-то внизу живота он ощутил легкие, щекочущие прикосновения крыльев бабочки.       — Ты не представляешь, Хосоки-хен, как сильно я хочу поцеловать тебя, когда ты говоришь вот так.       Взгляд темноволосого стал невыносимо мягким, но на дне его глаз мерцали дразнящие искорки.       — Тогда что тебя сдерживает? Я весь твой.       Хватило одного удара взволнованного сердца, чтобы решиться. Чимин поднялся со своего места и медленно сел к парню на колени, обхватив его ноги своими бедрами. Руки юноша закинул ему на плечи, одной поглаживая жесткие волосы на его затылке. Он наклонился к уху Хосока, слегка задевая губами кожу его скулы, и прошептал:       — Выключи телевизор.       Ощутив теплое дыхание на своей шее, Чон вздрогнул и потянулся к пульту. Реакция танцора на его близость вызвала у Пака волну удовольствия и, усмиренного полутьмой, ликования. Комната погрузилась в тишину.       Свои руки брюнет положил юноше на бедра, прокрадываясь пальцами под дыры в его джинсах и поглаживая мягкую кожу. Едва ощутимый вздох светловолосого рассыпался по его коже мурашками, заставляя пальцы на ногах поджиматься.       Легкими поцелуями Чимин продвигался вдоль его скулы, пока, наконец, их губы не соприкоснулись на мгновение. Соприкосновение, больше похожее на мимолетное скольжение. Приоткрытыми губами парни пробовали на вкус дыхание друг друга, не решаясь преодолеть напряжения, что ощущалось между ними. Лишь когда веки юноши затрепетали и закрылись в ожидании, Хосок поцеловал его, медленно и мягко.       Звук их поцелуев отбивался эхом от стен тихой комнаты, распаляя тлеющее на дне живота пламя желания. Из губ парня вырвался почти немой всхлип, когда он ощутил вес руки Чона на своей шее. Тот большим пальцем проводил вдоль неё, заставляя светловолосого разорвать поцелуй и наклонить голову, чтобы таким образом донести свою безмолвную просьбу.       Хосок всегда в первую очередь заботился об удовольствии Пака, поэтому охотно принялся исполнять то, чего его возлюбленный требовал. Он обхватил талию парня рукой, притянул его ближе к себе и зарылся носом в его шею, жадно вдыхая его естественный запах, смешанный с запахом свежих, с едва уловимой ноткой сладкого, духов. Чон игриво прикусил мягкую кожу зубами, прежде, чем обхватить губами и выводить влажные рисунки на ней языком.       Чимин задыхался от нехватки воздуха, а низом все ныло невыносимо. Он отчаянно жаждал ощутить хоть какое-то трение, поэтому инстинктивно подался вперед, заставляя их обоих кратко застонать. На этой точке юноша был уже слишком возбужден, чтобы размышлять или что-то решать, а все волнения развеялись, словно песок по ветру. Единственное, чего он хотел — чтобы возлюбленный продолжал удерживать его в своих руках.       Светловолосый отстранился, чтобы посмотреть в глаза Хосоку и понять, чего тот хочет. Он чувствовал его эрекцию через ткань штанов, что уже говорить о своей. Глаза парня были покрыты дымкой желания, но в них светилось столько тепла, любви и обожания, что Пак замер, не зная, как вести себя дальше. Брюнет почувствовал его сомнение, поэтому оставлял ласковые, ни к чему не принуждающие поцелуи на его губах, пока воздух между ними немного не охладился.       Все еще ощущая мятный вкус губ Хосока, что остался от ранее выпитого чая, юноша открыл глаза и мягко улыбнулся. По-детски невинно он поцеловал его в нос, смотря, как на лице парня появляется его любимая улыбка с милыми ямочками. Чимин тесно прижался к нему, обхватив руками его плечи. Он вздрогнул, ощутив теплое дыхание Хосока возле своего уха, когда тот обнял его в ответ. Обнявшись, парни пытались развеять туман в мыслях и успокоить их трепещущие сердца.       Тем вечером они пропустили объявление победителей и церемонию награждения, но вскоре друзья забросали их сообщениями с капс локом, в которых верещали от радости за их учеников, потому что те выиграли.

***

SMNM - Hold Me in Your Arms

      Хосок сидел в кафетерии за своим всегда переполненным людьми столом. Он молча ел свой обед, вполуха слушал Тэхена, который паниковал из-за приближающейся в начале февраля сессии. Шатен изо всех сил пытался найти добровольцев, что поделились бы своими конспектами с теоретических предметов, так как его собственные были слишком хаотичными для понимания. Пока внимание собравшихся вокруг людей сосредоточено на его друге, брюнет позволил себе взглянуть в сторону помещения, где со своими друзьями обычно сидел Чимин. Светловолосый был обернут к нему спиной, а парню так хотелось увидеть его лицо. Они не виделись вот уже почти три дня, случайные переглядывания не в счет, и лишь вечером после прихода домой списывались.       Чон соскучился по его голосу, который последним временем слышал лишь обрывками в коридоре. Выдохнув, он потянулся к телефону. Хоби-хен 13:20 Чимини, что ты делаешь сегодня после занятий? Хоби-хен 13:20 Мы могли бы пойти на наше место       Пак за своим столом встрепенулся, увидев имя отправителя сообщения, и мгновенно убрал телефон из досягаемости друзей. Он быстро напечатал ответ. Его плечи выглядели напряженными. Чим-Чим 13:22 Прости, не могу. Я пообещал помочь Чонгуку записать кавер хореографии для его канала в ютубе. Хоби-хен 13:22 Вы задержитесь допоздна, да? Я бы мог подождать и провести тебя домой Чим-Чим 13:23 Я уже не ребенок, хен Чим-Чим 13:24 И нельзя, чтобы тебя заметили возле моего дома Хоби-хен 13:26 … я скучаю по тебе Чим-Чим 13:26 Я тоже, хен. Подожди немного, пока эта шумиха с сессией не уляжется. Скоро мы пойдем в наш парк на свидание, обещаю       Мысли о свидании заставили брюнета улыбнуться себе под нос. Хоби-хен 13:38 Я могу прийти, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на тебя? Я не помешаю вам с Чонгуком Хоби-хен 13:39 Чимини?       Он поднял взгляд и увидел, как Чимин торопливо запихнул телефон в карман пиджака, так как его знакомые пытались втянуть его в оживленную дискуссию. Их смех было отчетливо слышно даже через шум кафетерия.       Так и не получив ответа, Хосок решил все-таки навестить своего парня после практики, а оставшееся время просидеть в библиотеке. Ему тоже нужно было готовиться к сессии.       Когда стрелки часов перекатили за восемь вечера, библиотекарь оторвал Чона от учебника и раскрашенных разноцветными маркерами конспектов. Пора закрываться. Он быстро собрал свои вещи в сумку и, попрощавшись с библиотекарем, пошел в сторону танцевального зала, в котором Чимин и Чонгук должны были уже закончить снимать свое видео. Даже на расстоянии от помещения, размеренный и мощный бит Drake — Own It отбивался эхом от стен безлюдных коридоров. Так же было слышно краткий, очень забавный хохот Чонгука и заливистый, мелодичный смех Чимина. Видимо, парни уже просто дурачились, а не снимали серьезно.       Когда брюнет немного приоткрыл дверь, чтобы взглянуть, что происходило внутри зала, песня уже стихла и сменилась тяжелым дыханием двух танцоров. Они вытирали пот с лица полотенцами и доставали из спортивных сумок сухую одежду. Чонгук, бросив взгляд на дверь, заметил его.       — О, Хосок-хен! — позвал он. — Какими судьбами ты здесь так поздно?       Чимин резко обернулся к дверям, как только Гук произнес его имя. Он смотрел на Хосока, плотно сжав губы, и выглядел немного разраженным.       — Я просто сидел допоздна в библиотеке, дополнял свои конспекты, — Чон виновато улыбнулся, таким образом извиняясь за свою, возможно, чрезмерную настырность. — Собирался идти домой, но услышал музыку и мне стало любопытно, кто в такой час стал бы тренироваться. Хотя, мог бы и догадаться. Кто, если не золотой донсен?       — Перестань, хен. Я не един… — начал Чонгук, пока светловолосый его не перебил.       — Гуки, как ты можешь говорить хену «перестать»? Прояви больше уважения, — цыкнул он, бросая в друга свое полотенце.       — Да что не так-то? Я же назвал его хеном. Не придирайтесь к словам, Чимин-хенним-ши.       Пак лишь покачал головой на новое коверкание уважительных суффиксов и вздохнул.       — В общем, Хосок-хен, не только я задерживаюсь по вечерам. Он бывает здесь еще чаще, — сказал Чонгук, указывая на Чимина.       — Не сомневаюсь, что так и есть, — кивнул брюнет, будто бы не знал об этом. — Кстати, хорошо, что ты здесь, Чимин. Мне нужно поговорить с тобой об оценках за предмет. Ты же знаешь, тренер Чхве почти полсеместра отлежал на больничном и теперь понятия не имеет, что поставить большинству из танцоров обеих групп. Может, ты мог бы задержаться на пятнадцать минут дольше?       — Конечно, если так нужно, — безразлично пожал плечами юноша.       — Тогда я вас оставлю, хены, меня дома ждет Овервотч, — пропел Гук и быстро вышел из помещения, помахав напоследок.       Как только двери за ним закрылись, светловолосый заметно расслабился.       — Тебе правда нужно обсудить со мной это, хен? — поддразнил он своим игривым тоном и улыбкой.       — Нет, мне нужен был предлог, чтобы поговорить с тобой наедине. Хотя то, что учитель Чхве не знает, какие оценки нам выставить, это правда. Он как-то подходил ко мне и спрашивал, устроит ли всех оценка четыре.       — Ох, неужели? Что ты ответил? — озорно ухмыльнулся Пак.       — Намекнул, чтобы шел в четыре буквы. Я хочу пять.       Чимин залился смехом и опасно прогнулся в спине, но Чон уже привык подстраховывать его в таких случаях. Он обхватил талию парня рукой и стабилизировал его осанку, больше не боясь, что тот упадет.       Юноша перестал смеяться. Он оперся лбом о плечо Хосока, а его потревоженное смехом дыхание постепенно приходило в норму.       — Я хочу провести тебя хотя бы до автобусной остановки.       — Хорошо, — поднял на него глаза парень. — Подожди немного, я оденусь и пойдем.       Чон кивнул и медленно опустил руку. Пак вытянул из сумки свою любимую безразмерную кофту в черно-белую полоску, обулся в теплую обувь и накинул черную пуховую куртку. Он обернулся к зеркалам и надел простую черную кепку с козырьком, убедившись, что она надежно скрывает его глаза. После этого легким движением нацепил черную маску, что скрыла нижнюю часть лица. Так его никто не узнает.       Хосок никак не пытался скрыть себя.       Светловолосый закинул сумку на плечо и они вышли из зала, неспешно минуя полутемные коридоры университета. Он шел быстро и не смотрел в сторону Хосока, хотя тот все равно мог видеть лишь светлую полоску кожи его щеки, не прикрытую кепкой и маской. Он держал руки в карманах, поэтому и Чон держал руки при себе, не смотря на покалывающее кончики пальцев от желания дотянуться до него.       Чимин ускорил шаг и украдкой оглядывался по сторонам.       Все. Лимит пройден. Он больше не мог сдерживаться.       Хосок опередил парня и остановил его, положив ладони тому на плечи. Они стояли посреди безлюдной площади перед кампусом университета. Юноша смотрел из-под козырька кепки немного испуганными глазами. Он низко опустил голову и весь сжался, думая о том, что люди начнут приглядываться к странной парочке на площади в такой поздний час.       — Чимин, пожалуйста, я не видел тебя весь день. Пожалуйста, не убегай.       Дрожь в голосе танцора заставила Пака поднять на него взгляд. Глаза Хосока были такими же глубокими, наполненными чувствами к нему, Чимину. Вот только они отличались от тех, которыми Чон смотрел на него, когда парни стояли на этой же площади в декабре. Их освещали не счастье, не предвкушение, не стеснительность, а боль.       — Хоби…       — Побудь со мной. Я нуждаюсь в тебе. Прошу тебя, — хватка на плечах юноши стала крепче.       — Я тоже нуждаюсь в тебе, но…       Брюнет не дал ему договорить. Он наклонился так, чтобы не задевать козырек кепки Пака, закрыл глаза и почти невесомо прижался губами к маске в том месте, где под ней скрывались его губы. Ощутив мягкость его губ через маску, Хосок сделал натиск более ощутимым. Руки танцора незамедлительно приподнялись, обхватили лицо юноши, а большие пальцы поглаживали неприкрытые участки кожи на щеках.       Грудная клетка приподнималась так часто, будто бы он не мог надышаться. Его душила то ли страсть, то ли переливающаяся за края любовь, которую он сдерживал. Оставляя нежные поцелуи на маске, Чон вкладывал в них всю свою тоску, отчаянное желание быть рядом, всю свою искренность. Даже вот такого непрямого поцелуя ему было достаточно, настолько парень изголодался по возлюбленному.       Чимин слегка расслабился, позволяя себе забыться в ощущении. То, с какой пылкостью Хосок целовал его, заставляло все внутри переворачиваться, а сердце сжиматься. Чувственность и значимость момента отбирали дыхание, но страх все еще сковывал тело, принуждая стоять нерушимо.       Он закрыл глаза, безмолвно соглашаясь на то, чтобы Хосок и дальше целовал его.       Темноволосый отстранился на несколько сантиметров, всем естеством поглощая то, как трепещут ресницы юноши на его глазах прежде, чем глубокий, мерцающий ночными огнями взгляд оливково-карих глаз не устремился на него.       Чон увеличил расстояние между ними и глубоко выдохнул. В груди размеренными волнами накатывало спокойствие. На несколько мгновений он засмотрелся, как пар его дыхания извивается в морозном воздухе.       Он осторожно протянул Чимину руку, давая ему выбор. Пак схватился за длинные пальцы парня и утешительно сжал их несколько раз. Рука в руке они направились к автобусной остановке. Трассы опустели, ветер онемел, и не было ни души. Подчиняясь безмолвной ночи, все вокруг стихло.

***

      Через окно своей квартиры Чимин смотрел, как в свете уличного фонаря моросил холодный дождь. Снег окончательно растаял после дня влюбленных, уступая место ранней весне. Вот только вместо того, чтобы приносить с собой обновление и облегчение, она все больше затягивала в болотистый водоворот переживаний и проблем.       Что-то будто нависло над душой. Юноша стоял в тепле своей спальни, но ему казалось, что тяжелый дождь за окном он чувствует своими плечами. Комната была окрашена в нежно голубой цвет, стены украшены гирляндами, что висели на них круглый год. Двуспальная кровать была аккуратно застелена серо-серебристыми простынями, а в центре лежал черный пакет брендового магазина с коробкой от обуви внутри.       Это был подарок. Сегодня — 18 февраля — у Хосока день рождения. Светловолосый специально оббегал несколько магазинов с обувью, чтобы найти и купить парню ботинки, о которых тот мечтал. Однажды, когда они вместе пошли на шопинг, Чон на них засмотрелся и скрепя сердце положил обратно на полку — пожалел их для себя. Чимин был в восторге, ведь нашел точно такие же, темно-синие, и с нетерпением ждал восьми часов вечера, чтобы увидеть его реакцию на подарок. Они договорились, что в восемь юноша придет к нему домой, чтобы вместе провести оставшиеся часы этого дня. К тому времени все встречи с друзьями, которые тоже хотели его поздравить, должны были прекратиться.       Юноша в последний раз подошел к комоду с зеркалом и проверил легкий, романтический макияж, который так старательно выводил для того, чтобы услышать комплимент от своего парня. Он обхватил свои щеки руками и внимательнее пригляделся к себе. В зеркале отражался человек с мерцающими от предвкушения глазами, с надеждой и ожиданием во взгляде. Вот так на него влиял Хосок.       Пак доехал к его дому за полчаса. Улыбаясь и прижимая пакет к груди, чтобы дождь не намочил его выглядывающие из-под зонта уголки, юноша направился к нужному подъезду. Он встал у входной двери квартиры парня и перевел дыхание с целью успокоить свое трепещущее сердце. Почти было потянулся к звонку, но услышал смех и разговоры, доходящие изнутри. Зрачки глаз юноши почти залили всю радужку от паники: Хосок был не один, а он стоял прямо возле дверей с подарком.       Не раздумывая ни секунды дольше, Чимин сбежал на этаж ниже и потянулся за своим телефоном. Чим-Чим 19:53 Хен, у тебя дома кто-то есть? Я слышал голоса. Хоби-хен 19:54 Чимини, ты уже здесь? с: Да, где-то час назад ко мне пришли Тэхен и моя сестра, Давон. Но ты можешь зайти, я уверен, никто из них не будет против, да и они скоро уже уйдут Чим-Чим 19:54 Но Тэхен уже был у тебя сегодня? Ты же сам говорил, что он пришел к тебе в обед и поздравил. Хоби-хен 19:54 Так и было, Чимини. Хоби-хен 19:55 То, что они пришли, было неожиданностью. Тэхен и Давон хотели сделать мне сюрприз. Тэхен забрал мою сестру с вокзала и привез ее сюда. Ты можешь зайти, я обещаю, они не будут спрашивать. Ничего не случится.       Светловолосый услышал, как открылись двери этажом выше.       — Чимин? — тихо, с надеждой позвал голос Хосока.       Юноша сжал губы и не позволял себе и шелохнуться, чтобы не выдать свое присутствие. Он мысленно молился, чтобы парень не пошел его искать. Тот все стоял на площадке и не закрывал дверь, поэтому Пак быстро напечатал. Чим-Чим 19:59 Я уже ушел, хен. Удели внимание сестре, она соскучилась по тебе. Чим-Чим 20:00 Я вернусь чуть позже, когда они уйдут       — Хосок-а, — послышался приглушенный расстоянием женский голос, — что ты там делаешь? Ждешь кого-то?       — Нет, — хрипло ответил Чон. — Мне просто показалось.       Он закрыл дверь, и парень облегченно выдохнул. Они с Хосоком встречались уже несколько месяцев, но светловолосый все еще не мог позволить, чтобы кто-нибудь узнал о них. Низко опустив голову, он выбежал из здания и направился к ближайшей станции метро. Дождь падать перестал.       В транспорте было почти безлюдно, лишь несколько человек дремали на своих сидениях или же слушали музыку через наушники. Видимо, возвращались с работы или учебы.       Чимин вышел на ближайшей остановке к реке Хан. Он любил гулять по мосту вечером и смотреть, как огни Сеула отражаются в маленьких волнах. Воды реки были темными, а сам мост — освещенным, и этот контраст зачаровывал и удивительно успокаивал. Если нужно было отключиться на несколько часов, он всегда приходил в это место.       Около трех часов он простоял в центре, походил вдоль и назад по мосту, пока не замерз. Неподалеку был круглосуточный магазин, где юноша решил провести еще какое-то время. Как бы он не убеждал себя, что своим поступком дает Хосоку возможность пообщаться с сестрой, понимал, что это все самонадеянный блеф, попытки оправдать себя и просто трусость. Тем не менее, ничего с собой поделать не мог.       Пак купил себе рамен быстрого приготовления в пачке, который на месте и заварил, сел возле окна и неторопливо ел его. Изредка люди проходили мимо окон. После дождя большинство из них предпочитали сидеть дома. Вопрос «когда приблизительно они уйдут» в мыслях мгновенно трансформировался на «сколько еще времени дать им спокойно пообщаться». Он прождал еще два часа в магазине, время от времени переговариваясь с аджумой-кассиршей.       К дверям квартиры Чона светловолосый вернулся, когда экран телефона показывал 0:43. Он был уверен, что гости уже ушли, но существовала вероятность, что Давон осталась бы ночевать у брата. Немного усмирив дрожь в теле, он нажал на звонок.       Несколько минут в квартире было тихо, пока не послышались шаги, а двери не открыл сонный Хосок в пижаме и накинутом на плечи халате темно-фиолетового цвета.       — Прости, что так поздно, хен. Они..?       — Ушли, — перебил его парень, окидывая усталым взглядом — Где-то около десяти вечера.       — Ах, я не знал. Почему ты не написал мне, хен?       Брюнет не ответил, но шире открыл дверь.       — Проходи, ты, должно быть, замерз.       Пока Чон готовил чай, Чимин разделся и сел на диван, положив подарок у своих ног. Видимо, Хосок был не в настроении: молчал и избегал зрительного контакта. Он поставил чашку на стол перед юношей, а сам сел на расстоянии, смотря пустым взглядом на стены гостиной. Лучше бы он кричал, вылил на него свою обиду, лучше бы притянул за рубашку и сделал больно, чем выглядел таким отстраненным. Его равнодушие причиняло Чимину больше боли, чем причинил бы удар.       — Прости меня. Мне очень жаль, — тихо, почти уязвимо отозвался он.       Светловолосый искал его взгляда и, когда парень поднял на него глаза, он увидел то, от чего ему стало еще страшнее — внутреннюю борьбу.       — Ты злишься на меня.       Чон вздохнул.       — Я не злюсь на тебя, Чимин. Я понимаю, почему ты поступил так, просто… Иногда я начинаю сомневаться, что что-то значу для тебя.       Юноша ошарашено охнул и подсел ближе, порывисто обхватывая его ладонь своими.       — Пожалуйста, не говори так. Ты же знаешь, что я бесповоротно влюблен в тебя, хен.       — Я знаю, — голос брюнета стал мягче. — Просто чувствую себя неуверенно. Мне тяжело в это верить, хотя понимаю, что такие мысли абсурдны. Иногда я не уверен в себе.       Пак поднес их руки к лицу и чувственно поцеловал тыльную сторону руки парня.       — Мне не нужен никто, кроме тебя. Я люблю тебя. Ты веришь мне?       — Да, я верю тебе, Чимини.       — Хорошо, — облегченно выдохнул он и попросил: — Обними меня.       Свежевыстиранная одежда Хосока приятно пахла кондиционером, а его волосы — жасминовым шампунем. Нигде больше он не ощущал такой острой принадлежности, как в руках своего возлюбленного.       Они просидели неподвижно несколько мгновений, наслаждаясь присутствием друг друга. Потом юноша отстранился и, нежно улыбаясь, протянул Чону подарок.       — С днем рождения, Хосоки-хен. Надеюсь, ты примешь его.       — Что там, Чимин? — улыбнулся он в ответ и вытянул коробку из пакета. — Боже, это же то, что я думаю?       Смотря на темно-синие ботинки, он воодушевленно вскрикнул и, как ребенок запрыгал на диване от восторга. Пак мягко засмеялся, наслаждаясь его реакцией. Из-за нее ему захотелось чаще что-нибудь дарить своему парню.       Время близилось к двум часам ночи, поэтому брюнет вызвал для него такси. На пороге квартиры Чимин все-таки украл маленький сладкий поцелуй. Убедившись, что оставляет Хосока с улыбкой на его лице, светловолосый со спокойным сердцем спустился к ожидающей у подъезда машине.       Ночной воздух никогда не казался свежее.

***

Jaymes Young - Fragments

      — Хосоки-хен, — рука Тэхена опустилась на плечо задумавшегося парня, заставляя того вздрогнуть.       Они сидели в машине на парковке возле университета, но еще не хотели выходить. Вишневое Порше Кима для обоих стало местом, где парни оставались, чтобы поговорить по душам или побыть наедине с собой. Дожди омывали лобовое стекло, но внутри было тепло.       — Не знаю, что ты от меня скрываешь, и не буду лезть в это, только если ты сам не захочешь рассказать, но мне больно смотреть, насколько ты пал духом.       Хосок оторвал взгляд от лобовой панели и посмотрел на своего друга. Тот хмурил брови, из-за чего небольшая морщинка появилась над ними. Чон легко улыбнулся и прикоснулся ко лбу парня, пытаясь разгладить ее указательным пальцем.       — Ты всегда был чрезвычайно проницательным, — вздохнул брюнет и перевел взгляд на капли дождя, стекающие по стеклу. — Я устал.       Приближался конец февраля. За последние две недели Чимин постоянно отказывал ему во встречах, ссылаясь на занятость, редко принимал звонки из-за присутствия своих знакомых поблизости и писал лишь поздно вечером, когда парень уже ложился спать. Со своими друзьями юноша проводил достаточно времени, но Хосоку между ними не было места. Их разговоры в пределах университета свелись к нулю, потому что единственная совместная пара осталась в прошлом с приходом нового семестра и расписания.       У них не было совместных фотографий, а следовательно и увековеченных моментов. Пак не позволял делать фотографии, потому что боялся, что их друзья могли узнать о них. Все, что они имели: фрагменты воспоминаний.       Все «я люблю тебя» в сообщениях больше не приносили облегчения. Чон устал нести бремя отношений лишь на своих плечах.       — Хен, я не могу знать, что мучает тебя, но ты уверен, что нуждаешься в своей жизни в том, что разрушает тебя? Если оно забирает твои силы, оставь это без сожалений.       — Если оставлю, мне будет больно. Оно очень дорого мне.       — Боль утраты не будет длиться вечно, хен. Она не разрушит тебя, не сделает слабым, а освободит тебя. И в конце, ты станешь сильнее, чем можешь себе представить. Потому что это то, что боль утраты делает с людьми.       Все внутри переворачивалось. Он понимал, что дальше так продолжаться не может, но был ли он готов попрощаться с любимым человеком? Осознанно. Все еще питая чувства к нему. Даже мысль о расставании приносила столько боли, что было страшно представить ее апогей, случись это на самом деле.       — Прошу тебя, хен, вернись. Ты сам не свой. Пусть в твоих усталых глазах вновь замерцает свет.       Хосок был глубоко тронут словами друга, поэтому крепко обнял его. Они сидели нерушимо некоторое время, лишь биение дождя о стекло прерывало тишину в машине.       — Ты прав, Тэхени, — наконец-то произнес Чон. Его голос был слабым, но с нотками принятого решения. — Я сделаю последнюю попытку. Если ничего не изменится, отпущу все.       Набравшись смелости, он выдохнул и вышел из машины. Не раскрыв зонта, танцор побежал к зданию университета с целью найти Чимина.       Он не знал, с чего начать поиск. По расписанию все еще обеденный перерыв, поэтому юноша мог находиться где угодно. Танцор блуждал коридорами, но вовремя увидел темноволосою макушку Чонгука, к которому сразу же подбежал и развернул к себе.       — Что случилось, хен? — парень был немного ошарашен таким внезапным появлением, положив руку на грудь, чтобы угомонить сердцебиение.       — Я ищу Чимина. Знаешь, где он может быть? — сипло спросил он, запыхавшись.       — Ммм, возможно, ты найдешь его возле балетного класса, у нас там следующая пара.       — Спасибо, Гук.       Парень побежал вдоль коридора, а немного взволнованный Чонгук лишь пожал плечами и пошел дальше к туалету.       Хосок остановился возле аудитории, чьи двери были приоткрыты, и оперся о подоконник, чтобы восстановить дыхание. Сейчас он зайдет и попросит Пака о разговоре с глазу на глаз. Плевать на посторонних. Они останутся одни, он признается, что больше не может скрывать их отношения. Скажет, что любит и не хочет терять, но отчужденность юноши причиняет ему боль. Чон сможет.       Он подошел к двери и тотчас замер, услышав свое имя.       — Откуда у тебя номер Чон Хосока, Чимин-а? — спросил мужской голос.       — Серьезно? Как ты достал его? — взвизгнула какая-то девушка.       — У нас был совместный проект. Мы были лидерами наших групп, помните? — несмело ответил голос, в котором Хосок узнал светловолосого.       — Да, но я не припоминаю, чтобы мы обменивались номерами с варварами. Хочешь сказать, что только вы двое поддерживали контакт?       В аудитории на несколько секунд повисла тяжелая тишина. Хосок, прислонившийся к закрытой дверке, казалось перестал дышать. Крупная дрожь прошлась его телом.       — Стоп, а помните ту ночь в клубе, когда я подговорил тебя покрутиться возле Чона, чтобы привлечь внимание девушек? Чимин-а еще тогда вызвал его на поединок.       — Припоминаю, но к чему ты ведешь? Чимин-оппа тогда ушел сразу после поединка, потому что плохо себя чувствовал.       — Так в том и дело! Он просто исчез, мы не видели, ушел ли он сам или с кем-то, — захохотал тот самый голос.       — Перестаньте, что за бред вы несете. Я люблю девушек, — резко ответил Пак.       — Точно! — подхватил другой голос. — Если так подумать, они чуть ли не раздевали друг друга на танцполе. Искры летели во все стороны. И Чон Хосок ушел приблизительно в то же время, мы не видели его в клубе после поединка. Так может, вы ушли вместе?       Комната наполнилась смехом, свистом и затяжным, издевательским «о-о-оу».       — Достаточно, мне противно вас слушать, — едко сказал Чимин.       В его тоне чувствовалось, что он был вне себя от ярости. Сердце Хосока замерло в ожидании чуда. Верило, что любимый защитит его, подтвердит догадки этих людей и поймет, что они ему не друзья, если не могут принять его настоящего. Любовь, предвкушение, надежда сжимали его легкие и заставляли тело приятно терпнуть.       Тогда Чимин ответил, ледниковый холод в каждом слове:       — Я никогда в жизни не полюбил бы парня. И тем более не переспал бы с ним. Это просто омерзительно.       Чон почувствовал, как внутри все обрывается. Вены покрываются коркой льда, причиненного бесчувственными словами, и ему становится невыносимо холодно. Укол боли в области груди выбил из него все дыхание, поэтому он едва нашел силы, чтобы отойти от дверей. К нему туманно доносятся смех и отрывки слов:       — Почему ты воспринимаешь все так серьезно? Мы же просто прикалываемся.       — Не переношу, когда шутят о моей личной жизни. Больше так не делайте.       — Оппа, успокойся, это же просто…       Хосок уже не слышал остаток разговора. Не обращая внимания ни на что на своем пути, он шел назад к машине с пустотой в сердце. Светлый образ человека, которого он любит, покрывался пеплом в его мыслях. Его сознание все еще перерабатывало услышанную информацию, а понимание того, как поступил Чимин, ранило все острее и ощутимее. В присутствии Хосока — ласковый и влюбленный, а когда его нет рядом — просто трус.       Правда проявляется так же быстро, как слеза соскальзывает со щеки.

***

      За окном уже почти ночь, но Чимину совсем не хотелось спать. Он был немного взбудоражен, так как ожидал прихода своего парня. Юноша чувствовал вину перед ним за то, что уделял ему мало внимания последним временем. Поэтому он приготовил ужин и улыбался, думая о том, как Хосок будет удивлен приглашению, ведь возможность побывать у него в гостях была редким явлением. Чим-Чим 21:30 Хен, можешь прийти ко мне прямо сейчас? Хочу увидеть тебя Хоби-хен 21:35 Хорошо.       Прошло приблизительно полчаса, пока он не услышал стук в дверь, которую в нетерпении понесся открывать.       — Хосоки, — сверкнул он лучезарной улыбкой, потому что был рад его видеть.       — Привет, Чимин, — тихо отозвался тот.       Улыбка юноши начала немного меркнуть, когда увидел сжатые губы своего парня и его безумно уставшие глаза.       — Что-то случилось, хен? — спросил светловолосый, прикусив губу.       — Нет. Просто тяжелый день.       Чон вошел в квартиру, повесил куртку на вешалку и направился в гостиную, а Чимин наблюдал за ним, пытаясь понять причину его отстраненности. Он выглядел подавленным и грустным. Неужели обиделся за то, что они так долго не виделись?       Пак подбежал к нему, схватил за руку и посмотрел прямо в глаза. Он был поражен, так как увидел в них водоворот различных эмоций. Там виднелись тени боли, сильная любовь, но доминирующим был занавес усталости, который приглушил прежние искры.       — В чем дело? Скажи мне, хен.       — Ни в чем. Не бери в голову, — брюнет отвел взгляд и деликатно освободил свою руку.       Отказ уколол его в самое сердце и Чимин выглядел настолько потерянным на мгновение, что Хосок начинал ненавидеть себя за то, что ранит его сейчас. Вот только он сам уже не мог терпеть боли. Перегорел.       — Так зачем ты позвал меня? — превозмогая себя, немного мягче спросил танцор.       — Я хотел, чтобы мы вместе поужинали. Я приготовил все, что ты любишь, и накрыл на стол, — робко, но с очаровательной улыбкой, сказал юноша.       — Хорошо.       Они пошли на кухню и сели за стол, скромно заставленный легкими традиционными блюдами. Бутылка спрайта немного не вписывалась в вид, но Чимин старательно собирал все, что его парень любил. На кухне горела лишь настенная лампа, поэтому тусклость придавала атмосфере уюта и тепла.       Парни ели почти молча, лишь время от времени перекидываясь не носящими никакой важности словами. Впервые за время, что они вместе, Хосок был настолько молчалив и задумчив. Погруженный в слои мыслей, он хмурил брови и впивался взглядом в тарелку, ни разу не подняв его на светловолосого. Юноша чувствовал его отстраненность, но не понимал причины. Отголоски паники и страха, которых он раньше не испытывал, постепенно прокрадывались в его сознание.       — Спасибо за еду. Было вкусно, — впервые за весь вечер их глаза встретились.       Чимин задрожал. Тревожное предчувствие усилилось.       — Я помогу тебе с посудой.       — Ты не обязан, я справлюсь, — тихо запротестовал светловолосый.       — Я хочу помочь, — настоял он.       Пустые тарелки они погрузили в мойку, а остатки еды — в холодильник. Парень мыл посуду, а Пак стоял возле него и вытирал их, сразу же расставляя на места. Звук текущей воды прекратился, и Чон обернулся лицом к юноше, опершись о кухонную тумбочку.       Чимин, чье беспокойство крепчало с каждым мгновением, почувствовал, что просто не выживет, если не прикоснется к нему прямо сейчас.       Он подошел к парню максимально близко и посмотрел в глаза, потому что ощутил, что должен спросить разрешения. Тот никак не отреагировал, но и не сопротивлялся, лишь пристально смотря в ответ. Все шло не по плану, все казалось неестественным, а внутренняя тревога постепенно подчиняла светловолосого, управляя его действиями.       Он не думал о том, что делал, когда положил руки на плечи Хосоку и, приподнявшись на носочках, пылко поцеловал его в губы. Без языка, без пошлости, лишь с почти отчаянной страстью.       — Пожалуйста, останься на ночь, — немного отстранившись, выдохнул он парню на ухо.       — Хорошо, — послышался покорный ответ.       Чимин сорвался с цепи. Отчаяние смешалось с зарождающимся желанием удержать, принуждая его буквально накинуться на своего возлюбленного.       Юноша взял его за руки и, не прерывая череды страстных поцелуев, повел за собой в спальню. Комната купалась в мягком освещении гирлянды. Как только Чон лег на приятные на ощупь простыни, светловолосый последовал за ним, устраиваясь на его талии. Он выгнулся в спине и навис над парнем, чтобы встретиться с ним взглядом. В его глазах светилась сильная любовь, почти нездоровое обожание и раскаленный голод, который перехватывал дыхание и будоражил тело. Тень усталости все еще виднелась в них, и Паку больше всего на свете хотелось прогнать ее, но крохотный голос внутри подсказывал, что он уже бессилен.       Осознав это, Чимин всхлипнул и с удвоенной отчаянием пылкостью соединил их губы. Его руки блуждали вдоль шеи и груди возлюбленного, украдкой забирались под одежду, пробуя на ощупь разгоряченную кожу. Он запоминал эти ощущения, пытался записать их на пленку своей тактильной памяти, чтобы вспоминать приятное покалывание в местах, где их кожа соприкасалась.       Юноша несмело провел языком по нижней губе Хосока, прося разрешения. Он придерживал себя на весу, но тазом слегка давил на промежность парня. Тот рвано вздохнул и приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй. На вкус Чон был как спрайт и вафли, которые они ели на десерт, и это пьянило настолько, что он и не заметил, как в одно мгновение оказался вжатым лицом в кровать. Одежда, давно забытая, лежала на полу, а вскоре к ней присоединились боксеры, которые брюнет неспешно стянул с него, покрывая спину ласковыми, но ощутимыми поцелуями.       Пак приподнялся на четвереньках, чтобы потереться телом о грудь возлюбленного, ощутить как можно больше его кожи своей. Почувствовав его губы на шее, он прикрыл глаза и тихо мурлыкал от удовольствия. Скользящие по всему телу руки Хосока были даже нежнее, чем обычно.       Когда кончик влажного языка прошелся по его сжатому анальному кольцу, руки и ноги светловолосого подкосились. Он упал лицом на кровать и подавился воздухом, пытаясь вдохнуть и простонать одновременно. В результате из его глотки вышел хриплый вздох. Язык сменился двумя смазанными пальцами, а запах любимого лубриканта — яблока с корицей — наполнил воздух.       Чон перекинул хорошо растянутого и разомлевшего от массажа простаты Чимина на спину, а сам вытер руки о простыни и ловко натянул презерватив. Когда тот склонился над ним, опираясь на локоть, юноша сглотнул и крепко обнял спину брюнета руками. Не разрывая зрительного контакта, Хосок медленно входил, а Чимин приоткрыл губы и тяжело дышал, наслаждаясь жжением растяжки на границах блаженства и боли.       Пак зарылся пальцами в волосы на затылке парня и притянул его к себе, втягивая в долгий, мокрый, немного рассеянный поцелуй. Они посасывали припухшие губы друг друга, сплетались языками, но чаще просто пробовали на вкус дыхания друг друга и съедали хриплые гортанные стоны. Комок желания в его животе ныл и сжимался от каждого обжигающего, как раскаленные угольки, прикосновения.       Хосок начал покрывать его подбородок легкими поцелуями, пока не уткнулся носом в его шею, слизывая выступившие капельки пота. Парень слегка прикусил мочку уха Чимина, а после проник кончиком языка в его ушную раковину. Он покачивал бедрами с мастерски отточенным умением танцора, отчего кровь юноши буквально вскипала. Волны удовольствия постепенно накатывали на его тело, с каждым толчком все дальше и выразительнее. Пак приподнял голову, чтобы осыпать шею темноволосого мокрыми поцелуями, доводя его до экстаза легкими укусами в ключицу.       Этот раз отличался от предыдущих: в прикосновениях больше страсти и тепла с оттенком светлой тоски, взгляды задерживались дольше, ощущения обострены сильнее, чем когда-либо.       Когда порог удовольствия приблизился, брюнет замедлил темп, но сделал толчки более резкими, оттягивая оргазм. Не смотря на отчаянное желание перейти край, юноша был благодарен, ведь не хотел, чтобы все заканчивалось. В момент, когда он как загипнотизированный смотрел вглубь теплых Хосоковых глаз, которые тот тоже не смел отвести, у Чимина началась истерика. Он тихо всхлипывал, а по щекам катились горячие слезы. Чон ласково осушал их поцелуями. Осознание, что Хосок таким образом прощается, обрушилось на него.       Пак обнял его так крепко, будто бы хотел раствориться в нем. Свободной рукой брюнет обхватил его за талию, не оставляя между ними и сантиметра расстояния. Кожа терлась о кожу. Искры возбуждения на дне живота превращались в вот-вот готовые взорваться фейерверки. Приятная нега проходилась по всему телу от того, как ритмически и тяжело Чон дышал ему в плечо, ускорив темп проникновения.       Долгожданная серая пелена окутала внутренний взор светловолосого, а тело дергалось в послеогразменной эйфории. Все тело покрылось приятно покалывающими мурашками, поэтому он пропустил момент, когда Хосок вышел из него. Парень снял презерватив и несколько раз простимулировал себя рукой, прежде чем хрипло застонать и излиться на пресс Пака.       Он повалился на кровать возле юноши, и они оба некоторое время восстанавливали дыхание, смотря в потолок. Потом Чон поднялся, скрылся в ванной и вернулся с мягким махровым полотенцем, которым вытер сперму с живота засыпающего Чимина.       Вопреки его воле веки тяжелели, а глаза закрывались, поэтому единственное, на что ему хватило сил — схватить брюнета за руку и прошептать тихое «останься».       Хосок лег близ него и с замиранием сердца смотрел, как светловолосый пытался оставаться в сознании, пытался не сводить с него глаз, но сонливость брала верх. Через несколько минут дыхание Чимина выровнялось, и парень понял, что тот заснул.       Он лежал, всматриваясь в лицо любимого. Прощался. Он уже решил. Как только переступил дверь порога, уже тогда знал.       Любовь Чимина была эгоистичной. Чимин его не ценил, причинял боль снова и снова. Он больше не мог этого терпеть. Хосок перегорел.       Тихо, чтобы не разбудить юношу, он поднялся, подобрал свои вещи с земли и оделся. Он взглянул на светловолосого еще раз и наклонился над кроватью.       Оставив последний поцелуй на его подушке, Хосок ушел.

***

      Утром Чимин открыл глаза и увидел, что гирлянда все еще светилась. Он потянулся к розетке неподалеку и выключил ее. Вторая часть кровати была холодной и пустой.       Светловолосый опустился на подушку, вспоминая вчерашнюю ночь. Он прикрыл глаза локтем, чтобы не заплакать. Еще вчера ему стало все понятно, его паника не была безосновательной. Сердце отказывалось верить. Сознание отказывалось принимать.       Разбитый и потерянный, юноша сел на кровати. Он увидел, как сенсор на телефоне мигает синим цветом, оповещая о непрочитанном сообщении.       Дрожащими руками Чимин взял телефон. Хоби-хен 03:24 Мы расстаемся.