Lost Boy

mansionair - easier

      Как только закончился дождь, холодная ночь накрыла город. Чимин быстрым, почти агрессивным шагом направлялся в «Incrocio» с сильным желанием напиться и забыться. Ему было все равно, что там мог находиться Чон Хосок. Возможно, он даже самую малость ожидал увидеть танцора. Влажный тротуар мерцал в свете уличных фонарей, лужи расходились под черевиками с массивной подошвой, которые юноша надел. Он был так зол.       Прошло уже несколько дней после того, как Хосок бросил его. Бросил не объяснившись. Ушел и не назвал причину. Поговорить, как взрослые люди, отказывался, на звонки и сообщения не отвечал, а в университете делал вид, что Пака не существует.       Как бы светловолосый не пытался выйти с ним на контакт, Чон игнорировал его. Разбил сердце, вывернул душу и ушел, оставив Чимина мучиться счастливыми воспоминаниями, которые они имели. Ушел, вероятно, так легко, будто бы это для него ничего не значило.       Юноша чувствовал себя использованным и выпотрошенным. Он с самого начала знал, что Хосок способен любить лишь танцы, другим в его жизни места нет. Так он думал, ища спасение в гневе и впитывая его, только бы заглушить робкий голос сердца, что твердило обратное.       Злиться было легче, чем плакать.       Тяжелый бит музыки пронзил его тело, а ноги автоматически повели к клубному бару. Через некоторое время Пак лениво пил очередной коктейль и осматривал посетителей уже немного затуманенными глазами. На танцполе под музыку дергались — потому что назвать это танцем охмелевший язык не поворачивался — молодые девушки на вкус и цвет: с длинными волосами, с короткими, блондинки, брюнетки, в коротких шортах или едва прикрывающих тело платьях. Они соблазнительно двигались, воплощая свой замысел. Они охотились.       Ни одна из них не привлекла его внимание. Для него большинство из них казались пресными, слишком вульгарными. Парень пробормотал какое-то ругательство себе под нос, допил свой напиток и решительно внедрился в толпу, пробираясь к танцполу.       Он не позволит бывшему и дальше влиять на себя. Он встречался с девушками раньше, и сейчас ничего не изменилось. Хосок был заблуждением, временным помутнением рассудка. Сейчас Чимин пришел в себя и ясно видит, что их чувства были ошибкой. Были ли чувства вообще?       Музыка постепенно погружала в транс, поднимала уровень адреналина в крови. Алкоголь расслабил и раскрепостил юношу, и вскоре тот был одним из тех, кто танцевал наиболее откровенно. Совсем скоро Пак был окружен туманными в его глазах силуэтами, которые терлись о него, царапали, трогали его, а он позволял им. Потому что ему было все равно. Потому что он хотел доказать что-то себе.       Жарко. Капля пота стекала по его шее, но чужие губы сразу же подхватывали ее. Его руки на чужих бедрах, перемещающиеся на тонкую мягкую талию. Туман в глазах. Трение. Тлеющие искорки возбуждения. Его пальцы запутались в длинных волосах брюнетки, которая сейчас дышала ему в губы. Все так хаотично и неправильно, но телу хорошо.       Она смотрела на него пылающими страстью глазами и, возможно, даже понравилась ему. Дикая и прямолинейная, она знала, чего он жаждет, и знала, чего хочет сама, когда положила его руки на свои ягодицы, побуждая прикоснуться. Ее сиплый вздох, трепет в ее теле, когда светловолосый сжал упругие половинки в своих ладонях, разжигал пламя внизу его живота, но не затронул его сердце.       Как по заказу, лав отель находился немного выше по улице на противоположной от клуба стороне. На предложение девушки заняться сексом он согласился, чтобы доказать себе, что может спать с женским полом. Он хотел испробовать традиционный секс, чтобы ощутить хоть какое-то облегчение.       Стерильная, почти пустая комната и презервативы на тумбочке — никто из них не хотел тратиться на особый комфорт и условия, если обоим нужна была лишь разрядка.       Торопливые прикосновения, неуклюжая прелюдия, быстрый оргазм.       Вожделенного облегчения так и нет.       Незнакомка ушла сразу же, Чимин пошел в душ. Горячая вода протрезвила его, капли стекали с кончиков волос и в тот момент чувство дежавю накрыло юношу. Точно так же он смотрел, как капли воды стекали по его телу, после своего первого раза. С Хосоком. Вот только ощущения на этот раз совсем другими.       Обстоятельства были похожими, и он мысленно начал их сравнивать. Чем больше он вспоминал, чем четче представлял ситуацию, тем ощутимее казались прикосновения Чона. Даже тогда, когда они были друг другу незнакомцами, секс был очень волнующим и нежным. Сегодняшний не принес ему и половину тех ощущений, которые он чувствовал с Хосоком.       Воспоминание сменялось воспоминанием, воспроизводя в голове парня их с Хосоком поцелуи, смущенные взгляды, брошенные украдкой, тихие вздохи и тепло их тел. Осознание того, что он все потерял, подкосило ему ноги, заставляя присесть на дне душевой кабины и обхватить свои ноги руками.       Злость исчезла, оставляя за собой пустоту.

***

      С момента расставания прошел почти месяц, но пустота внутри никуда не исчезла. Так отображалось отсутствие важного для Чимина человека в его жизни. Он часто приходил в парк, который был «их местом», но Хосока там не было. Он регулярно проверял телефон, надеясь увидеть сообщение от брюнета, но тот не писал ему и не отвечал на звонки. Разочарование дымом клубилось в груди и душило, когда он с надеждой смотрел на имя отправителя сообщения, но это был не Чон.       Когда тоска по любимому человеку становилась почти невыносимой, светловолосый приходил в парк. Он сидел на автобусной остановке, где выходило много людей, потому что надеялся, что Хосок поедет этим автобусом домой, увидит его и тоже сойдет. Но этого не случалось. Последний по расписанию за день автобус каждый раз отъезжал, а парень смотрел ему вслед и растирал заледеневшие от неподвижного сидения пальцы. Теперь он понимал причину их расставания и не осуждал Чона.       Во время прогулок парком Чимин прокручивал в голове все их совместные воспоминания. Теперь он четко видел свои ошибки, детали, которые ускользали от него раньше.       С самого начала их отношений Пак был слишком эгоцентричен. Он боялся только за свою репутацию. Его волновало мнение общества и собственных друзей, если бы те узнали, что светловолосый встречался с мужчиной. Он даже не замечал, сколько боли причинил Хосоку своими словами и поступками.       Чон посвятил ему всего себя, окружил заботой и любовью, которую парень совершенно не ценил. Он был наивным и неопытным, принимал чувства брюнета как должное, но не отдавал своих в равной мере. Чимин был трусом, который не заслуживал Хосока. Хосок заслуживал человека, который посвятил бы всего себя ему в ответ.       Теперь Пак жалел, что не сделал ни одной совместной фотографии с танцором. Ему так хотелось еще раз увидеть ту искреннюю, до дрожи теплую улыбку с ямочками, но Чон больше не смотрел в его сторону и тем более не улыбался ему. Юноше осталось лишь блуждать между кронами деревьев, которые были единственными свидетелями того, что между ними было, и вспоминать. Шепот ветра и дребезжание молодой листвы помогали ему погружаться в них и переживать все заново.       Он хотел вернуть Хосока. Без него Чимин был потерянным мальчиком, но понимал, что больше не мог о чем-либо его просить или требовать. Ему хотелось искупить свою вину. Все, о чем он мечтал, это чтобы Чон позволил ему исправиться.       Поэтому он начал действовать.

***

      Приобняв себя руками, Чимин стоял на университетской парковке. Ветер прокрадывался под его пальто, шарпал полы и растрепывал волосы. Недалеко от него красовалось вишневое Порше, отражающее весенние облака на своей блестящей крыше. Пак терпеливо ждал появления Тэхена и Хосока, наблюдая за машиной с расстояния.       Пары юноши закончились еще полтора часа назад, но он остался и прождал все это время в университете, чтобы поговорить с Чоном. Не было никаких гарантий, что парень заговорит с ним. Пак мог лишь надеяться на это, потому что очень хотел извиниться. Хотел показать Хосоку, что все понял, что изменился.       Лишь бы Хосок услышал его — это единственное, чего он желал. Он не смел мечтать ни о чем другом.       Светловолосый почти что выучил новое расписание танцора. Он всегда держался рядом, но на расстоянии, чтобы не причинять Чону неудобств. Надеялся объясниться, но парень никогда не давал ему шанса.       Чимин не сдавался. В нем все еще тлела надежда на прощение. Приходил в себя после очередной провальной попытки и пробовал снова.       Из здания начали выходить смеющиеся, ноющие, замученные жизнью студенты. Пак смотрел на них и видел в них себя прежнего. Беззаботного. Наивного. Незрелого себя.       Он горько улыбнулся, думая о том, что за последний месяц ментально постарел на лет восемь. Свою жизнь парень довел до автопилота. Он ходил на занятия, потому что это было его обязанностью, он ел, потому что без еды лишился бы сил, он чаще молчал и отвечал короткими фразами. Энтузиазм не пропал лишь к танцам. Пак тренировался почти до изнеможения, ведь физическая усталость помогала ему прочистить мысли и не впадать в депрессию.       Им восхищались, вот только похвала больше не мотивировала его. Он больше не стремился стать примером для подражания, потому что не мог взять на себя такую ответственность, когда сам был настолько расшатан.       Единственное, что поднимало его с кровати по утрам, это обязанности и надежда на прощение. Юноша надеялся, что после этого ему станет легче.       К машине подошел Тэхен, вырывая Чимина из плена мыслей. Парень выглядел как всегда прекрасно. Одетый во все белое, он казался почти неземным. Взгляд его карих глаз на мгновение встретился с Чиминовым, и светловолосый увидел в них искорку какой-то эмоции, но не успел разобрать, потому что на горизонте появился Хосок.       Сердце Пака забилось как крыльца колибри от его вида. На внутреннем уровне в нем тоже что-то изменилось после их расставания. Хосок выглядел сильнее, он буквально излучал выдержку и почти пугающее спокойствие. Его красная куртка удивительно ему шла, подчеркивая темные глаза и волосы. В глазах парня уже не было прежней усталости, лишь завлекающая глубина, что осталась после боли. Они напоминали безмятежную зеркальную поверхность вулканического озера, тихого и до конца не исследованного.       Их глаза встретились буквально на мгновение, но этого было достаточно, чтобы выбить из Чимина весь воздух. Тоска и боль подступили к его горлу комом. Он забыл все подготовленные речи, которые мысленно повторял как молитву каждый день.       Маленькими, робкими шагами он двинулся навстречу брюнету.       — Хосок, — позвал Чимин, в его голосе слышались надежда и мольба.       Ничего не изменилось в выражении лица Чона, будто бы парня перед ним не существовало вообще. Он прошел мимо, оставляя за собой лишь шлейф духов. Чимин задрожал. Ветер крепчал.       За его спиной Ким Тэхен, открывая двери машины, обратился к танцору.       — Хен, Чимин, кажется, хотел с тобой поговорить. Ты его не заметил?       — Мы с ним уже все выяснили, — послышался ответ.       Парни сели в машину и быстро исчезли из виду. Светловолосый успокоил дрожь в своем теле глубоким дыханием и направился к автобусной остановке. Он прокручивал в голове то, что случилось. Несколько тлеющих угольков надежды в его душе безвозвратно погасли.

***

      Атмосфера в кафетерии сегодня была более оживленной, чем обычно. Некоторые танцоры университета вернулись с конкурса с победами, поэтому обеденный перерыв превратился в своеобразный праздник. Студенты заказывали много еды, часто дорогую, и пытались осилить ее до конца перерыва. Не пропадать же добру.       Чимин сидел за столом своей компании, взволнованно покусывая губу. Его одногруппники, как всегда, сплетничали, Чонгук молчаливо ел, а Паку кусок в горло не лез. Он собирался сделать кое-что безумное. Прошлый он никогда бы и не подумал о подобном, ведь такой поступок требовал смелости и полного отвержения собственной гордости.       Хосок тоже участвовал в соревнованиях и вернулся с победой. Пак был так рад, когда узнал, что на эмоциях понесся в супермаркет и купил ему подарок. Серебряные запонки, деликатная коробочка с которыми сейчас находилась в кармане его штанов. В данный момент он держал руку на кармане, ощущая ее квадратную поверхность с острыми углами, и собирался с духом.       Сердце стучало так громко, что Чимину казалось, что окружающие могли услышать его биение. Щеки, наверное, покрылись ярким румянцем, ведь температура его тела возросла от волнения. Ему было душно и одновременно холодно. Крупная дрожь ширилась всем его телом.       В момент, когда он сделал усилие над собой и поднялся с кресла, сердце пропустило удар. Неужели он действительно собирался сделать это? Юноше казалось, что с каждым шагом ближе к столу Хосока, он ближе к тому, чтобы упасть в обморок.       — Чимин-а, куда ты? — окликнули его ничего не понимающие друзья.       Он мог себе представить, насколько те удивятся, когда он достигнет своей цели. Но в данной точке своей жизни, ему было уже все равно, что они подумают о нем после. Чимину было уже плевать на их мнение, плевать на их дружбу, если так называемые друзья отвернутся от него после его признания. Он знал, что Чонгук поддержит его, и этого ему было достаточно.       Он наконец-то был честен с собой. Он, мужчина, полюбил другого мужчину. Больше светловолосый не видел в этом ничего постыдного.       Чимин направлялся к столу, за которым сидел Хосок со своими знакомыми. Сейчас он публично унизит себя перед своими и его друзьями, и ни капли не пожалеет об этом. Ему было плевать на любопытные взгляды студентов в его сторону.       Он не знал, всколыхнет ли его поступок сердце Чона. Юноша искренне хотел подарить ему подарок, в который вложил всю душу, когда выбирал его и думал о Хосоке.       Дрожащей холодной рукой он достал коробочку из кармана.       Чимин остановился перед столом, разговоры за которым сразу же стихли. Он не отрывал глаз от Хосока, а Хосок впервые за долгое время смотрел на него. В его взгляде смятение и осторожность.       Казалось, громкость общих разговоров в кафетерии тоже снизилась на тон. Все люди, сидящие рядом с брюнетом, смотрели на юношу. Так же светловолосый ощущал спиной взгляды своих друзей с противоположного конца помещения.       — Привет, Хосок-хен. Хочу поздравить тебя с выигрышем на соревнованиях и подарить тебе маленький подарок. Пожалуйста, прими, — хрипло сказал Пак.       Он едва вымолвил все без запинания. Без сомнения, это было самой длинной фразой, которую он сказал Чону за последние два месяца. Чимин открыл коробочку и поставил ее на столе перед Хосоком, с трепетом ожидая его реакции.       Он лишь мельком взглянул на запонки прежде, чем, смотря обратно юноше в глаза, тихо сказал:       — Я не могу принять его. Прости.       Светловолосый был ошеломлен. Он замер и не мог вымолвить и слова.       — Хен, извини, но ты идиот, — охнул Тэхен, разглядывая запонки. — Это такой красивый подарок, если ты не возьмешь, я возьму. Спасибо, Чимин-хен.       Пак только кивнул. Он еще раз внимательно посмотрел на Хосока, запоминая его черты и мельчайшие изменения в нем за время, когда они в последний раз вот так смотрели друг на друга. Больше у него не будет такой возможности. Это была его последняя попытка. Он оставит Хосока в покое.       Опустив глаза, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, Чимин развернулся и ушел из кафетерия. Он слышал перешептывания людей и их взгляды на своей спине, но ему было уже все равно.

***

Kidnap Kid - Moments (feat. Leo Stannard)

      С того дня в жизни Хосока наступил полный штиль. Чимин больше не пытался связаться с ним, ничего не требовал и не просил. Даже не смотрел в его сторону.       Смелый поступок светловолосого удивил парня, поэтому он время от времени ловил себя на том, что проверяет, как Чимин.       Выглядел тот с каждым днем все хуже. Юноша теперь почти не следил за своим внешним видом, ходил в смятой одежде и с темными кругами под глазами. Чаще всего непричесанный, без укладки, к которой с большим трепетом относился прежде. Краска на волосах потускнела, а на голове отчетливо виднелись темные корни.       В последнее время Хосок постоянно замечал Чонгука рядом с ним. Он был его тенью, почти не оставлял Чимина одного, несмотря на то, что тот деликатно избегал его прикосновений и объятий. Пак стал физически слабее, ему было сложно не то что танцевать, а даже ходить. Однажды юноша упал прямо посреди коридора, и Чон видел, как Чонгук подхватил его под плечи и медленно отвел к ближайшему креслу.       Самым разительным изменениям подверглись глаза Пака. В них больше не мерцали искорки воодушевления и доброты. Они были пустыми, напрочь лишенными эмоций.       Хосок бы солгал, если бы сказал, что ему было все равно. Смотреть на блеклую тень человека, которого он любил, да и чего таить, который до сих пор ему не безразличен, было тяжелее, чем страдать самому. Но Чон держался на расстоянии, понимая, что былые отношения были токсичными для них обоих. Он мог лишь надеяться, что вскоре светловолосый забудет о нем и вернется к себе.       Тем не менее, брюнет продолжал наблюдать за ним. Укол тревоги он ощутил тогда, когда Чимин начал пропускать. Сперва уходил с послеобеденных пар или приходил лишь на последние, хотя раньше всячески избегал пропусков, потому что наверстать упущенное было тяжело, а отставать от одногруппников юноше не хотелось. Потом Пак не приходил несколько дней подряд, появлялся лишь в конце недели. В такие дни Хосок пристально смотрел на пустой стул парня в кафетерии, но не позволял волнению брать верх над собой, ведь знал, что Чонгук позаботится о нем. Чимин был в надежных руках.       Пустой стул, как сейчас. Юношу не видели в университете уже двенадцать дней.       Хосок неспешно перекатывал еду по своей тарелке: аппетита не было совсем. Чтобы отвлечься, он перевел взгляд от пустого стула к окну, но от этого не стало легче. Тяжелые, темные, почти смарагдовые облака предвещали ливень. Хорошо, что автобусная остановка находилась недалеко от его дома — пробежится.       Парень оставил поднос с остатками еды на специальных полках, а сам направился к аудитории, в которой должна была пройти его следующая пара. Первые капли дождя забились об окна.       Погруженный в собственные мысли, он медленно шел по коридору, как вдруг кто-то схватил его за руку и развернул к себе лицом.       Перед ним стоял запыхавшийся от бега Чонгук, а Хосок тем временем сам старался восстановить дыхание, которое ускорилось от испуга.       — Ты что-то хотел, Чонгук? — наконец-то спросил он.       — Прости, что так внезапно, хен, — в голосе Чонгука звенело волнение, — но, может, ты видел Чимина сегодня в университете?       Хосок покачал головой.       — Нет, его сегодня не было. Я не видел его в кафетерии. А что такое?       — Хен, — всхлипнул юноша. — Его нигде нет. Я искал его дома, но квартира выглядела так, будто бы там никто не живет уже несколько дней. Продуктов в холодильнике почти нет. На звонки он не отвечает. Я уже был на всех местах, где мы часто гуляем вместе, но тщетно. Я нигде не могу его найти, что мне делать?       Он схватил Чонгука за плечи, успокаивающе сжимая.       — Чонгук, не волнуйся, он обязательно найдется. Он покажется, когда будет готов. А ты успокойся, возьми себя в руки и иди на пару, либо домой. Позаботься о себе.       Парень мелко закивал, быстро вытирая рукавами выступившие слезы. Опустив голову так, чтобы никто не видел его покрасневших глаз, юноша скрылся из виду.       Хосок пошел на последнюю на сегодня пару и едва заставил себя высидеть ее. Тревожное предчувствие не покидало его, не позволяло сосредоточиться на лекции. Он все время переводил взгляд со своих сплетенных рук с побелевшими костяшками на окно, за которым уже в полную силу разверзнулся дождь. Как только преподаватель объявил конец лекции, Хосок резко встал, привлекая к себе недоуменные взгляды сидящих в аудитории студентов, и буквально вылетел из помещения.       Он поехал домой на автобусе и погрузился в свои мысли, пытаясь понять, где бы мог находиться Чимин. Из окна Чон увидел кроны деревьев того парка, где они любили бывать вдвоем. От внезапной догадки все внутренности похолодели. Но это невозможно, верно? Светловолосый не стал бы гулять в парке в такую погоду.       Какая-то внутренняя сила, несмотря на сопротивление логики, вытянула его из автобуса на главной остановке возле парка. Пака не было ни здесь, ни на входе. Хосок углублялся все дальше в парк, обходя места, с которыми связаны их совместные воспоминания. Холодный весенний дождь лил немилосердно, заставляя брюнета ежиться, вытирать капли с глаз и слизывать с губ.       Чимина нигде не было. Чон уже начал сожалеть, что прислушался к иррациональному желанию выйти из автобуса, пока не вспомнил еще одно место, которое не проверил. С другой стороны парка находилась еще одна автобусная остановка, куда очень редко ходили автобусы. Парк был огромен, поэтому в ту сторону мало кто наведывался. Автобусная будка стояла на тихой улочке, где почти никто не жил, где было мало магазинов, лишь зеленые аллеи и единичный транспорт, проезжающий мимо.       Он приближался к ней и уже видел ее стеклянные стены издалека. Хосок так же заметил человека, что сидел на тротуаре, оперевшись спиной об угол будки. Человек не скрылся внутри нее, а наоборот осознанно подставил себя под хлесты дождя. Его силуэт казался печально знакомым. Брюнет ускорил шаг.       Чон замер в несколько шагах от парня, потому что узнал его со спины. Человеком, что сидел на земле и мок под дождем, был Чимин.       Подняв голову к небу, юноша сидел с закрытыми глазами. Он уже не мог плакать, но ощущал слезы неба на своем лице. Его волосы слиплись, холодные капли спадали с прядей ему на щеки. Он уже не чувствовал холода. Он уже ничего не чувствовал. Чимин был в глубинах отчаяния, ему было все равно, что с ним станет.       Хосок стал перед ним, чтобы заглянуть ему в лицо, но светловолосый не реагировал. Парень моментально присел перед замерзающим, полностью промокшим Паком и накинул ему на плечи свое пальто. Все внутри Чона тоже окоченело от такого вида. Тело начало дрожать то ли от холода, то ли от шока.       Чимин медленно опустил голову и приоткрыл глаза. Хосок заглянул ему в глаза и полноценный рой мурашек прошелся по нему из-за страха, который он ощутил в тот момент.       Взгляд Чимина был расфокусированный, как у человека, который находился на границах жизни и смерти. Он был уже не здесь. В его взгляде пустота, изнеможение, апатия. Умышленно или нет, юноша замерзал на смерть.       Его глаза закрылись, ведь у него не было силы держать их открытыми. Последним временем ему часто мерещился Хосок. Он настолько скучал по нему, что воспаленный голодом и холодом мозг принимал желаемое за действительное. Вот и сейчас так же, думал он, отключаясь.       Чон подавил подступающую панику и, не теряя ни минуты, бережно поднял Чимина на руки и тщательнее прикрыл его своим пальто. Его состояние настолько испугало парня, что каждая секунда была на счету.       Холодный дождь заливал глаза, легкие горели от бега, но Хосок не останавливался и мысленно молил светловолосого потерпеть. До дома оставалось совсем немного.

***

Troye Sivan - Heaven

      Хосок сидел на полу, опершись спиной о бортик кровати. Он смотрел в окно, за которым все еще накрапывал дождь. В комнате было очень тепло, потому что парень включил всевозможные обогреватели, чтобы согреть Чимина. Также он включил две настенные лампы, что заливали комнату мягким желтым светом.       На расстоянии руки от него на кровати лежал юноша. Чон едва отдавал отсчет тому, как он смог донести его до дома за такое короткое время. Адреналин все еще бушевал в крови, но его эффект уже начал угасать, потому что теперь Пак был в безопасности.       Буквально влетев в собственную квартиру, брюнет сразу же положил парня на диван, снял с него всю мокрую одежду и прикрыл одеялом, пока сам побежал в ванную, набрал в тазик теплой воды и взял несколько полотенец, чтобы смочить их в воде. Чимин почти не дрожал, что было гораздо хуже, чем обычное переохлаждение. Хосок наложил на его тело теплые влажные компрессы, которые регулярно менял, и прикрыл одеялом.       Он удивлялся самому себе, что так оперативно и без паники действовал. Пока компрессы все еще грели, он пошел в свою спальню, включил отопление и расстелил на кровати электрический обогреватель, который использовал в исключительно холодные дни зимой. Потом Чон заменил комплект постельного белья на более теплый. Температура спальни быстро повышалась.       Парень вернулся к светловолосому и убрал все компрессы, начиная потихоньку растирать его тело сухим полотенцем. Кожа юноши на ощупь уже не казалась такой ледяной, как раньше, и Хосок почувствовал такое облегчение, что на мгновение позволил себе побыть слабым и зарыться лицом в одеяло. Но он не мог сломаться тогда, когда Чимин так нуждался в нем, поэтому темноволосый поднялся и, взяв его на руки, отнес в спальню.       Чон вытянул из шкафа теплую пижаму и чистые боксеры, сел на кровать и, прислонив парня спиной к своей груди, осторожно надевал на него одежду. Некоторое время после он все еще удерживал Пака в своих объятиях, согревая теплом своего тела, и сжимал его все еще холодные ступни в своих руках. Если бы можно было обменяться с ним теплом, он бы давно уже это сделал.       Ситуация стабилизировалась, поэтому Хосок положил юношу в уже нагретую кровать и тщательно укрыл. Он сел на пол возле кровати, понимая, что сделал все, что мог. От души отлегло еще больше, когда комнату заполнило тихое сопение спящего. Осталось лишь ждать пробуждения Чимина.       С тех пор прошло четыре часа.       Чимин проснулся от ощущения невероятного тепла. Ноги немного ныли, а на мышцах будто бы провели терапию иглоукалывания, но в целом он чувствовал себя более живым, чем за целый последний месяц.       Первым, что увидел он, когда открыл глаза, была темноволосая макушка Хосока. Парень задержал дыхание, боясь даже вздохнуть и развеять это видение. Неужели лицо Чона, все в каплях дождя, не было иллюзией, выдумкой его увядающего от тоски сознания?       Он осмотрелся и немного закопошился, пытаясь выбраться из многочисленных одеял на нем. Хосок все еще не заметил, что Пак проснулся. Он не отводил взгляда от окна и выглядел очень задумчивым.       Чимин, тихо кряхтя, сел на кровати и оперся об изголовье. Чон повернул к нему голову и в его глазах замерцало то, что светловолосый назвал бы радостью видеть важного кому-то человека. Но он не смел даже надеяться. Это, должно быть, простое милосердие, ведь брюнет всегда проявлял эмпатию к людям.       Хосок сел на край кровати возле него, взял его за запястье, таким образом измеряя пульс и приблизительную температуру. Легкий румянец покрыл щеки юноши. Он подумал о том, почувствовал ли Чон, насколько громче забилось сердце Чимина после его прикосновения. Он так отвык от них, но очень жаждал, ощущая себя тем же вечно смущающимся подростком, как в самом начале их отношений.       Их взгляды встретились: усталый, удивленный Чимина и обеспокоенный Хосока. Никто из них не пытался одернуть руки. Хосок не хотел, у Чимина не было сил.       — Я люблю тебя, — тихо сказал светловолосый.       Это были первые слова, которые Хосок услышал от него за последний месяц. Он часто слышал их раньше, особенно они обесцветились перед тем, как парни расстались. Но сейчас эти слова действительно значили многое для него.       Чон сглотнул.       — Я больше тебя не оставлю.       По щеке Чимина быстро скатилась слеза. Его оливково-карие глаза завораживающе блестели влагой. Тыльной стороной пальцев брюнет стер влажный след. Хосок потянулся к юноше и крепко обнял его, а Чимин едва положил ослабленную руку ему на спину.       Два парня сидели на кровати, обнявшись. Один держал в своих объятиях другого, другой еле держался.       Чон мягко посмотрел на него и сказал, что вернется, как только заварит чай. Лежа Пак осматривал комнату. Силы понемногу возвращались к нему, сознание прояснялось. Хосок вернулся с большой кружкой ароматного чая, приподнял Чимина и удерживал его и кружку, пока тот пил. Он чувствовал, как тепло напитка наполняет его изнутри, а легкая улыбка парня, его внимание и заботливость смягчали физическую боль.       — Ты хотел умереть? — спросил брюнет, смотря парню прямо в глаза.       — Нет, но и жить без тебя невыносимо, — хрипло ответил тот.       Через некоторое время Хосок принес юноше обезболивающее и подложил много подушек под его изголовье. Светловолосый выпил его и внимательно, безмолвно смотрел на парня. Хосок стиснул руку Чимина и держал ее, не отпуская.

***

      Прошло некоторое время перед тем, как парни наконец-то вышли вместе на прогулку. Хосок долго не выпускал его с дома, лечил и окружал заботой. Он был тронут глубиной чувств Чимина, поэтому всячески пытался осчастливить его, вызвать его улыбку, что удавалось ему все чаще и чаще.       Юноша больше ни о чем его не просил, ничего от него не требовал. Чона он отпустил еще после случая с подарком. Заботу парня светловолосый принимал с благодарностью. Ему все еще было трудно поверить в то, что происходило с ним сейчас, что любимый человек вернулся к нему. Он даже ждал, что однажды Хосок уйдет, однажды он проснется в пустой кровати, а все прошедшие дни окажутся просто сном.       Но парень никуда не уходил. Теперь, когда Чимин отпустил его, Чон сам удерживал его, не потому, что чувствовал вину или жалость, а потому, что хотел быть рядом.       Те маленькие домашние моменты, которые случались между ними, заставляли сердце Чимина трепетать. Через день после обморожения юноша неподвижно лежал в теплой кровати, потому что ноги очень сильно ныли. Он стоически терпел боль и не подавал вида, поэтому очень удивился, когда Хосок принес миску с теплой водой к кровати и помыл ему ноги. Потом он вытер их мягким полотенцем и нанес какое-то пахучее масло. Прикрыл его и сказал отдыхать. Боль в ногах притупилась. Крупинка надежды запылала где-то глубоко внутри.       Некоторое время спустя Паку стало лучше. Он уже не мог усидеть в кровати, поэтому ходил по квартире парня и разглядывал все: пересмотрел его коллекцию музыки, старые диски с фильмами, прочитал немногочисленные книги, которые у него были. Регулярно звонил Чонгук, чтобы убедиться, что он был в порядке. Юноша начал скучать по своим вещам, по своему дому, но в то же время не возникал против того, что брюнет не позволял ему выходить, пока состояние его здоровья не улучшится. Чон откармливал его, потому что Чимин был очень худым, ухаживал за ним и почти не оставлял одного. Честно говоря, светловолосый боялся уйти.       Ложиться спать в одну кровать, есть вместе за столом, учиться и отдыхать вместе вошло в привычку, поэтому когда Хосок однажды появился на пороге с его, Чимина, чемоданами и вещами, юноша улыбнулся ему так тепло, как уже давно никому не улыбался.       — Начиная с сегодняшнего дня, мы живем вместе, — с улыбкой сказал Чон.       В тот момент Пак ощутил, как все его переживания рассеваются, словно дым. Сердце подсказывало, что все складывается так, как должно. Он наконец-то находился там, где должен быть — рядом с Хосоком.       В данный момент они гуляли по мосту над рекой Хан. Шли медленно и держались за руки. Обок них по трассе ездили машины, а внизу маленькие волны мерцали под влиянием солнечного света.       Чимин больше не оглядывался по сторонам и не боялся быть замеченными. Он смотрел на темноволосого влюбленным взглядом, легко улыбался и прижимался все теснее к его руке. На его шее на ремешке висел полароид, которым юноша запечатлял их совместные моменты и помещал фотографии в специальный альбом. Вечерами он часто сидел возле окна и на подоконнике разрисовывал и украшал альбом, подписывал каждый снимок. В такие моменты Пак выглядел очень счастливым.       Хосок тоже был безумно счастливым. Их любовь наконец-то была взаимной. То, каким смелым Чимин стал в проявлении чувств, согревало его душу и ему до покалывания в кончиках пальцев хотелось прижать его к себе, поцеловать в нос, в лоб и вообще рассыпать маленькие поцелуи по всему его лицу. И тот нежный румянец, что появлялся на щеках парня от смущения, Хосок очень любил.       Они сошли с моста и сели на двухместную лавку возле реки. Светловолосый положил голову Чону на плечо, а тот держал ладонь юноши в своих, задумчиво поглаживая тыльную сторону руки пальцами. Солнце садилось и все вокруг окрасилось в теплый оранжевый цвет, даже темные воды реки.       — Знаешь, — тихо привлек внимание парня Пак, — я осознал, что мое призвание в жизни — любить тебя.       Хосок мягко улыбнулся и поцеловал Чимина в макушку, расслабленно прикрыв глаза.       — Я тоже очень люблю тебя, — прошептал Чон ему в волосы.

***

      Хосок сидел на диване в гостиной, взволнованно покусывая губу. Вот-вот должен был приехать Чимин, который полетел на ежегодное соревнование танцоров на острове Чеджудо. Если не было никаких задержек, а брюнет очень на это надеялся, он скоро увидит своего возлюбленного, который впервые оставил его на такой долгий срок — две недели.       Автоматический замок на двери щелкнул и они открылись, впуская в комнату яркие солнечные лучи с окна на общей площадке этажа. Пак одной рукой закатил чемодан в гостиную, а в другой держал букет нежно-голубых цветов в красивой обертке с ленточками.       Чимин поднял взгляд на парня и улыбнулся ему так же тепло и ярко, как эти солнечные лучи. Он осторожно держал букет своими маленькими ручками и подошел к брюнету. Но Хосоку не нужны были цветы.       Чимин вернулся домой.