Демон во мне

***

Зайдя в дом, облегченно вздохнула. Фуф, поблизости никого не было, кажется, мне повезло и никто не заметил моего отсутствия. Закрыв дверь, уже собиралась подняться к себе в комнату, как услышала громкие голоса. Видимо, препирались моя дорогая матушка и тётя. Кто-то отчаянно меня звал, но я так и не смогла узнать обладателя голоса. Они были близнецами, даже голоса настолько одинаковые, что я часто путала женщин друг с другом. «Стефания Люция Денница!», — прокричал громкий голос где-то над головой. Это несомненно была моя мать — только она называла меня полным именем. Я поморщилась и недовольно взглянула наверх. Мать стояла на лестнице и грозно осматривала меня с головы до ног. Всё верно, скандала не избежать. Позади, переминаясь с ноги на ногу, стояла тётя. Ох, и здорово же ей досталось за попытку меня прикрыть! — Мама, ты что-то хотела? — невинно произнесла я. — Ты сама знаешь чего! Как ты посмела уйти из дома, когда тебе запрещено его покидать? Хочешь, чтобы я наложила чары на твою комнату?! — Я устала сидеть взаперти и решила немного прогуляться в саду, я не покидала территорию дома, — ответила я, чувствуя, что начинаю закипать. — Тебе запрещено переступать даже порог, в противном случае, могла бы предупредить. Я виновато опустила глаза. — Пойми, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — произнесла мама, изменив тон на более мягкий. — После того случая прошло слишком мало времени, я ещё не готова отпускать тебя куда-то одну. — Мам, я волшебница и смогу за себя постоять! То, что было — случайность, впредь такого не повторится. К тому же, я могу отправиться к Дафне и погостить у неё. Думаю, она будет не против. Я пожалела об этих словах, как только произнесла их. Мать, побледнев от гнева, сжала перила лестницы так сильно, что побелели костяшки пальцев. Разумно предотвратила новый конфликт тётя Джози: — Дорогая, ты же знаешь, что сейчас этого не стоит делать, мистер Гринграсс темнит, вполне возможно, что он на стороне Тёмного Лорда. — Так Его называют только самые близкие сподвижники, тётя Джози. — Тебе стоит быть осторожнее со словами, Стефания, — обратилась ко мне мать. — Так, а это ещё что за «тётя Джози»? С каких это пор имя Жозефина так безбожно сокращается? Мы что, какие-то магглы? Мать посмотрела на меня с отвращением, будто я сейчас для неё не больше, чем домовик. Я закатила глаза, ну когда же это кончится? Пресловутая чистокровность. Тут раздались тихие шаги, с головой выдававшие волшебника. Так степенно и важно ходил лишь мой отец. — Ох, Лидия, не стоит недооценивать магглов, они не так уж и глупы, — медленно произнёс он. Мама вмиг зарделась, теперь она походила на нашкодившую школьницу. — Анте, не хотела тебя беспокоить. Ты уже закончил работать? — Я услышал громкие голоса, вышел узнать, что тут происходит. — Твоя милая дочурка решила опять сбежать. Уверена, что к Дафне Гринграсс! Отец спустился ко мне и, не говоря ни слова, обнял. Для нас всех наступили тяжёлые времена и каждый так отчаянно нуждался в поддержке. Объятия не могли сравниться ни с чем, они внушали мне надежду на будущее, подбадривали. С ним я верила, что всё всегда кончается хорошо. — Стеф, поднимись в комнату, нам нужно переговорить с твоей мамой и тётей. Я послушно кивнула и, пользуясь возможностью, прошмыгнула к себе.

***

Рассказывать о семье я не любила, слишком много тайн и подводных камней, однако эти люди много значат не только в моей жизни, но и в жизни всего магического сообщества. Начнём с отца. Анте Георги Денница. Он родился в семье чистокровных волшебников — колдомедика и министра магии Болгарии. С детства воспитывался в духе традиций, таких называют приверженцами старой школы. В жилах моего дорогого отца течёт болгарская, хорватская и даже русская крови. Но судьба распорядилась так, что всю жизнь папа прожил в Болгарии. Он действительно любил эту страну, рассказывал мне много историй из детства. Ему рано пришлось повзрослеть, родители воспитывали в нём достойного преемника старинной, чистокровной династии. Анте Денница рос жестоким, целеустремлённым и хитрым ребёнком. Он всегда добивался своего и не боялся идти по головам. Однако безграничное коварство, коим отец обладал, играло ему на руку и молодой болгарин очаровывал всех, с кем успевал познакомиться. Высокий, привлекательный мужчина выгодно пользовался своей внешностью — тёмно-русые волосы, небольшая щетина, высокие скулы. А глаза, серые и холодные, всегда пронизывали собеседника, словно рентгеновские лучи. От него ничего не могло скрыться. Дьявол — вот как называли моего отца, ведь наша фамилия всегда пугала других. На родине, в Болгарии, его считали приспешником Люцифера. Всё дело в хитрости и сказочных богатствах, а безграничная фантазия людей додумывала остальное. С моей матерью, Лидией Мелани Денница (в девичестве Авгеропулос), они познакомились в Греции. Мать, так же, как и отец, носила одну из самых чистокровных фамилий. Они постоянно твердят, что их брак — олицетворение любви с первого взгляда. Из всех вещей, которые говорили мне родители, эту я считаю самой правдивой — Анте и Лидия и сейчас смотрят друг на друга влюблёнными глазами. Я уверена, что после восемнадцати лет брака их чувства не угасли. Лидия Мелани Денница. Произнося это имя, вы можете представить женщину среднего возраста, с пухлыми губами, длинными ресницами и впалыми глазами медового оттенка. Я считала, что самое прекрасное в моей матери — это её стан и походка. Она всегда ходила прямо и уверенно, излучая самовлюблённость и гордость собственной персоной. Лидия довольно эмоциональна, но в критических ситуациях её отличала стойкость и трезвый рассудок. Моя мать имела на меня огромное влияние, я пыталась ей подражать, но казалась лишь тенью, жалкой пародией. Лидия Авгеропулос была наполовину гречанкой наполовину хорваткой. Смесь кровей наградила мою мать невероятной красотой, в свои тридцать шесть она могла дать фору любой молоденькой красавице. Её сестра и моя тётя — Жозефина Авгеропулос. Да, мои бабушка и дедушка дали весьма странные имена своим дочерям. В отличие от мамы, отличалась сдержанностью и спокойствием. Природа наградила Джози угольно-чёрными волосами, немного отливающими синевой. Весьма продолжительное время я занималась изучением нашей родословной. Благо, фамилия очень известна и мне не пришлось выкапывать информацию с большим трудом. С самого рождения все считали, что я предзнаменование апокалипсиса, ведь беды так и сыпались на мою голову. Испорченные реликвии, порванные книги, сломанные конечности — всё это лишь часть моего трагичного детства. Долгие месяцы я изучала генеалогическое древо, пытаясь найти в своём роду, как бы банально не звучало, хороших людей, но для меня это занятие обернулось трагедией всей юности. Денница — сплошное проклятье. Все предки были великими, но, к сожалению, грешниками. Близкие приспешники Волдеморта, обладатель бузиной палочки, убийца магглов и даже именитые алхимики, зельевары, ученые, которые всё же оставили кровавый след в истории. Мне пришлось смириться со всем этим, я не могла изменить сущность. Я обещала себе быть не такой, стать лучшей версией своих родителей. К слову о них. Денница навсегда отказались от Тёмного Лорда. В прошлом они оказывали ему поддержку, но теперь, когда он возродился, мать и отец не желают его знать. Анте и Лидия считают, что пособничеством ему было главной ошибкой. Они не скрывались, не числились в бегах, они его не боялись. Моя семья имела огромное влияние и на самого Лорда, и на все магическое сообщество, бывший союзник не был для них огромной угрозой, но вынуждена признать, что мы боялись его. После того случая…

***

Я и Дафна находились на берегу океана. Мы трансгрессировали сюда, что отдохнуть от всех и отметить окончание учебного года. Здесь нас и застигли, как иронично. Пожиратели смерти схватили Дафну и пытали за то, что её отец ещё не объявил на чьей он стороне. Дочь расплачивалась за его грехи. В надежде защитить нас я произнесла заклинание оглушения. Впрочем, много пользы оно не принесло, отродье окончательно рассвирипело. Они бросили Дафну, словно ненужную вещь, и занялись мной. Я плохо владела беспалочковой магией и не смогла постоять за себя. Брошенная Дафна пыталась встать и обезоружить их, однако не смогла поднять даже руку, единственное, на что у неё хватило сил — это трансгрессировать. Гринграсс бросила меня. Я не винила ее, она ничем не могла помочь. Я отчаянно надеялась, что она вернётся, вот только отыщет палочку, которую тоже оставила в поместье, позовет кого-то на помощь. Дафна пришла слишком поздно, Пожиратели смерти превратили меня в фарш. Мерлин, меня спасло лишь чудо. С тех пор моя мать ненавидит семью Гринграсс. Лидия явилась в их дом, превратив его в щепки, срывая свой гнев на жителей особняка. Мать произнесла страшные слова: если я не выкарабкаюсь, не очнусь, она будет фурией преследовать Асторию и Дафну и убьёт их, чтобы родители девушек испытали подобное горе. В конце концов, отцу благодаря своему бесконечному обаянию и красноречию удалось успокоить и мать, и семейство Гринграсс, он предотвратил династическую войну. Всё закончилось как нельзя лучше, я выжила. Все три месяца лета пыталась реабилитироваться, а также привыкнуть к переезду. Тогда мы просто сбежали из Франции в Британию. «Поближе к Гарри Поттеру, он же наш великий спаситель», — шутил отец. Но… Я была с ним согласна. Мальчик, который выжил, я, чёрт побери, надеялась на него.

***

Я поднялась в комнату. Закрыв за собой дверь на замок, направилась в ванную комнату, мне необходимо расслабиться. Вызвав своего домовика Цисси и возложив на него все соответствующие обязанности, я встала возле большого, инкрустированного алмазами зеркала. Когда-то я привезла его из Болгарии, зеркало напоминало мне Родину, бабушку и дедушку. Их я не видела уже очень давно и жутко скучала. Встав напротив, принялась себя рассматривать. Бледная кожа не пропускала солнца, она казалась какой-то серой, безжизненной. Мои глаза были совсем как у папы, но блеск и теплоту я унаследовала от мамы. В обрамлении очень густых ресниц, они казались ещё шире. У меня был пухлый нос и губы, из-за чего я сильно комплексовала, называя нос противной картошкой. При таком сложении, у меня должны быть щечки, но их место занимают высокие скулы, довольно грубо врезавшиеся в лицо. Да, выглядела я немного ассиметрично, но это не мешало мне ловить на себе восторженные взгляды. Во Франции каждый спрашивал, не имею ли я родства с вейлами. Я лишь смеялась в ответ и отвечала, что всему виной гены моих прекрасных родителей. Но истинной гордостью я считала волосы — красивые, шелковистые и тёмно-рыжие. Под лучами солнца они походили на жидкую медь. Странно, что мой отец русый, а мама блондинка. Я чуточку нелепо смотрюсь на их фоне, они всегда подшучивают надо мной по этому поводу. Медленно осматривая себя, снимала одежду. Стройная фигура была ещё одним поводом для гордости, причём усилия, прикладывающиеся для этого, были нулевыми. Мартин часто восхищался моей талией, отмечая, что несмотря на всё, я обладала довольно пышными формами. Всё это должно было выглядеть нелепо, но не тут-то было. Я все равно оставалась красавицей. Сзади приоткрылась дверь и эльф робко позвала меня, помогая войти в воду. Через минуту она с лёгким хлопком исчезла, оставив меня в одиночестве, а я принялась лихорадочно размышлять. Почему меня считают отметиной зла? Из-за этого мне пришлось переехать во Францию с родной Болгарии. Французы довольно скептически относятся ко всему проклятому, к тому же, многим моя фамилия ничего не говорила. Но сейчас я в Британии. Отец настоял, чтобы я закончила Хогвартс. Он считает, Дамблдор сможет лучше всех защитить своих учеников. По большому счету, Францию я не любила, но Шармбатон оставил глубокий след в моей душе. Флёр, Жизель, Софи, Мартин и Мария, Жервеза… Мне будет так их не хватать. Они единственные, кто принимал мой внутренний мир, а не тугой кошелёк. Они видели во мне личность, не пустую богатенькую игрушку. А Мартин? Я буду скучать по нему сильнее всех. Нам пришлось расстаться из-за моего переезда, но он обещал писать. Хотя… Я тяжело вздохнула. Я смогу, я переживу! Стефания Денница и не через такое проходила, всё будет в порядке. Мой отец часто говорил, что трудности закаляют, заставляют быть сильными, и я безоговорочно верила ему. Несмотря на все ужасы жизни, я старалась оставаться хладнокровной, держать в узде чувства. Гордо подняв голову, сносила все обиды, зная, что могу надеяться только на себя. Но я боялась Хогвартса, как огня. Совершенно не знала, что меня там может ожидать. Опять одиночество? Что я обрету в этой школе? Я спрашивала отца, просила рассказать о Хогвартсе чуточку больше. Но он учился в Дурмстранге и знал немного. Папа говорил, что Хогвартс создан четырьмя основателями: Годриком Гриффиндором, Кандидой Когтевран, Пенелопой Пуффендуй и Салазаром Слизерином. Каждый возглавлял свой факультет и производил на него отбор, исходя из качеств ученика. Соответственно: смелость и благородство, ум и смышлёность, доброта и отзывчивость, хитрость и гордость. Родители разводили руками — они не знают, как проходит распределение, но уверены, что мои интересы обязательно учтутся. Мама училась в институте Салемских ведьм и также мало знала о школе чародейства и волшебства. Но об одном они строго-настрого предостерегали: Гриффиндор и Слизерин — враждующие факультеты, это крайности. Выбрать один из них, значит определиться на какой ты стороне в будущей войне. «Выбирай Когтевран. Нейтральность», — говорила мне мать. Глупо полагаться на желания подростка, я ощущала себя частью всех факультетов. Мой юношеский максимализм просто отказывался сделать выбор в пользу одного. Но одно родители осознавали хорошо: Хогвартс — сейчас самое безопасное место для меня.