Демон во мне

***

С захвата Хогвартса прошло два месяца. Я совершенно выбилась из колеи событий. В тот памятный день покинула школу, не выдержав давления. Доучиться я не смогла, даже на похоронах Дамблдора не присутствовала, хотя меня приглашали. Все видели как я разделывалась с Пожирателями смерти. Гибель Дамблдора сильно отразилась на мне. Отныне я замкнулась и почти перестала с кем-то контактировать. После происшествия меня поместили в больницу Святого Мунго на лечение. Проще говоря, у меня поехала крыша. Да-да, как ни прискорбно это признавать, но всё так и есть. Банши совершенно уничтожила мою психику, я начала сходить с ума. При всём этом меня сильно мучила совесть, ведь своим криком я покалечила немало людей. Перед глазами до сих пор эта ужасная картина, будто всё произошло вчера: ошмётки разорванных тел, кровь, стоны и мольбы о помощи. Мое состояние отразилось и на родителях: от горя они обезумели. Мама с папой любили меня сильнее всех, весть о моей пошатнувшейся психике чуть ли не вызвала у них приступ. Но, к счастью, они смогли пережить, смогли сосредоточиться и уделить максимум внимания моему лечению. Вот уже два месяца я нахожусь в больнице Святого Мунго. Меня поместили в экспериментальный отдел борьбы против негативного влияния магии. Моим лечением занимался целитель Уорик Смит, специализирующийся на психомагии. Долгое время я молчала. Осознавать, что Драко убийца, что Дамблдора больше нет — сущий ад. Банши мешала жить и я чаще задумывалась о суициде. Однако бороться не прекращала, я верила, что смогу приручить тёмную сущность и использовать в своих целях. Так и случилось. Я стала намного спокойнее и сдержаннее, меня было трудно вывести из себя. Целитель Уорик Смит с гордостью сообщал, что за месяцы я достигла больших успехов. Неуравновешенный подросток, что приехал к ним с тяжёлым психическим расстройством, преобразился в адекватного человека со стальными нервами. Грандиозный успех! В больнице Святого Мунго я также посещала курсы для молодых колдомедиков. Для меня, как будущего целителя, это была прекрасная возможность испробовать свои силы. Получалось неплохо — я научилась мастерски оказывать первую помощь пострадавшим, изучила противодействие некоторых несложных проклятий. За всё время, что длилось моё лечение, ко мне часто приходили гости: родители, друзья, Драко, тётя. Поначалу я не разговаривала, а тупо пялилась в потолок. Однако со временем им удалось выудить из меня пару слов, а потом и вовсе вернуть к нормальной жизни. Первый человек, с кем я адекватно заговорила, была моя тётя, которая после того, как отдала кольцо, уехала в Исландию, где жила все эти месяцы. Ко мне приезжала раз в неделю и это было большим счастьем. Я действительно нуждалась в её поддержке и сочувствии. Родители же приходили каждый день. Я знала, как им трудно, но больше двух-трёх слов сказать не могла. Я очень ими гордилась, они не бросили меня и не отступили. Друзья тоже навещали, посвящая в свежие новости. В больнице разрешено всё, кроме газет и печатных изданий. Считалось, что после такой травмы нельзя нервничать. Но я, наоборот, волновалась ещё больше, чувствуя себя оторванной от всего мира. В конце концов, целители сошлись на том, чтобы я слушала новости от друзей. Так мне легче будет переносить тревоги. Действенный метод. Дафна, Панси и Тео веселили меня, пытались вернуться к тем временам, когда все мы были обычными студентами, когда им не пришлось бы убивать и идти против собственных приятелей. Получалось вяло, я не могла забыть, что теперь они убийцы, предатели магического мира. Однако это волновало меня меньше всего, я переживала за них самих. Каждый раз, когда друзья приходили, я заставляла их обещать, что никогда они не пойдут против самих себя, что они сохранят душу и мысленно останутся на стороне света. Однако как бы не волновали меня судьбы друзей, судьба ещё одного человека тревожила душу сильнее. Драко Малфоя просто не узнать. Из юноши, что признался мне в страстной любви, он превратился в забитого мужчину, который ради семьи должен жертвовать другими и, в первую очередь, самим собой. В конце концов, после двухнедельной ремиссии я сорвалась посредине лечебного курса. Как только увидела ещё более осунувшегося Малфоя с ранами по всему телу, словно обезумела. Я кричала и просила Драко остаться со мной, не уходить. Очередной визит свёл с ума. Как ни старался Драко прикрыть себя, я всё видела. Целители запретили ему навещать больную. Какое-то время парень придерживался табу, но мои проницательные родители понимали, что он — вся моя жизнь. Драко не просто увлечение. Мама с папой сняли запрет, поговорив с целителями. Порешили, что Малфой всё же должен остаться в моей жизни. Ему выставили кучу условий, начиная от того, как он должен выглядеть, когда приходит ко мне и заканчивая тем, что должен говорить. Драко добросовестно исполнял указания моих колдомедиков и я снова пошла на поправку. За полторы недели до начала учебного года меня признали абсолютно здоровой. Целители разрешили отправиться домой или, если я захочу, остаться в больнице. Я, конечно же, уехала. За время лечения безумно соскучилась по дому и ждала того момента, когда наконец-то смогу вернуться. В поместье прибыла глубокой ночью. Всё здесь осталось прежним, ничего не изменилось. Родной дом, как же я скучала! — Стефани! Стефани! — кто-то искал меня. Я сбежала вниз по лестнице, это папа кричал моё имя. — Стеф, нужно серьёзно поговорить. Сейчас спустится мама. Через несколько минут мы сидели за обеденным столом и набивали животы. Дома еда всегда вкуснее! — Мы хотели поговорить о твоей дальнейшей судьбе, — начала мама. — Пока ты лечилась, мы не решались заговаривать об этом, но сейчас самое время. — Я готова вернуться в Хогвартс. Для меня почти ничего не изменилось, — резко и твёрдо отреагировала я. Нельзя давать слабину. — Но, дорогая, там сейчас в высшей степени опасно… — папа явно к чему-то вёл. — Ну, а что вы хотите? Чтобы я вернулась в трусливый Шармбатон, где царит одно предательство? Нет уж, увольте. В этот гадюшник французских подлюг я не вернусь. Дурмстранг? Ильверморни? Салем? Нет, нет и нет. Сейчас не время куда-то переводиться и заводить новые знакомства, заново показывать людям кто я, ждать, пока они поймут и примут меня… Нет, однозначно нет! Пусть будет Хогвартс. Война — это не повод забежать в нору и не высовывать носу. К тому же, мы явно не из тех. Да, мамочка и папочка? Я разжала вилку и, аккуратно положив прибор, широко улыбнулась. Никакой агрессии, сухая констатация фактов. — Тут ты права, но будь внимательнее. В высшей степени глупо путать нейтральность и трусость, — с нажимом сказал отец. Намёк понят. — Я люблю вас. Люблю сильнее всех на свете. Пожалуйста, не отнимайте у меня то мизерное счастье, что дает Хогвартс. Пусть и Дамблдора нет, но я люблю это место. Я всем обязана школе, — шёпотом закончила я. Слёзы наворачивались при мысли о том, что обрела и потеряла. Теперь, начав опасную игру, отступать не хотелось. Родители всё поняли, впрочем, как и всегда. Я очень ценила их за это. Сколько бы мне ни было лет, они считали меня взрослой, и пусть их забота порой казалась докучливой опекой, пусть иногда они принимали меня за маленькую, я всё равно благодарна им за всё. Мне повезло с родителями, ведь не каждые смогут давать столько свободы своему ребенку. Когда у меня будут дети, я позаимствую у мамы и папы их модель воспитания. Наверное, я отношусь к тому меньшинству, которое считает идеальным поведение своих родителей. В конце ужина отец произнёс: — Ты хочешь повидать Косой переулок? — Если честно, нет. Не хочу видеть, что Он сделал с ним. — Я так и думал. Значит, отправлю Цисси за необходимыми вещами в школу, — печально ответил отец. — Кстати, так как ты не исключена из Хогвартса, то тебе отправили письмо. В этом году оно не совсем обычное, Стеф. Я бросилась в комнату, не говоря ни слова. Я должна увидеть это своими глазами. Когда нашла письмо, то сразу обнаружила изменения. Вместо традиционной печати Хогвартса изображён змей со стопкой книг на хвосте. Снизу значилось: Единство, Чистокровность, Послушность. Что ж, начало просто «отличное». Когда я открыла письмо, то не обнаружила каких-то изменений, стандартный список предметов. Разве что в конце небольшая приписка: каждый ученик обязан пройти аттестацию чистой крови. Как я понимаю, полукровкам придется туго. О магглорождённых и речи нет: все грязнокровые бегут сломя голову, пока ещё можно спастись. Мне невольно хотелось рассмеяться. Какая же глупость, зачем провозглашать идеологию чистой крови? Для чего? Однако больше всего меня веселил тот факт, что сам Реддл — полукровка. Как это существо может требовать беспрекословного повиновения чистокровных? Но на деле ситуация не казалась такой смешной. Как жить в мире, где каждое твоё слово будут фиксировать, где за тобой будет вестись неусыпный контроль? Я представляю, что же произойдет в самом Хогвартсе. Наказать ученика за плохое поведение кандалами и клеткой не будет из ряда вон выходящим. Больше всего мне жаль детей. Детей, которые вступают в этот жестокий мир, которым не на кого положиться. Представляю, что с ними сделают Пожиратели. Я просидела в комнате довольно долго. Выходить уже не хотелось, настроения пропало напрочь. Да и спать поздновато, скоро рассвет. Я решила, что отдохнуть всё же надо, впереди трудные дни. Мне понадобится вся моя выдержка.

***

Уже почти неделю я дома и это самое лучшее, что может быть. Заходя в эти стены, невольно забываешь, что происходит снаружи. Тёмный Лорд, война, смерти — всё меркнет перед уютным уголком и любимыми родителями. Для полного счастья не хватало Жозефины. Тётя упорно отказывалась возвращаться, говоря, что ей уже давно пора жить отдельно и строить свою судьбу. Что ж, её выбор. Накануне к нам должны приехать гости, родители не говорили кто это. Они лишь загадочно улыбались, отвечая, что мне непременно понравится сюрприз. С утра я была вся на иголках, кто же нас посетит? Я до жути любопытная и такие трюки со мной проделывать нельзя. Ну, будем ждать. Ближе к обеду в мою комнату трансгрессировал домовик. Он сообщил, что семейство Наварр прибыло. Я готова прыгать от радости или станцевать чечётку, на душе мигом стало легче. Не припомню, чтобы я когда-то была так счастлива при виде Жизель и её семьи. Они приехали из Франции, чтобы поддержать меня и семью. Удивительно чуткие, добрые люди, всегда и всем готовые помочь. Семейство Наварр было на слуху во Франции. Наверное, у них вообще нет врагов, настолько они дружелюбны и обаятельны. Жизель была девушка волевого, сильного характера. Никто и никогда не смел задеть её колким словцом или действием. Лишь одного взгляда хватало, чтобы заткнуть обидчику рот. У неё в роду были вейлы, но необычные: женщины с твёрдым, резким характером, они всегда олицетворяли мощь и силу. Такой же была и моя милая Жизель. Удивительно, но она легко сочетала в себе резкость и доброту, сложный характер и море обаяния. Уникальный человек. — Стефания, привет! — Жизель расцеловала меня в обе щеки, приятно улыбнувшись. — Привет. Давно не виделись. Здравствуйте, мистер и миссис Наварр, — я учтиво поприветствовала родителей подруги. — Бонжу’г, до’гогая, — они традиционно расцеловали меня в обе щёки. Внизу с Жизель не засиживались. Как только все поели и встали из-за стола, мы убежали в мою комнату. Нам необходимо многое рассказать друг другу. — Я вся во внимании, — быстро пробормотала Жизель, как только мы вошли в комнату и уселись на кровать. — Только давай до мельчайших подробностей. Я начала свой рассказ. Все эмоции, что накопились за год, хлынули из меня мощным потоком. Жизель не перебивала, лишь иногда вскрикивала или хмуро сводила брови. Когда я закончила, подруга вдруг неожиданно рассмеялась. — Знаешь, дорогая, мне кажется, что всё это происходило не с тобой. Никак не могу связать такую бурную активность со Стефанией Денница. Меня развеселила такая реакция. Действительно, я всегда была приверженцем спокойной, размеренной жизни. Но год в Хогвартсе всё изменил. — Кстати, — добавила подруга. — Я всегда замечала в тебе эту чертовщинку. То, что ты полубанши не особо удивительно. Помню, как на уроке месье Дюрока ты одна увидела фестралов. — Да, я тоже это помню. Пик моей популярности, — хохотнула я. — Странно, что обо мне знали многие в Шармбатоне, ведь я вообще никогда не активничала. — Ну, фамилия и компания богатеньких друзей всё сделали за тебя. Кстати, я хотела кое-что рассказать, — вспомнила Жизель. — Сейчас нас уже нет. В этом году мы окончательно перестали общаться. Не знаю почему, но я совершенно не расстроена. — Слава Мерлину, не велика потеря, — фыркнула я, вспомнив как бывшие «друзья» забыли обо мне на следующий день после отъезда. — Она бросила Мартина, — вдруг произнесла француженка. Мы обе понимали, о ком она сейчас говорит, но имени её не произносили. Ненавижу. — Жизель, давай не будем вспоминать это. У меня новая жизнь, их я больше не желаю знать, — спокойно ответила я. Да, целители правы, я стала намного терпеливее. — Хорошо, как скажешь. Давай-ка лучше поговорим о твоём парне, — хитро улыбнувшись, предложила подруга. — Ну, каков он? Шотландец? Породистый? Или может просто милашка? Жизель засмеялась звонким смехом, вот чертовка! Я подхватила и несколько минут мы прохохотали. — У меня есть колдография. Как-то мы с ним решили сфотографироваться, вышло не особо удачно, но мило, — говорила я, одновременно роясь на книжной полке. — Вот она! Я положила на кровать колдографию, где запечатлены мы с Драко. Это был мой день рождения, в руке я держала шары, снизу валялись подарки. Я целовала его в щёчку, звонко хохоча, он мило хмурился, но после поцелуя крепко обнял меня. Это единственная наша колдография, мы не очень любили фотографироваться. — Я даже сквозь колдографию чувствую тепло, — сказала Жизель, — мне кажется, что вы действительно влюблены. Я кивнула и печально улыбнулась. Судьба не раз преподносила нам неприятные сюрпризы, что может случиться в другой раз я не знала, но очень надеялась, что Драко Малфой останется навсегда в моей жизни. — А он красавчик, настоящий аристократ с уймой сексуальности, — рассмеялась Жизель. — Вы с ним спали? Этот прямой вопрос заставил меня раскраснеться и порядком засмущаться. Подруга ещё сильнее засмеялась и чмокнула в щёчку. — Да ладно, я всё понимаю. Как такого красавца не завести, а? Мы ещё долго сидели вместе, вспоминая прошлые годы. С Жизель частенько попадали в разные передряги и забавные ситуации: однажды мадам Максим устроила нам такую взбучку, что мы её надолго запомнили. Жизель и я пробрались в сад директрисы и обобрали несколько деревьев. Всё бы ничего, но я не смогла удержаться и разворовала деревце с королевской вишней, довольно редкий плод. Мадам Максим была в гневе и назначила нам наказание — садовые работы до конца года. Эх, смывать грязь из-под ногтей и горбатить спину мне пришлось долго. Две аристократки пашут в саду — смешно. Родители даже не просили директрису смягчить наказание, посчитав, что мы его заслужили. Эх, славные времена!

***

Через несколько дней семейство Наварр покинуло наше поместье. Мне было грустно провожать их, находясь рядом с Жизель, я ощущала спокойствие, совсем как с тётей. Но всему приходит конец. Сейчас они не могут долго оставаться на одном месте, Тёмный Лорд не оставляет попыток завербовать их. Они отчаянно сопротивляются. — Мам, Тёмный Лорд наведывался к вам? — спросила я после того, как Наварры уехали. — Сейчас нет, но в течение года приходилось его частенько видеть. Мы заключили некую сделку — он не трогает нас, а мы помалкиваем о нём. — И вы мне об этом не сказали? — возмутилась я. — Стефани, я не зря просила Драко оградить тебя от этого, — устало ответила мать. — Я не хочу, чтобы ты была как-то причастна к Нему. Наши с отцом дела касаются только нас, ты в них не участвуешь. Я хмыкнула, но ничего не ответила. Признаю, я её понимала. Истинная материнская любовь. Через несколько дней я уже стояла на перроне перед алым паровозом. Волнение, страх, адреналин — ничего не было, в прошлом году я ощущала шквал эмоций, они меня буквально захлёстывали, а сейчас ничего, я чувствую только пустоту. Не знаю, что принесёт мне этот год, но явно не радость. Ученики поочерёдно заходили в поезд, Драко писал, что сам найдет меня, на вокзале у него срочные дела. Панси, Дафна и Теодор приедут вместе. На перроне я всё время оглядывалась, пытаясь отыскать друзей, но безуспешно. Я заметила, что многих студентов нет. Некоторые просто не захотели продолжать учебный год, учитывая обстоятельства, а кто-то просто-напросто в бегах, им сейчас не до учёбы. Гарри, Рона, Гермионы и в помине не было, оно и понятно. Никто не знал их местонахождение. Известно, что Пожиратели наведывались к семьям, но друзья и их помощники всё предусмотрели. Семья Гарри надежно спрятана, в принципе как и Грейнджеры. Уизли не стали скрываться, к ним приходил кто-то из Министерства насчёт Рона. Его родители сообщили, что сын серьёзно болен и не будет присутствовать в этом году на учёбе. Конечно, это была ложь, но пока министерские проглотили уловку. В конце года троица написала мне письмо. Они выразили благодарность, сказали, что рады нашему знакомству и всегда будут помнить меня. Сова была наёмная и они просили не отправлять ответ. Но такие тёплые слова поразили меня и я ещё долго находилась под впечатлением. Надеюсь, у ребят всё будет хорошо. У каждого в этом мире своя история. Поезд загудел, пора отправляться. Из окна я помахала родителям, а через секунду они исчезли. Это напомнило мне, что экзамен по трансгрессии я так и не сдала… Я заняла купе, надеясь, что друзья сами найдут меня. Но они не появлялись. Когда шла по коридору, то ощутила, сколько взглядов направлено на меня. Ах да, я же своими голосовыми связками потрепала немало людей. Что ж, мне искренне жаль. Поезд тронулся, а друзей всё не видно. Кажется, мне придется ехать в одиночестве. Под мерное постукивание колёс я заснула. Мне снилось солнце. Обжигающее светило слепило глаза, заставляло жмуриться. Я никак не могла убежать или скрыться, солнце настигало меня на каждом шагу. Я кричала от боли и просила помощи. Тут появились миниатюрные фигурки мальчика и девочки, мягким движением они закрыли меня от солнца, однако я не могла разглядеть их самих. В один миг всё испарилось, как по волшебству. — Стефани, Стефанииии! — чья-то требовательная рука будила меня. Знакомый парфюм. Дафна. — Привет, Даф, — ответила я сонным голосом. — Где вы были? — Нам пришлось сесть в поезд чуть позже, были дела. Панси ушла за за шоколадными лягушками. Сзади Дафны появился Теодор и они вместе уселись напротив. Панси зашла через две минуты. — Ну? Как дела? — немного резко спросила я. — Два, — произнесла Панси. На мой недоуменный взгляд она ответила, — двух людей мы уже убили. Я чуть не свалилась с сидения, так неожиданно Паркинсон это произнесла. Но всё же надо взять себя в руки. — Как ты себя чувствуешь? — Если честно, ужасно, — печально произнесла подруга, пытаясь совладать с упаковкой драже. — Да и Дафна с Тео не лучше. Оба кивнули. — Давайте не об этом. Вам придется сталкиваться со смертью, этого не избежать. Говорить об этом бесполезно, — отрезала я. Они согласились и мы сменили тему. — Где мой парень? — спросила я. — Он не сел на поезд. На вокзале ему нужно найти одного человека и доставить в Малфой-мэнор, к Тёмному Лорду. — Кто это? — поинтересовалась я, поморщившись от такой грязной работёнки. — Дилан Трейнор, маглорожденный. Он вовсю кричал о том, что надерёт задницу Тёмному Лорду. Правда, тогда парень был в нетрезвом состоянии, но это ничего не меняет. — Драко мне не говорил, — сказала я, проигнорировав историю Трейнора. — Нам тоже. Мы узнали об этом вчера, на собрании новоприбывших Пожирателей. Сам Тёмный Лорд присутствовал. — Да хоть Иисус, мне-то что, — огрызнулась я, разозлившись, что Панси так раболепски о нём отзывается. Наступила тишина. Мы подъезжали и настало время переодеваться. Когда я прибыла в замок, ночь уже вошла в свои права. Тут-то и начиналось всё веселье. На входе нас обыскивали. В этот раз обыск осуществляли не тупоголовый Филч с кошкой — чучелом, а люди в масках. Смею предположить, Пожиратели смерти. Только настоящий олух этого бы не понял. Меня заставили объяснить, что за кольцо я ношу. Я сняла его и продемонстрировала обычный бриллиант, больше проблем не возникло. Мы зашли в замок, сразу направившись в Большой Зал. Оттуда уже раздавались голоса. Кто-то схватил меня за руку прямо перед дверьми и оттащил в сторону. Дафна, Тео и Панси остановились, но их подхватил поток голодных учеников. Я взглянула на «похитителя»: — Привет, малышка, — произнёс знакомый голос. Так меня называл только один человек — Малфой. Я радостно засмеялась и обняла его, отметив, что он стал гораздо больше и в ширину и в длину. Теперь я смотрелась на его фоне ещё более нелепо. Он устало опёрся о колонну. — Где ты был? Я больше половины пути ехала одна. — Ходил по делам. Меня не отпускают даже перед самим Хогвартсом. — Твои дела — это магглорождённый пустослов Дилан? Малфой осекся, нервно вздрогнув. — Откуда ты… А, Паркинсон. — Да. Ну, и как всё прошло? — Схватил, привёл, ушёл. Всё. — Содержательный рассказ. Он ничего не ответил и только обнял, зарывшись в мои волосы. Обожаю, когда он так делает. — Скоро будет аттестация, ты знаешь? — Да. Это которая насчёт чистокровности? — Ага, новому директору пришлось ввести некоторые правила. — Что за новый директор? — встревоженно спросила я. — Сама всё увидишь, пойдём. Мы быстро юркнули в Большой Зал и сели рядом с друзьями, отпихнув Гойла и Крэбба. Раздался призыв к тишине и все мигом замолчали. К директорской стойке подошел… профессор Снегг! — Чёртов убийца, — прошептала я, трясясь от злости. Он оглянулся и посмотрел мне прямо в глаза. Я не смутилась, наоборот, с вызовом взглянула на него. Снегг лишь поджал губы. — Приветствую всех учеников, — сухо произнёс он. — Впереди у вас новый учебный год, а значит ещё больше ответственности. В этом году старшекурсникам изменят программу обучения. Обязательными предметами станут Защита от Тёмных искусств и Маггловедение. Зал охнул, оно и понятно почему; представляю, что нам будут втирать на этих уроках. — Я рад сообщить, — продолжил Северус с самой кислой миной на свете, — в этом году у нас немного изменится преподавательский состав. Профессор Слизнорт закрепляет за собой пост декана Слизерина, а также предмет Зельеварение. Новым учителем по Защите от Тёмных искусств становится профессор Амикус Кэрроу. В зале не было слышно даже самых жалких аплодисментов, стояла звенящая тишина, словно минута молчания. Но Кэрроу не отчаивался — взмахнув палочкой, он заставил поднять руки и несколько раз хлопнуть в ладоши. Чёртов негодяй, гнусный урод! — Стефани, прошу, только молчи, — заныл Драко. Я и не собиралась ничего говорить, пусть наслаждается самоутверждением, скоро я ему устрою такое… А Снегг гнул своё: — Также я хотел бы представить нового учителя Маггловедения — профессора Алекто Кэрроу. Женщина с самым уродливым лицом, какое я когда-либо видела, гадко усмехнулась. Её сальные волосы отвратительно блестели при ярком свете, зрелище не из приятных. Снегг продолжал свою речь, однако ничего нового он не сказал. Лишь в конце была небольшая информация: — С завтрашнего дня, в восемь часов утра, будет открыта комиссия по учету маггловских выродков в стенах Хогвартса. Все ученики обязаны пройти тест до начала декабря. Впервые в зале раздался шум: охи, вздохи, негодование. Но директор быстро закрыл всем рты. Когда он закончил говорить, тарелки наполнились едой. Я не хотела есть, лишь вяло пожевала салат. После такого «сюрприза» настроение окончательно упало. Вечером, зайдя в свою спальню, я свалилась на кровать. Не хотелось ничего, просто уснуть и никогда не просыпаться.

***

Следующие три месяца прошли как в тумане. Каждый день был точной копией другого. Режим Хогвартса кардинально изменился: смех, весёлые шутки, игры навсегда исчезли. Коридоры пусты, никаких детей, играющих в догонялки или старшекурсников, отпускающих пошлые шуточки. Серость, туман и дожди окружали Хогвартс. Такое чувство, что Тёмный Лорд даже погоду себе подчинил. Хотя, всё возможно. Единственной отрадой был мой Драко. Сейчас он стал гораздо спокойнее, иногда даже смеялся. Правда довольно редко. Время от времени мы уединялись в моей или его комнате, иногда в Выручай-комнате. Нам было необходимо это время, когда мы оставались только вдвоём. Я и Драко могли прожить целую вечность вот так, вдали ото всех, быть независимыми и принадлежать только друг другу. Это наша самая заветная мечта, с ней мы просыпались утром и засыпали ночью. Она вселяла надежду. Кстати, о кольце. Когда Жозефина передала реликвию Малфою, то его свойства уже почти иссякли. Но им стало известно, что лишить Надежду всех магических свойств навсегда невозможно, оно может лишь на время потерять часть магии, затем всё равно восстановится. Драко это ужасно огорчило, но что делать? Маятник уже запущен. Тёмный Лорд так обрадовался нахождению реликвии, что даже наградил Малфоя, отметив, что его отец всё равно бездарность. — Это лишь ремиссия, — просто отвечал парень. — Скоро он опять примется за старое. Но слизеренец не мог скрыть радости, он был счастлив, что его семье пока что ничего не угрожает. В безнадёжном Малфое-младшем Тёмный Лорд рассмотрел искорку. Меня это откровенно раздражало, малейший намек относительно прислуживания бесил. Но недели лечения в больнице Святого Мунго дали о себе знать, я гораздо легче переносила гнев. В конце ноября друзья буквально затащили меня на комиссию. Я упорно отказывалась туда идти, просто из-за упрямства. Почему я должна бегать перед какими-то униженными слугами Лорда? Не думаю, что когда-либо мою чистокровность ставили под сомнение. За столом, накрытым бархатной скатертью, сидела женщина во всём розовом. В тёмные время, когда весь Хогвартс окутан серостью, туманом, когда над замком реет Смерть, неприятная дамочка умудрилась напялить на себя это, причём с поразительным безвкусием. — Здравствуйте, милочка. Проходите, проходите, не стойте у порога, — ласковым и очень раздражающим голосом произнесла женщина. — Меня зовут Долорес Амбридж, я главный уполномоченный по комиссии… — А меня зовут Стефания Люция Денница и я не люблю тратить время понапрасну. Давайте начнём, — резко перебила я. Дамочка встала в ступор и, казалось, я довела её до шокового состояния. Однако, когда я произнесла свою фамилию, женщина не сильно удивилась. Ну что ж, уже неплохо. — Чем вы можете доказать свою чистокровность, мисс Денницо? — уже более строго поинтересовалась она. — Денница, — поправила я её. Внутри бушевал ураган, да как она посмела? Но нужно было сохранять спокойствие. — Впредь будьте внимательны, иначе я засомневаюсь в вашей компетентности. Жаба начала буквально задыхаться от такой наглости, однако я ничего не могла с собой поделать, она меня жутко раздражала. Чтобы не доводить ситуацию до скандала, я быстро проговорила: — Мой отец чистокровный герцог Болгарии, мать, урождённая Авгеропулос, обладает абсолютно чистокровной родословной. Никаких сомнений у вас возникнуть не должно. — Стефания, ваше дело будет ДОСКОНАЛЬНО рассмотрено, — процедила Амбридж. Видимо, я её сильно разозлила, теперь начнёт копать глубже, чтобы раздобыть хоть какую-то толику грязной крови. Хах, удачи. Я провела за изучением своей родословной много лет. Если какой-то министерской замухрышке удастся откопать то, чего я не знаю, это будет похвально. Не дожидаясь дальнейших расспросов, я встала и ушла. С меня хватит, больше я её общества не вынесу.

***

В последнее время мне было дурно: постоянно тошнило, хотелось спать, был жуткий упадок сил. Я не могла подняться по лестнице без одышки. К середине декабря я окончательно выбилась из сил. — Сходи к мадам Помфри, это ненормально, — участливо предложила Дафна. Она видела, как мне тяжело. — Да, пожалуй, пора. Дафна и Панси не смогли сходить со мной в Больничное крыло, Алекто заставила их взять дополнительный материал и подготовить доклад. Наверное, Маггловедение был самый легкий предмет. Стоит тебе похуже оскорбить магглов, представить доказательства их немощности и свинства и всё, у тебя «Превосходно». Хотя самой настоящей свиньёй здесь по праву была только наша Кэрроу. Драко как всегда занят. Я уже и не спрашивала, что на этот раз, опять какая-нибудь работёнка от Волдеморта. Пришлось взять с собой Теодора. Я не особо горела желанием, потому что было неловко и стыдно. Вдруг у меня сбит цикл или проблемы по-женски, а тут стоит Тео. Но деваться некуда, одной идти не хотелось. Мы дошли до Больничного крыла. Нам сразу бросилась в глаза обстановка лазарета, в углу раздавались стоны и отчаянные всхлипывания. — Мадам Помфри? — я подошла к женщине. Она повернулась ко мне, в глазах у неё стояли слёзы, а губы нервно дёргались. Я хотела спросить, что у неё стряслось, как вдруг Нотт пихнул меня в бок. Я оглянулась и увидела… труп. Да, это труп. Самое ужасное, что он принадлежал ребёнку, первокурснику. Я начала задыхаться, мне вдруг показалось, что сейчас проснётся банши и я не смогу её контролировать. Мадам Помфри и Тео быстро отреагировали. — Стефани, хочешь сока? — Нотт шарил по карманам. Он достал флягу и передал её мне, я поспешно припала к ней губами. Наступило спокойствие, но вдруг я почувствовала, что меня тошнит. Я быстро выбежала в кабинет мадам Помфри и, найдя первую попавшуюся утку, выплюнула туда всё содержимое. — Мадам Помфри, простите, я не хотела. Кажется, я отравилась. Женщина понимающе кивнула и, быстро убрав биологические остатки, вернулась. Мы вышли в лазарет и встали перед кроватью мёртвого. Я увидела многочисленные удары, синяки, кровоподтёки. — Слабый мальчик, — сдавленно произнесла она. — Его пытали за какой-то проступок… Черепно-мозговая травма… Открытые переломы… кровотечение, — Поппи трудно говорить. Мы кое-как успокоили женщину. — У вас что-то случилось? Что же это я… совсем расклеилась… — она вытерла крупные слёзы передником и, поправив чепчик, выпрямилась. — Мне жутко нездоровится, — пожаловалась я. Следующие пять минут подробно описывала симптомы. — Довольно размытая картина получается. Мне нужно взять анализы, чтобы узнать, не отправилась ли ты. Я сдала все анализы, абсолютно всё. Мадам Помфри проверила на многочисленные болезни. Мы ждали около часа, я не хотела уходить, трудно подниматься опять. — Тео, дай еще сока, — клянчила я. — Стеф, не могу. Тебя же стошнило от него, вдруг он испорченный. Сейчас мадам Помфри придёт. — Жадина. Раздались шаги и женщина вернулась в комнату. В руках она держала полоску бумаги неизвестного мне назначения. — М-Милая, присядь, — она говорила нарочито спокойно, хоть и заикалась. У меня всё рухнуло, неужели что-то серьёзное? — Мадам Помфри, скажите, что случилось, — Теодор тоже сильно испугался. Она ничего не ответила и положила перед нами продолговатый кусочек бумаги. Я подалась вперёд и боязливо взглянула на неё, у меня чуть не остановилось сердце. Тест на беременность — две полоски. Дальше всё как в тумане. Я помню, что отчаянно схватила Теодора за рукав мантии и просила сказать, что это глупая шутка, но он молчал. Нотт покрылся испариной и был бледен как мел. У меня началась истерика, вернулись панические атаки. Мадам Помфри силой влила в меня зелье сна без сновидений. Последнее, что я помню перед тем, как закрыть глаза — её руки, нежно гладившие меня по голове. Когда проснулась, то увидела, что лежу на идеально чистой простыне. Белоснежное одеяло заботливо укрывало моё тело. Труп на соседней кровати уже исчез. Я погладила себя по животу. Внутри ощущалось такое горе, что невозможно передать словами моё измождённое состояние. Дверь открылась и вошла мадам Помфри. Женщина приказала мне лечь и не вставать, скоро придут учителя. — Где Теодор? — Он ушёл за твоими друзьями, Стефани. Как ты себя чувствуешь? — Нормально. — Стефани, Теодор отец твоего ребёнка? — Нет, — немного растерянно ответила я. — Тебе всё же придется сказать, кто это. Не волнуйся, тебя никто не обидит, дети — подарок судьбы. Я молчала. Сейчас этот подарок мне совсем не нужен. Через полчаса вбежали друзья. Они буквально ввалились в Больничное крыло. — Так, а ну-ка, не шуметь мне тут! — прикрикнула колдомедик. Но это замечание было лишним, вся компания сразу замолчала, как только приблизилась к моей кровати. — Стеф, как дела? — с нервным смешком спросила Панси. — Панс, я… я беременна, — я готова была расплакаться. — Выше нос, — строго сказала Дафна. — Всё будет хорошо, не нервничай, тебе теперь нельзя! Я попыталась улыбнуться, но вышло довольно жалко. Дверь опять распахнулась и на пороге появился Драко. Он был бледен настолько, что мог легко переплюнуть меня. Нижняя губа тряслась, а сам он еле шёл. — Стеф, — произнес Малфой охрипшим голосом. Вдруг Драко подошёл и, сев около кровати, взял за руку, поцеловал в висок и приложил свой лоб к моему. Панси и Дафна зарыдали, увидев такое милое зрелище. Да и я уже вовсю проливала слёзы. Мне казалось, что Драко отвергнет меня, когда узнает о беременности. Дверь в очередной раз распахнулась и вошёл профессор Снегг с профессором Макгонагалл. Увидев меня, они растерялись. — Мистер Нотт, мисс Паркинсон и мисс Гринграсс, оставьте, пожалуйста, нас. Друзья ушли, недовольно бурча. Конечно же, им хотелось узнать, что здесь произойдёт. — Мисс Денница, а теперь расскажите, как вы умудрились забеременеть в семнадцать лет! — Профессор Снегг, не заставляйте меня озвучивать подробности, — резко бросила я. Профессор Макгонагалл вмешалась: — Стефани, всё хорошо, никто вас не убьёт из-за случившегося. Семнадцать лет не самый маленький возраст для беременности. Да, Северус? — сказала она, добавив шепотом Снеггу. — Имейте уважение к беременной девушке, она и так многое перенесла. Снегг видимо образумился и изменил свой тон. — Как я полагаю, мы не ошиблись, посчитав отцом вашего ребёнка Драко Малфоя? — Да, — вмешался парень. — Этот ребёнок мой. Снегг криво усмехнулся. — Поздравляю, мистер Малфой. Он промолчал. — Поппи, вы провели сканирование? — поинтересовалась Макгонагалл. — Я ждала вас. Давайте начнём. Я не понимала, что происходит. Какое ещё сканирование? Тем временем мадам Помфри выкатила из соседней палаты какой-то громоздкий предмет на колёсиках. — Стефани, сейчас мы должны посмотреть, в каком состоянии находится ребёнок. Ты занималась спортом в последнее время? — Да, я наматывала по десять кругов каждый вечер, но вес всё равно не уходил. Тогда я начала голодать. — Поэтому ты себя плохо чувствуешь, у тебя упадок сил. — Мистер Малфой, вы предохранялись? — неожиданно вставил Снегг. Хотелось ударить его со всей силы. — Через раз, — униженно признался Драко. Снегг и Макгонагалл учтиво промолчали. Поппи начала колдовать над прибором, он зажужжал и я подскочила от громкого звука. Драко нежно погладил мою руку, пытаясь успокоить. Колдомедик скинула одеяло и подняла рубашку, а затем произнесла, направляя палочку на живот: — Апарекиум! Тотчас на экране старенького прибора появилось изображение. — Конечно, техника старовата, но придется работать с тем, что есть. Немного помолчав, она продолжила: — Срок маловат, не больше месяца, но… — она вдруг резко замолчала. — Стефани, ты вынашиваешь двойню! Я готова была провалиться сквозь землю, какой ужас! Я не справлюсь с одним ребёнком, а тут целых два. Драко просто закрыл лицо руками. — Всё хорошо, дети развиваются нормально. Вот только им не хватает витаминов, — констатировала женщина. — Мы это исправим. Тут подал голос Снегг: — Мисс Денница, я не уверен, что вы справитесь с двумя детьми, пусть даже и Драко будет вам помогать. Думаю, что тут необходимо прервать беременность. — Нет! — Минерва и парень вскрикнули одновременно. — Я согласна, в таком раннем возрасте нельзя прерывать беременность. Она не сможет иметь детей в будущем, — возразила Поппи. — Может мы спросим мнения самой Стефании? — желчно поинтересовался Снегг. Все обернулись и посмотрели на меня. Я была уже не способна соображать, всё ещё жутко хотелось спать. — Сообщите моим родителям. Это всё, чего я сейчас хочу.