Игры плейбоев

— Смотри-ка, что у меня здесь. Тэхён удивленно круглит глаза, заглядывая в карман мантии — нет, он предполагал, что Юнги выкинет подобное, но, черт возьми, таким количеством алкоголя можно споить Хогвартс раза два точно. — Но это уже для приват-вечеринки, — улыбаясь, поясняет друг. — Пора валить в подземелья. Тэхён с ним согласен: от поздравлений и танцев голова идет кругом, да и люди потихоньку расходятся. Он поправляет корону на взмокшей макушке и последний раз машет рукой фанаткам, прощаясь. Но не успевает пройти и пару шагов, как чья-то рука мягко останавливает его, а от тембра знакомого голоса внутри все леденеет: — Не хочешь ни с кем поговорить? Не то, чтобы Ким не хочет, он планирует это сделать, просто не сегодня. Возможно, завтра, ну или на днях, на неделе, в крайнем случае. Никогда, например. Чимин даже не в глаза — в душу смотрит своими красиво подведенными карими глазами с неестественно длиннющими ресницами. (Серьезно, он их магически, что ли, наращивает?) Тэхён бы рад ответить что-нибудь в стиле «тебе какое дело», но ведь дело действительно гриффиндорца — лучший друг, все-таки. — Поговорю, — честно обещает Тэхён. — Когда придумаю, что сказать. Ответ Чимина не устраивает: он склоняет голову и чуть морщится, хоть и жест этот ни капли не портит его миловидное лицо. — Ты уж подумай, — коротко говорит он, то ли с угрозой, то ли с просьбой — странная какая-то интонация. И уходит, бросив напоследок суровый взгляд. Наверняка хоть раз в жизни вы испытывали такое гаденькое ощущение, когда ты знаешь, что тебе нужно сделать, окружающие знают, что тебе нужно сделать, и именно поэтому делать этого так не хочется. А теперь Тэхён будто обязан поговорить с Чонгуком. И дело не в том, собирался ли он как-то исправить ситуацию между ними при случае. (К примеру, извиниться за то, что был мудилой). После произошедшего на балу у него просто еще не было времени подумать, как он теперь относится к Чонгуку. И как вообще теперь с ним контактировать. Ким догоняет Юнги в компании нескольких свои сокурсников и спустя пару лестничных пролетов попивает зачарованный огневиски. Если ребята и видели, как к нему подходил Чимин, то сделали вид, что слепы. *** Вечеринка в подземельях сильно отличается от всех прочих, и уж точно ее нельзя назвать «приват». Кого только не занесло к слизеринцам, даже кандидат от Райвенкло — Ким Намджун — спокойно чувствует себя в зеленом логове, оживленно обсуждая что-то о музыке с самим его величество господином Мином. Тэхён никогда много не пьет — не может позволить себе из-за квиддича, да и в целом спиртное не жалует, но сегодня охотно делает исключение. Он бросает взгляд на гостевую комнату: полнейшее безумие. Бухают все, у кого есть рот. — Давайте еще раз выпьем за нашего короля! — кричит симпатичная волшебница с его потока и поднимает бокал, на котором Тэхён отмечает свое собственное наколдованное изображение. Разумеется, массовка поддерживает бесчисленный по счету тост. Слизеринец ослепительно улыбается ей в ответ, глядя прямо в глаза, и она робко возвращает улыбку. Вы не подумайте, Тэхён вовсе не несчастен или что-то подобное; этот простой жест вызывает теплую волну по телу вовсе не поэтому. Когда тебе семнадцать, и тебя признали лучшим магом на выпускном курсе, грустить — кощунство. А старый добрый огневиски способен тучи угрюмых мыслей превратить в солнечное ясное небо. — Псс, парень, — шепчет незаметно подкравшийся Юнги, — пойдем, сходить надо кое-куда. Оказывается, запасов алкоголя все-таки не хватает на их неожиданно большую компанию. Часы давно перевалили за полночь, Тэхён понятия не имеет, где в такое время можно достать выпивку, еще и в пределах Хогвартса. — У меня есть запасы в выручай-комнате, — объясняет друг, как нечто совершенно очевидное. — Быстренько сейчас смотаемся. Провернуть миссию по снабжению юных волшебников и волшебниц вообще-то не так уж просто: преподаватели наверняка сейчас дежурят в близлежащих коридорах, поэтому было принято решение разделиться. Ким, Юнги и еще двое ребят — каждый должен добраться в тайное место в одиночку и унести с собой как можно больше. Сам Тэхён считает эту идею очень сомнительной, но легкий алкогольный туман в голове переименовал ее в занятное приключение. Он медленно лавирует между коридорами, стараясь быть максимально бдительным: лишние проблемы ему не нужны. Но в замке на удивление пусто: видимо, преподаватели решили дать им карт-бланш на сегодняшнюю ночь. Ну, или сами устроили что-то подобное в своих кабинетах. Тэхён почти сворачивает в нужный пролет, после которого до выручай-комнаты рукой подать, но вдруг замечает какой-то странный свет в противоположной стороне, и замирает. Ему нет дела, если кто-то решил уединиться, идея проверить, что там — откровенно плохая. Ведь это могут быть те самые преподаватели, в попытках поймать ночных путешественников. Слизеринец идет прямиком туда. У массивной колонны боком стоит знакомая фигура. Зажженный люмос в руках позволяет разглядеть своего хозяина, но в то же время освещает лишь часть пространства. Тэхён пару секунд колеблется, стоит ли, а затем решительно шагает вперед. Мерлин его знает, наверное, сама чертова судьба решила, что вместо никогда они все же поговорят сегодня. — Хей, Чонгук! — негромко зовет волшебник, сразу раскрывая свою анонимность. Гриффиндорец вскидывает голову навстречу, но истинная реакция так и останется тайной: с такого расстояния рассмотреть лицо невозможно. Подойдя ближе, Тэхён замечает, что парень выглядит слегка удивленным и очень усталым. Сам же Ким не удивлен ни капли, будто бы неизвестные силы сами подсказали ему прийти сюда и найти Чонгука. Будто бы за этим он сюда и шел. — Ты здесь один, ночью, — бросает Тэхён в качестве приветствия. — И тебе привет, хён, — неужели впервые насмешка из его уст? — А твои друзья, видимо, под мантией невидимкой? Вместо ответа Тэхён слегка поднимает уголки губ. На самом деле у него просто нет слов, Чонгук редко с ним шутил и никогда не язвил. Да и времени отрепетировать речь, увы, не было, а импровизация далеко не его конек. Не в разговорах с Чонгуком уж точно. И, тем не менее, он сам этот разговор затеял. — Твоя песня сегодня и твое выступление…лучше, чем прошлом году, — в итоге нелепо произносит Тэхён. Наверное, это должно было быть похоже на похвалу, но больше смахивает на ответный укол в сторону гриффиндорца. Мерлин свидетель, он не собирался задевать Чонгука. Выходит наоборот. — Спасибо, Тэхён-ши, — парирует Чон, улыбаясь. И улыбка эта не очень-то доброжелательная. А затем продолжает: — Вот только мне показалось, тебя не было в зале, когда я пел. Да, Тэхён не слушал, как Чонгук поет и не видел его выступления. Ему было невыносимо смотреть на него на сцене, и он просто ушел в подземелья — факт. Получается, его фраза, брошенная гриффиндорцу — подъеб в квадрате. Разве за этим он к нему подошел? Ради того, чтобы оскорбить и унизить в очередной раз? Тэхён совсем запутался. — Кажется, мне нужно было отойти в тот момент, — спутанно произносит он, на миг будто прокручивая воспоминание заново, — но это не важно, я же слышал ее раньше. На репетициях и все такое. Звучит просто ужасно. «На репетициях», «и все такое». Кажется, Тэхён совсем не контролирует, что говорит собственным ртом. Чонгук кивает, соглашаясь с наспех состряпанной фразой. Очевидно, разговор как-то совсем не клеится. — Я, гм, уходить уже собирался. Спокойной ночи, хён. Гриффиндорец натянуто улыбается на прощание и уже разворачивается, чтобы уйти. Тэхён смотрит ему вслед, отмечая, какая усталая и тяжелая сегодня у него походка. А ведь обычно все не так: Чонгук вообще редко бывает где-то один и обычно излучает непрошибаемый оптимизм, который всегда раздражает Тэхёна. Что он делал здесь? Ночью, один? А еще Тэхён вдруг понимает, что не так с походкой Чона: матч по квиддичу. Тот самый товарищеский матч, во время которого Чонгук упал и чуть не… Мерлин. Он до сих пор хромает. «Не хочешь ни с кем поговорить?» — голос Чимина, холодный и строгий, отрезвляюще звучит в голове. Тэхён утопает в чувстве стыда. — Подожди, Чонгук, подожди, — громко говорит он, заставляя того обернуться. — Я совсем не это хотел сказать. Чонгук на мгновение застывает, его взгляд абсолютно не читаем и недоступен для понимания Тэхёна. Из-за этого вдвойне неловко, но он продолжает: — Я хотел сказать, точнее, говорю…спасибо, — он вспоминает их разговор, тогда, перед больничным крылом. — Ты был прав, мне важна эта победа. Тишина. Между ними несколько метров, и никто не торопится сокращать дистанцию. Чонгук и с ответом тоже не торопится; в его глазах печальной тенью мелькает разочарование. Но Тэхён этого совсем не замечает. Сквозь пелену нахлынувшей вины не разглядеть очевидных истин. — Не стоило, хён, — грустно произносит Чонгук. — Надеюсь, ты понимаешь, что ничего в ответ не должен и ничем не обязан. Но все равно спасибо за твою благодарность. Я все-таки пойду. Что-то не так. Совсем-совсем не так. Будто бы вместо шага вперед, Тэхён сделал два назад, и они снова вернулись к вежливому игнорированию его хреновых поступков. Он сам подходит ближе, потому что не уверен, что следующие слова может произнести достаточно громко. — Нет, это не все, — он тяжело вздыхает и переводит взгляд с лица Чонгука в сторону, — прости меня. За то, что вел себя как придурок. Мерлин, а я им был! Прости за тот квиддич и за случай в Большом зале… — Подожди, что? Случай в Большом зале? Тэхён опешил. Он не собирался говорить об этом. Унизительно до бесконечности, но он берет себя в руки. (На самом деле прикрывает глаза и нервно теребит край рубашки). — Ну, когда я упал в обморок тогда. И ты поймал меня. Хотел привлечь внимание… не получилось, — угрюмо заканчивает Тэхён. Хотел бы он стереть себе память и никогда больше не вспоминать этот случай. Чонгук несколько секунд находится в замешательстве, затем его взгляд проясняется, и он… заливается смехом. Мать честная, смеется над Ким Тэхёном! Но, несмотря ни на что, Тэхён отчего-то чувствует себя намного лучше. Когда Чонгук смеется — это привычно. Он и сам непроизвольно улыбается, несмотря на смущение. — Ну почему же, — весело говорит Чон, — ты привлек меня. Что ж, верно. Не то, чего ожидал, но то, чего заслуживает. — Тэхён-ши, — снова вежливый тон. Значит ли, что он прощен? — Корона теперь твоя, не нужно больше таких жертв, — улыбаясь, заключает Чонгук. И вновь тишина. Тэхён понимает, что Чонгук сейчас — в который по счету раз — попрощается и уйдет. В горле застревает вопрос, такой очевидный и одновременно сложный, но в его голове на него нет ответа. И поэтому: — Почему ты отдал ее? А ведь это чистая правда — Тэхён совершенно не понимает, что сподвигло гриффиндорца на такой поступок. Моргана свидетель, друзьями или приятелями они не были. Мир для Тэхёна делился на черное и белое, Гриффиндор и Слизерин, добро и зло. Чонгук сделал то, чему нет объяснения. Благие намерения, как говорится… ни к чему хорошему не приводят. Может быть, это какой-то сложный и продуманный план против Тэхёна, но как? Ведь Чонгук прост как монетка сикля. Однако что-то странное витает в воздухе, подобно сгусткам стихийной магии, выдавая с головой внешне спокойного волшебника. Чонгук снова серьезен. Но совершенно выбит из колеи. — Я сказал уже, тогда, в Большом зале. Все мои слова о тебе — правда. Я действительно считаю, что ты заслуживаешь быть первым и… — он замолкает на минуту, переводя взгляд на свои руки, и с силой сжимает волшебную палочку. Тэхён по-доброму фыркает: слова тешат его самолюбие, но уж больно неестественно звучат. Как-то по-детски. Похоже на исповедь кумиру какую-то. Какой из него теперь кумир? Чонгук почти ломает гребаную палку, но Тэхён в упор не замечает. — Корона твоя, Тэхен-ши, ты заслужил. И я… я тоже твой. Думал, ты знаешь. Чонгук стоит на месте ещё пару минут, а затем с хлопком исчезает в темноте. Ким слышит, что его зовет Юнги, но не может пошевелиться. *** «Думал, ты знаешь». Что бы это могло значить? — Итак, предположим, я — это точка А, Чонгук — точка Б, мы можем лежать в одном направлении, а можем быть двумя параллельными прямыми, — увлеченно рассуждает Тэхён, активно жестикулируя при этом. — Юнги! Ты меня не слушаешь! Существо в кресле раздраженно ворочается. — Я пытаюсь поспать! Ты можешь озвучить свою теорию кому-то еще? Тэхён в бессилии разводит руками и садится напротив камина. Он так устал от безразличия друга к его проблеме. — Диета в пище дает нам телесное здоровье, диета в людях — душевное спокойствие. Разве не ты говорил это мне? — цитирует Ким известного немецкого философа. Юнги раздражается еще больше. — Ты уже неделю профессионально выносишь мне мозг. Могу я рассчитывать на вечер без твоих гипотез? — Нет! Ты мой лучший друг, единственный лучший друг! К кому еще мне обратиться, по-твоему? — обиженно отвечает Тэхён. — Разве не ты пихал мне все эти заумные книжки? Юнги устало потирает виски. — Если б я знал, что ты используешь их против меня, не пихал бы. Давай завтра, — бросает он, натягивая плед почти по самую макушку. — Я не могу спать, пока не решу этот вопрос, — уверенно говорит Тэхён. — Ты все время молчишь, а я говорю, скажи мне свое мнение, хоть какое-нибудь. Ведь он и правда скоро свихнется от своих мыслей. Так не может продолжаться вечно, Мерлин, неужели никто не в силах помочь ему? — Хорошо, — внезапно убирает плед Юнги, — я знаю человека, который тебе поможет, — говорит он с повышенной серьезностью. Тэхён подбирает под себя ноги, усаживаясь удобнее. И ждет. Тоже очень серьезно. — Сейчас десять вечера, ты успеешь до комендантского часа, должен, по крайней мере. — Я весь внимание, — блондин подвигается еще ближе, готовясь к важной информации. — Ты должен… пойти к Чонгуку и сам спросить. Тэхён рывком встает с дивана. — Ты что меня не слышал?! Я не могу пойти к нему! Негодование полностью поглощает некогда спокойного и уверенного в себе Ким Тэхёна. — Если ты не в состоянии понять очевидных вещей, то моя помощь бесполезна. Иди к нему и спроси. Все. Юнги заклинанием призывает к себе корону из их спальни. Ту самую корону, которую вручили другу на балу. Он внимательно рассматривает ее, прежде чем задать вопрос: — Разве не ее ты хотел? И получил? Тэхён отворачивается, словно от пощечины. Слизеринец на то и слизеринец, чтобы надавить на больное. Да, он хотел ее, еще как хотел. Но желания меняются. Неделя прошла с их разговора с Чонгуком, но он так и не смог понять, что значили слова гриффиндорца. Его мозг буквально плавится, пытаясь разобраться в этом, но безуспешно. Все очевидные варианты он в счет не берет — слишком глупо и просто. Так не бывает. — Что ты мне предлагаешь, еще раз? Юнги пытается объяснить на пальцах: — Ты сейчас выходишь из подземелий и идешь в башню Гриффиндора. Находишь Чонгука и спрашиваешь, что он имел в виду. Получаешь ответ, и вот — вы великолепны, — заканчивает он, хлопая в ладоши, мол, все предельно просто и понятно. Тэхён думал об этом, да, прийти и спросить. Но как начать-то? Что сказать? Этот план только усложняет все. А ему нужно простое объяснение. — Что, если он спит? — без энтузиазма спрашивает он товарища. — Что-то мне подсказывает, — глядя прямо Тэхёну в глаза, отвечает Мин, — что все эти ночи Чонгук ни на минуту глаз не сомкнул. *** Итак, потратив еще полчаса на выбор одежды, Тэхён торжественно выходит из подземелий и движется в сторону Гриффиндорской башни. Коридоры пустуют, но это не странно: многие студенты разъехались по домам. Каникулы. Тэхён не видел Чонгука ни разу за эту неделю и втайне надеялся, что придя сейчас к башне, наткнется на какого-нибудь первокурсника, который скажет, что волшебник уехал домой. Но Юнги утверждает, что никуда Чон не уехал. План до ужасного прост: найти Чонгука, задать вопрос, уйти. Но, разумеется, оказалось все не так уж и легко: Тэхён почти у входа в гостиную Гриффиндора, но как пройти дальше? Полная дама на портрете спит, вокруг ни души. Просто потрясающе. Тэхён вздыхает, приваливаясь к стене. Зря он ввязался в эту авантюру. Тут он замечает, что полная дама все же приоткрывает один глаз. (Видимо, от его стенаний). Она сонно молчит, намекая, что никаких расспросов не будет, нужен только пароль. И это очередной провал. Думай, Тэхён. — Э-э-э, меч Гриффиндора? — пробует наугад слизеринец. — Банановые оладьи? Индюк? Дама уныло качает головой на все его попытки. — Как-то вы плохо подготовлены для незаконного проникновения в чужую гостиную, молодой человек, — устало выдает она и отворачивается. — Да Мерлиновы яйца! — не выдерживает Тэхён. — Не знаю я чертов пароль! Яйца Чон Чонгука! Никакого ответа не поступает. Что ж, значит так распорядилась судьба. Сейчас он вернется обратно в подземелья, разбудит Юнги и обвинит его во всех грехах! Точнее, в том, что его потрясающий план провалился. А тот, скорее всего, достанет немного огневиски, поворчит, конечно, сначала… — Привет, хён, — неожиданно раздается сзади. Тэхён медленно оборачивается. Чонгук стоит, сложа руки, буквально в паре метров. И как давно он здесь? Настроение стремительно падает вниз, ведь опять этот волшебник застает его врасплох, в который уже раз. Тэхён зол на все и всех. (На себя, конечно, больше всего). Стыд пересиливает интерес, и он шагает прочь от картины. — Я уже ухожу, — бурчит Ким вместо приветствия. Но не тут то было. — Ну уж нет, — Чонгук одним движением останавливает его, хватившись за руку. — Рассказывай давай, зачем тебе мои яйца. Тэхён краснеет и бледнеет одновременно, шокированный его словами и поведением. Чонгук одет в черное худи и черные джинсы, его взгляд суровый и строгий — он злится! Слизеринец ожидал чего угодно, но только не этого. Он представлял себе, что встретит Чонгука грустным или печальным, может быть, безразличным, но таким точно не ожидал увидеть. И этот нахальный тон! — Выглядишь как первый гопник Гриффиндора, — бросает в защиту Тэхён. Он-то пришел на встречу в одной из лучших своих мантий, как и подобает юному волшебнику. И да — он слишком дезориентирован — поэтому ведет себя как обычно. — Спасибо за комплимент, хён, — ядовито улыбается Чонгук. — А теперь давай я тебе напомню, что это башня Гриффиндора, и я могу здесь выглядеть как угодно и делать что угодно. А вот ты сейчас хотел пробраться в МОЮ гостиную. Зачем? Звучит так, будто Тэхён в его спальню пытался зайти, а не в гостиную, ей богу. Он пытается вырваться, но не получается. — Зачем, Тэхён? — снова спрашивает Чон, поворачивая руку слизеринца, и смотрит на его часы. Тэхён чувствует теплое дыхание своим запястьем. — Так еще и после комендантского часа? Он убьет Юнги в ту же секунду, как только доберется до него. — Давай только не про комендантский час, ты его тоже нарушаешь, — нервно произносит Тэхён, намекая на их последнюю встречу и, кажется, злит Чонгука еще сильнее. Тот резко тянет его за руку, уводя в коридор перед боковым лестничным пролетом. — Куда ты меня тащишь? — протестует Тэхен, но толком сопротивляться не выходит — он раньше не замечал, насколько гриффиндорец силён. Чон разворачивается и встает прямо перед ним; взгляд его полон решимости. — Объясни, зачем ты пришел. Считаю до трех. Тэхён медленно впадает в панику. Он озирается по сторонам и назад — вокруг одни стены. Чонгук завел его в тупик. — Я… Слова не приходят на ум. — Без шуток, хён. Я досчитаю до трех, и если ты будешь молчать, то расценю твое молчание как согласие. Что? Какое еще согласие, на что? Тэхён делает шаг назад, он в ужасе. — Один. Мысли в голове мелькают калейдоскопом; он судорожно пытается сообразить, какие последствия могут его ждать, и что все это может значить вообще. — Я… пришел к тебе, — выдавливает он, наконец, отойдя еще немного. Сердце колотится как бешеное. Но Чонгука такой ответ не устраивает: — Это я итак понял, — и подходит ближе. — Два. Тэхён никогда раньше не сталкивался с таким психологическим давлением. — Хотел задать тебе вопрос, — он говорит очень тихо, еле слыша сам себя. И уже собирается даже открыть рот, чтобы озвучить этот самый вопрос, как вдруг, наконец, понимает… Вот же идиот. А Чонгук, тем временем, ждет. Он подходит еще ближе, так, что Тэхён замечает, какие длинные у него ресницы. И что он уже не так разозлен, как в начале их разговора. И что у него, почему-то, покраснели щеки… — Три. Бежать слишком поздно. Чон смотрит в упор; так близко они еще никогда не находились друг к другу. (Кроме того случая с неожиданной потерей сознания, хе-хе). Тэхён чувствует, как гриффиндорец склоняет голову к его лицу, и закрывает глаза. Сердце пропускает удар — оно уже прекрасно знает, что сейчас произойдет… И внезапно Чонгук отворачивается, закрывая руками лицо: — Нет, не могу так, — в его голосе столько отчаяния. — Уходи, Тэхён, прошу, уходи. Но теперь у Тэхёна есть ответы на все его вопросы. Ему больше незачем уходить. Он берет Чонгука за руку и поворачивает обратно к себе. А затем быстро (пока не передумал) прижимается своими губами к его. Мягко, без напора — так обычно девчонки приветствуют друг друга при встрече — и уже через пару секунд отстраняется. Вселенная не схлопнулась, руки-ноги на месте. Оказалось, не так уж и страшно. Целовать того, кто давно тебе нравится. — Я… — постепенно приходит в себя гриффиндорец, — так давно об этом мечтал. Мерлин, это что новые приворотные чары какие-то? Иначе как объяснить мурашки по коже от его слов? — Правда, пару минут назад я думал, что ты либо умрешь от страха, либо убьешь меня… — смущенно улыбается Чон. Судя по всему, он действительно не ожидал такого поворота событий. Слизеринец и сам от себя такого не ожидал. — Ну конечно, набросился на меня как на кусок мяса, — демонстративно отмахивается Тэхён, сдерживая коварную улыбку. Чонгук резко меняется в лице. — Ох, — виновато вздыхает он. — Просто ты такой… невозможный. Я так надеялся, что ты придешь, ждал всю неделю… Тэхён, вообще-то, пошутил. Но серьезность Чонгука неожиданно приводит его в восторг. -… и если бы я тебя не остановил, ты ведь так и ушел бы. Продолжай. — Конечно ушел, — подтверждает Тэхён. — Слизеринцы не делают первый шаг. Тут он, пожалуй, погорячился, потому что Чонгук вспыхивает словно спичка: — То есть, я, по-твоему, не делал первых шагов? — его голос переходит на тон выше. — Да я сделал их тысячу! Весь земной шар можно этими шагами обойти. Дважды! — кажется, он слишком волнуется. — Что я только не делал, пытаясь привлечь твое внимание, а ты в итоге записал меня в свои враги и успешно ненавидел! — истерично восклицает Чонгук. Его пунцовые щеки буквально горят, и Тэхён слышит, как рвано стучит его сердце. Но не может остановиться поддевать гриффиндорца, потому что теперь вид такого растрепанного Чонгука, который рьяно защищает свои чувства, вызывает необъяснимый трепет. — И знаешь, что теперь? — продолжает он мягче. — Теперь я хочу от тебя все, все что можно, Тэхён. Ким замирает, предчувствуя новую волну откровений. — Пусть даже ты снова будешь сопротивляться. Или попытаешься меня игнорировать. Эй, так нечестно! Откуда ему известно?! — Я сделаю все, что угодно. Могу даже уйти из квиддича. Чонгук снова подходит к нему очень близко. — Ведь теперь я знаю, что ты меня не ненавидишь. У Тэхёна голова кругом от всей этой новой информации. — Могу я поцеловать тебя еще раз? Еще чего. — Давай не будем… так торопиться, — отвечает Тэхён, старательно скрывая смущение. — На следующей неделе у меня день рождения. Если хочешь… — Конечно, — воодушевленно подхватывает Чонгук. — Хочу. И они улыбаются друг другу в полумраке тесного коридора. У каждого в этот вечер своя маленькая победа, у каждого свое открытие. Тэхён (не без удивления) понимает, что, вообще-то, совершенно не против еще одного поцелуя. Но ни за какие отказы от квидичча в этом не признается. Ни-за-что.