Игры плейбоев

— Отвлеки меня, — просит он Юнги, потому что все эти волнения — все это слишком. Если Тэхён не перестанет думать о своем выигрыше-проигрыше, то точно свихнется. Он уже выслушал небольшую лекцию о том, что даже девочки реагируют не так эмоционально, и успешно оспорил сей факт — Тэхён же инопланетный принц, ему можно. Ведущие на сцене опять проворачивают свои интриганские фокусы, только теперь с претендентками на Королеву. Ожидание — одна из вещей, которые Ким ненавидит еще больше, чем Чон Чонгука, поэтому отчаянно ищет себе занятие. Не находит. — Так… так кто, по-твоему, станет Королевой? — с поддельным интересом спрашивает Юнги, невзначай подталкивая ему небезызвестный бокал. Тэхён не принимает это своеобразное подношение, потому что ему еще на сцену выходить, а он итак успел слегка пригубить. По крайней мере — очень надеется, что придется выходить. — Да тут и думать нечего. Джесси, — заявляет он и в сотый раз поправляет волосы, глядя в наколдованное зеркальце. — Хм, она по слухам, кстати, из другой команды. Если что. Но, да, мне тоже так кажется. — Что? В смысле, из другой команды? — Ну, знаешь, красные любят красных, а не зеленых, — веселенько так ухмыляется друг. Видимо, он намекает на то, что Джесси (а она гриффиндорка) нравится Чонгук. Вообще-то это далеко не свежая новость, и шутит Юнги как-то совсем уж пьяно и несмешно. Тэхён обреченно вздыхает — от друга сейчас никакой помощи. Несмотря на нетерпение, он чувствует себя более расслабленно — видимо организм слишком перенервничал за последние несколько часов и сил на лишнее волнение просто не осталось. В принципе, он на 99,9 уверен в победе, даже, кажется, физически ощущает тяжесть дурацкого аксессуара на своей голове. Чонгука — несчастной сотой процента — опять не видно, и хорошо. Наверное, Тэхёну будет еще больше перед ним стыдно, и уже не только за неудачный последний разговор. Забавно, что гриффиндорец накануне предложил ему выбыть из гонки, или, может, предвидел такой исход? В любом случае — Тэхён далеко не жестокий и вообще-то скорее наоборот, лишь Чонгук каким-то образом заставляет его быть колючим. Пожалуй, стоит подумать над извинениями; может, зарезервировать ему место главного фанбоя в своем клубе? Тэхён улавливает со сцены радостное «это наша последняя участница», и сердце невольно пускается вскачь. Он по-детски скрещивает пальцы и поправляет ворот рубашки, расстегивая пару пуговиц. Не потому что жарко, а потому что огненно, блять, горячо и его опять немного подташнивает. Честное слово, на первом свидании и то было проще. Живым Тэхён, похоже, не выйдет из этого зала. Девушка распечатывает конверт и улыбается во все тридцать два — конечно, с чего бы ей не улыбаться — а слизеринец замирает, всем телом отбивая бешеный пульс. — И Королем бала становится… Три. Два. Один. — Чон Чонгук!

***

Вот и все. Зал утопает в какофонии звуков: вопли и визги, плач, смех — девочки на сцене магически повышают громкость своего голоса, потому что невозможно перекричать взбудораженную публику. Тэхён их не слышит. Он, правда, старается, даже невпопад поддакивает о чем-то толкующему Юнги, а в голове — звенящая пустота. По отдельности слова различимы, но Тэхён никак не может собрать их в предложения. А может, просто не хочет, потому что итак прекрасно знает, о чем твердят все вокруг. Чонгук то, Чонгук се, Чонгук будто рожден ломать систему и гребаные правила. Чонгук своей безупречностью, видимо, что-то сломал в Тэхёне, иначе, чем объяснить такую реакцию на проигрыш в пустяковом конкурсе? Тэхёну снова кажется, будто у него что-то украли. Вытащили из-под носа, обвели вокруг пальца. Поманили сладкой конфеткой, а на деле — Берти Бобс со вкусом разочарования и горькой обиды. Ему ведь не нужно было никогда признание публики, он ею довольствовался, но не жаждал. А теперь его будто затянули в игру, опалили азартом — а все для чего? Показать насколько сильно, оказывается, он нуждается в том самом признании? Он поворачивает голову и находит в толпе Чонгука — тот пробирается к сцене, неловко закрывая лицо рукой и отмахиваясь от бесконечных поздравлений. Тэхён резко возвращается в реальность, и она бьет по вискам своей оглушающей громкостью. — Вот же засранец, а — разбирает он среди шума угрюмый голос Юнги. И уже открывает рот, чтоб согласиться с другом, ведь все так и есть — Чонгук еще тот засранец. Гриффиндорец плохой, именно из-за него у Тэхёна куча проблем. Он с радостью готов обвинить его во всех смертных грехах и непростительных заклятьях одновременно, но вдруг странная мысль лезет в голову. Тэхён смотрит на Чонгука пристально, пока тот идет за своим призом, и не может отвести взгляд. А что, если все так, как и должно быть? О слизеринце не сказать, что он родился с серебряной ложкой во рту, нет. Он рос на ферме у бабушки и узнал, что является волшебником почти перед самым своим одиннадцатилетием. Родители вечно пропадали где-то, как он предполагал, на работе в городе, а оказалось, что родители Тэхёна — невыразимцы, поэтому он видел их так редко. Пригород для магов — одно из лучших мест для спокойного существования, папа с мамой прекрасно заботились о нем, пусть и на расстоянии. В школе его часто называли странным и слегка рассеянным, поэтому, узнав, что и как на самом деле, он ужасно обрадовался — теперь его больше не будут обзывать и обижать. В Хогвартсе дела пошли намного-намного лучше. Он первый раз сел на метлу, а уже на следующий день ему прочили место ловца. Перепутав однажды аудиторию и попав на занятие вокала к хористам, Тэхён открыл для себя мир музыки, что теперь является неотъемлемой частью его жизни. Не сказать, что все дается ему легко и совсем без труда, но он, пожалуй, соврет, если скажет, что ему пришлось долго и упорно вкалывать, чтобы добиться такого результата, как сейчас. И он знает историю Чонгука. Мальчишки, который появился в Хогвартсе никем, безымянной блеклой тенью. Перевелся из какой-то неизвестной школки, в которой учили кое-как и лишь кое-чему. Причем перевелся на четвертый курс, в разгар подростковых дразнилок и рёва по туалетам на пару с Миртл. И именно сейчас Тэхён вдруг задумывается, насколько тому, наверное, тяжело было влиться в коллектив гормонально неадекватных сокурсников. И ведь он видел, как Чонгук чуть ли не дни коротал на стадионе, выкладываясь по полной на каждой тренировке. Он прекрасно знает, с каким трудом гриффиндорец выбивал себе занятия по вокалу, и что тот зачастую оставался в замке на каникулы, проводя дни заслуженного отдыха в библиотеке. Тэхён продолжает глазами следовать за Чонгуком и что-то в нем необратимо меняется, когда тот вдруг ловит его взгляд, бросая короткую светящуюся улыбку. Улыбку, Тэхёну. И это вовсе не злорадная насмешка, не победная ухмылка и даже не вымученная любезность. Гриффиндорец улыбается искренне и как-то слегка виновато, а Тэхёна прошибает безумной, неожиданной мыслью. Чонгук ведь заслужил эту чертову награду. Ему становится невыносимо стыдно, совсем не так, как он предполагал — в разы хуже. Стыдно за их разговор по пути в лазарет, за то, что на поле среагировал не сразу. За неблагодарный побег из Большого зала после глупой ошибки, и еще за кучу всего стыдно. Он ведь мог не отталкивать попытки завязать разговор, отвечать не так грубо и сухо, как делал обычно. Если бы он пожал Чонгуку руку в ответ, тогда — на самом их первом матче — насколько по-другому сложились бы их отношения? Смогли бы они стать друзьями? Забавно, что вместо привычной неприязни сейчас он ощущает нечто вроде… восхищения? Подобные вещи же не приходят спонтанно, да? Все эти штуки — любовь-ненависть — это же не про Тэхёна совсем, в жизни так не бывает. Не может быть, что он все это время себя обманывал. Слова лучшего друга не могут оказаться правдой. Слизеринец не видит себя со стороны, не замечает смены эмоций на своем лице. А вот Юнги походу расценивает его взгляд на Чонгука опять по-своему: — Что, понял, наконец? Тэхён молчит в ответ, потому что и сам не знает, что он понял и понял ли вообще. Чонгук подходит к микрофону, чтобы произнести победную речь; в его жестах столько власти и одновременно мягкости — как только ему удается сочетать образ плейбоя и в то же время миловидного парня с невинной улыбкой? Одно вот Тэхён понимает точно — больше он не может продолжать ненавидеть Чонгука, как раньше. И, черт возьми, как бы хотел он просто злиться на него вместо того, чтобы испытывать эти странные новые чувства. Гриффиндорец ожидаемо рассыпается в благодарностях, как только подносит к лицу микрофон. Он говорит спасибо через каждое слово, но выглядит при этом так, словно извиняется перед всеми. В его взгляде читается сожаление вперемешку с глубоким мыслительным процессом — будто логарифмы в уме вычисляет — и как-то это не похоже на речь счастливого Короля. — Я действительно очень благодарен всем вам, но… — Чонгук поворачивается к ведущим и после одобрительного кивка на свой вопрос продолжает. — Сегодня вы спросили, что вдохновляет меня, и я хочу ответить. «Хм» — мысленно задумывается Тэхён. Он так и не может оторвать глаз от гриффиндорца, и ему неожиданно хочется узнать про это вдохновение. Судя по реакции зала — не только ему одному. — Я помню, как приехал в Хогвартс, и первой моей мыслью было: «Боже, здесь столько людей, и все чем-то заняты, говорят с кем-то, занимаются». Передо мной лежал список предметов и факультативов, но я совершенно не знал, что выбрать. Мне хотелось всего и одновременно ничего — никакой мотивации, я, и правда, чувствовал себя разбитым — говорит Чонгук, ссылаясь на текст сегодняшней песни. — Я часто бродил по окрестностям замка, размышляя о жизни; о том, кем хочу быть, что делать, скучая по дому. Однажды я так забрел на стадион. Я был не в себе и не особо следил за обстановкой вокруг, когда почти рядом со мной пролетел парень. Что-то зацепило мой взгляд, я оглянулся и… честное слово, мне показалось, что круче я в жизни ничего не видел. Он выполнял в небе какой-то невероятно сложный элемент и делал это с такой легкостью и изяществом… «Я хочу быть таким же» — подумал я тогда. Хочу так же легко и беззаботно парить в воздухе, хочу всяким трюкам научиться. Через два месяца я уже играл вместе с ним на одном поле. Я нашел, наконец, свою мотивацию и понял, чего хочу. Слова Чонгука звучат по-настоящему искренне. Он часто сбивается и его щеки то и дело меняют цвет, очаровательно краснея на некоторых фразах. Тэхён не угадывает, о ком идет речь, но предполагает, что о Чимине. Публика внимательно слушает гриффиндорца, в зале опять тишина — даже Юнги выглядит слегка заинтересованным. — Знаете, чем больше я узнавал этого парня, тем больше ставил себе новых целей и усерднее старался их достичь. И все больше поражался тому, как удается ему быть во всем таким классным. Но все же, далеко мне пока до него, — вздыхает в микрофон Чонгук. Не устало, а будто слегка наигранно. Зрители застывают в ожидании следующих слов. — Не буду сейчас перечислять его многочисленные достоинства — боюсь, не уложусь тогда и к завтрашнему дню. Скажу только, что… вы любите его не меньше меня, скорее — больше. Любите смотреть на него в полете, любите его голос, даже когда он не поет, а просто говорит. Любите, как он одевается — улыбается Чонгук перед тем как продолжить, — и я тоже не знаю никого из учеников Хогвартса, кто носил бы мантии от Гуччи. Тэхён опасливо крутит головой, осматривая студентов вокруг. Ему ведь послышалось, да? Чонгук не может говорить о нем, это же полный абсурд. Но волшебники кивают словам гриффиндорца и стреляют глазами в сторону Тэхёна. Он — то самое вдохновение? Нет, приятно, конечно, но отчего-то у Кима такое ощущение, что не просто так звучит эта хвалебная речь. Тэхён тяжело сглатывает, потому что в свете недавнего осознания, что Чонгука он больше не ненавидит, его с головой захватывает чувство вины и безграничного сожаления. — Не поймите неправильно, я, как и вы, всего лишь фанат, который ждет очередной победы своего кумира и делает для этого все возможное, — продолжает парень и на секунду замолкает. По залу пробегает волнительный шорох, кое-кто высказывает предположения о следующих словах гриффиндорца. Тэхён слышит одно из них рядом с собой и мысли путаются окончательно. — Поэтому я не могу принять эту корону — на выдохе проговаривает Чонгук. — Она заслуженно принадлежит не мне. Чон уверенно снимает с себя аксессуар, недавно наколдованный ведущими. Он устремляет взгляд в толпу, и Тэхён чувствует, кого в ней ищет Чонгук, но не может и пальцем пошевелить от шока. Это слишком нереально и слишком не вписывается в устоявшуюся картину мира (о какой бы планете не шла речь). Тэхён не верит, что гриффиндорец вот так запросто может вручить свою победу кому-то другому, и уж тем более — ему. Он все еще думает о Пак Чимине, но вот остальные определенно считают иначе. Кажется, все догадались, о ком речь еще примерно в середине слов. — Что ж, поздравляю, — басит, наклонившись, Юнги. Чонгук пока не произнес имя, Мин может ошибаться. И лучше бы он действительно ошибался, потому что Тэхён дезориентирован и растерян, чтобы прямо сейчас выйти на сцену. Взгляды, наконец, встречаются. Чон тянется к микрофону медленно, боязливо, будто опасаясь, что его действия опять сочтут оскорбительными. — Тэхён-ши, — тихо произносит Чонгук. Он почти шепчет, и от этого Тэхёна охватывает чувство, будто они сейчас где-то вдвоем, наедине. Так уж выходит интимно. Слизеринца пробирает дрожью, когда он, наконец, осознает — Чонгук только что позвал его — именно его, как все и догадывались. Кто-то в толпе начинает выкрикивать «Ким Тэхён, Ким Тэхён», фан-клуб быстро подхватывает эту незамысловатую кричалку — и вот уже весь зал по нарастающей скандирует его имя. Тэхён все еще не может пошевелиться, с трудом оставаясь в реальности. Почему-то вместо триумфальной улыбки он хочет провалиться сквозь землю и никогда больше не видеть больших оленьих глаз, что продолжают смотреть с надеждой. Или вообще перестать существовать. Юнги легко толкает его в бок, и Тэхён неуверенно делает шаг, затем второй онемевшими ватными ногами. На него направлена куча прожекторов, но он даже не пытается с ними взаимодействовать. Он ждет подвоха, ждет, что сейчас объявят об ошибке или о чем-то подобном, ведь это снова нарушение правил, но девочки на сцене призывно машут руками. И только лицо Джесси — названной Королевы (как Тэхён и предполагал) — выглядит разочарованно-обиженным. Когда он подходит к Чонгуку, зал затихает. Когда тот надевает на него свою корону, сердце Тэхёна вновь пропускает удар: во взгляде гриффиндорца столько неподдельной радости, что он закусывает губы, пряча широкую улыбку. И тихо смеется, когда Киму пододвигают микрофон, но слизеринец растерянно молчит, не видя перед собой ничего, кроме этой мягкой насмешки. И в этот момент Тэхёну кажется, что он почти нашел свою эфемерную потерю, что она где-то совсем близко; как мерцающий снитч порхает крыльями в миллиметрах от головы, но никак не дает себя поймать. Ведущие, не дождавшись ответа, берут инициативу в свои руки. Они во второй раз объявляют имена Короля и Королевы, заверяя публику, что на этот раз решение окончательное и бесповоротное. После громких аплодисментов звучит музыка для победного танца, и где-то между медленными движениями и горячим дыханием в шею Тэхён, наконец, приходит в себя. Мир играет новыми яркими красками, потолок зала принимает вид ночного неба; он сегодня поймал свою звезду. Тэхён месяц ждал этот момент, а Чонгук? Чонгук еще немного подождет.