Цыпленок

      Коннор любил свою работу. Вряд ли такая команда заложена ему в программу. Он вправду обожал свое дело. Особенно ему нравилось быть на заданиях, заниматься расследованиями, изучать улики. Коннор ощущал внутри себя каждый раз горящий азарт, когда разгадывал головоломку. К тому же, он раскрывал преступления с Хэнком.       С лейтенантом легко и спокойно, Коннор чувствовал себя с ним в безопасности.       Что не скажешь об отделе. Конечно, там тоже интересно, можно тщательно порыться в документах, в терминале, узнать много нового и полезного. Однако остались люди, которые продолжали смотреть на андроида с недоверием. До девиации Коннор не придавал значения косым взглядам, но после становления девиантом такое приветствие ничуть не радовало. Оно заставляло чувствовать себя не таким.       Вообще нелюбителей роботов не так уж много, но один человек запросто компенсировал это число.       — Хей, ведро с болтами, за тобой еще не приехал мусоровоз?       Гэвин Рид. Если все, кто не испытавал симпатию к андроидам просто провожали долгим взглядом, то Рид всегда встречал девианта колкими фразами. Почему-то с каждым разом слушать становилось все тяжелее.       — И вам доброе утро, детектив.       Коннор не отвечал злобой на злобу. Почему? Наверное, он слишком отдевиантивировался, раз считал, что они с Гэвином смогут найти общий язык.       — Куда ты так спешишь?       Коннор действительно спешил. Хэнк попросил принести бумажную копию документов о подозреваемых, а огорчать лейтенанта совсем не хотелось.       — К лейтенанту Андерсону, — сказал все-таки Коннор, остановившись.       Хорошие манеры никуда не делись после девиации, наоборот только усилились.       — Ах, ну да! Беги к своему папочке. Только знаешь что?       — Что? — перебил Коннор, не подозревая, что это был риторический вопрос. Все-таки ему еще многое предстоит узнать.       — Как бы ты ни старался, для Андерсона ты всегда будешь не более, чем просто андроидом, выполняющим за него всю грязную работу.       Коннор дернулся от слов, хотя старался не подавать виду. Ведь Гэвин мог зацепиться за любую мелочь.       — У нас с лейтенантом много общего, и мы очень дружны, — немного помедля, девиант добавил — Извините, мне пора.       Не желалось оставаться больше один-на-один с Ридом. Коридор еще как назло опустел. Наверняка, Гэвин специально подбирал такие моменты, когда никого не будет рядом. Нет лишних свидетелей, а сам Коннор никому ябедничать не станет.       — Ой, да ладно, — Рид дернул андроида за руку, призывая остановиться, тем самым чуть не уронив у девианта бумаги. — Ты правда веришь в эту чепуху? Ты ему нужен только «принеси-отнеси». Не более. Вы с Андерсоном не коллеги, не друзья, а уж тем более не отец и сын. Кто захочет иметь ребенка-пластмассового урода?       — Есть дети-андроиды.       Коннор любил ощущать эмоции. Это необычно и так приятно. Особенно, когда Хэнк по-отечески кладет руку на плечо или ерошит волосы. Девиант чувствовал себя любимым. Но везде есть исключения. Больнее всего принимать на себе одиночество и ненужность. Они слишком сильны и подавляли другие эмоции. На их фоне все блекло и порождало паранойю.       А вдруг правда? Почему лейтенант с ним возится? Неужели лишь в своих интересах?       — Ох, ты не знал? — с наигранным сочувствием поинтересовался детектив.       Рид с удовольствием наблюдал за недоумением и растерянностью андроида.       — Прости, но лучше сейчас узнать горькую правду, чем потом, верно?       Девиант ничего не ответил, только рассматривал документы в своих руках. Коннор ненавидел такие моменты. Он словно… отключался от реальности. На все происходящее было все равно. Оставалась только непонятная боль внутри. В ней находилось… нечто колючее? Жгучее? И тяжелое? Да, именно так. Нечто разрывало и терзало все внутри, хотелось от него избавиться, но Коннор понятия не имел как.       — Ладно, заболтался я с тобой, мне пора.       Гэвин как ни в чем не бывало продолжил путь-дорогу, а Коннор стоял, пытаясь привести себя в порядок от… эмоционального потрясения? Так же правильно это называется у людей?       — И извини, я тебе случайно кофе на документы пролил.       Коннор и вправду отключается, раз сразу не заметил, что помимо текстов и фотографий на бумаге красовалось коричневое пятно. Оно совершенно сюда не подходило и все портило. Как и неполадка в груди, в области насоса, который играет роль сердца…       И надо взять новые копии. Хэнк будет недоволен.

***

      Сейчас Коннор сидел в гостиной Хэнка и гладил Сумо. Тем временем хозяин готовил себе закуски для матча.       Да, лейтенант пригласил андроида посмотреть баскетбол… разве этого не достаточно, чтобы быть приятелями, а Гэвин бы оказался не прав? Или должно быть что-то еще? Коннор не понимает.       Сумо ластился к девианту, требуя ласки. Значит ли это, что они с ним друзья? Коннор запутался.       — Чувствую, матч будет сегодня отличным, — сказал Хэнк в приподнятом настроении, войдя в гостиную.       В руках у него была тарелка с чипсами и несколькими бутербродами.       Взгляд упал на подавленного андроида.       — Не заражай мою собаку негативом, — усмехнулся Андерсон.       Андроид резко убрал руку от Сумо и напуганными глазами посмотрел на Хэнка. Хэнк не ожидал такой реакции. В другой ситуации Андерсон бы посмеялся над поведением Коннора, но сейчас он видит, что девианту и так плохо.       — Хей, парень, — спокойно начал Хэнк, — это была шутка.       — Оу…       Похоже Коннор только сейчас понял, что это розыгрыш. Ему многое предстоит узнать. В том числе и тонкий человеческий юмор.       Хотя мрачность никуда не ушла от андроида. Он все так же сидит с усталым и грустным видом. Его что-то гложет.       — Коннор.       Хэнк сел на диван к андроиду, поставил «деликатесы» на столик и не знал, что делать дальше. Ему не приходилось кого-то успокаивать, а робота-девианта тем более.       — Расскажи, что случилось.       Хэнк решил пойти по классическому сценарию.       — Ничего.       Коннор походу тоже.       — Не надо пудрить мне мозги, я не слепой.       Немного грубо, но Хэнк не умел нянчится с теми, кому нужна моральная поддержка. Опыта не было.       Коннор притих. Ему хотелось выговорится, и в тоже время он… боялся. Что если Хэнк посмеется над ним? Подтвердит слова Рида? Может, он так и остался в глазах лейтенанта просто андроидом?       Коннор не узнает, пока сам лично не спросит.       — Я… — глупые эмоции и сомнения не позволяли преодолеть барьер.       Хэнк не был мастером слова, скорее дела, поэтому Андерсон подсел ближе к андроиду и заключил его в крепкие объятия.       — Так лучше? — спросил Хэнк, заботливо ероша волосы на затылке Коннора.       — Да… намного.       Андроид расслабился в руках Хэнка. Сначала он сидел с идеально ровной спиной, а теперь он чувствовал себя так… по-домашнему. Ему нравилось в объятиях лейтенанта. Он чувствовал себя любимым.       Они просидели в тишине какое-то время.       — Я знал, что многие не смогут принять девиантов… — заговорил Коннор, продолжая обнимать Хэнка, — но я не думал, что будет так обидно… Почему? Я же живой. Я…       — На свете всегда будут сволочи, Коннор. Это закон природы, — Андерсон ощутил, что девиант хочет что-то добавить, потому опередил его, — лучше сразу запиши себе в программу.       Хэнк прекрасно знал, о ком говорит андроид. На памяти у них был только один ярый ненавистник андроидов. Гэвин Рид. Но раз Коннор не хочет называть имя обидчика, Хэнк сам скажет пару «ласковых» детективу.       — Всем нельзя нравиться, Коннор.       — Я знаю… но это больно, — жалобно промолвил девиант, сильнее прижимаясь к Хэнку.       Эмоции несут с собой не мало удовольствий, однако за ними всегда идет груз неприятностей. Коннору слишком трудно справиться с таким большим объемом новой информации. Страх и неуверенность слишком сильно давят на программу андроида.       — Хэнк, — девиант сделал паузу, — ты считаешь меня живым?       — Конечно.       Андерсон не стал задавать вопросы наподобие «сам как думаешь?». Такой ответ оттолкнул бы Коннора.       — Знаешь, кого ты мне напоминаешь?       Хэнку пришлось разорвать нежные объятия, он чувствовал, как нехотя Коннор отодвинулся от Андерсона. Однако Хэнку очень хотелось посмотреть на лицо девианта.       — Кого?       Видно, Коннор перестал чувствовать замкнутость, хотя остатки неловкости еще прослеживаются.       — Цыпленка.       Да, этот взгляд непонимания и озадаченности бесподобен. Хэнк не удержался от легкой улыбки.       Коннор продолжал вопросительно смотреть на Андерсона. Почему цыпленок? Он не маленький и не пушистый желтый комочек. На нем вообще нет желтого. Да и на птицу он не похож…       — Цыплята, только вылупившись из яйца, уже могут ходить, и даже немного бегать, в отличие от птенцов орла или сокола. Однако они совсем наивны, беспомощны. За ними необходим уход и они постоянно будут следовать, за тем, кто дарит им тепло с лаской. Никого не напоминает? — усмехнулся Хэнк, потрепав Коннора по голове.       Девиант с непониманием посмотрел на Андерсона. В принципе, лейтенант догадывался о таком исходе, но он ничуть не сердился, его наоборот забавляла ситуация.       — Давай посмотрим. Ты у нас мог спокойно ходить с самого начала, а уж бегать-то как, - Хэнк продолжал с нежностью перебирать волосы Коннора, — однако ты был достаточно наивным, многого не понимал… А еще тебе предлагали поменять напарника, и что ты ответил на это начальству?       У Коннора шла загрузка. После он с удивлением… и даже со смущением посмотрел на Андерсона.       — Я цыпленок?       — Не совсем, — Хэнк вновь притянул девианта к себе, — ты мой цыпленок, за которым нужен глаз да глаз.       Девиант с радостью принял объятия, уткнувшись носом в плечо лейтенанта.       Сейчас Коннор был искренне счастлив. Его правду любят. А иначе как можно объяснить теплые объятия, ласковые поглаживания по спине? Или столь милые сравнения? Цыпленок… звучит намного приятнее, чем «ведро с болтами», «кусок пластика» или «тостер».       Гэвин Рид не прав. Он живой. Он не просто «принеси-отнеси», он милый цыпленок Хэнка Андерсона, лейтенанта полиции.