chapter 1
22 июля 2018 г., 23:21
«Теперь же время трезво ждать, пока крах моей личности не станет вновь привлекать внимание, казаться современным и прекрасным — «Маяковский» Фрэнк О’Хара
***
Маленький остров, отдалённый от побережья Австралии. Небольшая лодка яростно раскачивалась на волнах, вызывая у Криденса тошноту. Солёный морской воздух неистово дул ему в лицо: нос, уши, и щёки покраснели от холода. Белая чайка описывала круги вокруг лодки. Его тётя, Мэри Лу, сидела позади, нахмурившись и плотно натянув свою шляпку-колокол на уши. Криденс перевёл взгляд на утёс, нависший над ними. Луч света от фонаря на маяке прорезал серое небо. Остров казался мрачным и непривлекательным, но он должен был стать домом для Криденса на ближайшее будущее. Последней прихотью его родителей, прежде чем они отказались от своего единственного сына, было отправить его со своей тётушкой жить в Австралию. Он жил с ней на протяжении шести месяцев в её квартире в Сиднее, помогая с работой в церкви. Но недавно он получил работу уборщика маяка и жилых помещений на этом крохотном островке. Так что Криденс должен был прибыть с тётей, не имея собственных денег и никаких навыков работы. Жизнь с родителями никогда не была счастливой: они были безразличны к сыну и постоянно грубили, но озлобленность Мэри Лу, её жестокость была в стократ хуже. Криденс очень редко был откровенен со своими родителями, но если он и говорил, то его встречали язвительным словом, ухмылкой, или, чаще всего, с апатией. Первый раз, когда он грубо ответил Мэри Лу, та дала ему пощёчину, и впредь он научился быть осторожнее со своим языком. Лодка причалила, и Криденс выкарабкался из неё, едва устояв на ногах. Ему всё ещё казалось, будто он находился на судне. Ноги провалились в мокром песке, который омывал прибой. Семья арендодателей ждала на берегу, чтобы отплыть обратно на материк. Они почти не обращали внимания на Криденса, но женщина вдруг перестала говорить с Мэри Лу. — Ты найдешь письмо в коттедже. Там находятся инструкции о твоей работе и обо всём, что тебе ещё требуется знать, — мышиные волосы женщины аккуратно собраны сзади, её глаза казались уставшими и пустыми. — Спасибо, — ответила Мэри Лу с напускной вежливостью. Криденс закатил глаза и осмотрелся вокруг. На пляже мало что можно было увидеть: волны вгрызались в крутые камни на берегу, перед ними холм и маяк — яркий, белый, высокий. Женщина с мышиными волосами извинилась перед Мэри Лу и присоединилась к своей семье на борту. Их багаж находился рядом, ожидая загрузки. — Возьми чемодан, Криденс, — сказала Мэри Лу, сложив руки на груди. Порыв ветра почти сорвал с неё шляпку, но она вовремя успела придержать её на голове; короткие волосы развивались вокруг её лица. Криденс повернулся и принял от лодочника первый из трёх чемоданов, которые они именовали своим скудным багажом. Тем не менее, этот багаж был довольно тяжел, и Криденсу пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться на ногах. Напряжение, сводившее его и так расстроенный после лодочной поездки желудок, перешло на руки. Он посмотрел вверх, на холм перед ними, и, стараясь перекричать рёв ветра, спросил: — Как мы доберемся туда? Лодочник указал на дорожки, говоря, что они должны привязать багаж к тому хитроумному изобретению. Криденс притащил чемоданы и скрепил ремнями. Когда он посмотрел вверх, то увидел мужчину, стоящего на вершине холма рядом с рычагом. Багаж был прикреплён, и он начал поворачивать рычаг, и вещи начали своё медленное восхождение на вершину. Семья тем временем погрузилась в лодку и направлялась к материку, оставляя Криденса и Мэри Лу одних на этом маленьком острове. Они же пошли вверх, поднимаясь по дорожке, которая вилась вокруг расщелины. Бурный поток воды грозился обрушиться на них. Криденс крепко держал пальто в одной руке, а в другой нёс свой чемодан. Он запыхался, не пройдя и половины пути: крутой склон и ветер, дующий прямо в лицо, сильно усложняли подъём; с каждым шагом становилось сложнее дышать. Мэри Лу споткнулась, и Криденс вовремя ухватил её, чтобы не дать упасть. Уловив равновесие, она уклонилась от руки Криденса, и его грудь пронзил внезапный укол боли. Это не должно было ранить его, но тётя — его семья и единственная компания, и её поступок его задел. Криденс поднял глаза на мужчину, который рассматривал их. Он не мог разглядеть лица должным образом из-за ветра, который сушил глаза. Лицо человека было в тени, но его фигура почему-то казалась довольно несчастной. Криденс опять наклонил голову, пытался увернуться от резкого порыва ветра и немного поднажать, но его ноги тряслись и болели. Когда они с тётей достигли вершины, его удушье пропало, как и мужчина. Чемоданы пропали тоже, и по отметинам в грязи Криденс мог только догадываться, куда тот утащил их. — Коттедж находится там, — сказала Мэри Лу, и Криденс последовал за ней, всё ещё пытаясь восстановить дыхание.***
Арендованный дом, окруженный верандой, пережил явно не одну бурю. Краска на деревянных частях облупилась, снизу, на крыльце, виднелась треснувшая древесина. Но сам домик выглядел надежным, способным выдержать испытания суровой погоды. Багаж уже ждал хозяев на крыльце, возле входной двери, и Криденс мысленно поблагодарил того мужчину за оказанную помощь. Такое небольшое проявление доброты, но всё же этого было больше, чем он получил за последние полгода, если не дольше. — Занеси это, — сухо и в приказном тоне сказала Мэри Лу, заходя внутрь и оставляя подавленного Криденса наедине с чемоданами. Он вздохнул, ухватился за ручку тяжёлого чемодана, задом приволочив его в дом, а затем вернулся за остальными; спина согнулась и ныла от напряжения. Внутри было грязно и сыро. Половицы скрипели под весом Криденса, лак на них давно потрескался. Он поставил чемоданы возле двери и растер болящие руки о пальто. — Тётя Мэри? — позвал он, и слова поглотил мрак. — На кухне. Нахмурившись, Криденс доверился интуиции, и она вывела его к Мэри Лу, которая, сняв свое пальто и шляпку, сидела за столом с письмом. Он предположил, что это от арендодателей — инструкция, о которой говорила уставшая женщина на пляже. Мэри Лу молча читала. Затем, кивнув, она вернула записку обратно в конверт, отодвинулась от стола — ножки стула издали неприятный скрежет — и встала. Тётя выглядела совсем маленькой в этой кухне; её белое лицо помрачнело, когда она взглянула на Криденса. Она хлопнула ладонями и сказала, всё так же сухо: — Помоги мне с распаковкой, — а затем покинула кухню. Криденс послушно последовал за ней, чтобы начать раскладывать то немногое, чем они располагали. Впрочем, им и не нужно было брать с собой что-либо ещё: коттедж полностью оборудован для проживания. Так что это в основном в чемоданах лежали личные вещи, вроде одежды, памятных подарков, сувениров — их всего несколько, ибо Мэри Лу не сторонница сантиментов — и другие пожитки. Как только они закончили, Криденс прошёл в свою комнату, гораздо меньше двух других спален; она продувалась сквозняком. В ней был гардероб, комод и стол, рядом с кроватью в металлической раме. Голый матрас, чей наполнитель скомкался и образовал бугры, провис под Криденсом, когда тот присел на него, поставив свой небольшой чемодан рядом. От зоркого глаза Мэри Лу Криденс припрятал несколько книг и фотографий. Он вытащил их и спрятал фотографии в задней части одного из выдвижных ящиков, прикрыв нижним бельем сверху. Книги он сложил на криво повешенную над его кроватью полку, надеясь, что они не соскользнут и не свалятся на него ночью. Криденс плюхнулся на кровать, смотря на потолок с жёлтыми водяными разводами. Могло быть и хуже, подумал он. Однако вообразить что-то похуже ему, уставшему, замерзшему до костей, и застрявшему на этом крохотном острове с Мэри Лу и неприветливым незнакомцем, как своей единственной компанией, было весьма трудно.***
Остров мал настолько, что Криденс смог обойти его за несколько часов. Его тяжёлые сапоги продирались через поросли и кустарники, давя траву под ногами, где не было пути. Здесь холодно, и Криденс думал, что привык к холоду, ведь он рос в Нью-Йорке, но там у него было централизованное отопление, и квартира его родителей не была насквозь продуваемой, как коттедж, который он разделял с тётей. Он потоптал ногами и растёр свои руки прежде чем продолжил изучать остров. Здесь почти что красиво и даже экзотично для Криденса, который рос в городской среде, в Америке. Теперь же он находился на другом конце света. До сих пор всё было одинаково серым, холодным, запах соли постоянно витал в воздухе. Он не наблюдал никакой дикой природы, кроме чаек. Голубки продолжали отправлять сообщения обратно на материк; инструкция о том, как ими пользоваться, была в письме от арендодателей. Криденс посещал их клетки, иногда кормил, грустно думая о том, что голуби не могли улететь куда пожелают так, как могли это чайки. В первые дни на острове, если повезёт, он встречал смотрителя маяка — чьё имя, как он теперь узнал, Персиваль Грейвс — но только на расстоянии. Мэри Лу говорила, что мистер Грейвс был на войне, и Криденс задался вопросом: почему он решил жить здесь, совсем один? Криденс никогда бы не избрал этого безмерного одиночества по собственной воле. К тому же, Криденс предполагал, что даже до прибытия сюда, ему казалось, будто он жил на острове, отделённый от других. Даже до того, как он был отправлен жить к Мэри Лу. Он никогда не мог наладить связь хоть с кем-то. Ни со сверстниками, ни с родителями, ни даже с… он резко одернул себя, поворачиваясь лицом к ветру. Криденс не хотел думать об этом, только не сейчас. Слёзы навернулись на глаза, и он притворился, будто ветер, неистово дующий ему в лицо — единственная причина вызвавшая их и ничего более. Криденс продолжал идти пока не наткнулся на другой домик, спрятанный в зарослях. Он остановился, когда заметил мистера Грейвса, который возился со стиркой. Сдельное нижнее бельё, рубашка и брюки на импровизированной веревке для белья плавно трепыхались на ветру. Этот дом ещё меньше, чем тот, в котором жил Криденс; разбитый, он выглядел так же ветхо, как и человек, который жил в нём. Криденс подумал, что ему нравится это. Мистер Грейвс оглянулся, и Криденс замер. Должен ли он помахать или быстро удалиться? Он рискнул и неловко помахал рукой, на что мистер Грейвс кивнул и потёр лоб. Затем мужчина отвернулся и исчез за дверью дома, и Криденс облегчённо вздохнул. Он ударил по земле ногой и отправился назад дорогой, по которой пришёл сюда. Когда Криденс возвратился в коттедж, Мэри Лу нетерпеливо поджидала его. — Где ты был? — Просто вышел прогуляться, — отмахнулся Криденс, снимая своё пальто. — Не снимай, мы должны вычистить маяк, — сказала она, толкая Криденса и выходя через входную дверь. Криденс вздохнул и снова обернул шарф вокруг шеи.***
Маяк стоял перед ними, высокий и мерцающий в пасмурном свете. Белые стены такие же яркие, как и свет, исходящий из фонаря маяка. Криденс проследовал внутрь за Мэри Лу, взял ведёрко с мыльной водой и чистящую щётку, которую она впихнула ему в руки. Он положил вещи, чтобы снять с себя пальто и повесить его вместе с шарфом на крючок за дверью. Он снова поднял ведёрко и начал подниматься по извилистой лестнице, свободная рука тянулась вдоль стены; его дыхание звучало громко в тихом помещении. Мэри Лу осталась внизу, чтобы убрать вход, поэтому Криденс остался один, достигнув вершины. Он поставил ведро вниз — мыльная вода с пеной перелилась через край — и закатал свои рукава. Шорох щётки, натирающей пол, терялся на фоне шума волн и ветра, завывающего снаружи. Криденс тёр, и тёр, и тёр; его костяшки покраснели, а локти и колени начинали болеть. Он присел на корточки, чтобы размять затёкшую шею и плечи. Кости щёлкнули, когда он протянул руки над головой. Он позволил рукам упасть обратно и, внезапно, к его глазам подкатили слёзы. И это его жизнь сейчас? Почему он не был достаточно храбр, чтобы сбежать, придумать что-нибудь? Почему он позволил своим родителям отправить его на другой конец света, жить с его ужасной тётей, после того, как они отреклись от его? Он не был ничего должен им, и всё же, сбитый с толку и убитый горем, он смог только согласиться с их желаниями. Теперь он думал, пока слёзы капали на только-что вычищенный пол, что осталось только жалеть себя. — Ты уже закончил, Криденс? — эхом по лестнице до него донёсся голос Мэри Лу. — Да, тётя Мэри. Я всё закончил, — Криденс вытер глаза и начал быстро собирать вещи. Он сделал несколько глубоких вдохов и, подобрав ведерко, заставил себя спуститься вниз. Когда Криденс вышел из маяка, часто моргая из-за дневного света, он увидел Мэри Лу, беседующую с мистером Грейвсом. Это первый раз, когда он увидел его так близко. На нём был тёмно-синий свитер с накинутым сверху тяжелым бушлатом и шапка, которая плотно облегала его голову. Его руки протягивали Мэри Лу рыбу, которую та принимала с маленькой натянутой улыбкой. Его густая борода отливала серебром из-за нередких седых волосков. Скрестив руки, он посмотрел на Криденса, когда дверь за ним захлопнулась. Взгляд Грейвса буквально пронзил его, вызывая внутри странные ощущения. Криденс быстро отвел взгляд и, не оборачиваясь, направился к коттеджу.***
В течение дня Криденса постоянно терзала боль в желудке и тяжесть в конечностях. Часы тянулись так медленно, что он задался вопросом: не начали ли они идти назад? Ускользал ли он назад во времени с каждым движением щётки по полу, с каждым серым утром, с каждым ужином, проведённым в мрачной тишине со своей тётей? Свободный от городской суеты, вместе с небольшим, но постоянным шумом прибоя и ветра, Криденс думал о том, что он никогда прежде не осознавал насколько одинок. Являлось ли это неотъемлемой частью самого себя, думал он, пока шёл по тропе вокруг острова, по которой ходил последние четыре дня. Был ли кто-нибудь или что-нибудь, что могло бы действительно принести ему облегчение? Он остановился на краю утеса, смотря вниз на океан. Сегодня кусочек солнца выглядывал из-за облаков, и оно мерцало над водой. Море тихое, тишина жутковата после дней бурных волн и бушующих ветров. Оно не похоже на неподвижность внутри него; меньше спокойствия, больше рассеянности. Он стал близко к краю, наверное, даже слишком близко. Криденс рискнул посмотреть вниз на пляж, и его сердце бешено заколотилось. Он посмотрел ещё немного, ноги задрожали. Что если он должен упасть? Будет ли это плохо? От этих мыслей у него перехватило дыхание; желудок завязался в узел. Как он мог думать о таких вещах? Его тётя сказала бы, что это грех. Он развернулся и пошёл обратно. Криденс обхватил себя руками и поднял взгляд. Мистер Грейвс хмуро смотрел на него, стоя поодаль. У Криденса появилось чувство, будто тот наблюдал за ним какое-то время, и он остановился. Двое мужчин уставились друг на друга в тишине. Криденс не уверен как долго они простояли: время всё ещё чувствовалось неизмеримым для него на этом острове. Криденс застыл в моменте; мистер Грейвс хмурился, его тёмные глаза загадочны и непроницательны. Поднялся ветер и взъерошил волосы мистера Грейвса. Криденс пытался заставить свои ноги сдвинуться либо к дому, либо к мистеру Грейвсу, чтобы поговорить. Мэри Лу определённо не одобрила бы второй вариант. Но прежде чем Криденс решился, мистер Грейвс развернулся и осторожно направился прочь, его пальто колыхалось на ветру. Сердце Криденса рухнуло, слёзы защипали глаза, и он вытер их рукавом. Он не знал, почему ему нравиться плакать. Предельно ясно, что мистер Грейвс наслаждался своим одиночеством, и, вероятнее всего, не хотел видеть Криденса или кого-нибудь ещё в своём окружении. Всё же он единственный человек на этом острове, кроме Мэри Лу, которая просто возмущена существованием Криденса. Он не знает, почему она вообще согласилась, чтобы он остался с ней. Чувство семейного долга? Шанс спасти потерянную душу от проклятия? Она познакомила его с одной подходящей девушкой из своей церкви и заставила молиться. Но все безрезультатно. Его ноги наконец-то согласились двигаться, так что он направился обратно к дому. Повесив пальто за дверью, Криденс задумался. Его всё ещё трясло от мыслей, которые посетили его на утесе. Плюс к этому он был обескуражен отказом мистера Грейвса, если произошедшее можно так назвать. — Криденс? — выкрикнула тётя. Вопрос в её голосе заставил Криденса хмыкнуть. Кто ещё это мог быть? Их всего трое, и мистер Грейвс вряд ли просто так нагрянул бы в гости. Часть Криденса желала, чтобы когда-нибудь мистер Грейвс смог так поступить. Наверное, Криденс просто хотел видеть ещё одно лицо в окружении. К тому же, если признаться, загадочный образ мужчины, живущего в одиночестве и буквально отрезанного от мира, немало подогревал интерес Криденса. — Криденс? – повторила тётя, вырывая его из своих мыслей. — Да, — ответил Криденс, отходя от двери. Он прошёл на кухню, где нашёл свою тётю в фартуке поверх простого платья, перебирающей за столом последний горох, который они привезли с собой. Они должны будут питаться консервированной пищей, пока следующий корабль не доставит провизию и нового главного смотрителя маяка с его семьёй. И этого не произойдет ещё несколько недель. Криденс в тишине закатал рукава и начал нарезать морковку. Он рад однообразности задачи, хотя ему точно не хватало скорости и точности, с которой его тётя резала овощи. Мэри Лу быстро потрошила и снимала мясо с костей рыбы, которую мистер Грейвс отдал ранее, своими маленькими женскими руками. Они готовили ужин в тишине, нарушаемой лишь стуком ножа и редкими звуками. Мэри Лу готовила еду не потому, что это женская работа, а потому, что не важно как она пыталась научить Криденса, ему всегда не хватало ловкости. Поэтому на него легла работа накрывать на стол, убирать посуду и выполнять более-менее простые поручения. Сейчас он закончил раньше Мэри Лу и пошёл умыться, зная, что та разозлится, если он будет сядет за стол не сделав этого. Когда он вернулся, горячая еда уже стояла на столе, от неё шёл пар, а свечи мягко освещали кухню — здесь не было электричества. Криденс сел, и Мэри Лу произнесла молитву, прежде чем они приступили к еде. Желудок Криденса скрутился от голода, но аппетита почти что не было. Он ковырял еду вилкой, перекатывая её в своей тарелке, пока не поднял взгляд и не увидел, что тётя с явным неодобрением смотрела на него. Так что он заставил себя есть, пока тарелка не опустела. Мэри Лу, похоже, довольная тем, что он не проявляет расточительность, оставила на него посуду. Криденс заполнил раковину горячей водой и закатал рукава. Он смотрел из кухонного окна на тёмное небо и мылил тарелки; манжеты рукавов соскользнули ниже локтей и промочились. Подняв глаза снова, Криденс подпрыгнул на месте — на поляне стоял мистер Грейвс, сложив руки в карманы, очерченный лунным сиянием. Мистер Грейвс повернул голову на Криденса, и тот сразу наклонил голову. Он не уверен, что успел, но спустя пару минут мистер Грейвс направился прочь, предположительно к маяку. Пока Криденс наблюдал за ним, его руки всё ещё находились в воде. Он невольно подумал: как долго они будут продолжать встречаться именно так? Даже не встречаться. Видеться? Сталкиваться? Они просто мельком видят друг друга. Криденс вздохнул, заканчивая мыть посуду, вытирая и убирая её на полку.***
Это был шестой день пребывания на острове. Выйдя на очередную прогулку, Криденс почти споткнулся обо что-то маленькое, мельтешащее под ногами. Посмотрев вниз, он обнаружил кошку, сидящую от него всего в нескольких футах. Криденс моргнул. Он не видел кошки раньше, но он предположил, что она принадлежала мистеру Грейвсу. — Молли! — донёсся до него глубокий голос, как только он подумал об этом. Он прыгнул, кошка бросилась с места, но всё ещё находилась в поле зрения. Тень упала на землю перед ним, и Криденс повернулся, чтобы увидеть мистера Грейвса. Он находился менее чем в двух шагах. Это самое малое расстояние, на котором они находились, и теперь, в сером свете, он мог увидеть его лицо отчетливо. Он красив, подумал Криденс, даже с тяжёлой бородой и суровым выражением лица. Его брови чуть приподнялись, а тёмные глаза расстроено блестели. — Привет, — выпалил взволнованный Криденс, — это ваша кошка? Лицо Криденса пылало. Она не могла быть чья-нибудь ещё. — Да. — О, — ответил Криденс, когда мистер Грейвс прошёл мимо него, чтобы наклониться и подобрать маленькое коричнево-рыжее создание, которое снова собиралось удрать. Но мистер Грейвс оказался быстрее; он схватил и прижал кошку к своей груди, а потом повернулся к Криденсу. Наклонив голову, мужчина начал возвращаться назад той же дорогой. — Это... эм... хорошая кошка, — сказал Криденс, отчаянно нуждающийся в человеческом взаимодействии. Криденс молча проклинал свой глупый язык, но мистер Грейвс остановился и сказал: — Спасибо. Кошка немного брыкалась на руках у Грейвса, пока тот не взял её немного по-другому. Он почесал её шею, и Молли, похоже, неохотно успокоилась. — Я Криденс, — представился Криденс, протягивая руку. — Я знаю, — ответил мистер Грейвс, смотря на его ладонь. — Точно. Прошло пару секунд и Криденс почти убрал свою руку, пока, наконец, мистер Грейвс не взял её в свою, небрежно пожимая. Рукопожатие короткое, но у Криденса осталось чувство тёплой, огрубевшей кожи. — Спасибо вам за рыбу, — сказал Криденс, перебирая варианты для диалога. Теперь, когда он стоял рядом с мистером Грейвсом, услышал его голос, он хотел и дальше продолжать разговор. — Всё нормально, — ответил он, отводя взгляд в сторону, одной рукой всё ещё рассеянно лаская кошку на руках. Криденс не мог вспомнить чтобы в последнее время кто-нибудь прикасался к нему так нежно. — Я ловлю больше, чем мы можем съесть. Криденс нахмурился в момент, когда мистер Грейвс сказал «мы», затем осознал, что тот имел ввиду себя и кошку. Он закусил губу, пряча улыбку. Вновь повисла неловкая тишина, и Криденс не комфортно поёжился. Он вытер вспотевшие ладони о брюки. — У Вас есть акцент, — произнес он безрассудно. — Да, — мистер Грейвс вскинул брови. — У тебя тоже. Криденс покраснел. — Я имею ввиду… Я думал вы будете из Австралии. Моя тётя не сказала, что Вы не отсюда. — Я ирландец, — ответил мистер Грейвс, — из Дублина, — добавил он, разворачиваясь и уходя. — Увидимся, — выкрикнул он, не оборачиваясь, и Криденс застыл, провожая Грейвса взглядом. Криденс почувствовал себя потрясённым, хотя не мог сказать почему. Он думал о том, что хотел бы сказать что-нибудь более впечатляющее, что-нибудь, что могло бы заставить мистера Грейвса остаться и поговорить. В первый раз за месяц он не думал о Нью-Йорке.
