Сказания Древнего Мира. Часть первая: Легенда об Алом Цветке.

       На теперь уже отстроенной Арене, находящейся здесь, в Клаудсдейле, ещё со времён основания Эквестрии, вновь вспыхивают битвы. Не такие кровопролитные и жестокие, как тысячу лет назад, но не теряющие свой бешеный азарт и многочисленные травмы. Снова ликуют или свирепствуют трибуны. Снова комментатор сопровождает любые манёвры участников своими словесными вставками. Снова летучий песок взмётывается под копытами и крыльями юных пегасов, которые бьются за титул победителя на сезонных турнирах боевой академии. Снова капает кровь, слышатся стоны покалеченных бойцов...        По периметру идеально круглой площадки Арены медленно, избегая соперника, перебираются два подростка, ещё даже не достигшие совершеннолетия, но уже полные силы, ловкости и безумной отваги. Напротив пегаса цвета морской волны находится вишнёвого окраса крылатая пони-оппонентка. Они всё кружат по платформе, оставляя борозды и полосы крови на песке.        Кобылка, прихрамывая на заднее копыто, волочит по полу перебитое во многих местах крыло и шипит, словно рассерженная гремучая змея, на своего противника. Он молча передвигает ушибленные копыта и лишь изредка издаёт тихий хрип, морщится или сопит. Тут же, в стенах "Колизея", как окрестили его местные жители, что-то разглагольствует комментатор, активно жестикулируя в сторону противостояния юных пегасов на Арене. Но насколько бы громогласно не пытался он сообщать все данные, его голос не проникает в уши жеребят: они находятся за специальным звукоизолирующим куполом, что подпитывается опытными магами и надёжно ограждает их от любых отвлекающих действий со стороны зрителей, которые не сдерживают своих бурных эмоций.        Постепенно круг обходного манёвра сужается, и противники оказываются на расстоянии не более пяти метров друг от друга. Тогда синегривый пегас внезапно замирает и напрягается, явно изготавливаясь к какому-то действию. Кобылица замечает это движение и резко встаёт на месте, крепко упираясь копытами в пол и пытаясь предугадать последующую атаку. Несколько мучительно долгих секунд уходит в небытие, пока бойцы сверлят друг друга злобными, почти ненавидящими взглядами. Даже толпа и конферансье замолкают, понимая, что в этой битве будут понесены самые страшные потери за всю историю "Колизея", и в наступившей тишине слышно лишь дыхание обоих жеребят. И вот, бирюзовый пегасик делает первый ход: раскрыв крылья, словно подготовившись к рывку, он встаёт на дыбы и приподнимает передние копыта, стараясь удержать равновесие. Его черногривая соперница, не сводя взгляд с его синих глаз, прижимается к полу и осторожно, стараясь не повредить старые раны, вытягивает крылья, словно расстилаясь по песчаному покрытию и вжимаясь в него. Внезапно жеребёнок делает порывистое движение, будто пытаясь наброситься на свою противницу, и та подаётся вбок, чтобы избежать удара. Но пегас, как только его оппонентка замирает в недоумении, со всей доступной силой бьёт передними копытами в пол, поднимая тучи пыли. Вишнёвая пегасочка закрывается крылом от воздушной волны, плотно зажмуриваясь, чтобы избежать попадания грязи в глаза. Спустя пару мгновений она убирает крыло и, щурясь, приготавливается к прыжку. В этот же момент синегривый начинает потоками от крыльев разгонять песок, буквально закидывая им соперника. Воздух прорезается воплем, когда песчаная волна захлёстывает пегаску с ног до головы, забиваясь в раны и лишая ориентации. В следующую секунду жеребёнок рывком бросается на черногривую, надеясь откинуть её в бортик, но не рассчитывает реакцию пегаски, и та не только мастерски уходит от столкновения, но ещё и с сумасшедшей силой лягает нападающего в грудную клетку. Раздаётся звук ломающихся костей, и оба противника отскакивают друг от друга, словно мячики. Толпа бушует за барьером, и сотни голосов смешиваются в единый вопящий клубок.        А между тем жеребята вновь замирают на некотором расстоянии, старательно выжидая удобный момент для нападения. Примерно с полминуты юные пегасы твёрдо стоят на одном месте, не двигаясь и даже не моргая. Затем неуловимо быстрым движением вишнёвая кобылка бросается вперёд, словно разжатая пружина, и делает кувырок через ошеломлённого синегривого, попутно высвобождая энергию удара копыта на его затылке. Трещит череп сбитого с ног бирюзового пегаса, а трибуны взрываются восхищёнными, негодующими и просто удивлёнными возгласами. На этот раз барьер не выдерживает такого мощного натиска звуковых волн и столь же оглушительно лопается, будто огромный мыльный пузырь. Восторженный вопль комментатора тонет в рёве сотен граждан Клаудсдейла.        Пегаска, кашляя и хромая, осторожно возвращается на свою изначальную позицию - напротив бесчувственно лежащего пегасика с разбитым черепом.        - Начинаем отсчёт времени! Десять!.. Девять!.. - надрываясь, кричал конферансье в микрофон, перекрывая гам толпы. - Восемь!.. Семь!.. Шесть!..        Внезапно бирюзовый жеребёнок, сильно пошатываясь, встал, и голос комментатора умолк. Вишнёвая кобылица радостно и приветственно размахивала копытами, обращаясь к зрителям. Она полулежала, опираясь одно из подогнанных облачков, и совсем не заметила подходящего сзади противника...        Кровь хлестала из ушей, носа и глаз бедного жеребёнка, заставляя лёгкие бороться за воздух и заливая обзор. Синегривый пегас, постоянно спотыкаясь, брёл к своей сопернице, которая даже и не подозревала о его наступлении. Кровавая пелена застилала разум, а тело, в особенности - раскрошенное ребро и вывихнутые конечности, пронизывалось жуткой разрывающей мозг в клочки резью. В голове молотом бухал пульс, заставляя чуть ли не терять сознание от усталости и боли. Копыта подкашивались, взрывая и обагряя песок, крылья тяжёлой ношей волочились по бокам тела, замедляя и без того мучительные, долгие шаги к последнему удару...        Он подошёл совсем близко к пегаске, на расстояние, равное двум-трём шагам. Его хриплое, надрывающееся дыхание с кровавым кашлем вдруг было услышано вишнёвой. Она стремительно обернулась, но только для того, чтобы увидеть искажённую от ярости и боли морду противника да два передних копыта, взметнувшихся вверх прямо над нею...        Арена потонула в мерзком хрусте костей и последующем душераздирающем визге кобылки.        А затем оба жеребёнка повалились на пол. И некогда яркая искорка жизни в их зрачках медленно, словно прощаясь с кем-то, затухла.