Мое милое исчадие ада

      Поудобнее устроившись на кровати, Микаса пыталась думать о чем угодно, только не об Эрене. Но все было тщетно. Как ни старалась она забить свою голову посторонними мыслями, включая размышления о разных бытовых мелочах, подсознание снова и снова досаждало её воспоминаниями, связанными с первым днем их знакомства.       Она познакомилась с Эреном всего пару месяцев назад, чисто случайно оказавшись на какой-то вечеринке, и незаметно для себя самой втюрилась в этого самоуверенного типа как дура. Даже стыдно было вспоминать, что она вытворяла и о чем думала, стоило ему опоздать со своими звонками, как сейчас, например. Это внушало тревогу. Нагоняло страх. Подталкивало к совершению непростительного поступка в виде навязывания своего общества человеку, привыкшего самостоятельно проявлять инициативу в подобных делах. Если она ему понадобиться, он первым даст о себе знать. Микаса была в этом уверена. И продолжая перебирать в памяти моменты их единения, вскоре она и вовсе перестала понимать, когда именно общение с Эреном превратилось для неё в что-то большее, чем обычный обмен мыслями и эмоциями.       Вначале она воспринимала эту связь как само собой разумеющееся явление, позже оно переросло в непреодолимую потребность. А сейчас и вовсе превратилось в ненормальную зависимость, от которой ей вряд ли удастся так быстро избавиться в ближайшее время.       Помимо Эрена ей, конечно же, приходилось встречаться и с другими лицами мужского пола, но стоило ей перестать им названивать, как эти, так называемые «кавалеры», исчезали куда-то сами собой, не спеша напоминать о своем существовании, пока она сама не проявит инициативу. Но с появлением в её жизни Эрена Йегера Микасе очень быстро стало не до них. И научившись с философским равнодушием относиться к разрыву сомнительных связей, за исключением моментов, если с этим человеком по-настоящему было весело проводить свой досуг.       Ей исполнилось двадцать один, а она уже ощущала себя виды повидавшей опытной дамой. Но чего она, собственно говоря, ожидала от своего нынешнего образа жизни, ударившись вопреки рассуждениям о нравственности в модельный бизнес, лишь бы выжить во время обучения в одном из престижных университетов Стохесса, чья стипендия была не в состоянии покрыть её растущие изо дня в день расходы на платья и косметику.       Микаса с сожалением вспоминала день расставания со своими родными накануне поступления в университет на специальность маркетолога. Уверенные, что с их дочерью обязательно произойдет что-то нехорошее, либо тамошние аферисты втянут её в свои темные делишки, родители отказывались отпускать её в Стохесс. «Кто знает, что за город такой», сокрушалась мать, миловидная азиатка клана Тое, уговаривая дочь выбрать университет попроще и поближе к Стене «Мария», а то и вовсе отказаться от образования. Но уверенная, что способна на большее, чем быть в будущем домохозяйкой, как её мать, Микаса даже слышать не хотела о поступлении в другие высшие учебные заведения, куда родителям в случае чего было проще добраться для решения каких-то важных вопросов, нежели каждый раз пересекать платную границу территории, расположенной за стеной «Сина», где ко всему прочему ещё надо было обзаводиться неким подобием платных «документов», подтверждающих личность визитеров. И устав бороться с упрямой дочерью, избравшей путь к более быстрому обогащению за счет управления рекламой в недалеком будущем, они были вынуждены пойти на уступки, сделав все возможное, чтобы в первое время она не испытывала нехватки в денежных средствах для покрытия затрат, связанных с учебой.       Стохесс был не по нраву обоим родителям, — как Аккерману, так и его жене, родившей такую красавицу-дочь, но перечить Микасе они больше не осмеливались.       Стремясь как можно скорее обрести независимость от навязчивой родни, вскоре она стала снимать квартиру вместе с Сашей Браус. Своей новой знакомой, почти сверстницей, всегда готовой выручить её в тяжелую минуту.       Уроженка деревни Даупер, весившая почти до ста килограмм, училась в колледже на лаборанта-технолога, являясь полной противоположностью по своим габаритам Микасе, с её почти сформировавшимся к двадцати годам стройным телом. Но ни капли при этом не комплексуя из-за своей сбитой комплекции, Саша искреннее не понимала, почему большинство парней и мужчин постарше обращают внимание исключительно на её подругу, а её саму, как ни старалась она произвести на них впечатление, обходили стороной, принимая за какую-то диковинку. Отношения Браус с парнями длились от силы месяц, а потом «кавалер» исчезал в неизвестном направлении, (отыскав, по всей видимости, новую пассию), и вновь оставшись одна, Саша начинала по новой осаждать холодильник, поглощая кульками шоколад и пирожные, что шло не на пользу и без того её расплывшейся фигуре.       Привыкнув придерживаться условий самой строгой диеты, Микаса прекрасно понимала, в чем заключалась самая главная проблема её подруги, но сколько раз она не намекала ей, что пора уже взяться за себя и что-то поменять в своем рационе, не представлявшая своей жизни без сладкого и сытных обедов, Саша из принципа продолжала игнорировать её намеки, набивая брюхо чем попало. В новые брюки, которые она приобрела во время недавнего шопинга с Микасой, её задница уже перестала влазить, а блуза с миниатюрными пуговицами и вовсе трещала по швам, стоило ей попытаться натянуть её на свою тушу, тем не менее Сашу это не пугало. И заедая упадническое настроение целым ящиком шоколадных конфет и зефира, Браус вскоре и вовсе начала прогуливать в колледже пары, уверенная, что настоящему «принцу» она придется по душе и такой.       Закрыв глаза, Микаса попыталась расслабиться. Ну, нельзя же так загоняться из-за Эрена, который предпочитал её видеть бодрой и беззаботной! Но сегодня отдохнуть у неё вряд ли получится. На днях ей звонил ещё один бывший приятель — Жан Кирштайн, приглашая её на тайное свидание, и решив как следует подготовиться к этому знаменательному событию, Микаса хотела накануне хотя бы нормально выспаться, но в эту ночь сон, как назло, не шел ей в голову.       Попасть в модельное агентство Аккерман не планировала. Все произошло спонтанно. Точнее в силу необходимости, когда оставшихся после смерти отца финансовых средств внезапно перестало хватать, и в её голову закралась крамольная мысль о поиске дополнительного заработка. Конечно, она хорошо училась, стараясь занимать рейтинговые места в таблице успешности студентов, но жить в таком дорогом городе, как Стохессе, на одну стипендию, умудряясь при этом ещё и снимать квартиру за свой счет, было истинным сумасшествием. И впав на некоторое время в настоящее отчаяние, Микаса уже и вовсе подумывала уйти из университета, чтобы вернуться в Шиганшину, как того хотелось её матери, но неожиданный случай раз и навсегда изменил её жизнь.       В один прекрасный день местный журнал принял решение опубликовать пару статей с изображением самых видных красавиц вузов Стохесса, и наткнувшись на снимок Аккерман, одетую тогда в строгую форму, фотограф журнала пригласила её для съемок в свое ателье. К этому времени фигура Микасы приобрела нужные формы, и перестав стесняться прежней худобы, она больше не боялась демонстрировать окружающим свои очаровательные выпуклости. И превратившись со временем в миловидную особу, Микаса по-настоящему расцвела, оставаясь в глубине души все той же застенчивой и вечно сомневавшейся в своей внешности провинциалки из Шиганшины, когда этому вовсе не было основания. Ухоженные длинные волосы темного оттенка, карие глаза, обрамленные густыми ресницами, удивительная кожа цвета слоновой кости придавали ее лицу особую изысканность. Чуть позже редактор отдела мод научил её правильно пользоваться косметикой и подбирать такой стиль одежды, чтобы произвести правильное впечатление на окружающих, но в настоящую красавицу ее превратил некий Фарлан Черч, молодой фотограф, подрабатывающий в свободное от съемок время шоуменом на различных корпоративах известных личностей Элдии.       Подробности их первого знакомства тоже произошли спонтанно, но Микаса до сих пор помнила тот день, когда Дариус Закклей, приняв её во время показа одежды за эскортницу, начал домагаться, пока за неё случайным образом не заступился оказавшийся поблизости Фарлан, разглядевший в ней нечто большее, чем положено было красивой девушке с необычной полуазиатской внешностью.       Фарлан Микасе понравился. Он показался ей очень забавным и обаятельным молодым человеком, успевшим к тому же прочно обосноваться в Стохессе, чьи жители и нравы до сих пор оставались для неё загадкой. Ей было интересно общаться с Черчем. И когда он, вдоволь наговорившись с ней на вечеринке о моде, пригласил на следующий день в свою конуру, предлагая устроить там фотосессию, ни секунды не сомневаясь в правильности выбранного решения, Микаса согласилась на все его условия, даже не предполагая, что личность наподобие него может вообще одарить её своим вниманием. И оставшись вполне доволен её решительностью, Черч тотчас договорился с ней о более точном времени встречи, пообещав заехать за ней к такому-то часу.       Привыкший играть чужими сердцами, Фарлан пытался соблазнить молодую и наивную девушку на протяжении всей съемки, и совершенно не подозревая о его репутации того ещё повесы, Микаса продолжала вести игру по его же правилам, совершенно не догадываясь о финале, который он собирался устроить после окончания рабочего процесса. Ей нравилось обнажаться. Это добавляло некий запал стилю её жизни. А больше всего ей доставляло удовольствие фотографироваться и радовать своими снимками новых поклонников. И когда со съемками, наконец, было покончено, вдохновившись веселым настроем своей партнерши, Фарлан пригласил на ужин, который, правда, должен был состояться не в дорогом ресторане, а у него дома. Сказать, что Микасу удивило его предложение, значит, ничего не сказать. Но будучи чрезвычайно заинтригована поведением Черча, мастера говорить загадками, после недолгих колебаний, она согласилась на следующую авантюру, поражаясь собственной бесхребетности и слабоволию.       — Вот, Микаса, посмотри, буквально недавно купил квартиру, — указал он ей на окно, голые стены, которые украшали пару полок, стоило обоим переступить порог помещения. — Ремонт ещё не закончен. Пятьдесят на пятьдесят, но я думаю, у меня все ещё впереди.       Из главных достопримечательностей здесь оказалась одна лишь просторная низкая кровать и расположенная прямо напротив неё плазма.       — То есть это, я так понимаю, аскетичная мужская берлога?! — Такое мнение у неё сложилось об интерьере комнаты, надеясь увидеть здесь шикарные апартаменты.       — Это секси-мужская берлога, Микаса, — поправил её Фарлан, одарив свою замешкавшуюся у дверей спутницу многозначительным взглядом, и воспользовавшись моментом её растерянности, тут же предложил свою помощь, протягивая руку к её пальто и попутно интересуясь, что она приемлет из напитков. Вот только сама Микаса, избавляясь на ходу от своего шарфика и верхней одежды, настолько была шокирована представшей её глазами картиной, что даже не соизволила хоть как-то отреагировать на очередное заманчивое предложение своего нового знакомого. Так и не дождавшись какой-либо реакции от гостьи на свои слова, Фарлан молча отправился на кухню и поставив там чайник на огонь, поспешил вернуться обратно, чтобы составить ей компанию.       — А здесь мои заказчики, — потянулся он после за каким-то внушительным альбомом, набитого снимками с изображением девушек и взрослых женщин.       — И кем они тебе приходятся? — подойдя к нему поближе, уточнила Микаса, беззастенчиво заглядывая в архив его похождений.       — Это мои девочки, с которыми я встречался, — то ли в шутку, то ли всерьёз отозвался Фарлан, любовно поглаживая страницы альбома. — И кстати, заметь, здесь остались пустые странички, так что все ещё впереди.       В том, что Черч являлся тем ещё бабником, Микаса теперь больше не сомневалась, но согласившись провести эту ночь у него, она даже представить себе не могла, что он начнет хвастаться перед ней своими сомнительными связями. Сложно было ожидать верности от личностей наподобие Фарлана, и слабо себя представляя в роли девушки столь легкомысленной особы, она заранее жалела его будущую пассию, которой во время сожительства с Черчем придется смириться с его неоднозначным образом жизни. Что впрочем ей самой ничуть не помешало отдаться ему буквально в тот же вечер.       Рассматривая все эти фотографии, Микаса обратила внимание на то, что помимо снимков с девушками у него также имелись изображения с именитыми личностями всей Элдии, чему удивляться было смешно, учитывая активный образ жизни владельца этой квартиры. С кем он только не тусил, если судить по количеству полученных снимков. Какие-то лица казались Микасе знакомыми, кого-то она видела впервые.       Фарлан, как выяснилось позже, плотно дружил с представителями военной полиции, раз в год заявляясь к ним в качестве ведущего на именины Найла Доука, и с Разведкорпусом, с чьим начальством не просто сотрудничал на деловой почве, но и просто общался, особенно хорошо сдружившись с некоторыми из них. Словом, будучи всесторонне развитой натурой, он каким-то образом умудрялся дружить с обоими «фронтами», ведущих борьбу друг с другом со времен падения Стены «Мария». А что касается самой Микасы, то вышеуказанные люди её не интересовали от слова «совсем», и мельком скользнув взглядом по физиономии высокого блондина, оказавшемся Командором данной организации и фигуре «сильнейшего воина человечества», чьи качества характера Фарлан расхваливал направо и налево, она просто ждала момента, когда выговорившись на полную, он соизволит, наконец, сосредоточить свое внимание на её персоне.       — По специальности я фотограф, как неоднократно уже намекал, но в свободное время подрабатываю ведущим, — поделился он с нею подробностями своей жизни, как только чаепитие подошло к концу, — потому что ничего другого делать не умею. Леви пошел в Разведкорпус, а я подался в шоу-бизнес. Пошел зарабатывать деньги… Трещать, говорить у меня неплохо получается, почему бы и нет?! Я веду разные вечеринки и частные мероприятия: это свадьбы, юбилеи, праздники. Мне нравится, когда люди подходят ко мне после вечера и говорят: «Фарлан, спасибо вам огромное! Вы — суперстар! Вы — звезда!».       Фарлан оказался натурой неугомонной и вездесущей, поэтому перечислять его увлечения можно было до бесконечности. И стараясь не думать о том, с каким количеством девушек он уже успел переспать, назначая им свидания в разных местах, очень скоро Микаса и сама оказалась в его постели. Черч, по факту, и стал её первым партнером, отказываясь верить, что до него она ещё ни с кем не спала. А когда, наконец, понял, что полуазиатка не врала насчет своей девственности, то чуть дар речи не потерял, не подозревая, что такие девушки вообще могут существовать. По крайней мере, Микаса оказалась единственной девственницей среди тех представительниц прекрасного пола, которые побывали в его постели до неё, будучи при этом довольно опытными в некоторых делах. И продолжая любоваться её, теперь уже обнаженным телом, к которому он мог прикоснуться в любой момент, Черч сделал вывод, что окружающие её парни попросту идиоты, отказывающиеся замечать очевидное.       Микаса ожидала, что их отношения могли закончиться после первой ночи, но Фарлан, на удивление, оказался настойчивым. В какой-то момент его как будто и вправду заинтересовала эта девушка, довольно длительное время остающейся недосягаемой для других парней. Казалось, он и вправду хотел узнать, что за личность скрывалась за хрупкой и эффектной внешностью уже начинавшей становиться известной моделью Элдии девушки из Шиганшины.       Фарлан был страстным и бесстыдным любовником. И невероятно возбуждаясь от контраста их вполне дружеской манеры общения в обычное время и тем, что они проделывали в постели, едва наступала ночь, Микаса внезапно осознала, что способна отдаваться страсти не меньше, чем он, а порой и вовсе затмевая его в своих чувственных порывах, проделывая в моменты близости такие вещи, которые ни за что бы не позволила себе по отношению к другому кавалеру. «Дружеский» секс с Черчем по-настоящему её раскрепостил и когда в её жизни появился Эрен Йегер, она предстала перед ним в образе более опытной партнершей, нежели он мог себе представить.       — Мне нравится, что ты не сдерживаешь своих порывов, — признался ей однажды Фарлан, когда сполна насытившись друг другом, они лежали в постели, отдыхая от «непосильных» любовных трудов.       — А ты всегда болтаешь во время занятий любовью? — парировала в свою очередь Микаса, инстинктивно прижимаясь к его телу.       — Запомни, любовью я редко занимаюсь, — улыбнулся он, поглаживая её плечо. — В основном, трахаюсь. Но с тобой у меня все получается по-другому.       Микаса не стала ему перечить и хоть как-то опровергать его слова, и вновь перевернувшись на бок, попробовала переосмыслить услышанное. Значило ли это, что таким образом он хотел выделить её среди тех моделей, с кем уже успел переспать или наоборот, сказал так, чтобы сделать ей неоднозначный комплимент?! Однако довольно быстро устав искать скрытый смысл там, где его не было, закрыв глаза, она вскоре уснула, осознавая, что рано или поздно им придется расстаться и разойтись по сторонам, встречаясь чисто на профессиональной почве.       «Я, допустим, не держусь за каждую и не переживаю по поводу разлук, — так комментировал Черч свои случайные интрижки, подчеркивая первостепенность личной независимости от узды каких-либо отношений, — расстались, да и ладно, все равно не последняя»       И оставшись в какой-то мере даже благодарным Микасе за снисходительное отношение к своим похождениям, в день расставания он соизволил подарить ей самые лучшие снимки, предварительно снабдив её рекомендательным письмом к главе одного из престижных модельных агентств Стохесса, мечтая только об одном: чтобы о ней не дошли слухи до самой скандальной фигуры Разведкорпуса, а именно Леви Аккермана.