Глава - 2 -
5 августа 2018 г., 22:53
«Мы разные, но каждый из нас — недостающий компонент Элитного отряда (с) Оруо Бозард
Отодвинув занавеску, и слегка прищурившись, словно боясь ослепнуть от чересчур яркого солнечного дня, невысокий молодой человек недоверчиво уставился в окно. На улице был практически полдень, но проклятый сон, связанный с недавней вылазкой за Стены, ещё долго не хотел покидать его головы. Да, и вообще, сейчас у него было такое состояние, будто его выбросили из десятого этажа какой-то высотки, после чего распластавшись на асфальте, он каким-то образом нашел в себе силы двигаться дальше, и даже что-то соображать, так что когда один из его напарников, свернувшись на газетке клубочком, обратился к нему с каким-то вопросом, пытаясь вспомнить собственное имя, тот не сразу нашелся, что ему ответить. Оставив в покое свою созерцательную деятельность, он аккуратно задернул занавеску и окинув недоумевающим взглядом собственную комнату, где на кровати вразброс лежали какие-то люди, кажется только сейчас опознал в них лиц, служивших под его началом в Элитном Отряде. Вчера были веселые выходные, а теперь наступила пора заняться буднями и привести себя в порядок. Поэтому проснувшись словно с бодуна, и «вымыв харю», как любил характеризовать сам процесс умывания Аккерман, он тотчас отправился на кухню, чтобы приготовить себе чай, напрочь забыв о существовании гостей, которые от утреннего завтрака наверное бы тоже не отказались. Но разве Аккермана подобные вещи когда-либо волновали?! Над утренними процедурами Леви тоже особо не парился. Поэтому наскоро почистив зубы и охладив свое лицо водой, мельком проводя пальцами под глазами, как будто это могло избавить его от образовавшихся в результате постоянного теней, с мыслью: «Все, я красавчик», он тотчас покидал ванную комнату, предварительно убедившись что в бритвенном станке его лицо пока не нуждается. На кухне царил полный бардак, но самому хозяину после вчерашнего было плевать даже на это. Как выяснилось позже, одного чая Аккерману оказалось недостаточно, но не желая обременять себя готовкой блюд экстремальной кухни, он решил обратиться за помощью к своим подчиненным, заранее настраивая их на рабочий лад. «Я решил Элитный отряд разбудить. Чтобы они мне что-то покушать приготовили, — так он прокомментировал свои действия по отношению к коллегам Оруо Бозарда, попытавшись стащить с кровати сонную Изабель, предварительно ухватив её за ногу. Вот только сама Магнолия, проворчав спросонья что-то невнятное, лишь отбрыкнулась в ответ, переворачиваясь на бок. Ни в приготовлении завтрака, ни в последующей уборке дома она была не сильно заинтересована, поэтому махнув на подругу рукой, Аккерман переадресовал это занятие проснувшимся парням. «Один, — подмигнул Леви вставшего с кровати Гюнтеру Шульцу, — чистит картошку, другой, — речь зашла об Эрде Джине, — режет лук, а третий — повернулся он в сторону зевнувшего Оруо, — разогревает языком сковородку» Оказавшись в довольно неоднозначной ситуации, они даже не думали отказываться от его предложения. Приказ начальства как никак. А неподчинение могло вылиться для ни в не очень приятные последствия. И пусть им не особо хотелось выполнять его требование, ослушаться такого человека, как Леви Аккерман, они просто не могли. Точнее боялись. Исключение составляла, пожалуй, одна лишь Изабель Магнолия, и то, только потому, что её связывали с ним хорошие дружеские отношения, начавшиеся ещё со времен проживания в Подземном городе. — Изабель, там ещё пылесос есть, — вдруг обратился он к своей подруге юности, едва она соизволила самостоятельно покинуть постель, ещё пока не догадываясь, что на неё хотят навесить функции домработницы, пока мальчики управлялись с завтраком. — Можно пропылесосить, если есть желание… «Элитный отряд мне жрать приготовит, — пораскинул мозгами Леви, любуясь собственным отражением в зеркале, — а эта пусть поубирается, пылячку в моем доме повытирает» Как и следовало ожидать, ничего из вышеперечисленного Магнолия делать не стала, и с легкостью проигнорировав напоминание «братика» об уборке, она попросту занималась какими-то своими делам, на целый час закрывшись в ванной комнате и тем самым ограничив туда доступ парням, которым тоже нетерпелось ополоснуться, чтобы поскорее прийти в себя после вчерашнего. Прошло ещё немного времени и на плите, заставленной всевозможной утварью, включая помытую посуду, которую надо было расставить по местам ещё с утра, весело зажурчал чайник, наполненный водой. И едва с незамысловатым завтраком в виде блюда «Тошнотики», представлявшего из себя поджаренную на сковороде картофельную шелуху и «Окупационного НЗ», — законсервированного в обычной банке хлеба с маргарином, который так хорошо шел под чай с водкой, было покончено, вспомнив, что ему срочно надо отвезти архиважные документы Закклею, Леви приказал ребятам готовиться к дороге. Так и не доев злосчастного хлеба с маргарином, Оруо вскочил из-за стола и на ходу запив несъедобный кусок бурдой из чашки, последовал за шефом, который забыв в этот раз нацепить на свою шею жабо, взял курс в сторону гаража, где согласно газетным сплетням, у него хранилось где-то с десяток новеньких автомобилей. Изабель во всем этом безобразии принимать участия не стала. Поэтому выпнув Магнолию из салона авто на ближайшей остановке, откуда до её родной хибары было рукой подать, Леви повернул куда-то в сторону центральной магистрали, ведущей прямо в края, где находилась та самая резиденция Дариуса Закклея. Совершенно не стесняясь ни проезжающих мимо автомобилей, ни патруля, Оруо распивал спиртное, периодически объясняя своему начальнику, куда надо править. Леви, скажем так, был тоже не совсем сегодня в духе, и выкурив накануне что-то забористое, вел украшенную «Крыльями Свободы» машину так, что вся вжавшись в свои кресла, его молодая команда наверное раз пять рисковала попасть в аварию, опасаясь брать пример с Бозарда в умении делать «сильнейшему» замечания. Вообще, Леви любил водить авто так, будто действие правил дорожного движения на него не распространялось. А ныне его каждое неторопливое движение и вовсе являлось олицетворением небрежности, смешанного с невероятным умением чувствовать пространство и машину, просчитывая наперед шаги соседних водителей, из-за чего возникновение аварий на дорогах сводились к минимуму. Перестав воспринимать замечания Оруо вообще, он больше не смотрел на зашкаливающие показатели спидометра и чувствуя себя так, будто они должны были, как минимум, взлететь в космос, а не просто обогнуть один микрорайон, Бозард обращался с молитвами к богиням сразу всех трех Стен одновременно, ратуя за благополучный исход неотложной поездки. Уровень адреналина в крови Аккермана зашкаливал, а понимание того, что из-за одной неудачной его попытки невовремя свернуть в сторону жизнь членов Элитного отряда могли оборваться в любой момент, лишь подстегивало бывшего обитателя подземных трущоб ехать так, как было удобно именно ему, огибая препятствия в виде чужих авто в привычной для себя манере. Пересечение квартала превратилось в настоящее испытание на прочность нервной системы безропотных подчиненных отряда. Оруо и вправду боялся погибнуть, зарекшись после этого случая когда-либо вообще садиться в машину с «сильнейшим» воином человечества. — Да что там не понимать в управлении авто? — не переставал удивляться Аккерман, чуть не наскочив у перекрестке на какого-то мотоциклиста, имевшего наглость остановиться прямо перед носом авто, символизировавшего свободу от титанов. — Машина, Оруо, — дело такое, — бросил он, глядя скорее не на шоссе, а на один из включенных без надобности «дворников», чье движение мешало ему следить за дорогой сквозь треснувшее лобовое стекло, — там думать особо не надо. Суешь в стартер ключ, поворачиваешь его в сторону, потом кладешь руку на руль, дергаешь за ручник, и спокойно едешь себе. В пути, главное, не перепутать педали. Остальное за тебя сделают личные навыки вождения. — И все? — еле слышно пролепетал Бозард, со вздохом отмечая про себя, что время, отпущенное на простой у перекрестка закончилось и теперь им предстояло по новой погрузиться в очередное дорожное «приключение». — А как же правила, капитан? — Какие правила?! — иронично отметил Леви, поворачивая налево. — Ты хотя бы видел, чтобы их кто-нибудь придерживался, кроме нас? К тому же я прекрасно обхожусь без всяких указок сверху, полагаясь во всем на интуицию, и она меня, надо отдать ей должное, ещё ни разу не подводила. Спорить с безумным начальником в такие моменты было делом бесполезным, и запомнив, что любое пререкание с Аккерманом могло закончиться для всех них личной трагедией, временно притихнув, Оруо старался не заводить с ним разговоров на эту тему. Во всяком случае, до тех пор, пока они не прибудут на место. Вывернув на проспект, Леви как раз раздумывал о том, куда было бы ему сподручнее свернуть, выбирая кратчайший путь к загородному дому Закклея, как в следующий момент рядом с машиной появился грузовой автомобиль, и почувствовав, что ещё немного и их транспортное средство протаранит купе этой махины, закрыв глаза, Элитный отряд приготовился к самому худшему сценарию событий в своей жизни, как вдруг Аккерман, сориентировавшись на месте, с такой резкостью крутанул баранку, что пролетев над разделительной полосой, машина приземлилась прямо на асфальт, заставив пережившего свое второе рождение Бозарда в очередной раз вознести молитвы Стенам, соизволивших подарить ему и его коллегам ещё пару минут существования в этом бренном мире, наполненного титанами. Нажав на газ, Леви попытался вырваться из окружения обступивших его со всех сторон автомобилей, и почувствовав, что он не просто сидит возле водителя, а буквально влипает всем телом в сидение, Оруо потерял последнюю надежду вернуться в Разведкорпус живым и невредимым. А там, чуть не сбив по дороге какого-то мальчика, выехавшего на проезжую часть шоссе на своем трехколесном велосипеде, Леви был вынужден изо всех сил нажать на тормоза, дабы не превратить ребенка в некое подобие гудроновой смазки для асфальта, которой обычно «латают» дыры, когда чинить весь участок дороги ремонтной службе лень. Будучи непристегнутым к сидению, Бозард вжался всем лицом в переднее стекло, и когда действие гравитации сошло на «нет», и Аккерман попробовал выехать на более безопасный участок шоссе, «отлипнув» от стекла, по поверхности которого до сих пор ерзал включенный «дворник», Оруо, не досчитавшись пару зубов в своем рту, с укором уставился на начальника, которому сейчас было не до комментирования собственных действий. Покрыв мальчика трехэтажным матом, Леви опять нажал на газ, и словно не имея ни малейшего понятия о том, какой опасности подвергал в самого себя и своих подчиненных, пошел снова на обгон, лавируя вдоль проезжающих мимо авто, будто за ними гнался целый кортеж разъяренной военной полиции, пока впереди них и вправду не появилось ещё одно авто с тонированными стеклами, на переднем бампере которого красовалась эмблема единорога. «Бобик», принадлежавший военной полицией, следовало бы и вправду пропустить, но для этого Аккерману пришлось бы слегка притормозить, и влиться в поток других автомобилей, а такая тягомотина — не для него, поэтому в который раз позволив себе за наглость пренебречь правилами безопасности, он вновь пошел на обгон, как будто решив и вправду покончить жизнь самоубийством, врезавшись в машину, за рулем которой наверняка мог находиться Доук. Два автомобиля неслись друг на друга с огромной скоростью, как вдруг водитель «бобика» соизволил, наконец, сбавить газ, и машина Леви, оказавшись почти на волосок от масштабной автокатастрофы, проскочила вперед, как ни в чем не бывало продолжив свой путь. Ни живой, ни мертвый, Элитный отряд едва нашел силы воспрянуть духом, чего нельзя было сказать об их рисковом лидере, рассчитывающем на противоложный эффект. Несмотря на свою влиятельность среди горожан, представители военной полиции все же уступили дорогу Разведкорпусу, — о большем даже мечтать не приходилось. Но если бы на этом для них все и закончились. Припарковавшись напротив парка, чуть не задев при этом бампером бок дорогой тачки какого-то чиновника, Аккерман выбрался из авто, и не спеша почему-то смываться с места событий, хотя случай для этого был самым что ни есть подходящим, он с равнодушие наблюдая за тем, как его окружают вооруженные до зубов представители военной полиции во главе все того же Найла Доука. Лично патрулировавший этот участок дороги, Борис Фойльнер, стажер, был не против арестовать самого опасного представителя Легиона Разведки. И прекрасно осознавая, чем могла закончиться для него стычка с военной полицией, оказавшись в отцеплении от своего отряда, Леви машинально потянулся за средством связи, надеясь дозвониться до Командора и лично выяснить у него, для чего и зачем они везут какие-то документы Закклею: «Смотрю, уже конфликт получается. Думаю, сейчас буду Эрвину звонить... Зачем терпеть весь этот беспредел?!» Однако пошарив хорошенько по карманам собственной куртки, довольно скоро был вынужден констатировать факт существования ещё одной допущенной ошибки. «Блядь, я же телефон не взял», — таковой была первая мысль, невольно вспыхнувшая в мозгу, едва с поисками несуществующей вещи было покончено. Тщетно Бозард пытался уговорить подоспевшего к своим помощникам Доука отпустить отряд. Будучи в курсе, чего стоило слово человека, отдавшего большую часть собственной жизни службе Разведкорпусу, идти на поводу у одного из подчиненных Аккермана Доук не собирался. И заковав почти всю его братию в наручники, приказал Борису арестовать Элитный отряд и отправить его на допрос. За это время у Доука скопилось немало вопросов касательно неправомерной деятельности «сильнейшего» воина человечества и пока Эрвин находился в своей резиденции в Тросте, о многих его планах он как раз и хотел бы побеседовать наедине с Аккерманом, предварительно прихватив с собой парочку специалистов, неплохо разбирающихся в результативных пытках. — Дружба дружбой, а служба службой, — добавил он, как только Оруо, осознав неотвратимость ареста, попытался на него повлиять, намекая на дружбу с Командором Разведки. И даже не став слушать оправданий Бозарда, военная полиция молча толкнула «сильнейшего» в сторону «бобика», где для него и его отряда уже заранее были «забронированы» места. На удивление, Леви вел себя спокойно, не огрызаясь и не хвастаясь заслугами Разведкорпуса, как оно бывало обычно. Как будто он с самого начала знал, что за мелкое хулиганство ему все равно ничего не будет. И едва за ним и Элитным отрядом захлопнулись зарешеченные двери «бобика», расположившись напротив пригорюнившегося Бозарда, он снова задумался об Эрвине, всегда приходившему им на выручку в самый неотвратимый момент.***
"И тут я о ваше мнение споткнулся: Пардон, Раздавил" (с) Леви Аккерман
Являясь довольно частым гостем КПЗ Стохесса, Аккерман как-то быстро свыкся с окружающей обстановкой, и едва Доук, вспомнив ещё о каких-то делах, закрыл его вместе с отрядом в какой-то камере, пообещав допросить всех ближе к вечеру, сохраняя полное спокойствие, он просто стоял себе, опираясь спиной о стену, и скрестив руки на груди, чего нельзя было сказать о не на шутку взбудораженном Оруо. И как только Бозарду надоело сидеть на импровизированных нарах, покинув свое место, он принялся расхаживать по камере, распевая наизусть песни, посвященные Разведкорпусу, чтобы хоть чем-то занять себя до приезда Командора, который мог сюда нагрянуть с визитом к Доуку, как только слух об аресте Элитного отряда дойдет до его ушей. Адреналин после веселой поездки ещё долго не отпускала истерившего Бозарда, и не зная, куда девать свои силы, избыток которых дал о себе знать в самый неподходящий для этого момент, переживая на нервной почве приступ эйфории, он тратил её на такое бесполезное занятие, как исполнение куплетов скабрезных песенок, сочиненных когда-то самим Леви, и тем самым добавляя мучений своими вокальными данными коллег, вынужденных в силу обстоятельств прикрыть свои уши ладонями, лишь бы не слышать всего этого бреда. И только одному Аккерману на все было пофиг. У него уже у самого трещала голова от песнопений подчиненного, которому судя по его тотальному непопаданию в ноты, медведь наступил на ухо ещё в глубоком детстве, но не в состоянии оказать влияние на паниковавшего Бозарда, чтобы хоть как-то заставить его заткнуться, он был вынужден просто ждать, когда расхаживающего по периметру камеры Оруо немного попустит, и израсходовав накопившуюся за день энергию, он заткнется сам по себе. Такого солдата Элитного отряда можно было хоть сейчас ставить на стену «Мария», где маршируя в своей форме, вооруженный УПМ, тот бы отпугивал своими песнопениями Бронированного и Колоса. По крайней мере, это было бы лучше, нежели мучить вокальными «талантами» коллег и начальника, не заслуживающих такого наказания после всего, что им пришлось пережить по дороге в резиденцию к Дариусу Закклею. Впрочем, очень скоро песни, принадлежащие авторству самого Аккермана, подошли к финальному завершению, и не зная, чем себя ещё развлечь в ожидании прибытия Командора, Бозард принялся распевать во всю глотку песни, теперь уже посвященные военной полиции Элдии. И исполнял их до тех пор, пока не приоткрылась дверь мрачного помещения, где солдаты Элитного отряда, ставшие узниками поневоле, ожидали благополучного разрешения ситуации. «Я уверен, что настоящий Командор помимо организации вылазок за Стены для отряда ещё должен... Жрать, спать и ничего не делать», — такого мнения был о выполнении собственной миссии Кис Шадис, с ностальгией вспоминая времена, когда под его управлением Разведкорпус чуть не превратился в похоронное бюро, куда после экспедиций живыми домой возвращались единицы. «Тяжело самой, потому мне что никто не помогает, — жаловалась на его поведение Ханджи, как только он дал ей понять, что никаких титанов для расследования его отряд ловить не будет. — Шадис по этому поводу абсолютно не напрягается. Он занят своим. Экспедициями за стены. Больше его ничего не интересует» «У меня есть серьёзные, доблестные дела, — оправдывалось начальство, распивая спиртное в компании пьяных подчиненных. — Почему я должен заниматься всей этой порнухой? — так он называл экспедиции во внешний мир. — Бухнуть с солдатами винца накануне вылазки за Стены — дело святое» Во всяком случае он пытался доказать своему приемнику, что не является алкашом, и даже Командор Разведкорпуса должен иметь право на удовлетворение собственных слабостей. «Да и какой из меня Командор Легиона Разведки?! — недоумевал Шадис привычке солдат возводить его в кумиры. — За меня все Эрвин делает. А что я? Мне главное выпить перед обедом бутылочку вина, и сказать, мол да горят все эти экспедиции за Стены синим пламенем!» Проницательные глаза Эрвина Смита нельзя было спутать ни с чьими другими, и несказанно обрадовавшись появлению в этом месте Командора, которому выкуп Элитного отряда из плена обошелся в кругленькую сумму, Оруо с особой прытью бросился на решетку, надеясь привлечь к себе его внимание. — Ещё раз узнаю о ваших проделках, так и оставлю вас на растерзание военной полиции, — проворчал Командор, мрачно наблюдая за помощником Бориса, который словно специально оттягивая время, никак не мог найти подходящий ключ для замка и тем самым поскорее открыть дверь. — Так праздник же был, — быстро нашел оправдание поведению своих коллег Бозард, проигнорировав намеки молчавшего Аккермана. — Какой?! — нахмурив внушительные брови, вопросительно уставился на него Эрвин Смит. — День сухопутной... Пьянки, — пролепетал Оруо, выкрутившись из тяжелого положения, однако стоило ему закрыть свой рот, как в следующий момент его здорово огрел по роже кулаком Леви, пожалевший, что не вмешался в их дискуссию раньше. Впрочем, Аккерман уже и сам подозревал, что подчиненный попался ему с придурью, но сегодня склонность Бозарда к дурашливости настолько перешла все мыслимые и немыслимые границы, что вспоминая времена его приема в Элитный отряд, он теперь искренне сожалел, что так и не оставил его во время вылазки за Стены на съедение титанам. Другие члены компании хотя бы не так позорили его перед Командором, находя все новые и новые оправдания своему аморальному поведению. — Извини, Эрвин, но мои ребята наверное и вправду личности с задержкой в умственном развитии, по-другому не скажешь, — отозвался он, как только Оруо, придя в себя после удара, отполз тихонько в угол камеры, не решаясь вступить в спор с начальством. — Все эти вылазки за Стены оказали нехорошее влияние на их психику. — Думаешь, я не в курсе?! — оборвав его на полуслове, буркнул Эрвин. — Один раз я от колонии твой отряд спас, — напомнил он ему о своем обещании сдать их военной полиции, ежели те перестанут как следует исполнять свои обязанности, находясь на службе Разведкорпуса. — Только лечить меня не надо, ладно? — мгновенно нахмурившись, ответил ему Леви, проявляя свой противоречивый характер. — Ты считаешь, у тебя нет проблем с законом? — вопросительно уставился на него Эрвин, наталкиваясь на стену упрямства Аккермана. — Тогда ты можешь с полной готовностью собирать свои вещи и отправляться на службу в военную полицию, где будешь проводить время в кругу людей, имевших те же проблема, что и ты. — Я не хочу переводиться в военной полицию, — скривив лицо, будто ему предложили выпить уксус, Леви отвернулся от него, впервые пожалев, что под рукой не оказалось кинжала, которым можно было бы немного припугнуть начальника, привыкшего шантажировать его службой во враждебной Разведкорпусу организации. Эрвин ради «перевоспитания» мог отправлять его куда угодно, хоть в Гарнизон, но превращаться в некое подобие представителя военной полиции он не собирался и точка. — А если я спрашивать у тебя не буду? — вновь напомнил о своем существовании Эрвин, повышая на него голос. — Ну, со мной тоже надо согласовывать, — настоял на своем Аккерман, складывая по привычке руки на груди, максимально закрываясь от собеседника. — Мне с тобой ничего согласовывать не надо, Леви, — процедил Командор, пытаясь такими методами проверить своего подчиненного на лояльность. — Ты не имеешь права передавать меня в руки военной полиции, — сверкнув взглядом, бросил тот, отказываясь идти на поводу у начальства. — Я МОГУ, — сказал как отрезал Эрвин, сохраняя прежнее хладнокровие. — Я тебе серьёзно говорю. Военной полиции люди тоже нужны. Только в её рядах ты будешь охотиться не за титанами, а преступниками. — Нет, я туда не пойду, — насупившись, пробурчал Аккерман, показывая, насколько надоел ему этот разговор. Не придав особого значения угрозе «сильнейшего», точнее недооценив всей степени опасности, которую представляли для него действия Аккермана, пообещавшего отомстить ему за такой урок, Эрвин сделал знак помощнику Бориса оставить их в покое,и как только Леви покинул камеру вместе со своими подчиненными, вооружившись какой-то шпаргалкой, Эрвин позвал его следом за собой, указывая на стол, за которым собирался провести очередные с ним «переговоры». Это было что-то вроде проверки подчиненного «на трезвость», только сам разговор никакого отношения к алкогольным напиткам не имел. Ничего плохого в поведении вспыльчивого Аккермана Эрвин не видел, и отчасти осознавая, что со временем у него получится перенаправить энергию Леви в более конструктивное русло, поудобнее расположившись за столом, он сообщил подчиненному о своем намерении поручить ему выполнение ещё одного неотложного дела, связанного с переворотом власти в Митре, но для начала он должен погонять его по ответам на некоторые вопросы, дабы по возвращению в Разведкорпус не попасть впросак во время общения с дотошными журналистами. Слегка взлохматив челку, Леви едва заметно кивнул, дав согласие на прохождение теста «на трезвость», тем более для него это было не впервой, и оставшись доволен, что ему так быстро удалось уговорить Аккермана пойти на уступки, еле слышно выдохнув, Эрвин с любопытством уставился на капитана Элитного отряда, не ожидая от него такого послушания. — Сейчас я буду задавать тебе вопросы, — кивнул ему Командор, разворачивая вчетверо сложенный лист, на котором мелким почерком был написан какой-то текст, — а ты должен будешь дать на них максимально четкие ответы. Готов? Приблизительно представляя себе, что могло ожидать его в дальнейшем, Леви снова отвернулся, с равнодушием уставившись в стену, и найдя его реакцию вполне подходящей для продолжения «экзаменационного» диалога, Эрвин приступил к допросу: — Итак, первый вопрос. Леви, кто я тебе? — Командор разведывательного отряда — Эрвин Смит, — небрежно бросил тот, ради удобства закинув свои ноги прямо на стол, и загораживая таким образом себе обозрение на «светлый» лик начальника, проигнорировавшего его новую выходку. — А ещё начальник у тебя есть? — не без ехидства осведомился Эрвин, вперив в Аккерман такой проникновенный взгляд, будто хотел заглянуть в самую душу своевольного подчиненного. — Бывший мой начальник погиб во время вылазки за Стены, совершенной пять лет назад, — процитировал по памяти Леви, избегая смотреть ему в глаза. — Молодец, — похвалил его способность запоминать на лету любую информацию Эрвин, даже если её контекст шел вразрез с истинным положением дел в Разведкорпусе. — А утром накануне возвращения в Трост что.. Помнишь? — Не будить, — отчеканил Аккерман, смиренно дожидаясь окончания «экзамена», — и принести Командору Эрвину ещё две бутылки вина. — А что надо говорить горничной, если она вдруг захочет убраться в наших покоях? — Говорить, что у нас чисто. — А если у нас грязно? — У нас чисто, — слегка прикрыв глаза, утвердительно кивнул Аккерман. — А если девушка попадется мне не очень красивая? — Значит Командору Эрвину надо принести ещё две бутылки вина. — Все, верно, — улыбнулся довольный мужчина, чуть не похвалив «сильнейшего» за преданную службу лично ему. — А если девушка окажется замужем? — А когда Командора это останавливало?! — без эмоций произнес Аккерман, вспомнив историю и собственных загулов. — А если по пути встретится Найл Доук со своим отрядом, то... — То есть вероятность, что они работают по той же схеме, что и мы. — И что нам нужно будет сделать? — Нужно будет вступить с ними в конструктивные переговоры, — произнес Аккерман, на ходу вспоминая заученный текст, — для заключения мирного договора по вопросу нашего приятного времяпровождения в ночных клубах Митры. — А если мы окажемся на приеме у короля… Ты? — Ничего не видел. Ничего не слышал, — прикрыв ненадолго глаза, Леви отрицательно кивнул. — А если я приведу в свой номер очень красивую девушку? — Я должен буду по-тихому свалить из отеля и прогуляться за его пределами... До самого утра. — Теперь для майора Ханджи, — слегка помрачнев, отозвался Эрвин, вспомнив о существовании сумасшедшей ученой Разведкорпуса. — Командор пил после аудиенции у короля? — Нет, — прикрыв глаза, Леви повторил тот же жест, что и в прошлый раз, отрицая пристрастие начальства к алкоголю. — Командор Эрвин общался с другими женщинами в столице? — Командор Эрвин совершенно не общался с другими женщинами, — отрицательно помотав головой, Аккерман остановил свой взгляд на собеседнике в ожидании следующего вопроса. — И правильно, — вздохнув, бросил Эрвина, без особого удовольствия воскрешая в памяти сцены извращенных забав с молоденькими девственницами, — потому что «общением» этот процесс сложно назвать… Но прежде чем выдвинуться в ближайший ночной клуб Стохесса, а на следующий день совершить визит в Митру, ему нужно было удостовериться в том, что Леви запомнил все ответы наверняка. — Внимание, — откинувшись на спинку кресла, Эрвин потер подбородок, переходя к следующему вопросу, — мы приезжаем в Трост… — Я молчу, — утвердительно кивнул Леви, не сводя глаз со строгого начальника. — Майор Ханджи будет выпытывать, — нагнулся к нему Эрвин, которого аж перекосило от одного упоминания о любительнице титанов. — Я молчу... — У Командора на шее засос, — оттянув воротник, Эрвин указал ладонью на свою шею, где в скором времени должно было появиться что-то подобное после его времяпровождения в кругу девочек легкого поведения. — Благодарность капитана Леви за службу в Легионе Разведки, — отрапортовал Аккерман, прекрасно понимая, на что тот намекал, пытаясь таким образом скрыть от публики факт своих хождений по публичным домам. — Внимание, — мужчина повысил голос, возвращаясь в прежнее положение, — у Командора Эрвина засос на попе, — подчеркнул он последнее слово, взглянув на «сильнейшего» так, как и вправду ожидая от него провала. — Благодарность капитана Леви не имеет границ, — недовольным тоном проронил Аккерман, только сейчас осознав, как надоело ему отчитываться перед Ханджи об Эрвине, для которого походы в различного рода притоны уже давно превратилось в привычку. И оставшись вполне доволен ответами своего подчиненного, Эрвин решил, что с него пока хватит, и заранее договорившись с ним о встрече, во время которой можно было переговорить насчет важного дела касательно Доука, он тотчас распорядился насчет приготовлений в дорогу, опасаясь, как бы правильные ответы на вопросы прессы не выветрились из головы Аккермана раньше прибытия в Трост.
