Мое милое исчадие ада

      Когда руки Аккермана сомкнулись на её теле, Микаса не совсем поняла, что произошло, но в следующий момент у неё возникло ощущение, будто они остались с ним в зале совсем одни, а остальные исчезли. Убедившись, что она не побежит за Флегем и не натворит новых глупостей, он слегка ослабил хватку и почувствовав себя более свободной, Микаса хотела броситься прочь, как вдруг его ладонь замкнулась на её запястье. Решительная и упрямая, в присутствии Аккермана она почему-то всегда становилась робкой и до невозможности послушной. Похоже, «сильнейший» воин человечества был единственным в своем роде существом, чья аура оказывала на неё столь подавляющее влияние, потому что только он предпринял решение потащить её следом за собой, как она, не посмев даже воспротивиться его действиям, позволила ему увести себя подальше от местной публики, не в состоянии сбросить со своего запястья его крепкую ладонь.       «Куда он меня ведет? — в отчаянии раздумывала Микаса, напуганная его странным поведением. — Неужели во всем Разведкорпусе не осталось ни одного здравомыслящего человека?»       — Давай, здесь упадем, — бесцеремонно бросил Леви, указав на пустовавшие места за барной стойкой, где царил полумрак и, безропотно покорившись приказу своего нового спутника, который даже не думал сюсюкаться с нею и танцевать на задних лапках, как другие её поклонники, Микаса направилась к указанному месту, стараясь не думать о том, что последует дальше и чем вообще закончится для неё этот вечер.       «Атмосфера нашего сегодняшнего с ней свидания будет скандальной, — решил для себя Аккерман, оставшись доволен покорностью спутницы, которая при других обстоятельствах уже б давно залепила ему хорошую пощечину за дерзкое поведение. — Она хотела чего-то спокойного, печального и унылого. Но так не будет»       Он уже предвкушал пикантную развязку своей общения с неукротимой полуазиткой, растерявшей былую спесь, стоило им остаться наедине и не спуская глаз с ее лица, заказал у бармена напиток.       — Зачем вы все это устроили? — обратилась она к нему после недолгого молчания, едва сдерживаясь, чтобы не завопить от боли, — так сильно Леви держал её за руку. — Зачем вы продали Кристу Ривзам?       — Выпьешь со мной? — небрежным тоном поинтересовался он, демонстрируя полное нежелание говорить об этой личности.       — Да хватит мне уже, — обронила она, намереваясь отсесть от него подальше, что ему, разумеется, не понравился.       — Тогда за твое здоровье, — поднял он свой бокал, решив ограничиться именно такими словами в качестве тоста, но увидев, что Микаса не пьет, почти насильно всучил в ей в руку второй бокал, даже не соизволив осведомиться, если ли у неё настроение вообще сегодня с ним выпивать.       — Давай, за знакомство, — подмигнул ей Леви, вовлекая её в какую-то новую игру. — Вино, пиво, по сто грамм…       — Мы девочки, а не посудомойки, — пробубнила Микаса, не зная, как отказаться от выпивки, куда «сильнейший» мог добавить все что угодно, чтобы позже как следует на ней оторваться; касательно таких вещей у неё вообще не было доверия к этому человеку. — Мы любим подарочки, сувенирчики всякие. Цветы нам подавай.       — А по-моему, цветы — самая бессмысленная трата денег, — заткнул он её одной этой фразой и украдкой оглянувшись по сторонам, неожиданно добавил: — Сейчас к нам Пиксис прикандыляет. На запах алкоголя. Этот ни одной рюмки не пропустит.       Настроение у Аккермана было самое подходящее для сегодняшнего вечера, чего нельзя было сказать о Микасе, не желавшей оставлять его в покое, пока он скажет, с какой целью продал Ривзам сводную сестру Эрена. Да, они с Фарланом привыкли разыгрывать ближайшее окружение, (особенно доставалось мстительному Кенни и охочей до всякого рода выдумок Зое), но то, что эти двое сотворили сегодня, устроив дурацкой аукцион, выходило за рамки всякой пристойности морали, о чем Микаса, конечно же, поспешила поставить Аккермана в известность, как будто бы её слова могли повлиять на ход событий и исправить уже происшедшее.       — Вы так и не соизволили ответить на мой вопрос, — заметила она, стоя на своем, — а почему-то начали говорить о Пиксисе.       — А о чем ещё говорить?! — неохотно выдал Леви, соизволив перейти к интересующей её теме исключительно из своеобразного уважения к нынешней своей собеседнице, уверенный, что не обязан ни перед кем отчитываться за собственные действия. — Идея продать Кристу пришла в голову Фарлану, в противном случае мы бы так и не избавились от общества этой навязчивой девчонки. Поначалу я сомневался, что у нас что-нибудь получится, но сделка, как видишь, прошла удачно. Товар нашел своего покупателя и мы должны это отметить. Порадоваться за крошку, обретшей, наконец, свое личное счастье. А разве не об этом грезит почти каждая юная особа женского пола?       — Вы с Фарланом, наверное и вправду сумасшедшие, если полагаете, что молодую девушку можно безнаказанно поместить в гериатрический пансионат для ублажения стариков, — окрысилась на него Микаса, забыв, что здесь могли сделать все что угодно не только с Кристой, но и с ней самой, пока развлечениями толпы заправлял сам Аккерман. — Человек — не вещь и никто не имеет права продавать его, как вещь. К тому же работорговля в Стохессе запрещена.       — Да, ладно, — отмахнулся Аккерман, не придавая слишком много значения её гневной реплике, — никто и не собирался отправлять её в пансионат. Это была всего лишь шутка. Мы с Фарланом так пошутили, чтобы развести народ. На самом деле она останется у Ривзов и общество Флегеля, надеюсь, придется ей по вкусу. Не думаю, что он станет обижать малышку, можешь так и передать её сводному братцу. Но в данный момент мне хотелось бы побеседовать о твоих наклонностях, Микаса. Так что давай, выпьем за эту сделку и пожелаем Ленц обрести личное счастье.       Однако заметив, что полуазиатка, не понимавшая, зачем он говорит ей этот бред, так и не соизволила пригубить напиток из своего стакана, потянулся рукой к её бокалу, ударив по нему пальцами.       — Пей, не тяни, — настоятельно порекомендовал он ей, стремясь до поры до времени придерживаться определенных рамок во время общения, — а то я окончательно потеряю терпение.       Приятный тембр голоса, в котором сквозило что-то обволакивающее и гипнотизирующее одновременно, заставлял дрожать её от предчувствия чего-то, что могло раз и навсегда изменить её мнение по поводу определенных вещей, и как будто сейчас осознав всю безвыходность своего положения, она бесстрашно пригубила предложенный напиток. Когда Леви двигал её бокал, она заметила на внутренней стороне его запястья небольшую татуировку, как некое напоминание о жизни до вступления в Разведкорпус, и стараясь больше не испытывать его терпение вопросами о Кристе, Микаса решила некоторое время просто помолчать. Хорошо, что он хотя бы соизволил отпустить её руку и она могла больше не закусывать свою губу от боли каждый раз, когда он посильнее стискивал пальцами её запястье, прекрасно осознавая свое превосходство над хрупкой девушкой.       Микаса, конечно, была не просто красивой начинающей моделью, а действительно шикарной девушкой, (уж кто-то, а Леви прекрасно в этом разбирался, успев хорошенько её рассмотреть ещё во время первоначальной дискуссии с Фарланом), но когда Провидение раздавало девушкам мозги, она, судя по поведению, находилась в салоне красоты, — был уверен Аккерман, недоумевая её желанию заявиться в обществе никчемного спутника на мероприятие, где было полным-полно пьяных, с переизбытком тестостерона, существ. Совсем о другом думала в тот момент сама Микаса, мечтая отсюда попросту сбежать, унести ноги от этого вежливого маньяка, каким представлялся ей Аккерман, угощавший её выпивкой за свой счет. Ведь расплата могла последовать мгновенно. И не зная, чего ещё можно было ожидать от человека, для которого продать беззащитного человека — обычное дело, Микаса едва удалось справиться с новым приступом паники, который по мере молчания «сильнейшего» начинал охватывать её сильнее и сильнее.       Интересно, что он с ней сделает, как только они допьют спиртное и покинут это место? Убъет ее? Сомнительно. Вряд ли циничное существо наподобие этого Аккермана решиться пойти на открытое преступление, когда Разведкорпус и так находится под пристальным вниманием Найла Доука — главы военной полиции. Зато он вполне способен причинить ей вред другим путем. И вообразив себе самое худшее из того, что успела нарисовать ей разгулявшаяся фантазия, Микаса невольно содрогнулась, чуть не пролив остатки жидкости из своего бокала себе на платье.       — Скажите, а почему вы в качестве украшения помещения используете чеснок? — неожиданно поинтересовался у бармена «сильнейший», не отводя взгляда от связки пряностей, словно стремясь отвести от себя всякие подозрения. — Пытаетесь прогнать из здания злых духов?       — На себя намекаете? — не удержавшись, съязвила Микаса, провоцируя его на новые эмоции.       — Просто мы очень боимся всяких вампиров, — пояснил ему бармен, беспристрастно наблюдая за тем, как «сильнейший», вытянув из связки очищенный чеснок, тотчас отправил себе в рот один из его зубчиков, не закусывая, — поэтому я очень бы советовал вам, капитан, ничего не трогать, а то как бы вы, чего доброго, не рассыпались…       — Нет, не получилось, — развел руками Аккерман, увидев, что с ним ничего не случилось, и доев незамысловатое блюдо до конца, ни разу не изменившись за это время в лице, одарил дерзившую ему Микасу многозначительным взглядом.       «Съев демонстративно зубчик чеснока, капитан Леви ещё раз доказал, что он обесбашеный, — вспоминала потом она его поступок, с удивлением следя за тем, с какой выдержкой он ест всякую дрянь, совершенно не беспокоясь о собственном здоровье, — показывая всем, что не является темной силой. А он и был той самой Темной Силой, которую следует опасаться».       И неважно до чего бы он договорился, и что бы попробовал ещё, рискнув лишний раз порисоваться перед «дамой сердца», если бы в этот самый момент к барной стойке не подскочила невесть откуда взявшаяся Изабель Магнолия.       — Привет, деревенщина, — поздоровалась с Микасой рыжеволосая и чем-то сильно обозленная девушка, заметив, что её дорогой «братец» проводит время в обществе какой-то выскочки из Шиганшины, — я узнала, как некорректно, унизительно и по-хамски ты отнеслась к самому сильному воину человечества, обозвав его идиотом после продажи блондинистой шлюхи, поэтому я решила прийти сюда, чтобы свести с тобой счеты.       — Начинается… — Недовольно пробурчал Леви, поставив свой бокал обратно на поверхность барной стойки. Честно говоря, он уже и сам был немного в шоке от выходок бывшей подруги, которую, к несчастью, до сих пор не соизволил съесть ни один титан во время вылазки за Стены, но ничего удивительного в порыве вспыхнувшей ревности Изабель для него не было. Стоило ему уделить чуть больше внимания новой красотке, как прежние поклонницы начинали устраивать между собой разборки, готовые повыдергивать друг другу локоны в битве за сердце самого неприступного и неповторимого красавчика всей Элдии. И с любопытством наблюдая за очередной попыткой дележа собственной персоны между этими двумя, разворачивающимся прямо у него на глазах, не стал больше сдерживать эмоций. Поступок Изабель стал для него последней каплей и не в состоянии терпеть, когда его отвлекают от общения с красивыми девушками, он попросил Магнолию убраться прочь и оставить его в покое.       — Я тебя сто раз предупреждал, — не лезь в мою жизнь и научись для начала хотя бы ухаживать за собой, — пригрозил он ей, поднимаясь из-за барной стойки, готовый в любой момент наброситься на Изабель и прогнать её отсюда, если она вдруг вздумает отпугнуть от него Микасу или чем-то ей повредить.       — Я рада, ребят, что вы нашли друг друга, — процедила Магнолия, сжав свои ладони в кулаки от бессилия, — желаю вам счастья, но тебе, — и тут её взгляд вновь остановился на шокированной её быдло-манерами полуазиатке, — я все равно не прощу того, как заносчиво ты вела себя с Леви.       И пока эти двое выясняли свои отношения с третьей лишней, на другом конце зала разворачивался новый конфликт.       Напрочь забыв о существовании Микасы, которую Аккерман потащил куда-то за собой, Армин нашел в толпе накурившегося Конни и не обращая никакого внимания на невменяемое состояние друга, тщетно пытался уговорить его ехать домой. Увы, тот, пристав к местному диджею, даже слышать ничего не хотел о том, чтобы раньше времени покинуть вечеринку, пока этот тип не поставит музыку, которая приходилась по душе лично ему.       — А есть у вас что-нибудь посовременнее? — подскочив к диджею, уточнил на всякий случай Спрингер, ненароком тронув дорогую аппаратуру.       — Ты в шары что ли долбишься?! — рявкнул на него парень, поражаясь настойчивости этого полулысого кретина. — Вот тебе играет, — отмахнулся он, указывая на колонки.       — Ну, что-нибудь другое есть? Поставь другое что-нибудь, — попросил его Спрингер, почесав свою голову, однако так и не дождавшись какой-то внятной реакции от диджея в ответ на свою просьбу, повернувшись к Армину, соизволил невольно ухмыльнуться: — Слышь, у этих даже нормальной музыки нет.       — Да ладно, Конни, нормально, — пожал плечами Арлерт, предчувствуя что-то нехорошее.       — А есть что-нибудь посвежее? — снова повернувшись к диджею, выдал Конни, как будто его фамильярный должны были оценить здесь по заслугам.       — Че? — осведомился тип, едва сдерживаясь, чтобы не стукнуть Спрингера чем-то тяжелым по голове.       — Ну, я не знаю, другое что-нибудь?       — Пошли, поговорим, — обхватив Спрингера за плечи, солдаты Разведкорпуса заломили ему руки и, даже не став объяснять мотивацию своего поведения, тотчас вывели его на улицу прямо на глазах у обомлевшего Арлерта, и повалив на землю, начали избивать его ногами, решив преподать урок о том, что негоже лезть в чужой монастырь со своим «уставом».       Понятия не имея, что происходило в это время во дворе и в какого рода передрягу попали друзья Эрена, Микаса тоже переживала не самые лучшие времена, правда, в компании Аккермана и его бывшей собутыльницы по Подземному городу. И не зная, как навредить достойной сопернице, чтобы отвадить её от падкого на всякого красоту «братца», Изабель выхватила из рук полуазиатки бокал с недопитым спиртным и ни капли не переживая за душевное равновесие этой девушки, с удовольствием выплеснула его остатки жидкости прямо на её платье.       — Ты че дура? — вознегодовала Микаса, смахивая с испорченного наряда капли спиртного, только самой Магнолии на её возмутительные речи было уже глубоко наплевать. Леви не стал вмешиваться в бабские разборки, (это было ниже его самого), тем более Магнолия уже намеревались покинуть их скромную компанию. И прежде чем окончательно оставить их в покое, не дождавшись поддержки со стороны Фарлана, Изабель бросила им обоим на прощание следующее:       — Удачи. Любовь, совет или что там?! Голуби… Короче, мира.       После чего резко развернувшись, пребывая вся на нервах, стремительно пошагала в сторону выхода из зала. Леви не стал её останавливать. В данный момент для него существовала только Микаса и готовый ради неё на многое, лишь бы узнать её поближе, если бы Изабель не отстала от них сама, ему пришлось бы лично проявить инициативу и выдворить её вон из ночного клуба, протащив девушку через весь зал помещения, крепко удерживая её за локоны. Для него уже давно было не в новинку вразумлять девушек подобным образом и не испытывая особого угрызения совести насчет последствий своих поступков, если бы в том вдруг возникла нужда, он точно также поступил бы и с Изабель, раз и навсегда отучив её от привычки отвлекать его внимание от собеседницы в самый неподходящий для этого момент.       — Все тут как-то настроены против тебя, — спустя время выдал Аккерман, как только все устаканилось и вернулось в прежнее русло, — поэтому я решил поддержать твою кандидатуру, Микаса. Мне нравится твой менталитет, твой подход, твое мышление. Я думаю, между нами есть много общего. Поэтому я предлагаю покинуть этот зал и отправиться в более уединенное место, где нашему общению, надеюсь, больше никто не соизволит помешать.       И не до конца осознавая, что на самом деле он имел в виду, намекая на необходимость уединения, когда после вмешательства Изабель у него вдруг резко пропала охота сидеть за барной стойкой, где к ним мог в любой момент прицепиться кто-то из пьяных гостей, схватив Микасу за запястье, он вновь потащил её за собой, не предоставив ей возможности промокнуть салфеткой оставшийся на платье след от пролитого спиртного. Узнавая капитана Элитного отряда, намеревавшегося провести свое время в компании очередной фаворитки, его подчиненные молча расступались перед ним, слишком занятые собственными делами, чтобы придавать значение очередной выходке своего начальника. И не в состоянии что-либо поделать, и как-то вырваться из мертвой хватки его запястья, Микаса безропотно шла за «сильнейшим», даже не пытаясь устроить сцену после эксцентричного поступка Магнолии. Терпение Аккермана лопнуло и не в состоянии ждать более удобного момента для «близкого» знакомства с красивой полуазиаткой, он хотел получить все, что ему надо было от неё, здесь и сейчас, не особо переживая насчет присутствия в здании собственного отряда, который ворвавшись в помещение, куда он вел Микасу, мог помешать его извращенным планам. И стоило им преодолеть расстояние до конца коридора, который спускался куда-то вниз, открыв ещё одну дверь в стене, Леви без лишних сентенций толкнул свою спутницу в какую-то странную комнату. С ужасом озираясь по сторонам, Микаса вдруг остановилась, забыв о боли в руке.       Ещё ни разу в жизни ей не приходилось видеть более странного помещения, где изо всей мебели присутствовали только стол, обитый кожей, и со стулом за ним, а также расположенная в центре кровать. Со всех сторон висели огромные зеркала, расположенные под разными углами, и понятия не имея, для чего их нужно здесь в таком количестве, Микаса инстинктивно вздрогнула, услышав, как за ее спиной вдруг захлопнулась дверь, и она осталась в этой комнате с «сильнейшим» наедине.       Где-то в глубине души она ожидала подобного поворота событий, уверенная, что Аккерман не станет опускаться до того, чтобы взять её силой, (настолько убедительной было его вежливое к ней отношение накануне), но то, что последовала дальше, окончательно заставило её усомниться в его порядочности и поверить, наконец, тому, что о нем говорили, намекая на его буйный нрав. И не предоставив ей возможность свыкнуться с обстановкой, и ненадолго перевести свой дух, Леви вдруг положил свои руки ей на плечи и развернув девушку к себе лицом, посмотрел ей прямо в глаза, словно пытаясь разглядеть там что-то ещё помимо затаенного страха.       — Сейчас самое время снять с себя платье, Микаса, — сообщил он ей своим монотонным голосом, будто предлагая выпить или совершить прогулку на лошадях.       Нервно сглотнув, Микаса посмотрела на него, как на повредившегося рассудком человека. Все, что происходило сейчас, казалось ей до такой степени эфемерным, что не сразу вникнув в суть фразы своего спутника, она решила, что ослышалась и он намекает на что-то другое. Но Леви подразумевал совсем другое и больше не сомневаясь в правильности трактовки его посыла, Микаса вдруг выдала следующее, не заметив, как предательски дрогнул её голос:       — Я устала и мне давно пора домой. Вам, полагаю тоже. Поэтому давайте, просто покинем это помещение и разойдемся по домам.       — Не сегодня, — отрезал Леви, подхватывая её за локоть. И почувствовав, как она его толкнула, пытаясь выхватить свою руку обратно, ехидно добавил: — Извини, но у меня сегодня плохо с самоиронией, поэтому будь добра, сделай то, о чем я тебя прошу, и тебе не придется жалеть о последствиях своего непослушания.       Его распоряжению было сложно не подчиниться, но Микаса не считала себя слабой. Сверкнув глазами, она надменно поджала губы и довольно быстро отреагировав на её временное преображение, вызванное его просьбой, Леви прикоснулся пальцами к её щеке, вплотную приблизившись к девушке. Вожделение, которое он к ней испытывал, нельзя было утолить ничем другом, и чем быстрее она отдастся ему, проявив свои самые лучшие качества характера в плане послушания, тем будет лучше для неё. Возможно, он даже не станет её мучить, как предыдущих любовниц, зато ей потом будет о чем вспомнить по возвращению домой. Только сама Микаса, вопреки его многообещающим ожиданиям, вдруг повела себя совсем по-другому, и вместо того, чтобы с охотой ответить на его мимолетную ласку, как прежние девушки, с негодованием отпрянула от него, не скрывая своего отвращения к его прикосновениям. В Элдии можно было найти десятки тысяч молодых женщин, готовых отдаться ему за просто так, но Микаса в их число явно не входила. Она боялась этого человека. И ещё больше стала бояться, как только увидела, на что он способен, умудрившись продать Кристу, лишь бы потешить пьяную публику. Его глаза притягивали взгляд полуазиатки, словно парализуя каждое движение и отбирая её последние силы. И не зная, что ответить на его тираду, она по-прежнему продолжала молчать, даже не думая раздеваться. И решив ошибочно, что смирившись с ситуацией, она была согласна лечь с ним в постель, Леви неожиданно ухмыльнулся.       — Не надо строить из себя недотрогу. Ты такая же, как и остальные девушки, которые приходят на подобные вечеринки, лишь бы переспать со мной. Во всяком случае я не помню ни одной, кто посмел бы мне отказать.       Но не в состоянии поверить до конца в адекватность его намерений, Микаса продолжала верить, что его просьба — всего лишь розыгрыш, который очень быстро забудется, едва они осмелятся покинуть это помещение. Она же сама видела, как он разыгрывал с Фарланом гостей, значит, и её сейчас он тоже для чего-то испытывает, но для чего именно, осведомиться об этом у него лично Микаса постеснялась.       — Обещаю, тебе понравится, — в обманчиво приветливом голосе Леви послышались металлические нотки, и не дождавшись от Микасы какой-либо инициативы, связанной с раздеванием, «сильнейший» неожиданно нахмурился: — Послушай, а может, ты из тех сучек, которых прежде чем трахнуть, надо хорошенько побить?       — Прекратите, пожалуйста, — еле слышно пролепетала Микаса, не в состоянии вспомнить, когда в последний раз вообще разговаривала так с лицами мужского пола, обычно пытавшихся ей угодить. — Я не позволю вам с собой так обращаться. Я не …       Ее слова показались Леви неубедительными, что намереваясь поскорее её урезонить, он вдруг схватил девушку за руки, и сильно их сжав, притянул её к себе. Вскрикнув, Микаса подалась назад.       — Хватит! — закричала она. — Зачем вы делаете мне больно?       Приблизив к ней свое лицо, так что между ними можно было спокойно провести ладонь, он снова посмотрел ей в глаза. Вот же чертово отродье! Вроде не свежедефлорированная девственница, а привычка строить из себя целку, похоже, так никуда и не делась.       — Если ты предпочитаешь, чтобы тебя взяли силой, — спокойно заговорил он, прожигая её лицо своим взглядом, — то я, полагаю, способен осуществить это в самом лучшем виде.       И остановив свой взгляд на её чувственных со стертой помадой губах, почувствовал острое желание оскорбить эту девушку, с чем он прекрасно справился, схватив её за горло одной рукой, а второй — удерживая её запястья.       — Что мне сделать с тобой — Микаса Аккерман? — равнодушно бросил он, наблюдая за тем, как она задыхается от хватки его пальцев, не в состоянии вымолвить ни единого слова. — Придушить или отдать на потеху моему отряду?! Раз ты пришла не ради того, чтобы переспать со мной, тогда зачем? Какова цель твоего визита? Твой друг работает на военную полицию и ему надо собрать на меня новое досье?       И не дав ей возможности хоть как-то оклематься и прийти в себя после этой странной речи, ослабив хватку, Леви вдруг схватил её за голову, и почти до боли впиваясь в её локоны пальцами, начал покрывать ее лицо грубыми поцелуями, не скупясь на проявление силы. Зажмурив глаза, Микаса содрогалась вся от омерзения, пытаясь вырваться. Её пальцы безудержно скользили по ткани его куртки с намерением оторвать от себя Аккермана, но у неё ничего не получалось. Да как эта скотина вообще посмела к ней прикоснуться, когда отныне она принадлежала только Эрену и никому другому! Но Леви не стал ограничиваться только этими мимолетными поцелуями. И когда ему показалось, что пришло время получше «распробовать» Микасу Аккерман на вкус, и лично оценить темпераментность её порывов, сдавив ей пальцами челюсть так, что она была вынуждена ненадолго приоткрыть свой рот, вдруг ворвался туда своим языком и губам, заглушая её стоны и ругательства, предназначенные только ему одному.       Задыхаясь от негодования, Микаса попыталась оттолкнуть от себя потерявшего всякое терпение Аккермана. Ей были противны прикосновения его тела, но сильный и неумолимый подобно каменному изваянию, он не собирался сдаваться, поставив перед собой цель как следует с ней сегодня позабавиться. Её сопротивление только больше распаляло его, вынуждая поскорее овладеть этой девушкой. И придерживая одной рукой сопротивляющуюся Микасу за голову, а второй — впиваясь пальцами ей в ребра и сжимая её грудь, Леви продолжал сокрушать её губы, прижимаясь к ним своим ртом, после чего воспользовавшись моментом, что она была не в состоянии что-либо предпринять против него, неожиданно выпустил ее из своих объятий и, рванув за край её платья, толкнул Микасу с силой назад. Ослабевшая после борьбы с ним, Микаса начала падать, и уловив этот момент, Леви одним рывком сорвал с неё платье, тут же разрывая его в клочья.       Оставшись перед ним теперь совсем обнаженной, если не считать темных стринг, которые скрывали не так уже и много от любопытного взгляда Аккермана, Микаса задрожала вся от охватившей её паники и унижения, слегка привстав с холодного пола. Что бы она не предприняла против Леви, ему все было нипочем. Сегодня, однозначно, не её день.       Теперь она поняла, что он имел в виду, намекая на развлечение за закрытыми дверьми. Он с самого начала хотел её изнасиловать. С момента первой их первой встречи до мгновения, когда с возгласом: «Давай, здесь упадем», предложил ей составить ему компанию за барной стойкой, где что-то намутил с её напитком, из-за чего она чувствовала себя сейчас такой беспомощной и неспособной помочь самой себе. Конечно, у неё и раньше происходили различного рода прецеденты с мужчинами и молодыми людьми, которые перебрав со спиртным, начинали лезть к ней с неоднозначными намеками, но тогда ей каким-то образом удавалось избегать той участи, которую они готовили для неё, намереваясь добиться своего. И только против Аккермана не оставалось ни малейшего шанса на спасение. Но только сейчас осознав в полной мере, насколько силен этот человек и коварен, раз ему удалось усыпить её бдительность своими обходительными манерами, Микаса поняла, что ей надо было бежать от него ещё тогда, когда проводив её к барной стойке, он намеревался угостить её спиртным за свой счет.       Её неоднократно предупреждали об аморальном поведении этого мерзавца, но она все равно сюда пришла. Пришла в это логово, будто ей не хватало острых ощущений в отношениях с Эреном, который вряд ли прибежит её спасать. Голая, с опухшими от ненасытных поцелуев «сильнейшего» губами, она просто сидела на полу, куда успела упасть, даже не пытаясь закрыть свою грудь от изучающего взгляда Аккермана. И потеряв всякую возможность ориентироваться в пространстве, она просто смотрела куда-то перед собой, то ли не замечая угрозы в виде капитана Элитного отряда, то ли не желая его замечать. Оставшись стоять напротив неё, но не спеша к ней приближаться, Леви смотрел на Микасу сверху вниз, изучая издалека её фигуру.       — У тебя шикарная грудь и упругие бедра, — его спокойный голос вывел полуазиатку из мимолетного полузабытья, — а эта дурында Ленц утверждала, что ты костлявая и плоская как доска, но теперь я вижу, что она врала. Под платьем выглядит все совершенно иначе. Поэтому будь умницей, и сними с себя эти стринги по-хорошему, а я, в свою очередь, постараюсь сделать так, чтобы ты не пожалела о проведенной со мной ночи.       Словно вернувшись из какого-то полусна, Микаса подняла на него свои глаза, грозно взглянув на того, кого сильно ей хотелось уничтожить. А он уже грешным делом начал подумывать, что она и вправду была готова сдаться без боя.       — Я расскажу обо всем Эрену и он убьет тебя... — Сбивчиво прошептала она, быстро перейдя с ним на «ты», пытаясь скрыть выступивший на своем лице румянец.       — Уже страшно, — передразнил её Леви, снимая с себя куртку. — Даже не думай сопротивляться. Я в любом случае намерен тебя трахнуть. Потому что слишком долго этого ждал.       Данная минутная передышка позволила полуазиатке собраться с мыслями и напрячь все свои силы. И едва Аккерман, избавившись от куртки, потянулся к ремню на своих штанах, вскочив с пола, Микаса стремглав бросилась к двери, намереваясь спастись от него бегством, однако стоило ей положить свою ладонь на дверную ручку, как в следующий момент её тело оказалось придавлено к створке настигшем её сзади Леви.       — Не надо, пожалуйста! — закричала Микаса, пытаясь вырваться. — Все зашло слишком далеко!       Вместо этого обхватив ее тело руками, Аккерман лишь сильнее прижал девушку к себе, совершенно её обездвиживая.       — Сегодня ты полюбишь меня и отдашься мне телом и душой, — в каком-то порыве проговорил он, скользя языком по её уху, — а потом придет твой Эрен, и зарубит нас топором.       Не собираясь так просто сдаваться, Микаса попыталась развернуться и оттолкнуть от себя этого человека, но чувствуя себя совсем обессиленной от борьбы с Аккерманом, она едва была в состоянии что-либо предпринять ещё, чувствуя, как его ладони скользят по ее трепещущей груди, спускаются к бедрам, и забираются между ног, трогая там, где раньше её касался только Эрен. Пораженная бесстыдству «сильнейшего», она застонала от стыда и унижения, лишаясь последней надежды на спасение. Какой же дурой она была, недооценивая жестокость этого изобретательного садиста!       — Вот так-то лучше, Микаса, — произнес он смягчившимся голосом, касаясь губами её плеча, и почувствовав, что жертва перестала бороться, Леви развернул её к себе и намереваясь отомстить ей за эту дурацкую выходку с побегом, вдруг ударил её тыльной стороной ладони руки по щеке. Вскрикнув от боли, Микаса поднесла ладонь к своему лицу, пытаясь защититься от ударов. Ещё ни один человек на свете не позволял себе поднимать на неё руку. Кроме этого ублюдка, взявшего на себя обязанность усмирить её гордыню. Только удар в этот раз получился такой силы, что на её щеке теперь наверняка останется некое подобие ссадины, так что на пару дней ей точно придется позабыть о съемках. И стоило ей об этом подумать, как Леви, толкнув девушку в сторону кровати, тотчас сорвал с неё стринги.       Сделав пару шагов назад, Микаса попыталась сохранить равновесие, но зацепившись ногой за угол кровати, угодила прямо на постель, сделав все так, как и было рассчитано Аккерманом. Увидев в зеркальной поверхности потолка отражение своего, теперь уже полностью обнаженного тела, она попробовала перевести дух ради новой попытки оказания сопротивления врагу, и почувствовав на себе Леви, который хотел прижать её к кровати, тотчас пустила в ход свой арсенал средств ведения боевых действий, включая укусы и острые ногти. В глазах отпрянувшего от неё Аккермана даже промелькнуло что-то похожее на удивления. Неужели она и вправду думает, что выпустит её отсюда, не получив свое?       — Нет, никогда! — закричала Микаса, отказываясь ему покоряться.       — Вот ведь упрямая сука попалась, — процедил недовольный Леви, вновь ударив её по лицу. — Я так понимаю, ты нуждаешься в предварительных играх, которые бы тебя здорово распаляли. Что ж, я могу их тебе организовать, можешь не сомневаться.       Взглянув сквозь слезы на его полуобнаженное тело, Микаса вдруг поняла, почему он носил звание самого сексуального мужчины Элдии, с которым была готова переспать чуть ли не каждая четвертая женщина острова. Но каким бы привлекательным ни казался этот человек для других, в данный момент она воспринимала его только как своего смертельного врага, способного причинить ей вред. Вновь оказавшись рядом с нею, Леви ухватил её за бедра, и стараясь развести их как можно шире, неожиданно вспомнил, что забыл стащить с себя штаны. Поэтому ненадолго оставив её в покое, начал возиться со своим ремнем. Вырвавшись, Микаса уползла от него подальше, пока ее голова не уперлась в спинку кровати. И только Леви, плюнув на ремень, собирался вновь одержать над нею вверх, пытаясь оттолкнуть его от себя, Микаса ударила его ногой.       — Прекрати брыкаться, дрянь, — пригрозил он ей, хватая девушку за лодыжки, — не то мне придется позвать на помощь свой отряд и приказать им держать тебя.       Его слова не произвели на неё никакого впечатления. Инстинкт подсказывал ей, что проще было сдаться, чем продолжать борьбу, из которой она вряд ли выйдет победителем, но ни на секунду не переставая думать о Эрене, ради которого все это затевалось, она продолжала сопротивляться Аккерману подобно хищнице, довольно удачно отражая его атаки, пока ему не удалось ухватить её за ноги и рвануть девушку вниз так, что съехав на спину, она снова оказалась под ним.       Прижав её запястья к постели, он уткнулся ей в горло носом, сделав парочку вращательных движений языком, слегка надкусывая кожу. Застонав, Микаса отвернула голову. Ей были отвратительны его действия, на проявление которых он не скупился. И по мере того, как поцелуи становились все более яростными, превращаясь в неистовые укусы, трепетная «жертва», опираясь такому распорядку дел, она снова и снова продолжала вонзать свои ноготки в его спину, намереваясь доставить ему боль хотя бы таким нехитрым способом.       — Я всегда тебя хотел, — прерывисто прошептал Леви, касаясь губами её ключицы. — С момента, когда впервые увидел.       — Пусти, — прошептала она, изнемогая от борьбы, которая давным-давно велась не по её правилам.       — Просто отдайся мне, Микаса, и когда мы будем яростно заниматься с тобою любовью, я, быть может, смогу подумать о чем-нибудь еще, кроме того, как убить тех, кто послал тебя сюда. Признайся, ведь на самом деле ты без ума от меня, ненасытная.       В какой-то момент Леви показалось, что ему удалось её усмирить и ненадолго оставив девушку в покое, сел на кровать, принявшись снова расстегивать свой ремень. Оставшись лежать там, где он её уложил, гипнотизируя своим взглядом и словами, Микаса равнодушно наблюдала за его движением. Теперь ей было уже все равно, что с ней произойдет. С Аккерманом она бороться не могла. Он был слишком сильным для неё. Однако стоило ему предпринять очередную попытку расстегнуть свой ремень, упираясь коленями в постельное белье, как в следующий момент до его слуха донеся звук скрипнувшей двери и ненароком обернувшись, он увидел, что в комнату завалился его Элитный отряд в компании пьяного Фарлана.       Застыв около дверей, молодые люди смотрели на «сладкую парочку», о чем-то переговариваясь между собой. Для них видать было не впервой заставать своего капитана в обществе голых девок, ведь иногда он даже разрешал им позабавиться со своими любовницами, устраивая групповуху, но ничего об этом не зная, Микаса не подозревала, что ожидало её впереди. И рассматривая с вожделением ее тело, акцентируя внимание на груди, Оруо, Эрд и остальные уже прикидывали в уме, насколько хорошо с этой полуазиаткой в постели.       Оказавшись под прицелом жадных взоров своры мужиков, Микаса сорвала с кровати покрывало, пытаясь им прикрыть свое тело.       — А что это вы спрятались здесь, капитан, со своей новой пассией, и нам ничего не сказали? — поинтересовался пьяный Оруо, неохотно переводя взгляд с перепуганной Микасы на полуобнаженного начальника. — Где ваше обещание поделиться добычей с отрядом?       Окинув Микасу взглядом, в которое промелькнуло что-то похожее на сожаление, Леви встал с кровати, медленно затягивая ремень.       — Я хотел, как лучше, — бросил он, обращаясь к ней, — но получилось как всегда.       И стараясь не слушать пьяные бредни его подчиненных, Микаса всматривалась в его безэмоциональное лицо, искренне не понимая, зачем он так с ней поступает, когда мог спокойно приказать этим людям отсюда убраться. А вместо этого, вырвав из её цепких рук покрывало, всего лишь отошел в сторону, предоставляя её в распоряжение своему отряду, который раньше «обслуживала» Криста.       — Эй, капитан, что-то она непохожа на обычную кроткую малышку, которых вы обычно укрощаете! — обратился к нему Оруо, как только Микаса ударила его по руке за попытку прикоснуться к её телу. — Она явно не расположена к знакомству с нашим отрядом.       — Больше дела, меньше слов, Оруо, — процедил Аккерман, даже не оборачиваясь к нему. — Чтобы получить удовольствие, ей надо, как минимум, пару человек. Поэтому не трепи попусту языком, а лучше действуй.       — Тогда можете не сомневаться, — пообещал ему Бозард, выбираясь на кровать и устраиваясь рядом с полуазиаткой. — Мы доставим ей такое удовольствие, что она ещё долго будет о нем вспоминать.       Почувствовав на своей груди его ладонь, Микаса попробовала от него отползти, но стоило ей податься назад, как её поймал за ногу ещё один нахал.       — Я тоже хочу принять участие в групповушке, — молвил Эрд, отбирая у своего соперника девушку, и едва Микаса, избежав одной напасти в лице неутомимого Аккермана и Бозарда, была готова оказать сопротивление новому врагу, перехватив её руки, он вдруг припал своим ртом к её губам.       — Фарлан, запиши все это на камеру, — тотчас распорядился Леви, с равнодушием наблюдая за происходящим. — Пришло время пополнить нашу коллекцию новым хоум-видео с участием горячей бестии полуазиатских кровей. Ребята, давайте, поздравим с дебютом восходящую порнозвезду Парадайза — Микасу Аккерман!       Подыгрывая начальству, подчиненные засвистели в адрес пойманной в засаду полуазиатки. Отовсюду послышались взрывы хохота. И не в состоянии выносить подобное издевательство, Микаса была вынуждена закрыть глаза, лишь не видеть всего этого кошмара. Тянувшиеся к ней руки мужчин сжимали её тело, хватая за лодыжки, и чувствуя, как накапливается её усталость, Микаса продолжала сопротивляться назло Аккерману, который скрестив руки на груди, терпеливо дожидался собственной очереди. И почти задыхаясь от запаха разгоряченных тел солдатни, чьи безжалостные руки раздирали её бедра, стремясь развести их пошире, Микаса билась в истерике, не слыша собственных криков из-за смеха окружавших её людей.       Разозлившись на нее за такое упорство, подчиненные «сильнейшего» пытались ещё больше её унизить, по очереди овладевая девушкой, и ненадолго оставляя её в покое, чтобы передать в руки следующему претенденту, желавшего «доставить» ей удовольствие. Превратившись в центр оргии, Микаса кусалась и царапалась, не намерена так быстро сдаваться, и словно преследуя цель окончательно растоптать её как личность, присутствующие продолжали овладевать поруганным телом полуазиатки, успевая помимо этого причинить ей боль, с переменным успехом прижигая к нему сигареты, и стараясь не обращать внимания на истошные крики девушки. И не понимая, как она, первая красавица Элдии оказалась втянутой в шабаш грязных скотов из Элитного отряда и их не менее неадекватного главы, выбившись из сил, Микаса уже была готова погрузиться в спасительное беспамятство, как в следующий момент на услышала звучавший как бы со стороны голос того, кому она больше всего желала смерти:       — Все ещё сопротивляешься? Никак не можешь понять, что твои действия не приведут к желанному результату? Ну, ладно, раз ты такая упрямая, тогда позволь и мне оттрахать тебя. Только что тебя поимел весь мой отряд, теперь наступила и моя очередь насладиться тобою.       С этими словами, он расстегнул свой ремень, и увидев перед собой Леви со спущенными штанами, Микаса лишь отрицательно покачала головой, давая понять, что никогда не позволит ему овладеть своим телом. Но словно забыв, что они находились здесь не одни, громко вскрикнула, когда Оруо, грубо схватив ее за щиколотки, развел ей ноги, давая возможность своему начальнику устроиться между её раздвинутых бедер. Зажатая с обеих сторон подчиненными Аккермана, Микаса не могла теперь даже пошевелиться, чувствуя себя добычей, которую Элитный отряд приносил в жертву своему капитану.       — Прекрати драться, — прошептал ей на ухо Леви, наваливаясь на неё сверху и предоставляя возможность в полной мере почувствовать вес его обнаженного тела, — и я сделаю тебе хорошо.       — Она уже хочет вас, капитан, — поддакнул ему Оруо, чувствуя новый прилив похоти, — только боится себе в этом признаться.       И воспользовавшись моментом, когда Микаса, закрыв глаза, отвернулась, чтобы не видеть перед собой так близко красивого и порочного лица ненавистного для неё человека, его глаз, привычных под ними теней, и ниспадающей на уровне бровей челки, крепко удерживая её за бедра, Леви довольно скоро проник в нее, почти сразу достигая предела ее глубин. Испытав невероятную боль, истерзанная Микаса снова закричала. Ещё ни один из насильников и просто партнеров, которым она отдавалась по собственному желанию, не проникал в неё так глубоко, как этот Аккерман. И оставшись относительно доволен её иллюзорно покорным поведением, Леви приник губами к её рту, словно пытаясь воедино слиться с собственной жертвой под оскорбительные комментарии своих подчиненных, не оставляя ей ни единого шанса на сопротивление. Вновь почувствовав его язык в своем рту, задыхаясь, Микаса попыталась укусить его за губу, но стоило ему, неторопливо задвигав бедрами, войти в неё снова до упора, и задержавшись там, параллельно углубить свой поцелуй, не выдержав напора его страсти, она вмиг потеряла сознание, превратившись в руках Аккермана в безвольный объект, с которым он мог теперь делать все, что взбредет ему в голову.