Пафос

Твои корни, будто нити кукловода Твои жертвы пляшут в них, как кукла вуду Паутины обплетут, и быть в ловушке, каково там? Себя тянет, как в болото, утонут, тут забудут И не пропадёт ни капли Мы — цветок, вы — хлорофил, хлороформ Мастера метаморфоза, мы прошли столько форм До сих пор не совершенных, а люди тянут лапки И летят, как насекомые в торшер (И сгорают…) ©. Цветочек зла

Когда Алекс входит в гостиную, ей хочется пошутить про куклу Кена и его компанию из Малибу. Знаете, что-то из разряда «шутка, которая портит всю атмосферу». И следующее, что она говорит: — Оно — живое? — Алекс, — Элайджа отрывается от разговора с братом и осматривает Аддерли с ног до головы. Взгляд — сканер. — Ты постарела. Гореть тебе в Аду, больной ублюдок. — Надо было всё-таки вытащить вилку из розетки, — качает головой женщина. Злости нет, только облегчение. Эл ни капли не изменился. Значит программа не дала сбой. — Или парочку болтиков поменять местами, — фыркает Рид, поддерживая шутку. — Может, получился бы нормальный человек, а не… Элайджа. — Камски — одним словом. — Вы что, используете моё имя, как ругательство? — Ещё с колледжа, — подтверждает Рид. — Славные времена. И дают друг другу пять. Обычно в фильмах всё не так. Там эмоционально-нестабильная женщина бросается на парня с объятиями, а он целует возлюбленную, сотни раз под ряд признаваясь в любви. Аддерли такое кино не по душе. Заезженная картинка: сюжет на троечку и финал — дерьмо собачье. В её фильме дамочка — первоклассная стерва с кучей проблем и амбиций, а герой — мудак с комплексом Бога. И когда они встречаются, то посылают друг друга к черту, а затем занимаются сексом. Алекс бы в сценаристы порнофильмов… Обмен любезностями заканчивается ровно в тот момент, когда Лекси его всё-таки обнимает: — Я рада, что ты вернулся. — Мне стоит почаще впадать в кому. Сразу чувствую себя любимым и желанным. — И всё-таки эти пару болтиков решили бы многие наши проблемы, — с опозданием соглашается девушка, когда на удивление тёплые руки ложатся на её плечи, притягивая ближе. Элайджа мягкий и приятный на ощупь. Лекси не сдерживается и лезет ручонками под чужой халат, собираясь проверить всю конструкцию на предмет несоответствия. Нижние полы раздвигаются, открывая прекрасный вид на не менее прекрасную задницу Элайджи. У Камски даже бровь не дергается в ответ. А вот Рид давится воздухом. — Без этого я бы мог прожить, — сетует Гэвин, когда ладони Ричарда прикрывают глаза. — Теперь мне нужен психолог… Запиши меня на девять, Риччи, мне придётся долго говорить и… показывать. Девятисотый разворачивает детектива в противоположную сторону, не позволяя смотреть на непростойный вид младшего брата. Единственным обнажённым андроидом — и человеком, — на которого Гэвин может смотреть, не отрываясь, — Ричард. Без исключения. — Я отлично выгляжу, — Элайджа безмолвно позволяет себя трогать. Он, чёртов параноик, даже не дёргается, когда Алекс открывает корпус грудной клетки, пихая ладонь в смазаные трубки Она делала это столько раз, что и не счесть. Тело двигается само, проверяет клапаны, насос. Аддерли уверена, что Хлоя уже просканировала Создателя, но от этого ничуть не легче. — Нужно спуститься вниз и ещё раз осмотреть тебя, — выдаёт женщина, вытирая испачканную тириумом руку об платье. — Хлоя, ты подключала его сознание к компьютеру? И смотрит выжидающе. — Элайджа отказался от полной диагностики, — Хлоя сдаёт Создателя с головой, смиренно опуская глаза в пол. Выглядит, как маленькая провинившаяся девочка. Как на такую злиться? — И велел больше не возвращаться к этому вопросу. — «Не возвращаться к вопросу» означает «не говорить об этом больше», — цокает языком гений-и-что-то-там-ещё. Так ощущал себя Цезарь в тот роковой момент? Преданным собственным детищем! — Вот как, — и взгляд у брюнетки такой, что мурашки по коже. Гэвин скептически фыркает. — Не думаю, что это так уж необходимо сейчас, — Камски жмёт плечами, запахивая халат. Светить своим детородным — когда-то — органом не хочется, даже если и стеснения он не испытывает. Нетерпение в нём заставляет повторить то, что уже слышала Хлоя пару часов назад: — Реакция в норме, система работает исправно. — Не будь опрометчивым. Ты — инновация. У неё тон строгого учителя, смотрит снизу вверх, совсем не пугая. Элайджа считает Лекси очаровательной и слишком забавной. Он поднимает руки в знак применения и послушно кивает: — Я сдаюсь. — Ты должен мне деньги, — выдаёт Ричард, насмешливо обводя взглядом Гэвина. Мол «ты снова мне продул мне, глупый мешок с костями». — Кто бы мог подумать, — Рид достаёт из кармана смятую двадцатку и отдаёт андроиду, — что мой брат такая тря!.. Такой разумный человек. Слова меняются под строгим взглядом Лекси. Она не упоминает, что Рид каждый день спускался в лабораторию, таща за собой брюнетку, чтобы снова и снова слышать один и тот же ответ: «Состояние в норме, но из-за большой нагрузки на мозг Элайдже требуется больше времени». Лекси вздыхает, устало проведя ладонью по лицу: — Сделай кофе, Хлоя, и покрепче. Мамочка сегодня спать не будет. — Как скажите, Алексис. — Я с вами, — Гэвин собирается отправиться в лабораторию следом. Пусть его брат и пришёл в сознание, но это как капля в море. Одно незначительное упущение и Камски умрёт. Теория и практика — две разные вещи. Примером служит расчёт принудительной комы длиной в месяц — на бумаге, и в год — в итоге. Рид в нулях и единицах не разбирается, но все равно идёт. — И чем ты мне там поможешь? — фыркает Эл. — Отвёртку Ричарду подам, когда он будет разбирать тебя по запчастям. — У Элайджи весьма привлекательный тириумный насос, — как бы между прочим замечает Девятка, очаровательно улыбаясь, а затем моргает: — Детектив, у нас убийство. — Пока нет, мы же ещё не начали. — Нет, нас вызывают. — Беги, беги, — Элайджа тяжело вздыхает, смотрит из-под приопущенных век и всем своим видом напоминает маленькое обиженное животное, — разве родной брат важнее службы? — Элайджа. — Да я просто шучу, — машет он рукой, — кому ты нужен. — Пара болтиков, Лекс. — Я помню.

***

Когда с десяток проводов присоединяются к титановой* черепной коробке, лицевой барьер открывается. Синтетическая кожа будто испаряется, обнажая белоснежный корпус. Элайджа аккуратно кладёт руки на подлокотники кресла. Красный халат создаёт отличный контраст со светлой «кожей». На сгибах видна удивительная конструкция, имитирующая строение человека, но во многом его превосходящая. Алекс кажется, что она видит обложку фантастического романа в режиме реального времени и в 3D: привлекательны андроид, куча проводов и главная героиня за монитором компьютера. Отличная вышла бы книга: Бог решил стать человеком; тем, кого он создал по образу и подобию своему. Только в этой истории Создатель не ворует чужое тело, он лепит себе новое. — Я запускаю сканирование. — Хорошо, — голос кажется механическим. — Будь со мной нежной. Алекс даже воздухом давится. Вот же нахал! Она цокает языком, поправляет очки и откидывается на спинку стула, не отрывая взгляда от экрана. Бесшумная и осторожная Хлоя ставит чашку с кофе на стол и отходит к стене, сливаясь с интерьером. Только индикатор сияет нежно-голубым. — Как ты провела эти два года? — наконец, спрашивает Камски после продолжительного молчания. Он видел только то, что происходило в лаборатории. — Неоднозначно, — жмёт плечами женщина. — Иметь контрольный пакет акций Киберлайф очень утомительно, знаешь. — Там много работы? — Камски задаёт вопрос из чистой вежливости. Будучи на посту главы не только компании, но и исследовательского отдела, он валился с ног в конце каждого рабочего дня. — Там много ублюдков вокруг, — жмёт плечами. — Я почти привыкла к ним. — Не благодари. — Даже не думала, — фыркает Аддерли, отпивая кофе, и задумчиво выдаёт: — Отец умер в прошлом году. Автокатастрофа. Я была на его похоронах. Самое ужасное воспоминание из пришлого заставляет вздрогнуть. Алекс ненавидела отца, но смерти ему не желала. Да и ненависть эта со временем изжила себя: Аддерли просто вычеркнула семью, забыла о ней. Поэтому старые раны не тянули. Её последние слова, сказанные отцу говорили сами за себя: «Я простила тебя, покойся с миром». Точка. Ни толики сожаления или грусти. — О-о. — Виделась с матерью. Она так постарела, — Лекси вспоминает седые волосы матери, её потускневшие глаза и десяток морщинок на лице. А виноватая улыбка никуда не исчезла. — В прошлом месяце я ходила к младшему брату на выступление. Представляешь, ему двенадцать. — Это значимое событие, — губы мужчины не двигаются, звук доносится из динамика компьютера. — Знаешь, как его назвали? Лютер, Эл. Этого ребёнка невзлюбили с рождения. — Не такое плохое имя. — Тут его нет, можешь не лгать, — говорит Алекс. — Я соскучилась по нашим разговорам. Элайджа не отвечает. — Ты уже пытался нарушить «Три закона»? — интересуется женщина. Программа не выдаёт ни единого сбоя в системе. Элайджа продумал каждую деталь. — Пока нет. Я пытался прыгнуть с лестницы. — Вниз головой, надеюсь? — скептически замечает Лекси. — Параметры и возможности твоего тела мы проверим чуть позже. Или ты думаешь, я не заметила? — Я надеялся. У Камски замедленная реакция. Его мозг не до конца адаптировался к более совершенной оболочке: терабайты информации и фактически неограниченные возможности заставили потреблять огромное количество энергии. Мозг используется на рекордные тридцать пять процентов. И это не предел. — Насколько всё плохо? — Не так, как ты думаешь. Слишком много лишних деталей. Это напрягает. — Я могла бы попробовать вмешаться, но… — Но моя защитная программа просто не позволит тебе этого. — Да. — Сколько времени понадобится, чтобы исправить это… — Пару недель. — Это был не вопрос, — Аддерли залпом допивает свою дозу кофеина и зевает. Завтрашнее утро должно быть насыщенным: Киберлайф с недавних пор ведёт диалог насчёт спонсирования специализированных квартир для андроидов. Так же будут создаваться больницы и многое другое, чтобы улучшить быт новой формы жизни. Конечно, все это делается не из благих побуждений. Это вклад в будущее. Большой поток денег. — Но я, все же, ответил. Спустя пятнадцать минут Алекс сдаётся и засыпает, сложив руки под грудью и уперевшись затылком в спинку кресла. Платье чуть приподнялось, а на бедре остался синий след от тириума. Элайджа не будит её, только велит Хлое принести плед.

Сканирование завершено на 23%.

***

Три недели адаптационного периода проходят быстро. Алекс так сильно занята Элайджей и компанией, что совсем ничего не замечает. Она забывает поесть, сходить в туалет и не обращает внимания на то, что приходит на собрание в домашних тапочках. Хлоя, маленькая умная девочка, оставляет пару запасных туфель в рабочем кабинете, приносит платья и пиджаки. Лекси летает/плавает между личной жизнью и кучей разного дерьма. И, знаете, справляется она очень даже неплохо, вот что, а выкручиваться из самого разного дерьма это талант. Что бы кто не говорил. Хлоя моргает диодом, сожалея, что не может тяжело вздохнуть и шлёпнуть себя ладонью по лицу. Технически, это возможно, но… не по статусу. А мамочка заработалась, ей бы поспать. — Не хочешь остудить голову? — издевательски интересуется Элайджа, ловко убирая влажные волосы назад. Он легко опирается на ботик бассейна, выставляя напоказ подкаченный торс. Алекс только скептически фыркает в ответ из своего тридевятого царства у самого крайнего угла комнаты. Уж лучше она пихнет руку в банку с десятком сколопендр, чем полезет в воду. Спасибо за создание сухого шампуня и душа, а так же влажных салфеток: — Нет, спасибо. То, что ты не тонешь, ещё не означает, что я такая же. — Мне помочь тебе искупаться? — Я буду кричать. — Конечно, будешь. Лекси в смешной красной пижаме с белыми оленями подпирает собой шезлонг и попивает второй по счету энергетик под неодобрительные взгляды не/людей. На резонное замечание о вреде здоровья всегда есть ответ: «Я достаточно богата, чтобы не заботиться о этом сейчас». В этом десятилетие люди могут менять сердца на синтетические, что уж говорить об печени. Очередной отчёт о ходе строительства и прочем пришел на почту с пометкой «срочно». Его, как и другие десять, игнорировать не получалось. Потому что отчасти будущее андроидов Детройта — и не только — зависит от горстки правящей верхушки самой могущественной компании в мире и правительства, на которое всегда можно надавать. С помощью силы или денег — неважно. Аддерли замирает на слове «дальше». Будущее, да? Как пугающе. — Эл. — Да? — А что будет дальше?.. Камски сути вопроса не улавливает. Гений гением, но в тонкостях женской души и их изворотливых намёков он плавает, как рыбка в аквариуме: — Вероятно, обед. — Ты не понял, — вздыхает она, крутя в левой руке крохотную металлическую банку. — Что ты будешь делать дальше? Как только ты проверишь новое тело. Через месяц, два. Что ты будешь делать тогда? О, так вот что. Элайджа клонит голову влево, смотрит на женщину и, действительно, задумывается. Оставаться в Детройте, как и в самой Америке, для него не слишком приоритетно. Даже со способностью получить или создать любое лицо, прятаться долго не выйдет. Он слишком самовлюбленный и любит быть на публике. Но Элайджа Камски технически умер и с этим ничего не поделаешь. Списать создание андроида его модели, первой и единственной в своём роде, на тоску Алексис Аддерли так же не выйдет: новый закон запрещает выпуск киборгов. Но! Но его можно обойти, заменив данные запуска программы на год назад. Это логично. Только Лекси не об этом спрашивала, не так ли. Планы на будущее? Не сидеть на месте, вероятно. — Ты слышала о докторе Фрэнке Кинге? Он — специалист в области нейрохирургии. Его последняя работа на тему переноса данных мозга на внешний накопитель. Это весьма интересно. — Просто идея. — Мы тоже когда-то начинали с «просто идеи», Лекс. И смотри, чем это закончилось. — Ты прав. — Если ты хочешь, то можешь… — Да кому ты нужен, — цитирует Аддерли небезызвестного гения, понимая, к чему тот ведёт. — Мне и без тебя неплохо. Можешь идти, куда хочешь. Элайджа улыбается: — Даже скучать не будешь? — Я соберу себе другого мужчину, — утверждает она, взглядом окидывая полуголого мужчину с ног до головы, — и он будет в сто раз лучше тебя. — Маловероятно. Камски вальяжно взбирается по небольшой лестнице, оказываясь на суше. С мокрого тела медленно скатываются крохотные капли воды. С недавних пор в питательном растворе смысл отпал окончательно и красный сменился на привычный — прозрачный. — Посмотрим. Хлоя за спиной Алекс отрицательно качает головой. Мол «Элайджа, Алексис просто играется». Элайджа читает жест по-другому: «Нет никого лучше вас». Чёртов сноб. Крышка от ноутбука хлопает, закрывая весь обзор на чужую проделанную работу. Брюнетка в недоумении вскидывает брови кверху: — Какого чёрта? Возмущения тонут в жарком поцелуе.