Отношения длиною в жизнь

      Такси останавливается у автовокзала, Юнги расплатившись, тяжёлой поступью выходит из машины и разгружает багажник. Его холодную ладонь Чимин берёт в свою и удивляется. — Юнги, почему у тебя руки такие холодные? Он ничего ответить не может, если быть честным, то его слегка потряхивает, всю дорогу в машине его то знобило, то бросало в пот. Вот и сейчас его лоб покрывается лёгкой испариной и руки предательски потеют. — Ты, что нервничаешь? — Осеняет Чимина. — А ты бы не нервничал? — Да мы даже не в Пусане ещё, расслабься. Мои родители тебя не сожрут. — Жаль, ты не будешь на моём месте, я бы тогда посмотрел на тебя. У Чимина в миг настроение упало. Юнги это заметил. — Ну чего ты сник? — Просто, я, наверное, задел тебя за живое. — Ничего подобного, всё в порядке, не переживай об этом. Честно. — Юнги улыбнулся и сильно сжав руку, поднёс его руку к губам, оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони.       Поездка в автобусе была увлекательной. Чимин кормил его кимпабом, они рассматривали окрестности, что мелькали за окном. Спустя несколько часов в нос ударил свежий морской воздух. Как только ноги коснулись асфальта, Юнги понял, что здешний климат это точно не его. Из-за моря, влажность повышена, жарко невозможно, поэтому ничего удивительного, что спустя несколько минут, с него пот уже лил ручьём. — Здесь очень жарко. — Да, ты прав, но я уже привык к ней. Уже не нервничаешь? — Пока нет, видимо эта жара и желание быстрее скрыться в спасительной прохладе кондиционера, занимают все мои мысли.       Они добираются до дома на автобусе, благо Чимин живёт в нескольких остановках от автовокзала. Юнги и раньше приезжал в Пусан, но из-за того, что стремился быстрее встретиться со своим Чимином, не обращал внимания на архитектуру, да и вообще не смотрел вокруг себя. Сейчас он отметил, что в этом городе очень красиво. Многоэтажные здания и бизнес центры прекрасно гармонируют с не очень новыми зданиями в 5-6 этажей. Смотришь в одну сторону, там бизнес центр, будто небольшой мегаполис, что кишит офисным планктоном, смотришь в другую сторону — пляж, на котором загорают отдыхающие студенты. Удивительно, что две противоположности смотрятся так гармонично. — Юнгиииииии, — Чимин видимо не первый раз к нему обращается. — Ты чего завис? — А, да так, задумался. — Юнги вынырнул из пучины своих дум. — Нам на следующей сходить.       Нервозность снова дала о себе знать. Если папа его хорошо примет, в этом он уверен, потому что: «Божечки, Чимини, почему ты так долго его от нас скрывал, давай завтра приезжайте, хочу познакомиться и щёчки потискать.» на что было дано категоричное «нет, только на каникулах, много и так пропустил», то вот отец очень даже пугает. Чимин рассказывал, что отец довольно строгий и то, что живут вместе от него скрывать нужно так, будто от этого зависит жизнь. Юнги не знает, как себя вести и, что говорить. Вот опять, во рту пересохло, а сердце заходится в бешеном ритме сальсы. — Юнги, — Чимин остановил его у подъезда небольшой пятиэтажки, и взяв лицо в свои небольшие ладошки, продолжил, — просто будь собой, ты им понравишься, верь мне. — Он улыбнулся, когда Юнги закивал и поцеловал быстро в губы, которые так смешно вытянулись уточкой. — Наконец-то, я думал, что вы уже не приедете, устали, наверное? На пороге их встретил папа, на котором красовался миленький розовый фартучек. — Отец скоро будет, он поехал в больницу, Минхо нездоровится. — Минхо? — Спросил Юнги, пока они раздевались. — Ты ему не говорил? — Удивился папа. — Ну, как-то то речь об этом не заходила, не казалось, что это такой важный факт. Отец мне не родной, а Минхо мой сводный младший брат. — Ой, кажется, немного удивили этим, да Юнги-щи? — Есть такое, эммм простите…. — замялся Юнги, потому что имени не знал. — Дэёль, подсказал своё имя папа Чимина. — Дэёль-щи, простите, неловко вышло. — Всё в порядке, проходите пока попьём айс ти, и расскажу всё. Не против? — Нет, конечно.       Спустя несколько минут Юнги и Чимин сидели в охлаждённой кондиционером комнате и слушали рассказ папы. — Настоящий отец Чимина погиб в аварии, когда тот был ещё совсем маленьким. Я растил его в одиночку и было тяжело. Мы поженились с Дэханом, когда Чимину только исполнилось 13. Он развёлся с женой, которая изменяла, у него остался сын, милый альфа, ему ещё только 15. С Чимином они поладили, я был рад. — Да, он очень хороший отец, хоть и строгий, но так как я рос совсем без отца, то я был очень счастлив, когда появился он. Я считаю его своим отцом, поэтому и не думал, что это так важно. — Да я всё понимаю, просто, неожиданно. Дверь в прихожей хлопнула, это пришёл отец.       Несколько минут ребята оставались наедине, а родители шептались в коридоре. Когда отец зашёл в гостиную, Юнги подскочил и поклонившись поздоровался, а затем протянул руку. — Здравствуйте. — Привет, так вот какой альфа у моего сына, — отец оценивающе посмотрел на парня. Юнги стоял напряжённый, отец заметил это. — Расслабься ты, чего такой напряжённый? Разве в комнате жарко, ты весь вспотел? — Нет отец, это он нервничает, как дела у Минхо? — Чимин обнял отца. — Да ничего, но я так больше не могу, мы с папой за столом ещё поговорим об этом, хорошо? — Да, конечно. — Сынок, помоги мне немного на кухне, — позвал Чимина папа. — Иду, ну вы тут это, поговорите без меня. Юнги умоляюще смотрел на него. Он не знал о чём говорить и как себя вести, а единственный лучик надежды свалил в закат. — Садись ты, чувствуй себя комфортно. — Да конечно, — Юнги хрустел пальцами и заметно нервничал. — Это хорошо, — сказал отец, сев напротив в кресло. — Простите? — Я говорю, это хорошо, что ты нервничаешь. Значит тебе не всё равно. Ты хочешь понравиться нам. Ты очень любишь Чимина? — Да, очень. — Береги его, супруг рассказал, что тебе только сегодня обо мне и нашей семье сказали, надеюсь это, не сильно шокировало. — Нет, что Вы. — Чимин замечательный парень. — Да, вы правы. Он очень добрый, целеустремлённый и преданный друг. Спасибо, что воспитали его. — Я почти ничего не сделал, это всё его папа. Такого замечательного сына вырастил. Я его как родного люблю. Если обидишь его, будешь иметь дело со мной. — Вы что, никогда. — Чем занимаешься? — Я продюсированием и композиторством занимаюсь. — А родители? — У меня их нет. — Ой, извини, не знал. — Да всё в порядке. Не переживайте. — А вот и мы мальчики, всё готово, прошу за стол. — Отец, а о чём хотел поговорить? — Чимин задал вопрос откусывая кусочек торта, и запивая его чаем. — Чимин, сынок, как ты смотришь на то, чтобы Минхо жил с нами, точнее, понимаешь его папа пьёт, и я хочу наконец лишить его родительских прав, Минхо опять из–за него попал в больницу. — Отец, какие могут быть вопросы или претензии, я только за, вы же с папой знаете, как мы с Минхо друг к другу относимся. Ему сильно досталось? — Прилично, грустно вздохнул отец. — Как можно так обращаться с собственным сыном, — папа Чимина очень расстроен. — Юнги, ты извини, что пришлось слушать такие разговоры. Слишком они семейные, но ты ведь почти часть нашей семьи. — Вы что, всё нормально и мне жаль вашего сына. — Ты такой хорошенький, — папа Чимина потянулся через стол и потянул за щёки, — давно хотел это сделать. Громкий смех заполнил пространство небольшой столовой.

***

      Чонгук ходил весь день хмурый, а под вечер Тэхён вообще куда-то испарился со словами «у меня дела срочные». Он налил себе чай, и практически утонул в мягком диване, накрыл ноги пледом, потому что кондиционер дул аккурат на Чонгука. Он сидел и размышлял. Оставаться одному не всегда хорошо. Именно тогда, когда одолевает одиночество, в голову лезут всякие тёмные мысли. «А точно ли он меня любит? Не совершаю ли я ошибку сейчас, живя с ним. Почему он сегодня так себя повёл. Раньше, он бы ведь не послушался и вдарил бы кому угодно, хотя бы раз. А ведь и правда, почему у меня до сих пор нет метки. Нет, нет, нет. Тэхён любит меня, метка это ведь совсем не показатель, верно?» Мысли так затянули Чонгука в пучину сознания, что он не заметил вовсе, что чай остыл давно, что телефон, который стоит на беззвучном, разрывается от входящего звонка.       Тэхён уже 10 минут звонит, но никак не дозвонится. Чонгук ведь должен был быть дома, почему он трубку не берёт. Тэхён не выдерживает и срывается в свою квартиру. Он сразу заходит в гостиную, где застаёт Гука, который смотрит в одну точку и покусывает свою нижнюю губу. — Гукки. — А? Ты пришёл, извини задумался. — Ты почему трубку не брал? — Взволнованно спрашивает Тэ. — Ты звонил? — Удивляется тот и берёт в руки телефон, что лежит поодаль от него. — Ой, и правда звонил. Что случилось? — Там, там… — Тэхён не знал, как позвать его в квартиру Юнги, поэтому ляпнул первое, что пришло на ум. — Там квартиру Юнги затопило. У Чонгука глаза округляются, он вскакивает, разливает остывший чай. — Как так, трубу прорвало? Пошли быстро.       Тэхён хотел сделать сюрприз Чонгуку, поэтому и решил воспользоваться комнатой Юнги и Чимина. Не ну, а как бы он выгнал Гука, и принялся украшать их спальню. И вообще у Юнги большая двуспальная кровать, плотные и тёмные шторы, а значит завтра смогут выспаться и солнце не будет их будить. — Где вода, в ванной? — Чонгук не на шутку взволновался, ладно бы делать ремонт только в квартире, но ведь вода могла перетечь и затопить соседей, а это лишние расходы на ремонт. — Гукки, — Тэхён остановил его, схватив за запястье. — Я пошутил. Чонгук стоит и хлопает своими большими глазами, понять не может Тэ реально дебил или он притворяется. Чонгук хотел было что-то сказать, как вдруг Тэхён разворачивает его спиной к себе, а на веки Гука ложатся две большие ладони. — У меня для тебя сюрприз, — шепчет Тэ и проводит носом по загривку, вызывая мурашки. Тэхён ведёт его в сторону спальни и лишь когда пришли в спальню, он опускает руки и говорит открыть глаза. У Чонгука дух захватывает. Вся комната усыпана лепестками роз, свечи горят по всему периметру комнаты. Чонгук восхищённо оглядывается, а когда вновь устремляет свой взор на своего альфу, то видит, как тот смущённо стоит с букетом роз и небольшим пакетиком. — Я весь город обегал в его поисках, — с этими словами парень протягивает пакет и букет. Кажется, будто с глаз сорвалась слеза, а нет, не кажется. Чонгук утирает слезу и с благодарностью принимает подарок. Откладывает букет в сторону, открывает пакет и …. — Это же, — улыбается счастливо и произносит с восхищением. — Да, ты ведь разбил его, поэтому я и искал, оказывается они такие дорогие и редкие, — чешет затылок Тэ, портя причёску. — Ты запомнил, спасибо большое, — Гук тянется поцеловать, но Тэ останавливает его. — Это ещё не всё, я тут мимо магазинчика проходил и решил, что нам в комнату не помешает. — Тэ достаёт ещё одну небольшую коробочку. В ней ручной работы декоративный короб с прорезями в виде сердца и надписями. «Люблю тебя очень», «Спасибо, что ты есть в моей жизни», «Моя любовь к тебе длиною в жизнь». — Правда круто? А это свеча, ароматизированная «вишня в шоколаде». Если накрыть этой коробочкой горящую свечу, то на стенах эти надписи проявятся. — Это волшебно Тэ. — Гук действительно был поражён своим парнем. — Я купил шампанское, клубнику, но забыл про сливки. — Тэхён говорил это так, будто совершил непростительную ошибку. — Мы и без них обойдёмся, но это нормально, что мы в этой комнате? Юнги узнает…. — А мы ему не скажем, так ведь? — Играет бровями, — и потом, я даже постельное белье новое купил, — кивает в сторону кровати.       Тэхёна задели слова этого альфы о метке, поэтому решил сделать всё максимально красиво и нежно, и то, что Юнги так удачно оставил эти свечи и розы, только на руку. Вечер постепенно перетекал в глубокую ночь, свечи догорали, разговоры ни о чём и обо всём одновременно, тоже иссякали. Иметь большую кровать, оказывается так хорошо.       Чонгук лежит поперёк кровати, положив голову на колени Тэ. Гук смотрит своими большими глазами снизу-вверх, а Тэ будто тонет в глубине этих карих, почти чёрных глаз. Он медленно наклоняется и ловит своими губами мягкие и нежные чонгуковы губы. Поцелуй получается очень медленным, тягучим, как патока. Воздуха в лёгких не хватает, пара нехотя разрывает поцелуй. Чонгук не замечает тот момент, когда он уже лежит под мускулистым телом Тэхёна и в одних боксёрах. Тэ почти невесомо оглаживает каждый изгиб тела, ненароком касается сосков, выбивая сдавленный стон из Гука.       Смазка уже стекает из заднего прохода, пачкает постель и боксеры, Тэхён целует нежно, переплетая языки и оглаживает вставший член, сквозь боксёры, ловя стоны своего парня. Чонгука откровенно ведёт от этого запаха вишни и ощущение, как мышцы под руками напрягаются. Гук не знает почему, но он совсем выпадает из реальности в умелых руках Тэ, и не замечает, как уже полностью обнажённый, он расставляет призывно ноги, приглашая Тэ. Тэхён никуда не торопится, он ласкает и долго растягивает Гука, до того момента, когда Гук уже почти молит о том, чтобы его наконец трахнули. Тэхён оставляет поцелуй на губах, вынимает пальцы и слышит стон разочарования, который почти сразу сменяется на пока ещё болезненный. Чонгуку нравится это ощущение наполненности, ему нравятся эти резкие и одновременно такие нежные толчки. Комнату наполнили сдавленные стоны Гука, еле слышное рычание Тэ. Тэхён перешёл из медленных, глубоких толчков, на резкие, грубые и частые. Чонгук от того кайфа, который он получает стонет в голос и выгибается в пояснице, потому что Тэ так правильно попадает по простате. Тэхён чувствует скорую разрядку, поэтому облизывает сухие губы и шепчет на ухо. — Гукки, я… ты не против метки?       Чонгук улыбается и выгибает шею так, чтобы было удобно Тэ. Тэхён всё прекрасно понимает. Чонгук чувствует, как его плоть прокалывают зубы Тэ, это немного больно, попадающий по простате Тэ не даёт переключиться на эту боль, от таких манипуляций Чонгук бурно кончает, даже не коснувшись себя. Тэхёна ведёт от этого, он делает последние толчки и изливается на живот Гуку, где его семя смешивается с чонгуковским. Утро для них наступает в полдень, Гук после купания вглядывается в метку у основания шеи и счастливо улыбается, но чувствует он себя очень и очень странно, будто течка начинается, с этими занятиями он и забыл следить за циклом. Как удачно выпали карты, ведь они теперь спокойно смогут провести весь период течки вместе. — Тэээээ, иди ко мне, будешь помогать, течка началась, — зовёт он ещё спящего парня.