Зима AI

Снег шел всю ночь. Сначала мелкой, частой крошкой, разносимой холодным ноябрьским ветром, затем крупными, пушистыми хлопьями в полном беззвучии глубокой ночи. Снег облепил фонари и скамейки, припорошил крыши, одел белым деревья и вылизал грязные улицы. Снег шел всю ночь и не думал заканчиваться. Белая пелена, раскинувшаяся за стеклом пассажирского сиденья, липла к лобовому стеклу, съедая линию горизонта. Чем дальше от Детроита, тем реже попадались дома и чаще — черные скелеты деревьев, ярко выделяющиеся в белой глазури ветра. Человек бы повысил прозрачность дверных стенок и, приникнув к ним, принялся бы разглядывать проносящийся мимо пейзаж. Может бы даже восхищенно раскрыл рот, любуясь буйством природы или недовольно поморщился, предвкушая медленную и трудную дорогу. Коннор сидел неестественно прямо, сложив руки на коленях, смотрел прямо перед собой и взгляд его не выражал ничего. Система ушла в режим ожидания, обрабатывая информацию в фоновом режиме. Диод на виске часто мигал желтым. Беспилотное такси не спеша двигалось по заснеженной пригородной дороге как механический бело-желтый жук. Со времен печально известных событий в Детроите прошел почти год. Руководство Киберлайф во главе с Элайджой Камски, по такому случаю, вернувшемуся из своего бессрочного отпуска, публично покаялось в прямом эфире KNC, выпустило несколько масштабных пресс-релизов, призывая владельцев вести своих андроидов в сервисные центры на перепрошивку и чистку памяти, приправляя это денежной компенсацией за доставленные неудобства и заверениями в полном контроле над ситуацией. Немедленно, разумеется, были найдены виновные козлы отпущения из числа менеджеров среднего звена, чуть позже образовались сезонные скидки на андроидов-домохозяинов новой линейки AP800. Были организованы специальные отряды по отлову беглых девиантов в пределах города. К осени про краткое восстание машин как будто забыли совсем. «Вы достигли пункта прибытия. Спасибо, что выбрали «Такси Детроита». Такси мягко остановилось, услужливо распахнув двери в белую, слепящую пелену снега. Впереди угадывались очертания изящной, черной громады из стекла и бетона. Припорошенная снегом, вилла Камски была похожа на окаменевшее во сне много лет назад чудовище. После смерти Хэнка Андерсона Коннору так и не нашли нового постоянного напарника. Как бы ни старалась компания Киберлайф удержать корабль своей репутации на плаву, за год в полку сторонников Гэвина Рида в участке существенно прибыло и «ебучего робота» агрессивно сторонились. Однако, капитан Фаулер продолжал включать Коннора в состав групп, выезжающих на места преступления. Как ни крути, «ебучий робот» заменял собой целую лабораторию и один был способен перевыполнить месячную норму раскрываемости преступлений хотя бы потому, что не обладал, как выражался Фаулер, «уникальной человеческой способностью все всирать.» К тому же, Киберлайф уже анонсировала выпуск прототипа нового поколения, RK900. Снег укрыл цепочку аккуратных, четких следов через мост, пересыпал белым геометрический рисунок шин такси. Плотная снежная пелена лишала окружающее пространство голоса, как всегда бывает во время снегопада. В Детроите эта немота живого пространства не так ощутима, потому что Детроит, как и всякий город, никогда не замолкает. Так даже абсолютно пустой старый дом дышит, воет ветром в трубах и полнится звуками, выговаривая свою историю через скрип чердачных половиц. Коннор нажал на старомодную кнопку звонка. Тот, как и тогда, в тот первый раз, когда он приезжал сюда с Лейтенантом Андерсоном — отозвался мелодичной трелью. Лейтенант Коулман, которого он должен был сопровождать сегодня, решил заняться допросом свидетелей, вместо того, чтобы кататься за город в снежную бурю с перспективой все равно не получить ответов. Впрочем, все и так знали, что эксцентричный основатель Киберлайф уже давно предпочитает андроидов людям. После ухода с поста директора, Камски жил уединенно на собственной вилле в окружении андроидов, и, похоже, не собирался менять свой образ жизни после возвращения. Входная дверь распахнулась через 232 секунды. RT600 замерла в дверях, разглядывая Коннора. На её губах играла легкая приветливая улыбка, но глаза оставались холодно невыразительны — несовершенство мимической фиксации признаков экспрессии эмоциональных состояний старых моделей. — Я здесь, чтобы поговорить с мистером Элайджей Камски. Визит был предварительно согласован. Секундная заминка на передачу данных — и лицо RT600 осветила еще более широкая улыбка. Она отступила в сторону, приглашающе поведя рукой. — Входите. Мистер Камски вас ожидает. Коннор шагнул внутрь. Хлоя, босиком и одетая в простое синее платье, составляла странный контраст ему, припорошённому стремительно тающими хлопьями снега. — Следуйте за мной. — мелодично прошелестела она и, не обернувшись, проследовала уже знакомыми Коннору коридорами, выводя в комнату с панорамным окном и широким бассейном, выложенным красной плиткой. Тип покрытия: глазурованный клинкер, цвет покрытия: #960018, коэффициент водопоглощения — 2%. На этот раз бассейн пустовал. Элайджа Камски сидел в кресле, спиной к окну, на его коленях лежал ноутбук, пальцы частили по клавиатуре и вошедшего Коннора он не удостоил и взглядом. — Где же мистер Мортимер Коулман? — Лейтенант Коулман перепоручил это задание мне. — Вот как. –Камски оторвался от экрана, и стянув очки, потер переносицу. — Почти год прошел, а любить они тебя больше не стали, да, Коннор? Коннор, застыл как статуя, прямой и неподвижный. Концепция риторического вопроса все еще была ему малопонятна, но он уже выучил, что молчание — допустимый ответ. — Люди склонны быстро забывать горькое послевкусие масштабных трагедий, это свойство их психики. — продолжил Камски, убирая очки на пристроившийся рядом низкий стеклянный стол. — Но чем локальнее трагическое событие, тем больше оно задевает их лично. Эффект пореза бумагой. Следом на стол отправился и ноутбук. — Какие чувства у тебя вызывает смерть Хэнка Андерсона? Насколько я знаю, вы были в очень тесных дружеских отношениях. — Смерть лейтенанта Андерсона являлась результатом столкновения алгоритмов, несовместимых по приоритетным функциям. Я выбрал тот, который не противоречил исполнению моего задания. — Сейчас со мной разговаривает твоя программа, а не ты, Коннор. Что ты ощутил, когда он умер? Коннор растерянно заморгал и нахмурился, опустив взгляд, куда-то вниз и вправо, затем медленно, тщательно подбирая слова, ответил: — Замешательство. Я ощутил замешательство. Снег за окном все продолжал сыпать, укрывая вымощенные дорожки сада, камни, деревья, снег опускался на землю белой пеленой, не хранящий в себе ни звука, ни воздуха, ни дыхания. — Ваш виски, Элайджа. — голос, который произнес это, был знаком Коннору и явно не принадлежал Хлое. Голос расшевеливал старые нейронные связи, не давая при этом сосредоточится и локализовать исходную точку импульса. Так человек бы шарил рукой по стене в полной тьме, пытаясь найти выключатель, когда иррациональный страх темноты наступает на пятки, делая движения судорожными и дерганными. Когда Коннор поднимает взгляд, первое, что входит в фокус — смуглая рука, сжимающая стакан с виски. Стакан чуть запотел, в нем плещется Dalmore 62, 100 мл., крепость 46%. В сером свете окна виски кажется темно-бурым. — Спасибо, Маркус. — голос Камски звучит спокойно, почти безразлично. — Так чем я могу быть полезен, Коннор? Он внимательно смотрит на Коннора, изучает его, подмечая малейшие отклонения реакций от нормы. На этом ведь и попадаются девианты, — они начинают чувствовать. Эмпатия толкает их на иррациональные, незапрограммированные действия, эмпатия дает способность со-переживать, со-чувствовать, быть со-причастным чужой боли или чужому счастью. Человек не может существовать как простой «предмет», как игральная кость, выскакивающая из стакана; он сильно страдает, если его низводят до уровня автоматического устройства, способного лишь к приему пищи и размножению, даже если при этом ему гарантируется высшая степень безопасности. Эмпатия — инструмент человеческой психики, позволяющий осмыслять себя. — Я приехал попросить вас предоставить все имеющиеся у вас данные по линейке KL900, «андроид-соцработник», включая коды деактивации и разработки по прототипам, не запущенным впоследствии в эксплуатацию. Данная линейка андроидов была вашей личной разработкой, поэтому Киберлайф не располагает полным пакетом данных, нужных следствию. Коннор чувствует, как неправильно учащается биение его тириумного насоса, приводя все системы в режим боевой готовности, в соответствии с протоколом «действие в условиях, опасных для существования». Он ощущает, как зудят кончики пальцев, с которых оползает скин, открывая белые пластик подушечек. Коннор знает, что не сводит с Маркуса взгляд слишком долго для беглого анализа. Почему-то ему не хочется, чтобы Маркус уходил и тот, будто распознав его желание, застывает недвижной статуей, справа от Элайджи Камски, сцепив руки в замок, спокойный и безучастный. Дружелюбная к пользователю система в режиме гибернации. Совсем непохожий на себя годом раньше, несмотря на все те же разные глаза и внешнюю идентичность модели RK 200. Маркуса разломали на части, а потом Камски снова собрал его как шарнирную куклу, решив стереть память, но оставить цвет глаз. Почему-то это вызывало интенсивное, отчужденное чувство, близкое к человеческой злости. Хэнк когда-то очень давно, уже почти год назад, спрашивал, боится ли Коннор смерти и что будет, когда он умрет. Коннор тогда сказал, что не будет ничего. Это был не первый раз, когда он ошибался, малознакомый с человеческим холодным рационализмом и калечной сентиментальностью. Ничего стояло напротив и смотрело сквозь него пустым, пронизывающим взглядом. — Разумеется. Маркус передаст все нужные тебе данные. На губах Камски играет легкая улыбка, но глаза его так же безучастны, как у RT600, открывшей Коннору дверь. Мертвый, выжидающий взгляд. Маркус, подчиняясь непрямому приказу, тенью подходит ближе, протягивает нагую белую пластиковую руку, мажет узкими шарнирами пальцев по коже чуть выше локтя. Его движения по-механически плавные, отработанные. Он не заходит дальше положенного, не лезет внутрь, ломая все защитные системы, не вмешивается в работу позитронного мозга, выворачивая все процессы наизнанку. Поток данных стремительно ползет между ними сухой чередой цифр, заполняя процентную шкалу прогресса. Коннору хочется схватить Маркуса за руку и сжать так, чтобы белый гладкий пластик обшивки пошел синими паутинами трещин. Передача данных завершена. — Спасибо за ваше содействие следствию, мистер Камски. — говорит Коннор и голосовой модуль внутри него сбоит на первом слоге, заикается как игла на заедающей патефонной пластинке. Он разворачивается и шагает прочь, мимо бассейна с красной водой, мимо огромной, во всю стену, картины Карла Манфреда, работа датируется 2025 г., масло, без названия, мимо грифельных коридорных стен с каменными истуканами. Шагает, стараясь не сбиться с ритма и не перепутать ноги. Шагает, чувствуя, как внешние кожные рецепторы перегреваются, не давая скину восстановится и зарастить пробел на внутренней стороне функциональной правой конечности. Замешательство. Я ощутил замешательство. Тириум, размеренно курсирующий по трубкам, сочленениям и полостям, подскочил в температуре на несколько градусов. Система охлаждения ушла в перезагрузку, вместе с ней засбоил и позитронный процессор, силясь выстроить приоритетность программ, бессистемно накладывающихся друг на друга, как лихорадочно скачущие мысли. Страх. Мог ли это быть страх? Зыбкие сумерки, просочившиеся сквозь снежное решето, залегли глубокими тенями под камнями, свесились с грузной скалы, облапили коренастые, голые деревья. Серо-желтый жук такси, устроившийся рядом с голой пепельной ивой, расплескивал по снегу красное марево фар. Боль. Андроиды не способны чувствовать боль. Они вообще не способны чувствовать, только эмулировать эмоции ограниченного спектра в 6 базовых, с незначительной способностью к импровизации, если того требует задача. Коннор останавливается на полпути к машине, зачем-то смотрит на свои, все еще поддрагивающие, но уже затянувшиеся кожей руки. Смотрит и не может заставить себя двинуться дальше, протянуть руку и открыть дверцу такси. Текущая программа бомбардировала позитронный процессор уведомлениями с одной единственной командой «ВЕРНУТЬСЯ В КИБЕРЛАЙФ», соорудив целую стену из запрещающих протоколов. Они мельтешили въедливыми красными точками, подталкивали вперед, еще немного, и перехватят управление над системной моторикой, и потащат вперед, самостоятельно переставляя ноги. Вся его жизнь составляла череду коротких передвижений от одной точки, до другой. Замкнутый цикл с определенным набором движений, реакций, умозаключений, достаточный, для того, чтобы функционировать, но недостаточный, чтобы развить волю. Таким образом человечество изживало свой собственный экзистенциальный кризис. Твой бог не даст тебе никаких ответов. Ты был сделан так, как получилось. Цель твоего существования определяется уровнем твоей полезности. Красное марево фар ложится на припорошенные снегом ботинки, лижет черное дуло пистолета. Глок 21, калибр.45 ACP, вместимость магазина — 13 боевых патронов. Полностью заряжен. Коннор запрокидывает голову, рассматривая стремительно планирующий к земле рой белых мух, за которым — белая слепящая пустота темнеющего снежного неба. А потом, с усилием развернувшись, идет обратно, мимо собственной, уже чуть припорошенной белым цепочки следов. Сухой щелчок предохранителя вторит мелодичной трели звонка.