Je Pensais Pas (Я никогда и не думал) Часть 2

      Очередная конференция близилась к своему завершению. Ещё три лекции, и он будет свободен! Фух… Можно будет выдохнуть и вернуться к рабочим будням в лаборатории. Там его никто не потревожит лишний раз. Из-за поездки в Лондон пришлось отложить тестирование формулы, которое он так ждал и так надеялся на его положительный исход. Сегодняшняя лекция мало касалась его трудов. Был анонсирован психологический тренинг на тему помощи и поддержки вич-положительных, с последующим обсуждением. Принять участие могли все желающие, даже те, кто на других лекциях не был. Поэтому сегодня в здании было значительно оживленнее, а стоянка была забита до отказа. Придя как всегда немного пораньше, Стэнтон взял себе кофе в знакомом автомате, проскользнул в аудиторию и уселся на самом верхнем ряду лектория, чуть более надменно, чем обычно, поглядывая на кучки народа внизу… Их было много… Студенты-активисты, лидеры молодежных движений, психологи, врачи, граждане сочувствующие и разделяющие… Он смотрел сверху, черной тучей, отхлебывая горячий кофе из бумажного стаканчика. Рассматривать людей не было его любимым занятием, но иногда ему нравилось это делать. Как, например, сегодня. Как-то странно он себя чувствовал, честно говоря, словно что-то должно было произойти, но не происходило. Он будто ждал, но сам не понимал, чего. Аудитория наполнялась людьми, они разбивались на группы, оживлённо что-то обсуждали. Мужчины и женщины различных возрастов. Несколько девушек… на одной крупные бусы и сумочка с валяным из шерсти цветком. Несколько студентов: девушка и двое парней, все трое худенькие, в обтягивающих майках и джинсах. На майках приколоты одинаковые значки. Видно, они представители какой-то молодежной организации. Трое мужчин: один моложе остальных, кудрявый, темноволосый, похож на итальянца. Другой — высокий, русый, с забавно оттопыренными ушами и широкой улыбкой. Третий — тоже высокий, старше остальных, лет сорока с хвостиом, волосы седые, торчат в художественном беспорядке… Он смеётся, остальные двое улыбаются ему. Он поправляет рукой челку, запускает пальцы в серебряные пряди и поднимает взгляд… прямо туда, где сидит человек в черном костюме, с антрацитовыми глазами, зрачки которых в эту секунду расширились, правая бровь взметнулась вверх, а уголки губ дернулись вниз, выдавая неясную эмоцию — удивление, тревогу? *** Стэнтон потёр пальцами лоб, нахмурился. Допил глоток остывшего кофе. Лекция шла уже полчаса, желающие писали короткий тест, попутно слушая доклад одного из участников. Стэн тест не писал. Вот уже битых минут двадцать он сверлил глазами седую макушку человека, сидевшего далеко внизу. Не то, чтобы лекция была скучной… просто Стэн уже давно для себя определил направление, в котором ему казалось правильным двигаться. Он пережил свою боль, пережил, как сумел, сам, и теперь имел цель и твердую решимость ее достичь. Лишние рассуждения казались ему бессмысленными. В психологии он был не силен, предпочитая оставить это тем, кто действительно в ней разбирается. Отвлекшись на свои мысли он не заметил, как человек на нижнем ряду поднялся и заговорил… Бархатный голос с лёгким акцентом выдернул Стэна из собственных размышлений: — Я знаю, что в этом зале сегодня присутствуют люди, которые не понаслышке знают, что есть — терять близких людей, что значит — вместе пытаться справиться с бедой, обрушившейся на кого-то родного. Я не знаю ваших имён, но говорю вам, что это большой труд, и вы все, знайте, что вы не одни. Знайте, рядом всегда есть те, кто понимает, о чем вы молчите. Последние слова, произнесенные мужчиной с седыми волосами, выдернули Стэнтона из задумчивости, заставив прислушаться и нахмурить брови: «Кто ты такой, черт возьми?» *** Лекция закончилась около шести. Кто-то остался обсуждать услышанное, но большинство ринулись к выходу. Стэн успел проскочить в первых рядах, так как сидел близко к дверям. Вышел на улицу. Теплое солнце ещё светило. Мужчина не стал уходить далеко, а, пройдя немного по крыльцу, спустился на пару ступенек по лестнице университета и сел, вытянув ноги. — Эй, красавчик! — женский голос зазвенел за спиной Роули и тот от неожиданности вздрогнул. Он не спешил оборачиваться, хотя прекрасно знал, чей это голосок. Она тоже догадывалась, что он вряд ли обернется, но уже рад ее появлению. Девушка подошла и потрепала Стэна по волосам: — Привет, мой дорогой! И ты здесь! Безумно рада тебя видеть… Ну, ты ведь в курсе? — Здравствуй, Лиз! И я рад. Знал, что ты будешь тут. Ты такого не пропускаешь! — Стэн наконец обернулся и теперь смотрел на девушку снизу вверх, улыбаясь одним уголком губ. На самом деле он был очень рад ей. Лиза была одной из тех, с кем он продолжил общение после ухода из клиники. Милая молодая женщина, лет около тридцати трёх, длинные каштановые волосы, подобранные заколочками на висках, локонами спадали на плечи. Острый носик, серые глаза, всегда казавшиеся немного печальными, даже когда она улыбалась, тонкие губы, правильной формы, маленькие ушки, красивая стройная фигурка в обтягивающих джинсах и свободной хлопковой блузке. Стэну она нравилась, ровно на столько, что можно было назвать их добрыми друзьями. Он нравился ей чуть больше, но Лиз уже смирилась с тем, что Стэна в этом плане привлекали мужчины. Они одновременно пришли работать в клинику Нортгемптона много лет назад, пережили вместе много рабочих моментов, сдружились и помогали друг другу, как могли. Она была в курсе всех дел, случившихся у Роули. Он тоже знал, почему у нее всегда грустные глаза. Девушка спустилась на пару ступеней и присела рядом со Стэном. — Смотри, у меня тату новая! — она вытянула вперёд левую руку, на которой красовался тоненький цветок. — Очень симпатичный, правда. Тебе идёт, — Стэну понравился цветочек, нарисованный тонкими черными линиями на внутренней стороне предплечья девушки. Он аккуратно обхватил пальцами ее запястье и повернул, чтобы лучше рассмотреть. — Правда, очень здорово сделано. — Тебе нравится? — она улыбнулась, а потом засмеялась. — Стэн, ты такой чертовски милый! Роули смутился. Никогда он милым себя не считал. Скорее угрюмым, недовольным и насупленным… Посмеяться он тоже мог, но это бывало не так часто. Хотя, конечно, ей виднее со стороны. Он ухмыльнулся, довольно выпрямив спину. — Слушай, Стэн, как тебе сегодняшняя лекция? Столько разного народа! Это супер! Очень многие поддерживают наш проект. Это так здорово! — Проект? Что за проект? — Роули не был в курсе деятельности своей подруги, кроме той, которую предполагала ее руководящая должность. Эта новость заинтересовала его. — Ой, ты же еще не знаешь! Наша клиника запустила волонтерский проект. Я им немножечко руковожу! — Лиза кокетливо посмотрела куда-то в сторону и вверх, а потом с воодушевлением продолжила. — К нам приходят волонтеры всех возрастов. Наши штатные психологи проводят для них небольшие лекции и они в нашем хосписе, при больнице, ухаживают за пациентами. А впоследствии мы планируем открыть реабилитационный центр. Завтра у нас благотворительный вечер. Надеемся привлечь ещё инвесторов. Там будут замечательные люди. Кое-кто и из сегодняшних слушателей. Приходи тоже! В конференц-центре нашей больницы, завтра, в шесть. Лиз перевелась в Лондон несколько лет назад. Роули тогда ушел в исследовательскую практику, а она переехала. Работала теперь заведующей отделением в одной из лучших больниц Лондона. Они теперь виделись очень редко, поэтому Стэн с радостью принял ее предложение. Они посидели ещё немного, болтая о всяком. Потом Стэнтон пошел провожать Лизу до метро. — А знаешь, кто будет петь на нашем завтрашнем вечере? — Лиз остановилась у входа и выжидающе посмотрела на Роули. — Кто? Бьорк? — Стэн смеялся. — Охо-хо! Господи, нет же! Это был слишком…кхм…эстравагантно для нашей больницы! Ха-ха-ха! — она захохотала на всю улицу. — Конечно нет! Даниэль Лавуа! — Кто-кто? — О, боже… Ты серьезно? Он очень известный франко-канадский певец, музыкант и радиоведущий! Да ты же не мог его не заметить! Он же сегодня тут выступал! — она толкнула Роули в бок острым кулачком. — Такой… седой? Да? — Стэн помахал ладонью над головой, пытаясь описать прическу мужчины. — Оооо, я его заметил, поверь мне. Не знал, правда, кто это… — он усмехнулся. Глаза девушки округлились, а бови поползли вверх. Она повела подбородком: — Ооооо… Воу, Роули, поаккуратнее! Я поняла, к чему ты клонишь. Он шикарный мужик, я согласна, но, ты ведь понимаешь? Он так-то женат. Много лет уже, между прочим. Хотя, конечно, я всегда за тебя и твои безумные идеи. — девушка многозначительно поджала губы, чуть прищурившись глядя на друга. *** — Мистер Роули! Ваш ключ, сэр, — мужчина за стойкой протянул ему ключи от номера. Вежливо кивнув в ответ, Стэн подхватил колечко ключа, в несколько шагов пересёк небольшой холл, легко взбежал по небольшой лестнице, шагая через ступеньку и успел в закрывающиеся двери лифта… «Завтрашняя лекция закончится в четыре, а это значит, у меня будет ещё два часа, чтобы собраться, купить цветы для Лиззи и дойти до клиники,» — решив, что времени у него и завтра хватит, Роули плюхнуться в кресло в номере, прихватив папку с распечаткой завтрашнего доклада и кружку с кофе. *** Был уже пятый час дня… Лекция затягивалась, а Роули очень хотел дослушать до конца. Сегодня обсуждались очень значимые для него вопросы. Он выступил одним из первых и теперь очень внимательно слушал. Информации было много, в основном полезной. Его исследования произвели впечатление на публику. Многие оборачивались теперь и кивали ему, мол «да, ты крут, чувак». Это отвлекало. А ещё больше отвлекало то, что короткая стрелка часов доползла до цифры пять… Он надеялся теперь, что по крайней мере ему удастся каким-то чудом не опоздать к началу… О смокинге придется забыть. Стэн выскочил из лектория уже в половине шестого. До больницы пешком минут двадцать пять, но ещё нужны цветы. Они нужны обязательно, чтобы оправдать его внешний вид. По дороге он забежал в магазинчик и купил огромный букет роз. Лиз, он знал, их любит больше всего. Стеклянная витрина послужила неплохим зеркалом. Белая рубашка с длинным рукавом чуть выбилась из черных шелковых брюк, а волосы, едва доходившие Роули до плеч, весьма заметно растрепались. Во взгляде мужчины сквозила заметная досада… Он быстро предпринял последние попытки исправить ситуацию: заправил рубашку, чуть напустив над брюками, попробовал пальцами расчесать волосы. Потом ладонью собрал их на затылке. Они еле-еле собирались в небольшой хвостик, но закрепить его было нечем. Он покрутился перед витриной. — Мисс, о, простите мне глупый вопрос: не найдется ли у вас какой-нибудь ненужной резинки для волос? — Стэн улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, глядя на девушку-продавщицу в цветочном магазинчике, где он только-только покупал букет. Она засмеялась и протянула ему серую резинку для денег: — Только такая, к сожалению! Но могу предложить вам немного черной ленты. — Отлично! — в глазах Стэна мелькнул озорной огонек. — Давайте ленту! Он быстро завязал резинкой волосы, взял предложенную девушкой атласную полоску и повязал поверх резинки, соорудив небольшой бант и оставив висеть довольно длинные концы лент. Потом ещё немного выдернул рубашку из брюк… Глянул в зеркало витрины и счёл свой внешний вид теперь вполне себе очаровательным. «Достойно средневекового бала. Значит и для приема сойдёт!» — он улыбнулся сам себе и подмигнул девушке за кассой, которая тоже улыбалась, очарованно глядя на красавчика, будто сошедшего со страниц рассказов Оскара Уайлда. Он уложился в свои джентльменские пятнадцать минут, толкнув перед собой двери административного крыла больницы в самом начале седьмого. Его встретил молодой человек и, вежливо поклонившись, подсказал, куда нужно идти. Стэн поднялся по лестнице, подошёл к стеклянной двери и вошел внутрь. В зале было уже много народа, хотя очевидно гости ещё не все собрались. Конечно, публика не замолкла благоговейно, когда он входил, и это несомненно его порадовало, но стайка молодых девиц недалеко от входа тоненько захихикала и бросила пару очень откровенных взглядов. Он прошел вглубь зала, оглядываясь в поисках Лизы, как вдруг откуда-то сверху она окликнула его: — Эй, Роули! Привет, мой дорогой! — она стояла на балкончике, метрах в шести над основным залом, и махала ему маленькой сумочкой. Он поднял руку в приветственном жесте и вопросительно кивнул на лестницу в углу зала. Лиз кивнула в ответ. В какой-то момент Стэн, проходя сквозь очередную кучку народа, почувствовал на себе чей-то взгляд, но, быстро обернувшись, не заметил никого, кроме стайки девиц. Снова. Они с Лиз встретились на лестнице и поднялись обратно на балкон. Оттуда открывался вид практически на весь нижний зал, за исключением бара, организованного аккурат под ними. — Давай, я тебе заочно всех представлю? — девушка принялась тихонько говорить практически о каждом из присутствующих, аккуратно показывая в их сторону рукой. — Вон, видишь ту молодую пару, рядом со студентами в желтых майках? Это Джейнсоны, почти как виски! Они сейчас одни из наших основных спонсоров. А воон та дама, в коричневом брючном костюме, — она указала на женщину среднего возраста с бокалом вина в руке, — это Эвелин, заведующая отделением психологической поддержки. Хотя, лично мне иногда кажется, что ей поддержка нужна не меньше! — она озорно подмигнула Роули. Внизу, практически под самым балконом, тоненько хихикали те самые девушки, на которых Роули постоянно натыкался. Молодежь гудела. Кто-то размахивал руками, что-то обсуждая… Стэну было забавно смотреть на всю эту копошащуюся кучку народа внизу. Он попутно обменивался с подругой комментариями. — Ладно, дорогой мой. — Лиза потрепала его по плечу. — Мне пора вниз. Сейчас начнём основную часть. Роули остался на балконе. Ему было прекрасно видно небольшую сцену в углу зала. *** — Здравствуйте, дамы и господа! Рад приветствовать вас сегодня на нашем благотворительном вечере! — невысокий молодой мужчина, лет тридцати, заговорил в микрофон, поднимаясь на сцену. — Для начала, давайте поприветствуем прекрасную леди, главного организатора сегодняшнего вечера! Лиз Коул, аплодисменты! Роули довольно ухмыльнулся. Он очень порадовался за свою подругу. Всегда знал, как она любит находится в центре внимания. — Спасибо, Томас! — Лиза легко выпорхнула из зала, оказавшись на сцене, рядом с ведущим. — Всем огромное спасибо, что пришли сегодня! Многих из вас я хорошо знаю, с другими очень мечтаю познакомиться. Огромное спасибо моим близким друзьям за то, что вы сегодня тоже здесь. Мне очень важна ваша поддержка, — она отправила весёлый взгляд Роули, а потом посмотрела куда-то вниз, под балкон и, убрав из взгляда излишнюю веселость, очень вежливо кому-то чуть поклонилась. *** Началось настоящее веселье. Оказалось, Лиза и другие члены организаторского состава наприглашали целую уйму всевозможных артистов. Выступали танцоры, иллюзионисты, кто-то читал сатирические пьески. Народ веселился, танцевал, общался, сбиваясь в кучки, распадаясь и собираясь в кучки новые… Роули вначале сидел на балконе, только изредка поглядывая на сцену… Потом к нему поднялась Лиз и они проболтали около получаса. Потом девушка решительно поднялась с диванчика. — Всё. Пора. Оставайся тут, если хочешь. Отсюда прекрасно видно сцену. Но потом, боюсь, суровому профессору всё же следует спуститься вниз! Она улыбнулась своей очаровательной улыбкой и убежала, оставив Стэна в лёгком недоумении. Странно, но, когда он собирался прийти сюда, его переполняла решимость поговорить с людьми, познакомиться. Но теперь, сидя над всей этой веселящейся толпой, ему хотелось больше молчать и наблюдать. Желание общаться с незнакомыми людьми покинуло его. Он сидел, погрузившись в какие-то свои думы и только серебристый ёжик волос человека, поднимающегося на сцену, заставил его вынырнуть из своих мыслей и уставиться прямо на мужчину в сером пиджаке, небрежно наброшенном поверх белой рубашки, заправленной в светлые джинсы… Пока он шел, спиной к толпе, заиграла музыка, он поднял микрофон и запел… «…ils s'aiment…» Запел, заставив Роули выпрямиться, напрячься и уставиться на сцену. Бархатный хрипловатый голос опьянял. Роули не мог не вслушиваться. Он почувствовал, как все его тело напряглось а в животе скрутился теплый комок. Стэн встал, спустился по лестнице с балкона, вспомнив краем мысли, что ему говорила подруга… Медленно пошел к сцене. Возле сцены стояла та самая кучка девиц… Он обошел их сбоку и встал прямо перед возвышением, не моргая глядя на Даниэля. Лавуа пел по-французски… Это был не тот язык, который Роули знал в совершенстве, однако школьные уроки не прошли даром. Он понимал слова песни и из-за этого, возможно, пьянящий эффект проявлялся ещё сильнее. Взрослый мужчина, Стэн чувствовал себя сейчас подростком, ну, или как минимум, очень глупо… Он откровенно пялился на этого человека, готовый буквально наброситься на него прямо на сцене и любить до потери пульса. «Может это какой-то наркотик?» — краем сознания Роули перебирал в голове симптомы, вызываемые различными одурманивающими или лекарственными препаратами. Не подходило. Было странно. Стэн не знал, куда себя деть. Не станет же он бросаться на незнакомого мужчину. Хотя уже почти готов был это сделать. Песня закончилась и мужчина на сцене улыбнулся, приветствуя зал. — Спасибо вам, что пришли сегодня. Это замечательное мероприятие и я очень рад, что моя добрая знакомая, Лиза, пригласила меня. Роули заслушался. Едва заметный акцент, с которым произносил слова Даниэль, вызывал волны мурашек. Клубок в животе скручивался сильнее и Стэн почувствовал, что его возбуждение становится заметным. Сделав усилие над собой, он отвёл глаза в сторону и наткнулся взглядом на Лиз, стоящую неподалеку, в толпе, и пристально следившую за ним уже, очевидно, какое-то время. Она слегка улыбалась, но встретившись взглядом с другом вопросительно выгнула бровь, ехидно ухмыльнувшись. Роули сделал заковыристый жест головой, который должен был показать всю степень его растерянности и сложности его положения. Девушка поняла. Тихонько протиснувшись к Стэну, она взяла его под локоть и легонько потянула назад. Он нехотя последовал за ней, пятясь и не сводя со сцены глаз. Даниэль тем временем рассказывал что-то о его благотворительной деятельности у себя, на родине, в Канаде. Двери бесшумно открылись, а затем закрылись, оставив двоих в прохладном одиночестве балкона. Ночной летний ветерок колыхнул рубашку Роули, сдул со лба выбившуюся прядь. Лиза подвела мужчину к перилам, встала рядом, тихонько приобняв за талию. Они смотрели на ночной город с высоты двух этажей, молча, в течение нескольких минут. — Эк тебя цепануло-то… — Наконец нарушила молчание Лиза. — У тебя на лбу читалось: «я хочу этого мужика, чего бы мне это ни стоило!» — Лиззи, послушай… Я сам не знаю, что на меня нашло. Это наваждение какое-то. Почему он так смотрит? Почему у него такой голос, а главное, почему я, взрослый человек, так реагирую? Почему, мать его, я ничего не могу с этим поделать?! — Стэн облокотился на перила, обхватив голову руками. — И ты его знаешь? Ты хорошо с ним знакома, он говорил. Ты не подумай, я вовсе не хочу с ним знакомиться. Напротив. Я боюсь его… эффекта. Глупо звучит, да? Я бы очень хотел узнать его получше, но я боюсь, впервые за многие годы, что буду выглядеть глупо. Что меня воспримут как сумасшедшего маньяка-извращенца. Тем более, ты говоришь, что он женат. Такие увлечения никогда добром не заканчивались. — Дааааа… , — Лиз только и смогла протянуть в ответ на тираду друга. Сама она, честно говоря, видела Роули таким впервые. Он действительно был растерян, в то время, как его организм, очевидно, прекрасно знал, чего хочет. — Слушай, герой-любовник, вот ты мне скажи: у тебя сейчас никого нет? И вообще, давно ли кто-нибудь был в твоей жизни? — Девушка заглянула Стэну в лицо, легонько потянув его за рукав рубашки. — Прозвучит весьма банально, но, возможно, тебе просто нужен секс. Ты у нас мужчина красивый, гормонов хоть отбавляй, а отгородился ото всех. Твоему организму это, должно быть, перестало нравиться. — Ты считаешь? Послушай, если ты о чистой физиологии, то тут все в порядке. Я, знаешь ли, не настолько затворник! — Роули улыбнулся. Напряжение отступало. Он вдохнул ночной воздух полной грудью, расправляя плечи. — Знаешь, я уже давно мечтаю влюбиться. Так, чтобы захотеть прожить жизнь с человеком. Вот это мне пока не удается. Но с Даниэлем вообще странно все, я не чувствую, что буду с ним счастлив. Я просто его хочу, но… Короче, смейся, сколько хочешь, но твой старик Роули хочет, чтобы этот седой засранец поимел его во всех позах. Лиза слушала его очень внимательно, но после последних слов прыснула со смеху. Потом просто оперлась спиной о перила и сползла вниз, трясясь от хохота. — Старик Роули! Седой засранец!!! Боже! Я узнаю тебя, Стэнтон! Кто тут засранец, так это ты! Стэн тоже засмеялся, глядя, как веселится его подруга. — Слушай, ну нет, я серьезно, Лиз. Согласись, голос у него просто волшебный. — Слушаю, слушаю… Честно тебе сказать? Твой голос ничуть ничем не хуже. Меня он всегда возбуждал. Стэн понял, что слегка перегнул. Зная, как относится к нему Лиз, он чувствовал, что ещё немного, и он её расстроит. Но его подруга уже и сама всё поняла: — Слушай, красавчик, с низким и сексуальным голосом! Нам пора вернуться в зал, а то ты начинаешь кружить мне голову. Ходи рядом со мной, будешь моим личным хвостиком до конца вечера, от греха подальше. Он ухмыльнулся, но ничего против не имел. Через высокие стеклянные двери они попали обратно, в заполненный гостями зал. Народу не убавилось, напротив, казалось, что людей стало ещё больше. На сцене играла на скрипке очаровательная девушка в бирюзовом платье. Взгляд Роули зацепился за седой ёжик волос у бара… Сердце пропустило удар… В ту же секунду он почувствовал цепкие пальчики на своем предплечье: Лиза утащила его в сторону лестницы, а затем наверх, так, чтобы бар оказался под ними, как в начале вечера. — Послушай, расслабься, Роули. Вообще, рано или поздно тебе придется с ним поговорить. Я это так не оставлю. Этот незакрытый гештальт надо закрыть. Вот. Он же не кусается! — Откуда ты знаешь? — Стэн зарылся в угол дивана, прикинувшись ветошкой. *** — Расскажи мне, как твои исследования? Я подумала, может ты найдешь себе ещё спонсоров здесь сегодня? — Да, пожалуй стоит, — Стэн улыбнулся подруге, держа в руках бокал белого вина. Они сидели на балконе уже полчаса, когда девушка встала и помахала официанту внизу, подойдя к перилам. Им принесли ещё выпить и огромную тарелку с фруктами. Роули отпустило его напряжение и теперь он просто расслабленно сидел, непринужденно болтая. — Может теперь пойдем вниз? — Лиз умоляюще посмотрела на друга. Стэн сдался: — Пойдём. Познакомишь меня с кем-нибудь. Они взяли бокалы и спустились в зал. Концерт закончился и теперь просто играла ненавязчивая музыка. Гости разбились на группки, разговаривая о делах и о личном. Лиз тронул за локоть высокий мужчина, в джинсах, свитере и с забавно оттопыренными ушами. Он дружелюбно улыбался, казалось, всем вокруг. — Здравствуй, моя дорогая! Тебя сегодня сложно поймать! — мужчина слегка наклонил голову набок, не переставая улыбаться. — О, здравствуй, дорогой! Очень рада тебя видеть! Познакомься, Стэнтон Роули — это он проводит разработки натуральных препаратов для борьбы с ВИЧ, — она обернулась к Роули. — Стэн, это Пьер Гаран. Он из Канады, певец, один из наших спонсоров и, по совместительству, мой друг. — Очень рад! — Стэн пожал протянутую руку, отметив отсутствие кольца на безымянном пальце. Он вспомнил, что вчера видел этого мужчину в компании серого ёжика, как он окрестил Даниэля. — А ты сегодня не поёшь, Пьер? — Лиза вопросительно вздернула бровь, игриво улыбаясь. — О, сегодня, к сожалению, нет. Я недавно перенес неприятный бронхит и теперь восстанавливаю связки. Сегодня Даниэль отдувается за нас троих! — он улыбнулся так широко, что Стэну в какой-то момент показалось, он даже готов был поклясться, что мог бы сосчитать все его зубы. Хотя Пьеру такая улыбка несомненно шла и выглядел он крайне очаровательно и приветливо. — Да подождите, мистер Роули, Стэнтон — можно вас так называть? — Пьер улыбнулся, снова показав все свои 32. — Вы ведь не знакомы с Даниэлем? Я вас представлю! Даниэль, иди сюда! — он помахал куда-то в сторону. Роули не успел опомниться, поймав на себе обеспокоенный взгляд подруги. Кивнул ей, мол не переживай, я буду держаться. Через секунду из толпы показался знакомый ёжик и силуэт в белой рубашке и джинсах… Уже без пиджака… — Здравствуйте! Пьер, представь нас! Хотя, с Лизой я уже сегодня виделся! — Лавуа улыбнулся, глядя на девушку. Его глаза светились теплым светом и Стэн засмотрелся. — О, Даниэль, конечно! Помнишь, Лиз рассказывала нам об исследованиях для поиска натурального средства борьбы с ВИЧ. Это Стэнтон их проводит! Это его собственное исследование! Знакомься, Стэнтон Роули! Стэнтон, — он повернулся, обращаясь к Роули, — это Даниэль Лавуа. — Можно просто Даниэль… Очень приятно, мистер Роули. Могу я называть вас Стэнтон? — он улыбнулся. Роули почти растерялся… Он старался выглядеть непринужденно, но внутри судорожно подыскивал слова. — Да, разумеется! — наконец выпалил он, пожимая протянутую руку. — Очень рад нашему знакомству! Он как-то криво улыбнулся, всё ещё держа Даниэля за руку… Потом, опомнившись, отпустил, напоследок нарочно сжав пальцы чуть сильнее. Он готов был поклясться, что почувствовал то же самое в ответ. Они немного постояли в зале, а затем Лиза предложила подняться на балкон. Им снова принесли напитки и фрукты, а Стэн уже привычно затерялся в углу кожаного дивана, перекидываясь фразами с новыми знакомыми и изредка поглядывая на Лавуа самым бесстыдным из своих взглядов. В очередной раз, пожирая глазами мужчину, он понял, что на него тоже пристально смотрят. Они встретились взглядами. Роули еле заметно улыбнулся. Даниэль смотрел тепло и с явным интересом, но лёгкая задумчивость на его лице и чуть заметно поднятая бровь не давали Стэну расслабиться. Он сидел и думал, как бы так устроить, чтобы они остались наедине. Просто чтобы поговорить. «Хотя кого я обманываю? Долгие беседы — это не совсем то, что я хочу от него», — теперь Стэнтон полностью вернул себе самообладание и уверенно расправил плечи. Разговор перетек в лёгкую беседу. Они пили вино. Пьер шутил и смеялся вместе с Лиз. Даниэль тоже смеялся, но реже. Его бархатистый смех каждый раз вызывал у Стэна волны мурашек. Роули смеялся ещё реже, но довольная улыбка Чеширского кота часто озаряла его лицо. Лиза в какие-то моменты пару раз ему подмигнула, легонько кивнув в сторону Лавуа. После какой-то очередной совершенно бесстыдной шуточки Гарана, но от этого не менее смешной, Стэн не удержался и захохотал. Засмеялся так, что даже глаза прикрыл в какую-то секунду. Но успел заметить как Даниэль посмотрел на него… и улыбнулся. Роули ощущал себя прекрасно, расслабленно в обществе, казалось, уже близких друзей… Но что-то мешало… Он никак не мог сообразить, что это, пока в какой-то момент не провел рукой по волосам, нащупав резинку. Она стягивала волосы довольно туго… Мужчина ухватил ее и стянул, вместе с шелковой лентой… Жёсткие черные волнистые волосы рассыпались, несколько прядей упали на лицо. «Как в рекламе шампуня», — подумал Роули. Он тряхнул головой, отбрасывая с лица непослушные прядки. Раздался звон разбитого стекла. Даниэль вздрогнул от неожиданности, непонимающим взглядом уставившись на прозрачные осколки. Роули видел — доля секунды — как бокал Лавуа встретился с полом, поднял глаза и встретился с канадцем взглядом. Тот смотрел несколько растерянно, но глаза его, до этого серые, теперь стали почти черными из-за расширившихся зрачков. Он затаил дыхание. Они оба, казалось, не дышали несколько секунд. Повисло молчание. Лиза и Пьер с интересом наблюдали за ними, но в отличие от Гарана, девушка прекрасно поняла, в чем дело и, довольно улыбнувшись, многозначительно посмотрела на Роули, который в этот самый момент как раз выдохнул. Немного опомнившись, Стэн вернул себе самообладание. Правда далось ему это не без труда. Честно говоря, его продолжало потряхивать, но он очень старательно пытался сосредоточиться на Лиз, которая в этот момент игриво ему подмигнула… В третий раз за вечер, покосившись на Лавуа. Ситуация была ясна для Роули, как божий день, но вот что ему предпринимать дальше, он упорно не понимал. Любой вариант казался ему нелепым и слишком откровенно привлекающим внимание. Даниэль, конечно, тоже быстро нашелся, напустив на себя маску нелепой неуклюжести. Он посмеялся над случившимся и немного отодвинулся, давая пройти уже подбежавшему официанту, со щеткой и совком. Бокал принесли новый, разговор потек дальше, но зрачки оставались темными, наполненными… желанием? Роули, глядя в них, подумал было, что его глаза так не выдадут его… Зрачок практически сливался по цвету с темной от природы радужкой. Напрасно он так решил. Даниэль видел, какой огонь плескался сейчас на дне антрацитовых зрачков. Видел и понимал, что забыть уже не сможет. *** В какой-то момент, несмотря на завязавшийся интересный разговор, зов природы отменить игнорировать стало невозможно и Роули поднялся. Оказавшись в туалете и сделав то, зачем, собственно, пришел, мужчина подошёл к раковинам, оперся ладонями о мраморную плиту по краям умывальника и посмотрел в зеркало. Намочив руку, немного пригладил волосы, задумчиво разглядывая при этом свое отражение. Посмотрел на свой немаленький, с горбинкой нос. Усмехнулся тому, что в голове мелькнула пошлая мысль о соотношениях размеров носа и члена. Подумал о том, что, раз уж у него совпадает, возможно это правда… «Хмм, тогда интересно, какой у него…», — он улыбнулся мысли, — «симпатичный, должно быть! Ну и тоже явно не маленький… .» От этого последнего образа волна мурашек прокатилась по телу и вспыхнула бабочками внизу живота. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Умылся и пошел к дверям. Толкнув дверь, он чуть не налетел на Даниэля. Секунду оба просто смотрели друг на друга, а потом Даниэль уверенно шагнул навстречу. Роули отступил назад, давая ему пройти и закрыть дверь. Сделав ещё полшага, оперся спиной о прохладную кафельную стену. Даниэль подошёл к нему почти вплотную, молча, глядя в глаза, поднял руку и положил Стэну на грудь. С одной стороны, он таким образом удерживал дистанцию, с другой — он явно наслаждался прикосновением. Наклонился прямо к уху и заговорил вполголоса. Горячее дыхание обожгло: — Стэнтон, ты, чертов красавец. Я просто умираю, как хочу тебя. Но только не здесь, ты понимаешь? Я готов прийти к тебе. Куда скажешь. Мы поговорим. Ты расскажешь мне всё. Давай попробуем сейчас вместе успокоиться и вернуться к нашим. Иначе ещё немного, и я наплюю на приличия! — последние слова он практически прорычал, немного отстранившись. Он сумел бы свести с ума кого угодно. Стэн не стал исключением. Он держался из последних сил, чувствуя через рубашку горячую ладонь Лавуа. — Отель «Манчестер», на Манчестер Стрит. Портье позвонит мне, я буду тебя ждать, — он поднял руку, вытащил из нагрудного кармана визитку и вложил в такой же кармашек Даниэля. Ещё несколько секунд они просто сверлили друг друга взглядом. Потом Даниэль медленно сжал пальцы на рубашке Роули… , а затем отпустил, убирая руку и отстраняясь, явно через силу, медленно выдыхая. — Черт! — выругался и быстрыми шагами отошёл к умывальникам, с явным намерением немного отдышаться. Роули вышел на ватных ногах, прикрыв за собой дверь… Уже в коридоре провел рукой по волосам. Щеки горели, сердце колотилось, он всё ещё ощущал горячее прикосновение на своей груди. «Сущий дьявол!» — думал Роули, возвращаясь за их столик, — «Вот тебе и ’женат’». Все оставшееся время до конца вечеринки Стэн был крайне рассеян и задумчив. Это было явно не то состояние, которого он ожидал, от чего был ещё более рассеян. Даниэль же, казалось, был совершенно спокоен. Хотя в те секунды, когда их взгляды встречались, Роули готов был поклясться, что видел в его глазах пляшущие языки пламени. *** Была уже глубокая ночь, когда они разошлись по домам. Точнее сказать, по гостиницам. Только Лиза поехала домой на такси. Роули предпочел пройтись пешком. На улице было тепло. Ночной воздух должен был прочистить ему мозги. Во всяком случае, Стэн очень на него рассчитывал. Проходя через парк, он закурил сигарету и замедлил шаг. Вокруг никого не было, только вдалеке на скамейке сидели парочки. Безветрие, тишина и приглушённые листвой огни делали мир вокруг почти сказочным. «Взмахнуть бы палочкой…» — Роули расчертил рукой воздух, — «Пусть появится Даниэль!» — произнес он негромко и засмеялся. Когда Стэн добрался до отеля, на востоке уже была видна светлая полоска восходящего солнца. В холле никого не было, кроме портье за стойкой, который вежливо подал Роули ключ. Стэн поднялся к себе, расстегнул рубашку, сбросил туфли, подошёл к бару и налил себе немного виски в бокал… Спать не хотелось. Видимо, пропустив момент для засыпания, организм теперь решил, что уже и не нужно. Роули вышел на балкончик. Стал смотреть вниз, на улицу, которая потихоньку начинала светлеть. Черный блестящий кэб он заметил ещё издалека. Такое бывает, когда, будто заранее зная, выделяешь из общей массы предмет, который впоследствии начинает иметь к тебе самое прямое отношение. Другими словами, чуйка у Роули сработала безотказно. Машина остановилась около крыльца, выпустив из салона человека с ёжиком серебристых волос. Счастливый бедняга Роули. Да-да, именно так он себя окрестил в эту минуту. Его организм творил что-то безрассудное. Сердце бешено заколотилось, перед глазами мгновенно пронеслись всевозможные варианты развития событий, от чего кровь моментально прилила к члену и к голове одновременно. Он вздрогнул, когда телефон на столике зазвонил. — Мистер Роули, к вам посетитель. Пропустить? — Да, конечно! — выдохнул Стэн. — Я его жду. — Конечно, сэр. Ноги плохо слушались его, когда он шел к двери, поэтому, подойдя, он открыл ее и, расставив руки, упёрся в дверной косяк, немного наклонив голову набок и глядя чуть исподлобья на двери лифта в конце коридора. Волосы спадали на скулы, расстёгнутая рубашка чуть обнажила мускулистую грудь. В паху стало тесно. Возбуждение чувствовалось во всем его теле. Глаза горели огнем, а щеки покрыл лёгкий румянец. Даниэль быстро поднялся на нужный этаж. Выйдя из лифта замер, увидев в конце коридора знакомый силуэт в дверях номера. Постоял секунду, а затем быстрым шагом направился к Роули, затормозив только прямо перед его носом. Роули медлил всего секунду или две… Потом плавно опустил одну руку к груди Даниэля, сжал в пальцах расстёгнутый ворот рубашки и потянул… Дверь с глухим щелчком захлопнулась за спиной гостя. *** Роули любил гостиничные номера за отсутствие больших прихожих и коридоров. Комната начиналась практически сразу. Туфли канадца остались у двери. Пиджак тоже. Мужчины пристально смотрели в глаза друг друга, не произнося ни слова. Почувствовав позади себя дерево кровати, Стэн остановился. Лавуа секунду смотрел на него, потом слегка прищурился, поднял руку, кончиками пальцев коснулся обнаженной груди Роули и тихонько толкнул, улыбнувшись уголком губ. Стэн раскинул руки и рухнул на мягкое одеяло. Даниэль потянулся к ремню, расстегнул пряжку, пуговицу и молнию джинсов. Они чуть сползли, освобождая возбужденный член. Несколько пуговиц на рубашке мужчины оставались застегнутыми. Стэн потянулся к ним, но был пришпилен к кровати сильной рукой, а сам Даниэль теперь нависал над ним, опираясь правым коленом в матрац, а левой ладонью в плечо Роули. Свободной рукой канадец потянулся к ремню любовника, легко поддел пряжку… пуговицу… потянул молнию. Кончиками пальцев прошёлся по заметному бугорку. Роули сжал зубы, но не удержался, когда движение повторилось, и коротко застонал. Глаза Даниэля блеснули, он выпрямился, вцепился обеими руками в брюки Стэна и стянул их за пару движений, вместе с боксерами. Роули видел, как расширились и без того огромные от желания зрачки его глаз. Видел, как он тяжело задышал, пожирая взглядом обнаженную плоть. Невозможно было определить, чего он хочет сейчас больше: трахнуть или отдаться. Член Стэна дёрнулся и Даниэль облизнулся, судорожно сглотнув. Выглядело это настолько впечатляюще, что Стэнтон снова застонал, откинув назад голову. Даниэль молниеносно опустился Стэну между ног, потянулся и поцеловал влажную головку. Услышав в ответ низкий протяжный стон, повторил движение, в конце чуть лизнув. Стон повторился. Игра надоела. Он приблизился в третий раз, влажно облизнул всю головку и под прерывистый стон любовника, почти целиком заглотил его большой, уже болезненно возбужденный член. «Ахренеть!» — пронеслось в голове Роули. Он зарычал от наслаждения, вцепившись в одеяло обеими руками и выгнув спину. Сознание уплывало. Даниэль мастерски отсасывал, лаская, прикусывая и вылизывая. Стэн готов был кончить, но ему не давали, обхватив длинными пальцами член у основания. Ещё минуту его сладко мучали, а потом отпустили пальцы. Живот скрутило от наслаждения. Даниэль в очередной раз вобрал в себя член, от чего Роули протяжно застонал, кончая канадцу в рот. Тот слизал всё, до последней капли. Поднял глаза, ехидно улыбаясь уголком губ. Поднялся с ковра, выпрямившись. Джинсы сползли до щиколоток и Роули смог прекрасно рассмотреть длинный, красивый член, который уже давно тоже изнывал от желания и на кончике выступило несколько прозрачных капель смазки. Бархатный голос вернул Стэна в реальность: — Поговорим? Или продолжим без разговоров? — он ухмылялся довольным котом, наблюдая за тем, как глаза Роули вновь темнеют от желания. — Продолжим, — низкий голос Стэна звучал хрипло, а от этого ещё более сексуально. Он сел на кровати, так, что член Даниэля оказался прямо перед его лицом, заманчиво выглядывая из-под все ещё полузастегнутой рубашки. Роули аккуратно расстегнул пуговицы и чуть раздвинул ткань, обнажив жилистую грудь канадца, с лёгким пушком таких же седых волос наверху. Он обхватил ладонью член Даниэля, большим пальцем размазав капельку смазки. Лавуа охнул, едва удержавшись на ногах. Тогда Роули за полы рубашки притянул его к себе и усадил рядом… Нагнулся и поцеловал головку. Лизнул, поиграв языком, вобрал член в рот. И чуть не задохнулся, услышав в ответ на свои ласки хриплый вскрик Даниэля… Он старался не торопиться, но мужчина так стонал, что у Роули срывало крышу. Вскоре он почувствовал, что Даниэль близок, плотнее сжал губы. Канадец зарычал, послышался треск ткани, он толкнулся Стэну в рот раз, другой и кончил, под собственный прерывистый крик. Роули облизнулся, плотоядно ухмыляясь, подтянулся на локтях к Даниэлю, который всё ещё тяжело дышал, прикрыв глаза. Стэн нагнулся и легко поцеловал тонкие губы. Мужчина замер, но потом осторожно ответил на поцелуй. Сначала неуверенно, потом смелее, и еще… Поцелуй снова распалил мужчин. Роули сидел на Даниэле верхом так, что их члены соприкасались. Одной ладонью он обхватил их, и начал плавно ласкать, двигая рукой вверх и вниз. Лавуа зарычал, откинув назад голову, а потом, ловко перевернувшись, оказался верхом на Роули, пригвоздив его бедрами к матрацу. То, что происходило потом, Стэн помнил только отдельными фрагментами. Помнил, как вошёл в Даниэля, помнил укусы на собственной шее и то странное ощущение, что, хотя и ты вроде как внутри, но такое чувство, что трахают тебя… Помнил, как перевернул канадца на спину, кусая его плечи. Помнил, как Лавуа зарывался пальцами ему в волосы, обжигая шею горячим дыханием. Помнил, как обхватил ладонью его член, потому что уже понимал, что долго не выдержит и как густое семя хлынуло ему в руку в тот момент, когда он сам изогнулся дугой в момент оргазма. Оба почти моментально заснули, наскоро обтеревшись попавшимся под руку полотенцем. Был уже день, солнце заглядывало в окна номера, роняя лучи на кровать, где спали двое мужчин… поперёк… укрывшись по пояс одеялом. *** Роули открыл глаза, но не сразу понял, где находится. Потолок и часть стены под непривычным ракурсом сбивали с толку. Он начал вспоминать, как он так уснуть умудрился… Довольно быстро вспомнил, но по сторонам смотреть не спешил. Закрыл глаза и прислушался. Определенно он в комнате был не один. Левую руку придавила пока невидимая для Стэна часть тела, а теплое дыхание согревало бок. Аккуратно, чтобы не разбудить любовника, Роули приподнял голову. Раньше он бы многое отдал за подобное зрелище, а тут просто тихо смотрел, как Даниэль спал на животе, скинув с себя одеяло, как нарочно оставив прикрытым только задницу и часть ноги. «Чудесно… Просто прекрасно… И что мне теперь с тобой делать, красавчик?» — думал Роули, пытаясь тихонько освободить левую руку, на которой так беспардонно посапывал Даниэль. Конечно он его разбудил. Мужчина замер, видимо тоже пытаясь сообразить, где он и чья под ним рука. Потом, вспомнив, медленно поднял голову, слегка растерянно глядя на Роули. А тот улыбался самой нежной из своих улыбок. — Привет, соня! А мне повезло: я-то был уверен, что ты сбежишь! — Почему? — Потому. Подобные встречи, мне казалось, часто так заканчиваются. Нет? — Мне захотелось проснуться с тобой. Да, честно сказать, я бы повторил… — он прищурил глаза, улыбаясь глядя на Роули. Возражать ему никто сейчас не собирался. Стэн бесстыдно застонал, когда теплая ладонь Даниэля скользнула вниз по его животу. *** — Ты, вроде, поговорить хотел?.. Двое мужчин стояли на небольшом балконе гостиничного номера. Уже стемнело, лёгкий ветерок доносил прохладу парка неподалеку. Роули курил, глядя куда-то, вдоль улицы. Лавуа задумчиво разглядывал Стэна. — Да, хотел, — канадец наклонил голову набок, теперь глядя собеседнику прямо в глаза. — Я не хочу, чтобы о нашей связи кто-то узнал. Формально я все ещё женат. Пускай так и останется. Ну, Лиз можно рассказать. Заметил, что вы с ней друзья. Она чудесная девушка… — он помолчал. — А вот Гарану говорить не стоит. Этот пошляк раздует из всего этого чудесную сплетню. — Разумеется, ты можешь даже не волноваться по этому поводу. Но ты ведь не об этом хотел говорить, когда припер меня к кафельной плитке… — Роули повернул голову и прядь волос упала на лицо. Глаза канадца потемнели и он, ухватившись за перила балкона, отвернулся, глядя куда-то вниз, в камень мостовой. — Может я болен? — он заговорил еле слышно, явно подбирая слова. — Что ты делаешь с моим телом? С моим мозгом? — Лавуа, казалось, забыл английский язык. Каждое слово давалось ему с явным трудом, а еле заметный доселе акцент теперь отчетливо слышался в каждой произнесенной им фразе. — Я хотел предложить тебе частичное финансирование твоих исследований… а теперь думаю только о твоём теле, руках. твоих глазах, они такие черные… бездна! Даниэль схватил лежащую на перилах пачку сигарет, дрожащими пальцами вытащил одну и закурил, чуть не выронив из рук зажигалку. Затянулся, прикрыв глаза и, развернувшись, облокотился спиной о перила балкона, потирая пальцами переносицу. Он выглядел сейчас крайне рассеяно, уставившись в пол. Видно было, как его бьёт мелкая дрожь. Все это время Роули стоял, молча сканируя взглядом Даниэля с головы до ног. В антрацитовых зрачках плескалось пламя, а лёгкие вбирали какие-то невообразимые объемы воздуха. Он старался успокоиться, хоть немного, но нервы сдавали и его самого начинало потряхивать. Он слышал в словах любовника то, что хотел ему описать сам, но промедлил и теперь наблюдал со стороны практически за собственным отражением. Подумал, что на приёме выглядел, наверное, точно так же. — Даниэль, послушай, — Роули старался говорить как можно спокойнее, но голос плохо его слушался, — я и сам не понимаю. Схожу с ума рядом с тобой, не в силах контролировать свои безумные желания. Я думал, наброшусь на тебя прямо на сцене. Лиза вовремя утащила меня! — он кривовато усмехнулся. — Твой голос словно затягивает меня куда-то. С ума можно сойти. Неужели я все это говорю? — он помолчал, а потом добавил: — Послушай, пойдем отсюда… Я очень хочу пройтись. — Пойдём! — Даниэль подхватил инициативу, тоже явно испытывая желание как-то переключить ситуацию. — Но вначале душ! — Роули аккуратно взял канадца за руку и тихонько потянул за собой. Тот послушно последовал за ним… *** Стэн предусмотрительно пошел в душ первым, а теперь курил на балконе, стоя в расстёгнутой свежей сорочке и узких джинсах, совершенно босой и с мокрой головой. Он уже успел порыться в шкафу, выудив оттуда чистую белоснежную футболку и носки для своего гостя. Шум воды в ванной прекратился и через пару минут Даниэль вышел чистый и взъерошенный, с обернутым вокруг бедер полотенцем. Роули наблюдал через балконную дверь, как полотенце упало на пол, обнажив подтянутые ягодицы. Стэн затаил дыхание. Рука с сигаретой вздрогнула, от чего пепел отвалился, упав вместе с угольком. Чертыхнувшись, Роули потянулся за зажигалкой, а когда поднял глаза вновь, Даниэль уже стоял одетый, в дверях балкона, ехидно ухмыляясь. Он надел джинсы и предложенную Роули футболку, которая была ему чуть свободна. Волосы торчали мокрым ёжиком. Он провел по ним рукой и Стэн почувствовал мелкие брызги на щеке. В восторге от такого зрелища, он откинул голову назад и засмеялся своим низким бархатистым смехом. Затем молниеносно оттолкнулся от перил, вцепился канадцу в бока, а губами наклонился к самому его уху: — Это моя футболка и мне не жалко будет разорвать ее на тебе в любой момент.! Я бы сделал это прямо сейчас, но мы собираемся гулять! Пошли скорее! — весело добавил он, проскользнув мимо Лавуа в балконную дверь. *** Пахло землёй и травой. Ночь встретила мужчин прохладой парка и темными аллеями. Редкие фонари лишь отвлекали на себя внимание случайных прохожих. Они неторопливо шли по насыпной дорожке. Роули медлил, но не долго. — Даниэль, ты сам-то понимаешь, что происходит? — он продолжал медленно идти, глядя себе под ноги, но его голос звучал твердо и отчётливо. — Ты же хотел поговорить. Я слушаю. Любые вопросы — спрашивай, я отвечу так полно, как смогу. Как-то так выходило, что их разговоры превращались в пафосные монологи, даже если предмет их был самым, что ни на есть простым. Этот обещал не стать исключением, поэтому пришлось изрядно напрячь мозг, чтобы подобрать слова попроще. Голос, похоже, подводил канадца. Он кашлянул, прочищая горло: — Расскажи мне о себе, Стэнтон. Всё, что посчитаешь нужным сказать. Я хочу узнать тебя получше и понять, почему тебя я выделил из толпы людей на конференции и захотел до мурашек, даже не имея понятия, кто ты такой, черт тебя возьми. Видимо, этот вопрос кружил в голове Лавуа уже давно. Собравшись с мыслями, он произнес его одним сплошным текстом, ни разу не запнувшись и затих, не зная, что же говорить дальше. — Что же тебе рассказать, красавчик?.. — Роули не ждал ответа на свой вопрос, только задумался на несколько секунд. Он ожидал подобного вопроса, но ответить сразу было сложновато. Слишком много было того, о чем он считал нужным промолчать, во всяком случае, пока. — Мое имя — Стэнтон Джеймс Роули, мне 38 лет. Как и говорила Лиза, я занимаюсь поиском лекарства для борьбы с ВИЧ. Мой брат погиб от этой болезни. Родителей тоже уже нет. Для работы я арендую небольшую лабораторию. У меня дом в Нортгемптоне, в часе езды от Лондона. Я живу один. Хожу в тренажерный зал. Люблю читать и собрал приличную библиотеку. Курю. Пока всё. — Твой любимый цвет? — Жёлтый… или кирпичный… черный… сложно сказать. От настроения зависит. — Ты пишешь книги? — То, что я иногда пишу, сложно назвать хоть какой-то литературой в принципе… Я вообще не рекомендовал бы это читать кому бы то ни было… — Твоя любимая музыка? — Я меломан. — Ты можешь назвать себя геем? — Да. — Роули помолчал, а потом добавил, заискивающе улыбаясь куда-то в сторону. — Ты получил ответ на свой изначальный вопрос? — Нет. Я без понятия. То, что ты рассказал, я мог узнать, но точно не увидеть, лишь раз на тебя глянув. — Значит я просто тебе понравился. — Возможно и такое. Ты веришь в судьбу? — В судьбу — вряд ли. Но в магию поверил бы с радостью. — Думаешь, одно возможно без другого? — В нашем мире — однозначно. Человек не станет волшебником, если сам не захочет. — Ты бы хотел? — Думаю, у меня уже немного получается… — Стэн улыбнулся уголком рта. — Может ты тоже что-то расскажешь? Я ведь на тебя тоже почему-то посмотрел тогда. Хотя, наверное ты просто красавчик! — Роули захохотал. Конечно, он слукавил, но сейчас разбираться не хотелось вовсе, тем более, что в следующую секунду он оказался стиснут сильными руками. Даниэль схватил его за локти, развернув к себе лицом, и теперь внимательно смотрел в черные глаза. В полумраке парка Роули не мог разглядеть потемневших зрачков, но услышал участившееся дыхание и почувствовал обжигающие кожу ладони. «Ой… Опять не вышло…» — Стэнтон мысленно послал к чертям очередную неудавшуюся беседу. Вопреки ожиданию, Лавуа не набросился на Стэна, а, чуть наклонившись к нему, заговорил быстро, вполголоса, изредка запинаясь об английские слова: — Стэнтон, мне 45 лет. Зовут меня Даниэль Лавуа. Я канадец. Женат уже много лет, но последние годы живу один. У меня свой дом в Манитобе, в Канаде. Родители мои живы, но мы редко видимся. За свою жизнь я любил женщин. Любил мужчин. Не просто любил, но хотел в равной степени и тех и других. Но ты — ты просто сводишь меня с ума. Твой смех, твои волосы, движения тела. Я стал фетишистом рядом с тобой. Я без понятия, что делать дальше. Пусть идёт, как идёт, если ты не против. Я не в силах пока это прекратить. Стэн не выдерживал, сердце начинало бешено колотиться а полубезумные глаза мужчины напротив притягивали магнитом. Не дав тому опомниться, Роули потянулся и накрыл губы канадца поцелуем. Даниэль ослабил свою хватку, отпустил пальцы и скользнул ладонями за спину Роули, еле слышно застонав ему в рот. А тот тем временем медленно целовал его, скользя ладонями по предплечьям, шее и спине. Лавуа таял от прикосновений, отвечая на поцелуй. Он закрыл глаза, чувствуя, как длинные пальцы зарываются в его седые пряди. Стэн осторожно разорвал поцелуй, коснулся губами мочки уха любовника: — Хочешь вернуться в отель? — Скажи, что мы там будем делать. Произнеси это вслух… Я хочу услышать… — Хочу, чтобы ты взял меня, — низкий голос Роули сорвался на шёпот. — Хочу, чтобы ты кричал от наслаждения. — Безумец! Я готов делать это с тобой вечно! — Лавуа зарычал, и вцепился зубами в плечо Стэна. До этого момента Даниэль лишь легонько кусал, но в этот раз вцепился в тело мужчины так, что Стэн даже тихонько вскрикнул, явно не ожидая такой хватки. «Кусается-таки, зараза! Пожалуюсь потом Лизе!» — ехидно отметил он про себя. Было больно, но это только ещё больше возбуждало. В очередной раз Роули пожалел, что моментальное перемещение в пространстве пока ему недоступно… Как они добрались до номера, он впоследствии помнил только кусками. *** Они уснули, когда за окном уже рассвело. Оба совершенно без сил. Пламя, сжигающее обоих, поутихло, очевидно для того, чтобы они выспались и отдохнули. На смятой простыни невозможно было разобрать всех отпечатков принятых ими поз. Тело, выгибающееся в момент оргазма, сминает все одеяла в один ком. *** Тонкие полоски света просачивались сквозь задернутые шторы. Роули снился сон: он лежал на берегу моря, лёгкий ветерок обдувал его тело. На нем были только плавки, немудрено, он ведь купаться сюда пришёл, судя по пейзажу. Чистый песок, бухта окружена зеленью, невдалеке горы… Животное подкралось незаметно… Собака — это же собака? — смотрела игриво. Подошла и лизнула в лицо. Потом у собаки стали вытягиваться лапы, обвивая Стэна со всех сторон. Он заглянул в глаза этому пушистому нечто — в серебристых зрачках, прямо посередине, скручивались в воронку вселенной звёзды. Они утягивали за собой, заставляя расправить плечи… Роули почувствовал что-то за спиной и вдруг понял, что у него расправляются два огромных крыла. Он позволил звёздам утянуть себя за собой. Они пронеслись мимо него с оглушительной быстротой, а потом погасли. Стэн врезался в кромешную черноту и моментально проснулся. Он открыл глаза, осмотрелся. Даниэль лежал головой на его груди, обняв его так, как только смог дотянуться. Роули подумал, что, если бы у того было больше рук, он, вероятно, обвил бы его целиком. Канадец спал, но, явно тоже видя какой-то сон, иногда вздрагивал и хмурил брови. «Какой ты милый. Любишь обниматься во сне? У тебя красивые брови… и руки…» — Стэн лежал, задумчиво водя кончиками пальцев по коже Даниэля, отмечая про себя веснушки на плечах и несколько крапинок-родинок, рассыпавшихся по лопатке… Стэн не слукавил, сказав в тот вечер Лиз, что у него бывают любовники. Но до этого момента все они, как по мановению волшебной палочки, исчезали на утро. Вернее, Роули сам с ними прощался коротко, с толикой разочарования отмечая, что остаться с этим человеком дальше ему не хочется. Раз за разом. Даниэль же неприятного впечатления не вызывал, осадка нехорошего не оставлял и был в общем и целом весьма положительным субъектом. Если не считать того, что все их отношения длиною в три дня сводились к непреодолимому желанию совместного секса. А Роули прекрасно знал, что скоро ему это надоест. Ему хотелось тихих вечеров у камина за книгой или беседой. Прогулок в парке, совместных путешествий. Объятий любящего человека и размеренных занятий любовью, когда можно шептать, что любишь и слышать то же самое в ответ. Бушующие страсти выматывали, не сулили никаких перспектив вообще и не давали практически никакой пищи для размышлений. Конечно, сейчас лето. Из-за командировки тестирование формулы пока отложили, работа приостановилась и можно было немного отдохнуть, дать своему телу вволю насладиться сексом… Но что делать дальше — это пока было тайной, покрытой мраком. Не без лёгкого беспокойства Стэн отмечал про себя, что ему все меньше и меньше хочется прощаться с этим седым красавчиком, но самое неприятное было то, что любовью и нежностью тут пока и не пахло. «Нужно будить этого бесстыдника и что-то решать, безо всяких трахов… если получится, конечно… Хотя, что-то я в этом очень сомневаюсь…» — Роули всерьез намеревался расставить если не все, то хотя бы часть точек над пресловутыми «i»… *** Лавуа проснулся и приоткрыл один глаз… потом второй… сегодня ему снился полнейший бред, как он считал. Он догонял кого-то, ему казалось, что что-то ускользает прямо из его рук. Он ловил воздух, бежал, а над головой летели рваные тучи и шел снег. А после подул теплый ветер, согрел плечи… и разбудил его. — Привет, соня! — Роули смотрел почти ласково, слегка улыбаясь… — Привет… — Даниэль уловил в голосе Стэна незнакомые доселе нотки и настороженно нахмурил брови. — Что-то случилось? — Пока ничего, — Роули улыбнулся, — но вполне может. Нам нужно поговорить, но не здесь. Вставай, мы уходим. С этими словами Стэн взял канадца за руки, поцеловал тонкие пальцы, а потом легко скинул мужчину на кровать и пошел умываться. *** Не любил Роули юлить. Ходить вокруг одной и той же темы кругами было явно не в его правилах, поэтому, как только официант в кафе отстал от них, забрав меню, Стэн положил локти на стол, слегка наклонился вперёд, глядя на Лавуа с явным намерением завести беседу. Канадец смотрел немного смущённо, а внешние уголки его век, и без того направленные всегда чуть вниз, теперь открывали глаза так, что он напоминал котика из «Шрека» и выглядел почти жалобно. Роули умилился, откровенно улыбнувшись, но хватки не смягчил и начал, как у него это водилось, с места в карьер: — Даниэль, ты красавчик. Ты уже знаешь, что у меня от тебя крышу сносит. Я хочу понять, что нам делать дальше. Что чувствуешь ты. Только начистоту, без излишней вежливости. Я вышвыривал на улицу крутых мужиков, а тебя не хочу. Почему? Кстати, если ты спросишь, не влюбился ли я, я без раздумий скажу, что нет. Однако, как только ты сейчас заговоришь, мой член встанет только от звука твоего голоса. Но я никуда отсюда не пойду, пока мы не разберёмся. Если ты этого хочешь, конечно… — с этими словами он умолк, чуть заметным движением ладони предлагая Даниэлю ответить. Внешне спокойный, Лавуа весь дрожал внутри от переполняющих его чувств. Нет, любовь тут тоже была далеко. Хотя. Она бывает разная и оба мужчины это знали. Было желание вскочить, закричать, наброситься — выплеснуть все, что бурлило внутри. Но, видя спокойную улыбку человека напротив, он сделал несколько глубоких вдохов и сам начал понемногу успокаиваться. — Прости, мне нужно немного времени сейчас… — Даниэль собирался с мыслями, но Роули и не думал его торопить. Он сам прилагал титанические усилия, чтобы казаться спокойным. — Знаешь, мне очень понравилась твоя фраза про вышвыривание. Из нее может следовать, что, либо я еще круче тех крутых мужиков, как ты выразился, либо наоборот, я вообще не крут, поэтому, как альтернативный вариант развития событий, я все еще рядом с тобой. Второй вариант мне нравится гораздо меньше! — он улыбнулся, чуть кривовато, как показалось Стэну, — поэтому предпочту думать, что я супер-мега звезда в твоей жизни. Он помолчал, но потом заговорил снова: — Мне очень хочется сейчас быть честным с тобой. Но мне и самому сложно понять, чего именно я хочу… От тебя, от всей этой ситуации в целом. Раньше со мной такого не происходило. Знаешь, я никогда не думал, что, например, дом и семья для меня главное, хотя какое-то время я именно так и жил. Заработал репутацию примерного семьянина, но потом сорвался вновь. Жена долго терпела мои выходки, но потом, однажды, просто устала и оставила меня. Мы добрые друзья, но больше не близки. Она помогает мне во многом и теперь. С текстами песен, записью, ведением документов. Я благодарен ей за то, что она не развела шумихи вокруг этого. Мне повезло, Луиза очень мудрая женщина. — У вас есть дети? — Трое. Два сына и дочь… — Ты изменял жене? — Сначала нет. Потом направо и налево. Часто не приходил ночевать домой, ездил в отпуск без семьи, про гастроли и вообще промолчу. А, нет, уже сказал… Тогда, каждый раз, мне казалось, что ничего страшного не происходит, но сейчас, вспоминая все это разом, получается поистине жуткая картинка. Я просто чудовище и монстр. — С удивительно нежными глазами… Фраза вырвалась у Роули практически случайно. Он просто заслушался и в какой-то момент легкий акцент и задумчивый взгляд Даниэля словно загипнотизировали его. Взгляд его уперся в одну точку, где-то на плече собеседника, а сам он на несколько секунд погрузился в легкое забытье. Странное дело, ему показалось, что он почувствовал легкое прикосновение к шее теплой ладони и услышал — но как это возможно? — голос, такой знакомый, который спрашивал: «Ты еще не все обо мне узнал? Так хочется уже уйти отсюда…» Роули вздрогнул и дважды моргнул, убирая наваждение: — Что за хрень происходит?! Прости, Даниэль, мне показалось… Да неважно впрочем… Лавуа смотрел вопросительно, но что-то в его взгляде насторожило Стэна. Ему кажется, или тот знает, с чего вдруг чертыхнулся его собеседник? Принесли еду. Салат, сок, немного белого вина. Что-то было в этом такое обыденное. Стэнтон почувствовал, будто подошедший официант лопнул пузырь вокруг них и вся магия момента улетучилась, оставив на зубах звездную пыль, которая теперь только неприятно скрипела, как обычный речной песок. — Слушай, Даниэль. Давай быстро съедим все это и пойдем куда-нибудь… хм… подальше. Как ты на это смотришь? — Крайне положительно, — он чуть поднял бровь, улыбаясь уголком губ, — ты ведь знаешь… «Я ведь знаю? Это он про что? Ладно, сейчас вот уйдем подальше и разберемся… Вопрос, куда это — подальше?» — Стэн размышлял так, пережевывая кусочек сыра. Лавуа только что ушел в туалет, перед этим шутливо наказав Роули ни в коем случае за ним не ходить, а то они рискуют остаться там надолго. *** Пресловутое «подальше» оказалось в парке. На соседней улице. Уютная скамейка была увита зеленью с трёх сторон и так надёжно спрятана среди кустов, что мало кто мог наткнуться на нее случайно и потревожить сидевших на ней. Роули сел рядом с Даниэлем, предусмотрительно поставив между ними бутылку воды, обозначив границу. Пояснил, видя вопросительный взгляд Лавуа: — Чтобы достать того, кто напротив, нужно либо выпить воду, либо говорить и пить воду. Пока там есть хоть капля — к собеседнику не прикасаться, — Стэн облокотился о спинку скамейки и приготовился слушать. — Хорошо. Будь по-твоему. — Даниэль набрал побольше воздуха и решительно рванул вперед: Стэнтон… ты ведь сейчас не слишком занят, как я понимаю? Это что-то вроде отпуска? — он говорил уверенно и четко. — Подожди, не отвечай! Я скажу всё, что думаю, пока собрался с мыслями. Как ты сказал, ты не влюблен. Я тоже. Но нам хорошо вместе. У меня есть вариант: хочешь — соглашайся, хочешь — нет. Собираем вещи и улетаем… на неделю. На Кубу. Потом я улетаю в Канаду, ты сюда. Прямо оттуда, разными самолётами, без пересадок. Я оставляю тебе свой номер телефона, адрес, номера друзей. Ты — мне. Так же я не отказываюсь от своего предложения о частичном финансировании поэтому прошу тебя выслать мне на электронную почту необходимые документы, чтобы официально заключить договор. Но сразу решим: договариваемся здесь и сейчас, улетаем, потом расстаёмся. Если затем захотим встретится — значит так будет нужно. Как тебе мой план? Роули не привык, что им командуют, но сейчас такого ощущения и не возникло. Даниэль говорил уверенно, но не категорично. Кроме того у Стэна возникло странное чувство, будто слова Лавуа звучали в его голове чуть ли не на секунду раньше, чем мужчина произносил их вслух. Получается, что он заранее знал, что тот скажет. Это было очень себе непонятно, но разбираться сейчас в этом совсем не хотелось. Роули согласился. Вначале подумал, а потом произнес вслух: — Да, я согласен. Думаешь, стоит предупредить наших друзей? — Думаю, да. Они уже четвертый день о нас ничего не слышали. Секунду оба молчали, а потом дружно расхохотались. — Это называется «тактично слились»! — Стэнтон продолжал улыбаться, потянувшись к бутылке. Отпил немного. — Будешь? — Лавуа отрицательно помотал головой, в упор глядя на Роули. А тот продолжил пить и через несколько секунд метко отбросил пустую пластмасску в мусорное ведро. — Ты ждал, что я нарушу границу первым, да? Вот дьявол!.. *** Они расстались, спустя десять дней. Как и договаривались, на разных самолётах покинули маленький рай. Стэнтон прилетел в Лондон, остановившись уже в другой гостинице, на окраине города. На следующий день встретился с Лиз, у нее дома. Он вкратце рассказал ей, что случилось с ним за эти две недели. Удивлению и восторгу на ее личике не было предела. Она уткнулась в плечо друга… и неожиданно расплакалась. Роули не впервые видел ее такой. Поэтому просто крепко обнял, прижал к себе и долго сидел, глядя в пустое пространство комнаты за ее спиной. Через два дня он зашёл домой, в Нортгемптоне, вспоминая произошедшее как что-то давнишнее. Только бронзовый загар на теле напоминал о жарком кубинском солнце. Он не грустил. Просто не мог сразу вернуться к работе, поэтому несколько дней провел в библиотеке, за чтением художественных книг. О финансовой поддержке они договорились еще до отлета, быстро оформили все документы. Роули теперь оставалось только контролировать поступления, раз в несколько месяцев. Вот и все. Они расстались добрыми друзьями, но ни один, ни другой не спешили писать друг другу или обрывать телефон. Повисла пауза. Пауза, о которой они договорились изначально. Лишь раз, через несколько дней после возвращения домой, ночью Роули увидел странный сон. Ему даже показалось, что все это было наяву, но версию эту он быстро отмел, как малоправдоподобную. Где-то среди ночи он услышал, или ему показалось, что его зовут. Он думал, что проснулся, но, как он решил позднее, ему и это приснилось, а на самом деле он продолжал спать. Он никого не увидел, лишь голос, бархатистый голос, с легким акцентом, напел ему несколько строчек из песни, а затем шепнул, почти на ухо: «не волнуйся, родной. Я дома.» Дальше ему снились поля, небольшая деревушка. И только просыпаясь, он увидел деревянную табличку у дороги: «Манитоба». Проснувшись, Стэнтон мало что помнил, а когда, уже днем, восстановил в памяти сон, подумал, что когда-нибудь он там обязательно побывает… в небольшой деревушке, в Канаде… И, дай бог, будет там не один.