Утопая в ненависти

      Львёнок громко вскрикнул, когда прямо перед глазами топнуло чёрное копыто антилопы гну. Дрожащие лапки вдруг перестали касаться земли и принц почувствовал, как его неаккуратно схватили за спину. Краем глаза он разглядел чёрные локоны гривы, которые мотались вниз и вверх. Темный лев почувствовал, как начали затекать челюсти от болтающейся тушки во рту. Лапы его быстро передвигали худощавое тело, пока темно-рыжий бок не пронзило режущей болью. Зеленые глаза переместились вправо и черногривый увидел, как кровь хлещет во все стороны, покидая его тело.       Лапа подогнулась и Шрам болезненно прошёлся животом по земле, чувствуя разрывающую боль во всем теле. При падении он чуть ли не сомкнул челюсти на спине племянника, однако успел вовремя сдержаться и огляделся по сторонам. Очередная антилопа, бежавшая прямо на льва и львёнка, не затормозила, а просто перепрыгнула через взрослого, задними копытами ударив его по затылку. И снова боль пронзила тело, овладев его челюстями, раскрывшимися от усталости. Золотистый малыш выпал изо рта дяди и помотал своей головушкой в разные стороны. Старший тяжело отдышался, а затем осмотрелся, выискивая выход к спасению.       Взор его остановился на невысоком выступе, до которого не могли добраться антилопы. Собрав все оставшиеся силы, он, кряхтя и рыча, поднялся и попытался взять принца за шкирку, но щека его снова загорелась от удара копытом. Голова тяжело плюхнулась на землю и Шрам снова попытался подняться, как лапы его обессилено размякли и не позволили их обладателю встать. Глаза перестали гореть и черногривый снова попытался дернуться, но боль вновь сковала его мышцы, прижимая к земле.       Симба испуганно посмотрел на темно-рыжего и подполз к нему, тряся щекой об лапу. Брат Короля перевёл приоткрытые глаза на племянника, а затем лапой придвинул его к себе и укрыл тяжёлой ладонью, не давая антилопам прикоснуться к беззащитному существу. Принц сочувственно и надежно смотрел на своего спасителя. И снова травоядное пнуло льва в голову, а затем одно из них свалилось на согнутые лапы, рогами полоснув и без того кровавый бок. Лев истекал кровью и никто был не в силах помочь, ведь никто и не знал об этом. Если бы Шрам побежал за Муфасой, было бы слишком поздно, а теперь он умирает в собственной ловушке, спасая того, кого больше всего ненавидел.       Длинная морда придвинулась к золотистой мордочке львёнка, который все также надеялся на дядю. Яркое свечение карих глаз сейчас успокаивало льва, он невольно заметил, что рядом с ним приятно умереть, конечно если исключить невыносимую боль и желание жить. Усмешка выскочила на его морде, когда в голове мелькнуло воспоминание о рождении маленькой львички, что являлась ему дочерью. Он жалел, что отказался о ней заботиться, скинув все на свой характер, а не страх. Эта малышка была такой смышлёной, что даже на его хитрой морде вырывалась искренняя улыбка.       А этот чертов золотистый ошмёток все испортил, ведь все могло быть намного лучше, а теперь… теперь смерть настигла его и он метался из стороны в сторону, чувствуя, как раздваивается. Когда рыжего покинули силы, он испустил последний вздох, прижимая усы Симбы к щекам. Голова его обессилено рухнула вниз и слегка отвернулась в сторону. Львёнок испуганно почувствовал как пульс дяди утих и перестал бить его по спине. Тельце задрожало, но он не осмелился вылезти из-под тёплой лапы. Слезы защипали большие глазки и принц зажмурился, тихо всхлипывая и утыкаясь носом в собственные лапки.       Он изредка поглядывал на бездыханную морду дяди и снова утыкался носом в лапки, а когда все стихло и поток антилоп рассосался по ущелью, Симба нетерпеливо вылез из-под лапы и кинулся на шею мертвеца, сжимая чёрные шерстинки гривы между пальцев. Слезки скатывались по щекам, беззвучно разбиваясь о землю, залитую багровой жидкостью. Тельце его дрожало от страха и грусти, волной потянувших на дно. Дикий котёнок стиснул зубы от кома, что подошёл к его горлышку и сильнее вжался в жидкую гриву рыжего. Он надеялся, что дядя наконец-то откроет глаза и ласково улыбнётся, а потом они вместе пойдут к прайду, чтобы поведать им о великой смелости Шрама и чтобы он наконец-то помирился со всеми.       Однако малыш уже давно понял, что такого не может быть и просто старался как можно тщательнее запомнить запах ушедшего из жизни родственника. Он пожертвовал собой ради него и как теперь нужно жить, зная, что ты — причина смерти близкого тебе льва? Наконец-то малыш не выдержал и оторвался от чёрной гривы, расслабив пальцы и отбегая от мертвого тела. Взгляд его устремился вверх, а ротик исторг крик «Помогите!». Эхо отпрыгивало от стен ущелья, но никто не пришёл. Золотистый снова выкрикнул то же слово, но теперь ещё сильнее напрягая голосовые связки. И снова только эхо передразнило бедного малыша, который продолжал бегать в разные стороны и молить о помощи.       Вскоре надежда покинула его сердце и он зажмурился, выталкивая слезу из глаза. Головушка его медленно повернулась к трупу, а затем он лишь осторожно подошёл к его морде и втянул воздух через сжатые клыки, трясь подбородком о светлые губы. Львёнок опустил уши, роняя на щеку погибшего очередную слезинку и проводя сухим языком по закрытому глазу Шрама. Симба горько всхлипнул и лёг на пол, поднырнув лбом под длинную бороду льва. Глазки его устало закрылись и он начал вспоминать моменты, когда играл со Шрамом, хоть по его виду взрослый не очень-то и хотел этого, но даже тогда это было очень важно для принца. И он никогда не забудет свечение зелёных глаз, что было одной из его немногих красивых черт.       Бедный ребёнок глухо вздохнул и приоткрыл глаза. Взор устремился на быстро приближающееся светлое пятно. Все быстрее выразили очертания льва с красной гривой и принц быстро разглядел в нем своего отца. Муфаса взволнованно поспешил к сыну и лежащему на земле брату, чтобы понять происходящее.       — Симба, что случилось? Я иск… — речь его оборвалась, когда карие глаза поймали багровую лужу, разлившуюся под исхудалым телом черногривого. Симба направил горький взгляд на отца и оторвался от дяди, в три прыжка преодолевая недалекое расстояние и обхватывая передними лапами грузную лапу короля. Муфаса сожалеющим взором посмотрел на сына и плюхнул бёдра на землю, свободной лапой слабо хлопая по содрогающейся от рыданий спинке сына. Король с болью взглянул на мертвого брата и украдкой подошёл к телу, склоняя голову над ним. — Ах… Така… — произнёс он, вызывая непонимающий взгляд у Симбы. Рыжая лапа красногривого погладила мертвеца по голове, а затем он уткнулся носом в чёрную гриву и тяжело задышал.       Принц снова тихо заплакал, теперь уже просто стоя на дрожащих лапах и тупя взгляд в пол. Король оторвался от чёрной гривы и рывком схватил труп за шкирку, таща его по твёрдой поверхности к выходу из ущелья. Золотистый поднял взгляд на отца и сделал шаг назад, чтобы не мешать королю тащить брата в прайд. Оранжевые глаза львёнка опустились в пол и он медленно поплелся за отцом. Он видел как Муфаса изо всех сил пытается оставаться сильным, как старается не заплакать от нахлынувшей печали и скорби, но он должен быть сильным ради собственного сына.

***

      Сараби лениво растянулась на выступе, купаясь в ярких лучах солнца. Напротив неё лежала тихо дремлющая Сарафина, сложившая голову на перекрещённые лапы. Рядом с кремово-рыжей игрались две львички, легонько кусающие друг друга и хохочущие. Нала перевернулась на спину и вздрогнула, чувствуя, как большое ухо забилось во рту Мдого. Зеленоглазая львичка потянула ухо на себя, заставляя голубоглазую приблизиться к её животу. Мдого поняла намерения сестры и выпустила ухо, отходя от лучшей подруги. Нала хихикнула и быстро вскочила на лапы, поворачиваясь мордой напротив сестры и принимая боевую стойку. Младшая сестра сморщила нос и нагловато усмехнулась, принимая ту же стойку и махая хвостом в разные стороны. Девчонки переглянулись, а затем Нала оттолкнулась лапками и сбила двойняшку с лап, из-за чего они кубарём покатились по земле. Когда они обе врезались в выступ, на котором лежала Сараби, то расцепились и запыхтели от поднявшейся пыли.       Двойняшки отошли друг от друга на недалёкое расстояние и тихо засмеялись, опуская уставшие головы в пол. Вдруг из-за спины Сарафины показалась бледно-коричневая грива Афуы, который лежал относительно супруги. Рыжевато-коричневый лениво зевнул, похлопал глазами и направил взор синих глаз на дочек. Он видел, что они обе очень талантливы, но в разных сферах. Нала, например, разбиралась в охоте лучше, чем в боях, да и с девочками ей было легче налаживать контакты, в то время как Мдого была той ещё пацанкой, не интересующейся в охоте и прочих обязанностях львиц.       — Неплохо, Нала. — как-то самодовольно и гордо сказала малышка, закрывая глаза и выпячивая вперёд грудку. — сегодня уже лучше, чем вчера. Но я по прежнему сильнее. — гордо заметила сероватая львичка и приставила лапу к грудке. Зеленоглазая фыркнула, пропустив между зубов смешок и начала вылизываться, не споря с горделивой Мдого. Последняя приоткрыла глаз, убедившись в том, что сестра не станет перечить и развязно подошла к матери, прижимаясь боком к её боку.       Сарафина приоткрыла нефритовый глаз и громко ахнула, отстраняя от себя младшую из двойняшек. Та непонятливо уставилась на мать, что с ужасом смотрела то на неё, то на собственный бок. От громкого аха Сарафины даже Сараби вздрогнула и изумлённо взглянула на подругу.       — Мдого, сколько раз я тебе говорила, что, — прорычала Сарафина, кидая злой взгляд на дочку, которая сжалась от пугающего крика. — после каждой игры нужно приводить себя в порядок! А если не хочешь, то к другим не прислоняйся! — отчитала дочь Сарафина и принялась яростно вылизывать языком скомканную шерсть на боку. Голубоглазая опустила уши и медленно спустилась по камням, служившим для львов своеобразной лестницей. Афуа проводил младшую дочь взглядом, а затем недовольно покосился на жену. Рот его уже начал было приоткрываться, как кремово-рыжая резко его перебила. — Не начинай, Афуа. Я много раз ей об этом говорила, но она не слушается! А ещё она постоянно проводит время с мальчишками! И вот какая из неё львица вырастет?! Она должна быть такой, как Нала, а не как Малка или Тоджо! Порой, мне даже кажется, что все львята больше походят на львиц и только Мдого у нас одна — лев в теле львицы! — возмущалась дикая кошка, смотря вслед младшей дочери и говоря специально громко, чтобы она услышала.       Лев закатил глаза и лизнул напряженную жену в шею, желая хотя бы как-то остудить её жар, каждый раз накрывавший её во время гнева. Старшая из дочерей тяжело вздохнула, ненавидя себя за чрезвычайную идеальность. Признаться честно, Нала всегда восхищалась собой и любила, когда её ставили в пример, особенно сестре, но она ведь добрая львичка и сердце у неё большое, поэтому ей всегда было больно видеть грусть сестры. Выйдя из раздумий, рыжеватая кошечка захотела было спуститься к сестре, но хвост матери перегородил ей дорогу, а затем она почувствовала, как кожа на холке поднимается вверх и как её подвигают к светлому животу Сарафины. Она не сопротивлялась, зная, что все это плохо кончится.       Мдого обиженно выкатила губу вперёд, положила голову на перекрещённые лапы и устремила взгляд вперёд. — «Может я не хочу быть охотницей, а хочу быть воительницей? Почему мне нельзя просто быть той, кем я хочу быть?» — ворчала про себя голубоглазая. Обида росла в её груди и слезы наворачивались на глазки, но вдруг она увидела приближающееся золотое пятно, в котором она разглядела Симбу. Он шёл, с повешенной вниз головой и глаза его были пропитаны горечью и болью. Кошечка решила не подходить к нему, а просто понаблюдать. Однако теперь его взгляд переместился на Муфасу, в зубах которого была чёрная грива Шрама.       Мдого широко распахнула глаза, а затем помотала головой, не веря тому, что видела. Шрам был весь в крови и похоже… уже мертв. Девочка опустила ушки и медленно побрела к принцу, чтобы выяснить, что произошло. Но когда она вышла из-за камня — увидела, что Нала крутится вокруг Симбы с просьбой поиграть и повеселеть. Сероватая львичка нахмурилась и встала между сестрой и другом.       — Что ты к нему лезешь, глупая! — рявкнула Мдого, ставя лапу перед носом Налы. Она лишь недоуменно подняла лапу и опустила бровь. — Не видишь, что он не хочет играть?! — снова гаркнула голубоглазая и повернулась к сестре спиной. Тут в дело вмешалась Сарафина, которая начала корить младшую в том, что на сестру кричать нельзя и тому подобное. Но она не слышала её и просто положила лапку на плечо лучшему другу. — Ты хочешь поговорить о том, что случилось? — спросила она, наклоняя голову, чтобы поймать взгляд золотистого. Но Симба лишь придвинул подбородок к своей груди, направив потерянный, грустный взгляд в пол. Мдого вздохнула, убрав лапку с плеча и тоже опустила взгляд в пол. Сараби непонятливо уставилась на сына, а затем медленно сползла к выступу и подошла к нему, обнимая лапой.       — Что случилось, сынок? — вопросительно посмотрела на принца королева. Но ответа не последовало. Львица опустила одну бровь и подняла взгляд с сына на мужа. Оранжевые глаза широко распахнулись, когда она заметила черногривого льва в его пасти. Светло-коричневая сглотнула подошедший к горлу ком и аккуратно отстранилась от сына. В несколько медленных шагов она подошла к трупу, который король аккуратно положил на землю, и села рядом с ним, повесив нос. Сарафина вдруг подскочила к Сараби и также как и лучшая подруга свесила нос. Афуа, Мдого, Нала и все остальные жители прайда повторили за ними, садясь вокруг льва в круг и оплакивая его смерть. Ндого — мать Афуы, горько рыдала над телом Шрама, как над собственным сыном. Её горечь делила и юная Хаки, являвшаяся Муфасе и Шраму родной сестрой. Львица с рыжим мехом зарылась носом в его черную гриву, обхватила лапами плечи и пусто смотрела через него. Вдруг её взгляд перескочил на старую Ндого, чьё сердце разрывалось от печали и боли, которую доставила ей смерть Шрама. Нала и Мдого сидели рядом со своими друзьями, которые разделяли общую грусть. Да, они никогда не общались со Шрамом, но им просто было печально видеть смерть любого льва. Рафики провёл церемонию похорон, а затем они закопали мертвое тело рядом с могилой Ахади.       — Отец, присмотри за моим братцем. — негромко попросил Муфаса, направляя взгляд в ясное небо. Ветер вдруг заворошил его красную гриву и лев медленно опустил голову к груди. Он встрепенулся, почувствовав как чьи-то маленькие лапки обвили его заднюю лапу и обернулся. Очевидно, что это был его сын. Кое-как сумев исказить на морде вымученную улыбку, взрослый лев повернулся к сыну и лизнул того в бок, а после прижал к лапе.       — Это я виноват в его смерти… — шепчет принц, вжимаясь лбом в лапу отца и сжимая его шерсть между пальцев. Красногривый самец вздрагивает от такого заявления и наклоняется ухом к сыну, чтобы чётче услышать каждое его слово. Львёнок чувствует, как осколки боли, вины и стыда врезаются в хрупкое, ранимое, детское сердечко. Его пробивает легкой дрожью и Муфаса это хорошо чувствует, но ничего не делает, давая сыну закончить начатые слова. — Ий-йе. — малыш попытался что-то сказать, но голос его дрожал, а язык не мог успокоиться, содрогаясь от конвульсий ужаса. — йе-сле бы я н-Н-н-Н-Не зарычал т-так громко… — заикаясь, выдавил из себя Симба, роняя солёные слезки, щиплющие уставшие глазки. — Анти-и-и-л-и-лопы бы не побежали бы… — протараторил он, стараясь нормализовать собственную речь. Муфаса старался разбирать каждое сказанное слово, смотря в глаза жене. Сараби медленно подходила к семье, стараясь не издавать много шуму. — дядя был бы жив. — тяжело выдохнул он, приговоры все предложение на сбитом дыхании.       Рыже-коричневая львица любяще уткнулась носом в спину сына и вдохнула его запах. От прикосновения матери не стало легче, скорее хуже… малыш старался отогнать жуткие мысли прочь, он винил себя за все, говоря про себя «Я чудовище», «Я не достоин жизни». Он тяжело дышал, жмурясь, когда кадры в ущелье появлялись перед глазами. В голове было туманно, а на душе больно. Его тело сковывало, он внезапно ощутил, что не может пошевелиться или даже издать звук. Родители крохи это заметили и принялись его тормошить, испуганно наблюдая за тем, как страх оледенил мордочку их сына. И вдруг в глазках начало темнеть, к горлу подступала рвота, а тело пробило очередной волной дрожи. На глазах у всех, принц упал в обморок прямо на лапы матери, чья шерсть вздыбилась от страха за жизнь львёнка. Она открыла рот в крике и принялась двигать обмякшее тело лапами.       Львята столпились вокруг потерявшего сознание друга, а львицы галопом бросились к деревцу, находившееся ха Скалой Предков. На том дереве жила семья Зазу, до Рафики бежать далеко, а вот долететь быстрее. Услышав жуткую весть, мажордом не думая полетел к огромному баобабу шамана. Сараби суетилась над обездвиженном тельцем золотисто-рыжего сына, ругая Муфасу за то, что он отпустил его одного, крича на всех львиц, которые пытались успокоить взволнованную королеву и моля Айхею спасти её единственного, драгоценного сына.

***

      Солнечные лучи наполняли дом мандрила золотым светом, что делало это, в любое время года веселое место, ещё более позитивным и ярким. И только одна деталь была здесь мрачной: золотистый львёнок, лежащий между старых корней деревьев. Рядом с ним сидела светло-коричневая львица, свесившая голову вниз и закрывшая глаза. Его бока тяжело подымались, ушки изредка подрагивали, а хвостик елозил из стороны в сторону. Львица была счастлива, когда видела, что малыш подаёт признаки жизни, но кажется не спала всю ночь, ведь её нижние веки покраснели, а дремала она в сидячем положении. Слова Рафики, что это только стресс и вскоре все пройдёт, её не утешили. Бедная Сараби, ни одна из львиц не разделяла её горя. Еще до рождения Симбы она потеряла всех своих детей. Её маленькие Джуа и Мвези, две здоровые малышки скончались через несколько часов после рождения. А потом родился малыш Федха, он был одного возраста с Симбой и во время одной из шалостей, упал в воду. Течение было слишком сильным, чтобы такой кроха спасся или кто-то смог бы его спасти. О, как горевали тогда король и королева. Пути господни неисповедимы, на все его святая воля — говорили львицы прайда. Но зачем Айхею смерти невинных малышей? А может это коварная Шетани решила посеять мрак в Прайдленде? Или же Айхею карает Сараби и Муфасу за какой-то грех, который им суждено сотворить в будущем? Только ему дано это знать.       Неожиданно светло-коричневые веки Симбы начали подрагивать и медленно подниматься, открывая солнцу вид на его слипшиеся, красные от слез глазки и ему самому вид на золотое солнце, опалившее золотисто-рыжую шерстку. Красно-оранжевые очи забегали из стороны в сторону, пытаясь вспомнить место, в котором нечасто бывал принц. Непонятливо похлопав веками, он поднялся на слабые лапки, но тут же свалился на живот из-за нехватки сил. Звук падения был негромкий, но этого хватило Сараби, чтобы проснуться от некрепкого сна. Она потрясла головой, а потом устало посмотрела на львёнка. Когда она сфокусировала взгляд — радостно улыбнулась и принялась тереться мордой об упавшее на землю тельце.       — Симба! Наконец-то ты очнулся, сынок! — счастливо воскликнула Сараби и принялась тщательно вылизывать его шерстку. Но львёнок лишь потерянно смотрел в пол, не обращая внимание на вылизывание. А ведь раньше он бы начал вырываться и сердиться на мать. Малыш вдруг приставил лапку к голове и поводил ей из стороны в сторону. — Мы с твоим отцом так волновались, что ты не проснёшься! — продолжала делиться радостью с сыном львица, утыкаясь носом в вылизанный участок меха.       — А я думал, что все это всего лишь страшный кошмар. — неожиданно для взрослой львицы, произнёс принц и перекрестил лапы, укладывая головушку на них. Королева опешила от таких слов и подавила тяжёлое для них обоих молчание. Она потупила взгляд, тихо вдыхая и выдыхая воздух, кажется отыскивая правильные слова. А львёнок не менял выражение лица и продолжал безжизненно глядеть в корень дуба. — где папа? — не подавая признаков интереса, спросил Симба. Светло-коричневая тяжко вздохнула и посмотрела на сына.       — Он скоро придёт, ему нужно было решить кое-какие дела… — ответила Сараби и снова отвела взгляд, не зная как ещё можно прервать душераздирающую тишину. В ответ не последовало ничего, кроме «угу». — может… — сдавленно начала львица. — позвать Налу? — тщетно попыталась начать диалог дикая кошка, но котёнок даже не ответил, а лишь отрицатель качнул головой. Взгляд её снова направился вниз. Теперь они сидели уже в полнейшей тишине около трёх минут, пока не увидели приближающегося короля. Сараби попыталась вызвать у себя на морде улыбку, стараясь заверить мужа, что все хорошо, но они слишком близко знали друг друга, чтобы по одному взгляду не понять, что что-то не так. Муфаса не спеша подошёл к жене и потерся щекой о её щеку, а после махнул головой к выходу.       — Тебе нужно отдохнуть, Сараби. — уверенно отрезал король, когда львица захотел воспротивиться. Сараби тяжело выдохнула и поднырнула лбом под густой локон красной гривы, выдавливая урчание, а позже медленно удаляясь из стен могучего древа. Муфаса проводил её взглядом и когда она скрылась в зелёных листьях, повернулся к сыну и ласково растянул улыбку на морде. — привет, сынок. — спокойно поприветствовал львёнка он, — надеюсь тебе уже лучше, ты был очень взволнован вчера… — продолжил говорить самец, видя как хмурится его сын. В голове Симбы табуном пронеслось «В отличии от вас…». Король слегка опустил бровь, а потом осторожно притянулся к сыну и лизнул его в щеку. Как и в присутствии Сараби, Симба просто молчал, не подавая никаких признаков интереса к разговору с отцом или даже… к жизни. Мысли давно запутались в клубок или даже в Гордиев узел. Они молчали и вскоре, уставший Муфаса задремал рядом с сыном. Львёнок продолжал потерянно лежать в корнях деревьев, как вдруг услышал бормотание отца, — Така… Така… прости!       Озадаченный малыш склонил голову набок и принялся водить лапкой по носу отца. Последний резко проснулся и огляделся по сторонам, да с таким страхом в глазах, что младшему стало не по себе. Симба непонятливо уставился на отца, подмяв лапки под себя и дожидаясь, пока король переведёт дух.       — Папа, кто такой Така? — спросил принц, когда дыхание рыжего льва нормализовалось.