Робость. Казуме Кенма.

      Небыстрым шагом мы шли по направлению парка. Времени нам оставалось немного, потому что скоро на город опустятся сумерки. Не то чтобы я находил это плохим, но мы просидели почти все свидание в кофейне на одном месте. И нужно было бы устроить небольшую прогулку. Впрочем, я это делал не для себя, а для (…). Будь я один, наверное, в моей голове даже мысли бы не мелькнуло о том, что нужно хоть немного подвигаться. Но я беспокоился, что если мы все время будем сидеть, то свидание ей покажется скучным. На самом деле, я не знал этого наверняка, потому что судил по Куроо, который не обладал аналогичной мне усидчивостью и не любил подолгу сидеть на одном месте. Но мне показалось, что лучше все-таки сделать завершением свидания приятной прогулкой.       Пока мы шли к месту, к которому я ее вел, она стала подробнее рассказывать о своей семье. Я удивился, когда узнал, что ее семья не была полной. То есть это, конечно, не редкость, но у меня рядом с этой, всегда улыбающейся, девушкой в голове рисовалась картинка полной и милой семьи. Оказалось, что ее воспитывали отец с тетей. Видимо, тетя старательно пыталась заполнить пробел, образовавшийся отсутствием матери в жизни (…) своей опекой. Это все, что мне удалось узнать от нее. Возможно, в дальнейшем, я узнаю больше о ее семье, а пока решил сменить тему, дабы увести ее от возможных грустных мыслей и воспоминаний.        Наконец мы пришли. — Цветочная аллея! — с улыбкой и каким-то спокойным восторгом на выдохе, полушепотом произнесла (…). — Да. Кстати… стоило спросить раньше, но у тебя нет аллергии на цветы или какую-нибудь растительность? — обеспокоено поинтересовался я. Мне очень не хотелось, чтобы что-то пошло не так. Чтобы что-то вдруг сорвалось. Какой бы это был ужас для меня! — К-кенма! — с румянцем крикнула мое имя девушка, так, будто я сейчас сказал что-то непристойное. Я начал беспокоиться сильнее. Что я такого ляпнул? Она обиделась? Переживания заполнили меня. А вдруг если я спрошу она обидится ещё больше и уйдет? Почему у нее такой странный взгляд? — Ч-что? — неуверенно, боясь неверно ступить и обидеть ее своим словом, спросил я. Она ещё сильнее раскраснелась. Но мое напряжение сразу спало, как гора с плеч, когда все с тем же румянцем она широко улыбнулась. — Кенма, ты… прелесть! ~ — а затем она резко взяла меня за руку своей маленькой ручкой, нежно сжала ее и сама (!) повела меня прямо в глубь аллеи! У меня сердце отбивало чечетку. Что это было? И ч-что это? Ее рука находилась в моей! Она идет впереди меня, а я, в смущении, смотрю ей в затылок. Смешанные чувства шока, смущения и радости охватывали меня. Я старался это не показывать, но внутри меня было подобие извергающегося вулкана. Я не такой эмоциональный, эти ощущения мне вообще непривычны. Я с удовольствием сжал ее руку в своей.       Дальше мы не особенно разговаривали. Точнее я. В большинстве говорила она. Я заметил, что когда ее взгляд падал на наши переплетенные руки, она запиналась и будучи красной, как спелая клубника, отводила взгляд. Точно уверен, это у нее впервые. Я рад, что буду в этом плане первый.       Мы немного еще прошлись и повернули назад. Это была больше моя инициатива повернуть, чтобы не вынуждать ее идти по темноте из-за меня. Но я просчитался. Когда мы вышли из цветочной аллеи, на улице уже начинало темнеть. Я, естественно, вызвался проводить (…).        Пока мы шли, я не выпускал ее руки из своей. (…) была и не против. К сожалению, это все быстро, как мне показалось, закончилось. — Вот и пришли. — медленно протянула (…), будто желая как можно больше растянуть это время. — Ага. — я неловко скосил на нее взгляд. -Кенма — она озарилась яркой улыбкой, обхватив мою кисть обеими руками — Спасибо, что проводил! — затем наклонив голову немного вбок, став при этом еще милее, добавила — И за этот день!        Я опешил. Она это серьёзно??? Это я должен благодарить ее! Это мне ей нужно выказывать такую благодарность! Спасибо, что сейчас стоишь со мной! За то что пошла! Спасибо, (…), спасибо, что заметила меня… От таких мыслей я сам ввел себя в краску. Но это было искренне. Хотя от того оно и смущало.. — Н-не стоит! Э-это тебе спасибо! — мои глаза забегали по всем предметам, что были вокруг. И хотя уже порядочно стемнело, фонари у дома освещали улицу достаточно хорошо, так что легко можно было все разглядеть. И я осматривал все детали улицы. Фонарь, клумба, гнездо на единственном во дворе дереве. Смотрел куда угодно, только не ей в глаза. Зрительный контакт, в особенности долгий, меня пугал до чёртиков. Особенно сейчас.       Я почувствовал неожиданную прохладу на своей щеке. Это даже немного меня успокоило. Желание взглянуть на нее перебороло смущение, и я направил взгляд на (…). Это была ее ладонь. Я замер, глядя в ее глаза.       Она провела рукой от щеки до моей шеи и… поцеловала меня в уголок губ. Я стоял в приятном оцепенении. По другому теряюсь и не знаю как еще это назвать. Не могу подобрать нужных слов. В этот момент я куда-то улетел. Кто бы мог подумать, что со мной может произойти что-то подобное?        Пришел в себя я только тогда, когда перестал чувствовать тепло в своей руке. Я заметил ее уже отдаленно стоящую от меня, готовую зайти в дом. — С-спокойной ночи, Кенма — до моих ушей донеслось негромкое прощание. — Спокойной.. — растерянно пробормотал я. — Приятных снов, (…) — Я улыбнулся и помахал ей вслед.

Утро вторника

      На следующий день я чувствовал себя бодрее обычного. Меня буквально переполняло магической энергией. Да, магической! Я так назвал ее от того, что из-за новых событий и ощущений в моей жизни, я не спал практически всю ночь. Сон не шел, и копошились мысли. Но, вот магия! При этом я сейчас иду к дому Куроо полный сил.        На счет Куроо. Сегодня, ранним утром он написал мне, что с ним уже все хорошо. И я предложил сам зайти за ним. Обычно это он заходит за мной, так что от моего предложения он немного удивился. Но мне очень хотелось что-то сделать для него. Даже если это будет минимум. Меня беспокоило чувство вины за то, что я всерьёз думал о конце нашей дружбы. Допускал себе мысли, что он про меня забудет. Но за ночь я успел отмахнуться и избавиться от этих мыслей, как от надоедливого насекомого. И теперь меня беспокоила вина перед Куроо за другое. Очень волновало, что он вчера не писал мне вечером, когда я, по идее, должен был вернуться домой после школы. (Я пока ничего не сказал ему.) Я думал, что сегодня мне придется объясняться почему же я не отвечал ему. Но я был даже расстроен, что он ничего не написал за весь вечер. Моя теория о том, что ему было настолько плохо, что он не хотел и не мог выйти на связь, а я тем временем ходил на свидание, разрывала меня изнутри. Это выглядело как-то некрасиво с моей стороны, как будто это именно я забыл о нем и пошел гулять. Мне нужно извиниться.       Вот я уже на пороге стою и звоню в дверь. Она открывается, и передо мной стоит Куроо, как ни в чем ни бывало. — Эй, а вот и ты! — с озорной ноткой произнес он, выходя за порог дома.       Нужно извиниться, пока мы не дошли до школы. Впрочем, не похоже, что он скрывает хотя бы тень обиды.       Первым делом я спросил его о самочувствии, в особенности с большим беспокойством расспрашивал о его здоровье за вчера. Мне не очень понравилось сравнение меня с хлопотливой мамочкой, но когда я переспросил, чтобы точно убедиться, он начал вести себя странно. — Ох, Кенма… — наделано простонал он и драматично приложил руку к своему лбу. — Кошмар был вчера! Готов был с жизнью попрощаться! -на последних словах он специально сделал плаксивый дрожащий голос.       До меня не сразу дошло, но потом стало ясно, что Куроо не только не обижается, но и смеется над этими моими переживаниями о нем. Вот же засранец! Разве так можно! — Что ж, рад, что тебе уже намного лучше. — уже с безразличным видом ответил я ему. Затем мы немого прошлись в тишине, которая была прервана Куроо опять странным поведением. — Хе-хе…       Вот и что это сейчас было? Он все еще болен? У него сейчас жар что ли? Я хотел уже спросить это у «больного», но он спросил меня первее. Причем, Куроо сейчас задал очень от него неожиданный вопрос. — Даже имя ее не скажешь? — он сказал это все в такой же очевидно фальшивой манере, как когда он рассказывал как плохо ему было вчера.       Ч-чего? А он то откуда знает?! — А еще друг называется... — продолжал плакаться Куроо. — Откуда ты… — Кенма- Кенма, — перебил он меня — ты, конечно, скрытный человек, но от меня нельзя ничего утаить — теперь он уже играл роль вредного ребенка, который возомнил себя злым гением.- Я же твой друг. Хе-хе! — Постой...Ну, серьезно! Как ты...       Но меня опять перебили. — А вот давай теперь обмен! Информация за информацию! — Куроо продолжал дразнить меня — Сначала, ты рассказываешь мне все, друг. — (…). — как можно спокойнее ответил ему я. — Продолжай — с ехидной ухмылочкой проговорил капитан.       И я в смущении начал рассказывать. Разумеется, говорил не все, а только то, что счел нужным.       На самом деле у меня уже была догадка о том, как он о ней узнал. Но это предположение. Лучше пусть скажет первый.       К концу моего недолгого рассказа под полные глаза любопытства Куроо, мы уже пришли к воротам школы. — Ну, ты, друг, времени зря не теряешь.        Я услышал его смешок и недовольно посмотрел на него. — Да ладно, это я от радости за тебя, чего ты! — все с той же клоунской манере он поднял руки чуть выше груди, демонстрируя сдающуюся жертву перед моим взором, как перед дулом пистолета.        Я отвел взгляд. Клоун. — О, Кенма, смотри, а вон и твоя девушка стоит! — воодушевленный Куроо указывал большим пальцем руки на (…), которая смотрела в нашу сторону. На поведение Куроо она лишь смущенно улыбнулась мне. — Она мне пока не… — но я не смог договорить, он начал толкать меня в ее сторону. — Давай, давай! Иди к ней! — наваливаясь и пихая меня, повторял, как заклинание мне мой друг.        Я оттолкнул его от себя и уже было хотел пойти к ней, но вдруг вспомнил. — Так как же ты узнал о ней, Куроо? — Да ты же все время в ее сторону пялился, пока мы ходили! Да то и дело подсаживался, гоняя меня через всю столовку, только бы занять место поближе. Загонял бедного меня по всей школе, я так даже от тренировок не устаю! -конечно, он опять начал все гиперболизировать и дразниться. — Ну вот я и решил денек передохнуть и дать тебе время на новые знакомства, пока меня нет. — хитро улыбнулся Куроо и прищурил глаза, явно будучи очень довольным собой. — Так ты даже не болел! — в изумлении посмотрел на него я. Куроо лишь еще шире улыбнулся. — Засранец! — Все иди-иди! Дама заждалась! — он махал мне рукой, как бы прогоняя меня. Я развернулся и снова хотел пойти, но пришла ко мне в голову еще она мысль. Я обернулся к нему. — Куроо, давай я тебя представлю ей? — растерянно предложил я.       Куроо лишь усмехнулся. — Будет еще время. Позже. А пока… — он положил руку мне на спину — Иди уже, черт возьми — и он толкнул меня в спину. А я и пошел.       Ох, Куроо, какой же ты пройдоха. И такой хороший друг. Не удивлюсь, если ты сам понял, о чем я переживал тогда. Вспоминать стыдно. Так я боялся потерять нашу дружбу, что начал сам, то приближаться, то отдаляться от тебя, забывая, что она (дружба) будет жить, пока мы ценим ее, а не отчаянно пытаемся ее сохранить. Спасибо тебе.       Я подхожу к (…) и уверенно беру ее за руку. Я знаю, что у нее сейчас также, как у меня были кошки, скребущие на душе. И я тоже хочу ей помочь, как сделала мне она еще в от день в кафе, сама, правда, того не подозревая. Я стану близким человеком для (…) и буду стараться со всем помогать ей.