Звёзды в наших глазах

Рид сидел в этой дурацкой забегаловке среди кучи полузнакомых или вовсе незнакомых людей не потому, что ему было не всё равно на Джеффри, чей день рождения здесь справлялся, и скинулся на подарок он тоже не по этому — у Гэвина с этой тусовки был свой профит, которым являлось посещение одного из не самых известных, но самых скандальных клубов этого района — Дикой Розы. Любой уважающий себя плохой парень был просто обязан посетить это особое место, но для того, чтобы туда влезть, нужны были какие-нибудь связи, а Рид даже не дружил ни с кем мало-мальски значимым, что уж там. Впрочем, недавно он словил джекпот: знакомый знакомого пригласил на будущий праздник, и парень зацепился за эту возможность, как утопающий за спасательный круг. Потому что фиг его знает, когда ещё выпадет подобный шанс. И, как итог, сейчас он сидел за столиком в каком-то кафе, уныло жевал пончик и мрачно выжидал, когда же они доберутся до гвоздя сегодняшней программы. Хорошо, что было с кем перекинуться парой слов, потому что телефон почти разрядился, и без этого он бы просто умер со скуки. Шел четвёртый час. Пятый. Шестой. На улице стемнело, и, о чудо, все вокруг наконец засуетились, собираясь. Да, черт возьми. Одна часть могучей кучки откололась уже на выходе, другой не оказалось в списках, по которым их пускали в клуб, и в итоге осталось их не так уж и много. Гэвин, Джеффри, еще пара-тройка его друзей, и тот самый знакомый знакомого, Курц. А еще много неизвестных Риду людей, которые, в основном, были не старше 25, все выглядели довольно молодо и симпатично, что парню сразу понравилось. А еще понравилась странная музыка, бар, высокий потолок, несмотря на то, что это было подземное помещение, и крайне уютные столики, окруженные диванчиками, расположенными у стен. Да, черт возьми, в Розе было здорово, не зря он терпел эти несколько часов унылой тусни в кафешке. Сразу пристроившись у бара, Гэвин заказал себе дешевый, но, как водится, сердитый коктейль «Кровавая Мэри», чтобы не откладывать веселье, и, потягивая его через любезно предоставленную симпатичным барменом трубочку, задумчиво оглядывал танцующую толпу в середине зала, пытаясь взглядом выцепить какую-нибудь цыпочку, к которой можно подкатить так, чтобы не отказала. С его-то не модной одёжкой и не самой симпатичной мордой, приходилось полагаться на харизму, но харизмы у трезвого Рида было, как у ботинка, поэтому сейчас он занимался тем, что обменивал деньги на алкоголь, старательно повышая градус последнего в крови, чтобы потом завалиться на танцпол уверенным и расслабленным мачо. За первой «Кровавой Мэри» в почти пустой желудок улетела вторая, потом стакан крепкого пива, затем коктейль, название которого он не запомнил, но в котором было три вида рома, потом что-то еще, кажется, стопка водки, и вот наконец поддатый Гэвин выбирается из-за стойки и идет танцевать к остальным. Сначала у парня был план, как использовать несколько известных базовых движений так, чтобы это смотрелось стильно, модно, молодежно, но в итоге его просто снесло, и он, веселый и открытый для всего нового, качается вместе с толпой таких же пьяных и не особо координирующих свои движения людей, машет руками, иногда прыгает, иногда что-то задорно выкрикивает, и в целом теряет абсолютно любое желание кого-то цеплять, просто наслаждаясь происходящим. Тем временем в том же клубе не имеющий абсолютно никаких планов Кеннет занимался тем же самым. Закинулся весёлым колесом, Экстази в простонародье, и сейчас сидел под колонкой, позволяя чудным, вязким басам проходить насквозь, вызывая приятную вибрацию во всём теле, а высоким частотам ласкать уши громкими звуками, явно кайфуя, чуть ли не закатив глаза. Так бы он и просидел весь вечер, иногда выбираясь яростно потанцевать в быстро сформированном кругу, но его от столь увлекательного времяпрепровождения отвлек лучший друг. Дергает, что-то орет в ухо про какого-то чувака, смутно показывает пальцем в толпу. Кеннет разрывается между желанием послать его нахуй и прислушаться, но так как узы крепкой дружбы сильнее желания оторваться по полной, он все же пытается обдумать чужие слова. Ага. Пацан в толпе, наклюкался, готовенький, можно приступать. Точняк, Рид. Гэвин Рид. Бухой Гэвин Рид, которого даже не пришлось выискивать, он сам пришел в этот клуб, сам набухался, и теперь чуть ли не просит взять себя под крыло. О, черт возьми, Кеннету не нужно говорить дважды; крикнув другу в ухо громкое «СПАСИБО, Я ПОШЕЛ, МАХНУ КОГДА НАДО БУДЕТ ПОСТАВИТЬ ТУ САМУЮ ПЕСНЮ», он отлипает от колонки и уверенным шагом прёт на танцпол, пытаясь на ходу как-нибудь спланировать дальнейшие действия, но как только в колонках начинает играть любимая и знакомая музыка, все мысли рассасываются и он начинает просто танцевать. Как же, блять, круто иметь за диджейским пультом лучшего друга, всегда что-нибудь сообразит в твою пользу. Спасибо урокам танцев, которые он брал год назад, и замечательной памяти тела — двигался юноша прекрасно. Плавные и гармоничные движения в его состоянии агрессивного стояния были довольно удивительны, но кто, кроме него, вообще знал, что он употреблял? Дойти, точнее, доплыть в ритме танца, до Рида не составляет труда. Тот выглядит довольно податливым и веселым, самое то для планов Кеннета. Пора начинать. Гэвин не имеет ничего против тех, кто танцует рядом с ним. Иногда пионерит их движения, пытаясь повторить, иногда просто опускает взгляд пониже поясницы и любуется, а иногда, оказавшись в эпицентре, где скопление людей на квадратный метр самое большое, просто довольно трётся о чужие тела, мурлыкая и подпевая незнакомым мотивам, льющимся из колонок. Состояние «затанцую всех до смерти» уже давно перешло в состояние «мирный алкаш», поэтому он вообще не напрягался. А зачем? Не для этого он сюда пришел. В голове проплывают шальные мыслишки о том, что здесь приторговывают чем-то посерьёзнее травки, и, может, у него даже хватит на это денег, но появившийся перед ним красавчик отвлекает его от любых мыслей. В тысячный раз нетвёрдо повторив самому себе, что он по девочкам (до этого он говорил это, смотря на крепкие и упругие мужские задницы, которых тут было в избытке), Гэвин всё же не может оторвать взгляда от того, как этот парень красиво двигается. Рид даже теряет нить собственного ленивого танца и просто смотрит, имея большое желание поаплодировать, когда это закончится, но.. Это не заканчивается. Просто иногда юноша начинает двигаться медленнее, глядя на Рида так, что у того пересыхает в горле. Не только танцует красиво, он и сам красивый: чёрная рубашка, застёгнутая на все пуговицы и с поднятым воротом явно была как минимум на размер меньше, потому что очень выгодно подчёркивала стройную фигуру, тугие чёрные джинсы оказывали такой же эффект, и, ей богу, парень бы продолжил разглядывать этого чёртового ангела, но вот шаг, второй, он уже слишком близко, и всё, что может Гэвин, это задрать голову, чтобы заглянуть в чужие глаза. Красивые. Весь он красивый, подвижный, живой, и Рид невольно расплывается в улыбке, наконец ловя нужный темп и продолжая лениво двигаться почти в такт музыке, думая о том, какой же этот парень охуенный. Сменилась пара треков, и надо бы что-то сказать, Гэвин открывает рот, собираясь спросить, как зовут этого прекрасного юношу, но тот тут же затыкает его поцелуем. Табун мыслей проносится в голове, исчезая в неизвестном направлении, и там остается только пустота, услужливо заполненная звуками музыки. Кажется, этот нереальный парень даже приобнял его, сильными пальцами надавил на челюсть, заставляя открыть рот, но это было необязательно — Рид готов был сдаться абсолютно добровольно. Поцелуй выходит тягучий, пьянящий, и парень не сразу чувствует что-то круглое у себя на языке. Таблетка. Поцелуй не разрывается, кругляшок постепенно тает, и вскоре загадочный незнакомец отстраняется, утирает губы тыльной стороной руки, оставляя мягкому, как воск Гэвину рассасывать остатки. Так, кажется, ему только что досталось что-то на халяву. Чудненько. — Не переживай, детка, это экстази, — довольно громко, но, на удивление, все ещё приятно произносит брюнет на ухо, и Рид не может вспомнить, что это такое, он просто кивает, прижимаясь к нему, чувствуя, как мягкость алкоголя притупляется волнами слабой бодрости. Танцевать хотелось ещё больше, но ещё хотелось снова засосать этого чудесного засранца. Приобретя с бодростью и некоторую уверенность, он обвивает чужую талию руками, утыкаясь носом куда-то в ключицы, мелодия сменяется на что-то более медленное, чужие руки смыкаются вокруг плеч, и вот они вместе просто покачиваются под какую-то качовую, но не особо зажигательную песню. Брюнет приятно пахнет, духи просто чудесные, рубашка же на нем абсолютно сухая, хотя на танцполе жарко, и двигался он весьма и весьма активно. Черт, такую идеальность нужно запрещать на законодательном уровне. — Пойдем на диванчики, — пытается не кричать Рид, впрочем, его громкий голос слышно даже под новую порцию громких дабстеп завываний. Желание лизаться в дёсны уже давно пересилило желание топтаться на танцполе, поэтому, отлипнув от горячего брюнета, он берёт его за руку и крайне уверенно тащит к свободному и укромному местечку в углу, почти нагло распихивая попадающихся на пути людей. Завалившись на мягкое сиденье, он тут же притягивает парня к себе и целует, настойчиво стараясь пропихнуть язык в чужой рот, благо ангел не сопротивляется. Очень скоро попытка орального изнасилования терпит крах, потому что брюнет отвечает достаточно активно, даже, можно сказать, доминирует, и Гэвин сдаётся, позволяя ему это. Чужой язык скользит по зубам, дёснам, собственному языку, иногда задевая небо, черт, чуть ли не в глотку забирается, и парень чувствует себя так, словно они трахаются, просто.. Ну, без членов. Охренительное, пиздец как возбуждающее чувство. Он и сам не заметил, как в штанах стало тесно, протянул было руку, чтобы, может, облегчить это, но ее перехватила чужая ладонь, переплетая пальцы, не давая дотянуться, и Рид беспомощно тихо застонал, чувствуя, как скопившаяся в уголке рта слюна скатывается по подбородку. Черт, какой же влажный и горячий поцелуй. Оставаться в клубе уже не хотелось. Стоит только брюнету отстраниться, довольно облизываясь, Рид пытается свободной рукой утереть рот, чувствуя себя одновременно неловко и донельзя возбужденно. — Черт, я еще даже штаны не снял, а ты меня уже затрахал, — бурчит он, на что красавец лишь усмехается. В душе вспыхивает резкое недовольство, но, столкнувшись с улыбкой на чужих губах, оно гаснет со скоростью спички. — Рад, что тебе так понравилось, Гэвин. Если у тебя дома свободно, могу затрахать и без штанов, — брюнет смазанно целует его в щеку, уперевшись ладонью в подушку куда-то неподалёку от его задницы. Рид готов был покраснеть, но, увы, он уже. Интересно, откуда этот ангел знает его имя? — Свободно. Такси за твой счет. Погнали. Встав с мягкого дивана довольно охотно, Гэвин, в этот раз уже ведомый, следует за незнакомцем с долей интереса, по пути прихватив с одного из кресел кофту, оставленную на нем тогда, когда стало жарко танцевать. После того, как за ними хлопает дверь, музыка сменяется шумом ветра и машин на дороге, а жар танцпола ночной прохладой, Рид торопливо натягивает кофту, пока брюнет обвивает его талию руками, запуская ладони под футболку, чтобы они не замерзли. Парень прижимается к спине Гэвина грудью, кладя голову на плечо. Пока они шли до ближайшего перекрёстка он, видимо, вызвал такси с какого-то приложения. Чертовы современные технологии. Но так даже лучше. Машина приезжает через три минуты, первым в неё залезает незнакомец, занимая место в центре, Рид усаживается рядом. Юноша расплачивается с водителем по телефону, банковским переводом, Гэвин запоздало называет адрес, захлопывает дверь и машина трогается. В присутствии чужого человека, несмотря на наркотическое и алкогольное опьянение, несколько неловко, поэтому Рид не рискует снова лезть к красавчику, да и тот, видимо, почувствовав прилив социальной ответственности за свои поступки, лишь приобнимает спутника за плечи, иногда кидая на него крайне двусмысленные взгляды. Не сходящая с чужого лица хитрая полуухмылка смущает, поэтому Гэвин отворачивается, смотря в окно, не особо, правда, разбирая, что за ним происходит. Приехали быстро, минут за 15, выскочив из машины к дому, Рид сразу принялся искать ключи по карманам, а затем начал возиться с замком, вздрогнув, когда в задний карман джинс забралась теплая ладонь. — Помочь? — в голосе слышится усмешка. — Сам справлюсь. Дверь открывается с третьей попытки, на входе кофта тут же летит к чертям, ключи — на тумбочку, и стоит только двери закрыться за ними, Гэвин даже не успевает включить свет, как брюнет зажимает его у стены с явным намерением поцеловать, но Рид крайне уверенно мешает ему своей ладонью. — Подожди, парень. Как тебя зовут? А то мне как-то не очень нравится это одностороннее знакомство, — отвечает он на немой вопрос «какого черта», чуть вздрогнув, когда горячий язык проходится по пальцам. Гэвин убирает руку на чужую талию. — Кеннет Хейз, к вашим услугам, — с усмешкой произносит юноша, а потом все-таки целует его, уже не так глубоко, вскоре переходит на шею, испещряя ее слабыми укусами, руками же мнёт мягкие ягодицы Гэвина. Что сказать, это всё, конечно, приятно, но обжимашками парень был сыт давно. Хотелось чего-то более серьёзного. — Эй, до моей спальни десять метров, — выдыхает он судорожно, когда Кеннет прижимается к нему так, что ноющий член через слои ткани упирается в чужое бедро, — Доберёмся туда, и делай со мной всё, что хочешь, ладно? — По рукам, — Хейз неохотно отстраняется, — Веди, сладкий. Путь по коридору, не особо освещённому даже лунным светом, представляется почти серьёзной преградой, но оба справляются на ура. Распахнув дверь, Гэвин плюхается на кровать и тут же включает ночник, потому что возиться в темноте — не очень приятное занятие, которое он не любил. Сев, парень принялся стягивать с себя футболку, и, лишившись ее, стал свидетелем чужой ширинки. Кеннет стоял прямо перед ним, самодовольный, сука, до невозможности, и смотрел словно кошка на мышь. — Я не буду тебе сосать, — не очень уверенно произносит Рид, задрав голову, чтобы иметь возможность пересечься взглядами. От того, как сжались чужие губы, захотелось этими словами подавиться. — Я могу тебя заставить, — прохладные ладони скользнули по шее, одна осталась, большим пальцем поглаживая кадык, а вторая зарылась в мягкие волосы, слабо сжимая, — Но не буду. Ты ведь ни разу не пробовал, верно? Стало быть, и удовольствие это так себе. Кеннет усмехается, Гэвин же морщит нос, испытывая раздражение. Вот как, унизить его решили. Что ж, а не засунуть ли этому великолепному созданию свою ехидность в задницу? Сейчас уж Рид точно утрёт ему нос. Или нет. Сосать он не умеет. Подумаешь, никогда не пробовал, он же не баба, которая члена в жизни не видела, он же в этом что-то смыслит. Подрагивающими от перевозбуждения, вызванного экстази пальцами, парень разбирается с чужой ширинкой, а потом уверенным движением стаскивает и брюки, и черные боксёры, обнажая эрегированный член Хейза. В мыслях мелькает слово «большой», а еще вопрос «какого черта так гладко». Никаких лобковых волос, и не то чтобы было плохое освещение, но это точно не дело бритвы. Почувствовав давление на затылок, Гэвин был вынужден ткнуться лицом в чужой пах, недовольно зажмурившись. — Эй, ты, наверху. Полегче, — сквозь зубы цедит Рид, а потом все же отстраняется, берёт член в руку, гладит, как привык делать это себе, а потом замирает, смотря на головку. Несколько секунд внутренних метаний заканчиваются нежным поцелуем. Рука в волосах поощрительно гладит, и парень приоткрывает рот, облизывая. Шелковистая плоть чувствуется на языке достаточно приятно, никакого вкуса, способного вызвать омерзения, только легкая солоноватость и еле ощутимый запах мыла. Черт возьми, это вообще реальный человек? Как можно быть таким сухим, чистым, гладким и приятным? Просто невероятно. Гэвин прикрывает глаза, вторую руку устраивая на упругой заднице Кеннета, плотно обхватывает член губами и начинает совершать головой возвратно-поступательные движения, комбинируя это с темпом двигающейся ближе к основанию руки. Он любил, когда ему так делали. Это было просто. Проще, чем, например, взять в горло, потому что ни одна его бывшая таким не занималась и он правда не понимал, почему. В конце-концов, не такой уж у него и большой, в отличие от.. Этого. Член Хейза был не длиннее двадцати сантиметров,но и этого было достаточно, чтобы вызвать рвотный рефлекс. Рид даже не будет пытаться пропихнуть его глубже, поэтому вместо глубокого заглота пускает член за щеку, позволяя головке мягко скользить по щеке, заставляя ее немного выпирать. Наверное, это выглядит пошло. Сверху слышится одобрительный тихий стон, и Гэвину кажется, что это наигранная похвала, но он все равно рад. К привычному вкусу собственных слюней добавляется слабый привкус прекума, кажется, несколько минут стараний точно не ушли напрасно. Отстранившись, парень проводит языком по всей длине, кидая победный взгляд на Кеннета, и замирает. Тот, кажется, растерял всё своё чувство превосходства, жадно глядя на партнёра, приоткрыв рот и крепче сжимая чужие волосы в пальцах. Один бог знает, как сильно Хейзу хотелось загнать член в горло Рида, но он определенно держался молодцом. — Полагаю, я был не так уж и плох, — доводить до оргазма не хочется, тогда уйдет и энтузиазм, поэтому Гэвин убирает и вторую ладонь, укладывая ее на бедро, подбородком ткнувшись в низ чужого живота, — А теперь, красавчик, твоя очередь. Увлеченный процессом, сосредоточенный на том, чтобы сделать все максимально хорошо, Рид успел забыть о своём стояке, но совсем не был против ответных ласк, особенно сейчас. Отпустив его волосы, Кеннет мягко толкнул парня назад, заставляя растянуться на кровати, а потом сощурился. — Хорошо. Я покажу тебе, как надо. Хейз опускается на колени, расстегивает верхние пуговицы рубашки для удобства, обнажая часть вытатуированного на шее узора, а затем довольно быстро расправляется с чужой ширинкой, лишая Гэвина остатков одежды. Тот искренне сомневается, что этот идеальный парень будет так же хорош в минете, как он хорош во всем остальном, и оказывается приятно удивлён. То ли он слишком возбуждён, то ли его бывшие не умели сосать, но чужой язык творил с его членом нечто невообразимое. Широкие, влажные мазки и сбивчивые поцелуи переросли в отрывистые, быстрые движения плотно сжатых губ, и, черт, Кеннет решился на то, на что у Рида смелости не хватило. Когда головка проникла в узкое горло, Гэвин, до этого судорожно сопящий и комкающий пальцами одеяло, сдавленно простонал, зажмурившись. Охуенно. После этого партнер замедлился, но он не имел ничего против такого темпа, подрагивая от удовольствия. А вот пальцы, приятно массирующие сфинктер, оказались новостью. Первой мыслью было «Читер!», и только потом до Рида дошло, что смысл не в том, чтобы довести его до быстрого оргазма. — Эй, я надеюсь, у тебя есть смазка? — оперативно реагирует Гэвин, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на чужое лицо. Выглядел Хейз с членом во рту крайне соблазнительно. В ответ раздалось тихое мычание, приятной вибрацией отдающееся в члене, откуда-то снизу вынырнула рука с небольшой упаковкой напоминающей упаковку презерватива. Рид прикусил губу, пряча улыбку. До чего же предусмотрительный говнюк. — Собираешься меня трахнуть, да? — Гэвин сам от себя не ожидал, что это будет звучать так мягко. От мысли о том, что его могут прямо сейчас поиметь, по спине прошлась волна мурашек. Кеннет отстраняется, напоследок проведя языком по головке, а потом щурится, разрывая пакетик и выдавливая его содержимое на пальцы. — А ты догадливый. Рид тихо смеется, разводя ноги шире, просто потому, что не может оставаться статичным. Хейз целует основание члена, и проникает одним пальцем внутрь, так легко, что даже сам удивляется, немой вопрос во взгляде быстро сменяется хитрым прищуром. К первому добавляется второй, уже более туго, тем самым заставляя Гэвина прикусить губу и отвести взгляд, причиняя неприятные ощущения. — Ты ведь не такой уж и невинный, а, Рид? — Кеннет довольно проворачивает обе фаланги внутри, проводя языком по мошонке, наблюдая, как парень снова падает на кровать, что-то глухо простонав, явно с недовольством, — Признайся, делал это сам? — Нет, — когда пальцы начинают двигаться внутри, Гэвин жмурится — знакомые двойственные ощущения, которые приносили не особо много удовольствия, — Мне.. Делали бывшие, — Хейз мягко прикусывает нежную кожу бедра, снова загоняя пальцы внутрь, нарочно не доводя какие-то жалкие пару сантиметров до места, где, он был уверен, находился чувствительный бугорок. Дразнить всегда приятнее. — А что еще тебе делали бывшие, сладкий? — разведя пальцы внутри, он осторожно обводит чувствительную область пытаясь максимально не задеть, заставляя Рида вздрогнуть. — Я не хочу об этом говорить, — пальцы проходят очень близко, он даже дёргается, в надежде получить более прямой контакт, но у Гэвина не выходит, и он разочарованно стонет, — Черт, Кеннет.. — Скажешь — дам тебе то, чего ты так хочешь, — Хейз вынимает пальцы, вновь начиная с нажимом поглаживать сжавшийся сфинктер. Рид просто прелестный. — Одна.. Страпонила меня. Один раз. Это все, — Рид мгновенно получает свое поощрение и плотно сжимает челюсти, слегка выгнувшись, сдавленно мыча. После долгого периода одиночества такое сильное давление на простату казалось просто невыносимо приятным. — Ты полон сюрпризов, Гэвин, — тянет юноша, а потом добавляет третий палец. Идёт тяжело, но стоит приласкать чужой член губами, как напряжение уменьшается, позволяя пропихнуть фалангу внутрь. Какое же приятное, податливое отверстие. Изнутри Гэвин был таким влажным и горячим, что собственный стояк дёргался каждый раз, когда сфинктер плотнее сжимался от прикосновения к точке удовольствия. Однако, терпеливый получает больше, и Хейз был вынужден старательно растягивать партнёра. Экстази не афродизиак — не притупляет боль, и портить сегодняшний вечер визгами и скандалами не хотелось. Рид, в свою очередь, готов был остановиться и на этом, учитывая неожиданные вопли гетеросексуальности где-то на задворках сознания, но, почему-то, не может (или не хочет) ничего сказать, когда Кеннет отстраняется с весьма понятной целью. Лишь томно смотрит из-под ресниц, прикусив губу, чувствуя какой-то внутренний трепет, словно ждал этого давно. — Ты знаешь правило, да? — Кеннет окончательно стягивает штаны вместе с бельём и забирается на кровать, но она не достаточно широкая, чтобы удобно вместить их обоих поперёк себя. — Встать на четвереньки. Не так больно, — словно заученно шепчет Гэвин, кое-как поднимается, залезая на кровать полностью, принимает озвученную позу, уставившись потерянным взглядом в цветочный узор на пододеяльнике. Сзади слышится шуршание, а затем звук разрываемой упаковки. Пауза, Хейз раскатывает презерватив по члену, а затем смущающие прикосновения, при которых чертов Кеннет развел его ягодицы так, словно пытался углядеть между ними какое-то восьмое чудо света, и вставлять не торопился. — Не тяни, — Рид качнул тазом, думая, что-либо сейчас, либо никогда. Партнер снова мерзко усмехается, и, наконец, прислоняет скользкую головку к сфинктеру. В сердце кольнул страх, и Гэвин уже готов было дать заднюю, неожиданно услышав оры возмущенного здравого смысла, но тут в него проникают. Ощущение растяжения почти неприятно, парень морщится, утыкается в одеяло лицом, чувствуя бесконечный стыд, и благодарность за то, что толчки не были резкими, вспоминая, как в пьяном состоянии лихо трахал соглашавшихся на это девиц. Кеннет точно знает свое дело. Ну или.. Просто нежен с ним? Ой, к черту романтику, это же обыкновенный пьяный перепихон. Или не совсем? Нет, он все еще способен к полуадекватному мышлению. Кажется, его задница начинает привыкать к происходящему уже после десятого или одиннадцатого толчка. Да, он их считал, хрен знает, зачем, наверное чтобы понять, как быстро его внутренний натурал умрет под натиском груды суровых факторов. Вскоре, вроде, после пятнадцатого, счёт пошел к черту, а он начал получать удовольствие. Не только от того, как член приятно проезжался по простате, но и от ощущения трения, что было охренительно непривычно. Судя по довольно громкому дыханию там, позади, Хейзу тоже нравилось. В определенный момент, Рид не смог проконтролировать начало, просто застал себя за фактом, он начал подаваться назад вполне самостоятельно, тихо постанывая в собственную ладонь. Да, приятно, хотелось ещё, все доводы в сторону того, что мужеложство греховно и он занимается плохим делом, давно сгорели в аду, именуемом «мне насрать, у меня стоит». Безусловно, здорово, но этого было мало, рука невольно потянулась к члену, как Кеннет решительно навалился на него, своей рукой цепляясь за запястье. — Терпи, — шепчет он на ухо, загоняя член особенно глубоко, и Гэвин вздрагивает, пытается ерзать, терпеть не хочется. Хочется кончить, как можно быстрее. — Кеннет, пожалуйста, — выдавливает из себя Рид, прогнувшись в пояснице. Несмотря на всю свою идеальность, чужое тело было весьма тяжелым, и держать не только собственный вес, особенно долго, разъезжающиеся колени были явно не готовы. Хейз словно считывает это, опирается на руку, выставленную неподалеку от чужой головы, отпускает запястье, а потом кладет на истекающий смазкой член собственную ладонь, начиная размеренные движения, в такт толчкам, тихо рыкнув от того, как приятно сжалась вокруг его члена чужая задница. Гэвин, кажется, совсем расслабился, стараясь получать от происходящего максимальное удовольствие, постанывая, иногда всхлипывая, когда по чувствительному бугорку внутри проходились слишком сильно. Кто бы мог подумать, что быть пассивным геем так приятно? Казалось, что всё это восхитительное мракобесие продолжалось целую вечность, на деле же не прошло и двадцати минут, как Рид уже готов был кончить. — Я сейчас, — сдавленно произносит Гэвин перед очередным стоном, чувствуя, как на загривке смыкаются чужие зубы. Укус был болезненный, и в обычной ситуации он бы определенно негодовал, но сейчас это, на удивление, зашло настолько, что оргазм нахлынул буквально через пару секунд этого странного ощущения. Разомкнув челюсти, Кеннет останавливается, но еще пару раз с силой проводит по чужому члену, выдавливая остатки спермы, а потом выходит, стягивает с себя презерватив и доводит себя рукой, уткнувшись лбом в чужую спину, глухо постанывая. Рид чувствует, как на внутреннюю часть бедра попадает чужой эякулят, но успешно игнорирует — ему все равно, у него сейчас был один из лучших оргазмов в жизни. Хейз валится на кровать рядом с распластавшимся Гэвином и переводит дыхание, прикрыв глаза. Рид его понимает, чертовски хорошо, процесс был весьма утомителен для обоих, но в теле ещё плескалась энергия, и спать сейчас они точно не собирались. — А ты неплох, для «натурала», — Кеннет поворачивается к нему, лениво приоткрыв глаза. Взъерошенный и раскрасневшийся Гэвин выглядел почти мило. — Для первого раза ты тоже неплохо сработал, ага, — ворчит парень, отворачиваясь. Во рту было охренительно сухо, и очень хотелось пить, но пока желания вставать не было и в помине. Ноги немного онемели, да и задница ныла, — И вообще, сними уже свою чертову рубашку. Ты спать в ней собрался, да? Хейз фыркает, но расстёгивает последний оставшийся на нем элемент одежды, стягивает и аккуратно швыряет куда-то в сторону, после чего приваливается к Риду, приобнимая. Сам Кеннет остыл быстро, но парень ещё был довольно горячим и ощущался вполне приятным. Разве что немного липким от пота, но на это можно закрыть глаза. Дальнейшие несколько минут прошли в тишине, но вот Гэвину надоело лежать, и он поднимается первый, кое-как слезая с кровати, а потом принимается рыться в тумбочке в поиске салфеток. Черт, ну неужели закончились? — На, вытрись, — швыряет одну найденную партнеру, а потом второй подтирает с бедра чужую сперму, комкая и швыряя в сторону небольшой мусорки в углу комнаты. Хейз, проделав то же самое, поднимается следом, потягивается, жмурясь, давая Риду возможность хорошенько разглядеть рельефный оголенный торс, и.. Три восхитительных татуировки. Гэвин засматривается на красивые узоры, еле различимые в полутьме, и даже не замечает, что на него тоже смотрят. — Нравится? — Да, — рассеянно кивает юноша, а потом тянется в неясном желании потрогать, но его руку перехватывают на полпути, а суровый взгляд говорит о том, что лучше бы он этого не делал. Впрочем, внимание тут же переходит к татуировке на запястье. — Смотреть можешь, но не трогай, — предупреждает Кеннет, а потом отпускает, идет к выходу из комнаты, его ноги тоже плохо держат, это видно, — Где у тебя тут кухня? Нам бы лучше попить, а я бы и от еды не отказался. — Мне бы тоже не помешало. Пойдем, — Гэвин медленно шагает в сторону двери, а потом по коридору и лестнице на второй этаж, голым по дому разгуливать, конечно, не лучшая затея, особенно учитывая что подогрев пола был только в ванной и туалете, но сейчас ему было вообще наплевать. Какая, к черту, разница? Не мерз и ладно. Достав из буфета две чашки, он наливает в них воду из фильтра, одну протягивает Хейзу, а ко второй жадно прикладывается сам, выпивая все залпом. Затем наливает еще одну, но только себе, Кеннет отставив чашку пошел смотреть, что есть в холодильнике. В холодильнике было целое нихуя. — Достань масло и сковороду, сейчас сделаю омлет, — в приказном тоне произносит он, доставая четыре яйца, полупустой пакет молока и остатки колбасы, — А еще нож, миску, венчик, доску. Режь, — протягивает растерявшемуся Риду колбасу. Попытавшись сосредоточиться, парень отрыл нужную посуду и сел медленно, но верно, резать мясное изделие на мелкие кубики, пока Хейз возился с миской, венчиком и яйцами. Собственная покорность даже удивила, впрочем, дело касалось жратвы, а он сам давно не ел что-то сытнее бичпакета. А тут омлет. Не то чтобы Гэвин любил яйца, но если этот парень так уверенно что-то делает, наверное, он делает это не в первый раз, и выйдет вкусно. Отдав доску с порезанной колбасой в чужие руки он развернулся, наблюдая за процессом готовки с ленивым интересом. Значит, вот так все просто, залить все в сковороду и оставить жариться? У него, почему-то, всегда подгорало. Хотя, яичница не омлет. — Чего пялишься? Доставай тарелки, — Рид вздыхает и поднимается, выуживает из буфета тарелки, затем допирает умом, что пальцами омлет не покушаешь и достает еще и вилки, ставит всё на стол, и наблюдает уже за тем, как Кеннет делит омлет и раскладывает его, горячий и дымящийся, потом скидывает отходы производства в раковину и садится есть. — Нихуя ты кулинар, — искренне удивляется Гэвин, когда наконец вкушает результат чужих трудов. Обожгло язык, конечно, но вкусно. Интересно, как Хейз нашел соль? Какое-то поварское чутье? — Омлет может вкусно приготовить любой, — жмет плечами Кеннет, — Не отвлекайся от еды. Ужин, если так можно назвать ночной дожор, прошел в тишине, сопровождаемой лязгом вилок о тарелки. Без разговоров с едой расправились быстро, и вскоре в раковине прибавилось грязной посуды. — Помой, — настойчиво произнес, а скорее приказал Хейз, от чего у Гэвина округлились глаза. Даже мать уже отчаялась просить сына что-нибудь сделать по дому, а тут еле знакомый парень приказывает ему помыть посуду. — Чего? — Рид даже не морщит лоб, настолько он растерян. — Помой посуду. Я приготовил еду, ты убирай, — пояснил он с таким спокойным лицом, словно убирается в своей квартире каждый день. А.. Ну, все сходится. Гребаный чистюля. — Может мне еще и пол помыть? — изумлённо, с долей возмущения произносит Гэвин, вставая с места, мельком глянув в сторону раковины. Не так уж там и много, на самом деле, но браться не хотелось из принципа. Впрочем, чужой весьма красноречивый взгляд заставляет проглотить недовольство. Надувшись Рид подошел к раковине и принялся было за дело, как сзади его обвили чужие руки, а шею легонько укусили. Черт, так это к нему так подкатить пытались? Кеннет точно ненормальный. — Отвлекаешь, — ворчит он, когда ладони с живота спускаются ниже, а тёплый торс прижимается к спине сильнее. — Значит, постарайся сосредоточиться, — фыркает Хейз, а потом целует Гэвина за ухом, начиная поглаживать чужой мягкий член, довольно отмечая как Рид теряется. Внимание расходится, как глаза у косоглазого, и парень не может нормально мыть сковороду, когда его так безбожно домогаются. Опустив ее обратно в раковину он опирается мокрыми ладонями о небольшой выступ, предназначавшийся, вроде, для губок, и прикрывает глаза, прижавшись к Кеннету, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Претензия на второй раз с одной стороны вызывала интерес, а с другой — сомнения. Гэвин боялся подумать, как хуево ему будет утром, но не отстранился. Смысл? Когда ещё такое повторится? Учитывая, что, как правило, дома постоянно торчит надоедливый старший сводный брат, который не свалит по щелчку.. Да и вряд ли этот красавец соберется тратить на него ещё денег и кормить экстази снова. Почем знать, может это недешёвое удовольствие. — Если домоешь посуду, сможешь кончить мне в рот, — муркнул Хейз, и Рид, даже не прикидывая «за» и «против», схватился за губку, принимаясь натирать и без того чистую сковородку, пытаясь хоть немножко сосредоточиться на мытье, а не на ладони, мягко мастурбирующей чувствительный член. Гребаный, блин, Кеннет, ну вот что он творит? Кое-как домыв и сполоснув тарелку, Гэвин вытирает руки и победно оборачивается на партнера, мол, потрудился, гони награду. — Разворачивайся, труженик, — улыбается Хейз, облокачиваясь рукой на столешницу, а потом прижимается пахом к чужому, облизывая ладонь и обхватывая ею оба члена, начиная дрочить. Рид прикусывает губу, наблюдая за этим, а потом тянет руку к чужому затылку, притягивает к себе и целует, стараясь не соскользнуть ладонью ниже, к ключицам, вспоминая грозное предупреждение. Поцелуй, с самого начала довольно жесткий, углубляется, становясь более грубым, но это нравится обоим. В таком сочетании дрочка уже не смотрится чем-то невразумительным, разве что времени надо больше, к тому моменту, как Гэвин начинает постанывать в очередной поцелуй, у Кеннета уже затекла рука. — Эй, ты готов? — Хейз наконец-то прекращает, устраивая ноющую ладонь на чужой заднице, мягко кусая Рида за скулу. — Да, наверное, — Гэвин мягко отпихивает его, чтобы сесть на стул, потому что после второго оргазма держаться стоя для него явно будет проблемой, — Пожалуйста, помоги мне кончить. Опустившись на колени перед Ридом, Кеннет без промедления берет в рот, а второй, еще дееспособной рукой продолжая ласкать себя. Парень не сдерживается, стонет, толкается навстречу горячему горлу, второй оргазм не заставляет себя долго ждать, и вскоре Гэвин снова кончает, уже не так бурно, но от того не менее приятно. Отстранившись Хейз сглатывает, морщится, ему явно будет мало одной руки, а потом встает, опираясь на стол. — Детка, будь добр, окажи ответную услугу. Рид устало кивает и начинает вылизывать подставленный стояк, чувствуя в голове приятную пустоту. Взявшись за чужие волосы, Кеннет, не сдержавшись, толкается глубже, и один бог ведает, почему Гэвина не стошнило, славно только то, что хватает пары-тройки толчков, чтобы излиться на его язык и отстраниться, после кое-как плюхаясь на соседний стул, беря передышку. Определённо, яйца были опустошены почти полностью, как и запас сил. Рид тоже сглатывает, а потом надрывно кашляет — горло саднило от такого резкого проникновения, накатывала тошнота. Кое-как удержавшись от того, чтобы не расплескать недавно съеденный омлет по полу кухни, парень кладет голову на стол, жмурясь. От кашля разболелась голова. — Пойдем в кровать, — устало произносит Кеннет, не имея ни сил, ни желания вставать, но в мягкой койке спится определённо лучше, чем на твердом стуле. — Если дотащишь, — тихо отзывается Рид, — мудила. — Блять, ты так его лизал, я бы и через сто лет не кончил, — ворчит Хейз, все же поднимаясь, протягивая руку Гэвину. Встает тот только с чужой помощью, и идет неуверенно, его пришлось поддерживать всю дорогу до кровати. Забравшись под одеяло, он сразу прижался ближе к стене, утыкаясь носом в подушку. Кеннет пристроился рядом, без каких-либо претензий на объятья, хорошо, что подушек было две. Поёрзав, чтобы лежать было максимально удобно, Рид замирает, недовольно ощущая, что мозги засыпать не хотят, хотя тело уже ныло от усталости. Черт. Похоже, это займет больше времени, чем он предполагал. — Спокойной ночи, — вяло произносит Хейз, закрыв глаза. — Угу, — еле слышно произносит Гэвин. В комнате повисает тишина.