Звёзды в наших глазах

Сидя в маленьком кафе, прилепившемся к заправке, стоявшей посреди бескрайней мексиканской степи, Гэвин, обратив тяжелый взор в прекрасное далеко, пил крепкий кофе, уныло жевал пончик и думал. Еще недавно, пару недель назад, он был на похоронах. Они даже не увиделись в последний раз, потому что гроб был закрыт. Александр объяснял это тем, что труп был изрешечен пулями до такой степени, что смотреть на него просто невозможно. И, ладно, это было логично, у Олега много недоброжелателей, но чтобы вот так его, внимательного, подстеречь.. Что-то не сходилось. Ну или Рид просто не хотел верить в то, что сходилось. Все это было слишком неожиданно. На могильном камне было высечено имя, которое даже не являлось его настоящим. Хотя, может, он давно договорился об этом. Не видеться четыре года, чтобы потом приехать к закрытому гробу. Зажмурившись Гэвин недовольно поморщился, потер переносицу привычным, чужим жестом, а потом уставился на стаканчик кофе. Хотелось выть. Почему Александр был так спокоен? Словно это и не брат его вовсе, а какой-то незнакомец. Ну или седьмая вода на киселе. Рид, конечно, многое мог понять, но это — нет. Распутин так уклончиво отвечал на вопросы, что укусить его хотелось, ей богу. Что теперь Гэвину делать? Конечно, он давно уже не был под попечением Олега. Последние лет пять он абсолютно спокойно ворочал свои небольшие дела, и даже успел нажить неплохую репутацию в узких кругах, иными словами, не пропадет, но... Рид грустно глянул на высовывающийся из-под рукава кофты узор. Кусочек темного листика. Он так и не успел показать это ему. Так глупо. Надо продолжать жить, наверное. Но это так сложно, когда твой единственный близкий человек гниет в земле. Так сложно.. На старый, обыкновенный кнопочный телефон, приходит СМС. Гэвин даже не достает, допивает кофе, оставляет недоеденный пончик на столе, вытирает пальцы салфеткой и выходит под палящее солнце к своей машине. Пора ехать домой. Осталось каких-то жалких 350 километров. Жил Рид в небольшом городе неподалеку от административного центра штата Сонора — Эрмосильо, переехал совсем недавно, только потому, что не было никакого желания жить в большом городе. Ну, как, большого, по меркам Мексики, на деле же там едва ли наскребется на полтора миллиона жителей, а так он мог позволить себе даже небольшой дом, честно купленный на честно заработанные нечестным делом деньги. Уже в машине глянув кто ему там написал Рид вздыхает — доебывают в последние выходные. А ведь он, кажется, заявлял, что у него вообще-то отпуск. Впрочем, отпуск с его работой — понятие плавающее. До дома Гэвин так и не доехал. Остановился у бара, и пошел пить, потому что без этого чувствовал, что не уснет. В последнее время его тревожила бессонница, но на возраст это списывать было еще рано, подумаешь, каких-то 34 года, нет, это от стресса, который, сука, все никак не хотел уходить. Впрочем, ничего удивительного, многих и не так корежит после потери настолько близких людей. В конце-концов они с Олегом были знакомы почти семнадцать лет. Сидя у барной стойки все, чего ему хотелось, так это напиться до беспамятства. Попросил текилу, на всякий случай — известной марки, хотя даже так, местные частенько подмешивали куда более дешевый мескаль. Ну, а кому сейчас легко живется? Впрочем, после пары стаканов Рид уже чувствовал себя достаточно пьяным, а значит на остальное плевать. — Puedo sentarme contigo? * — раздался чей-то голос рядом, Гэвин допил содержимое третьего стакана и громко стукнул им о барную стойку. Отвратительный акцент, вот о чем он подумал. Тупой американский акцент, который Рид терпеть не мог. — Vete a la polla! ** — рычит Рид, а потом делает знак бармену подлить еще, даже не глядя на незнакомца. Тот не ушел. Не понял, или просто настырный? Хуй знает, не его забота. — Disculpe señor, necesito sentarme aquí***. — повторил голос настойчиво, вызывая у Гэвина желание закатить глаза до хруста. — Un turista de mierda****, ты, блять, либо на английском говори, либо не говори вообще, твоим акцентом убить можно. — Гэвин оборачивается, хмурясь, желая разглядеть рожу, по которой уже готов вдарить. — Я похож на сраного мексиканца, Гэвин? — улыбается Олег, усаживаясь рядом. Риду нечего ответить. У Рида перезагрузка мыслительного процесса. Почему Олег живой, почему он здесь, почему они разговаривают, что происходит? — Tequila, por favor*****. — обращается мужчина к бармену, а затем довольно смотрит на Гэвина, с долей умиления, нежности, и того самого «Ну что, охуел? Охуел, да? А вот такой вот я неожиданный как понос. Ну скажи, охуенно же вышло». — Ублюдочная ты мудила, — через пару минут выдавливает Рид, сморщившись так, словно сожрал лимон, но Олег знал — тот просто пытается не заплакать, — Я, сука, поверил, что ты сдох. Ездил на ебучие похороны, с моими-то проблемами с посещением Штатов, ты вообще можешь представить? Сука, блять, какого хуя? — он принимает протянутый барменом стакан и выпивает залпом, а потом отворачивается, вытирая глаза рукавом кофты, не понимая, чего ему хочется больше, избить Олега, или обнять так, чтобы ребра хрустнули. Мозг пока-что решил тактично проигнорировать черную повязку на глазу, ему и так хватало проблем. — У меня есть весомые причины. За эти несколько лет произошло много всего, и я обязательно расскажу тебе, но не здесь. У тебя дома. — мужчина принимает и свою порцию алкоголя, отпивает немного, морщится. Дешевое пойло перестало касаться его губ еще лет десять назад, было непривычно. — Откуда ты вообще узнал, где я живу? — Рид укладывает руки на барную стойку, склонив голову, сверля взглядом собственную ладонь. Смотреть на собеседника сил пока что не было. К тому же повязка вызывала некоторый.. Стресс. О ней не хотелось даже думать. — Наивная чукотская девочка. Ты правда не замечал маячка на свое телефоне все это время? — Еще и следил за мной. Скотина богомерзкая. — ворчит Гэвин беззлобно, а потом все же утыкается лбом в руки, прикрыв глаза. — Да, да, я тоже испытываю к тебе глубокую симпатию. Как жизнь, Рид? — Хуево. У меня депрессия и алкоголизм, и все из-за одного пидора, который решил сделать вид, что сдохнуть изволил. С обстрелом, конечно, версия красивая, но я в жизни не поверю что ты не смог бы подобного избежать. Тебя скорее могут ебнуть одним метким выстрелом из винтовки прямо в голову. — Ну, тогда мое лицо было бы куда симпатичнее, и гроб надо было открывать, согласись. — Поэтому и говорю. Красиво, но я едва ли поверил. — И все же. — на спину опускается чужая ладонь, в знакомом жесте, указательным и средним пальцами слегка надавливая на позвоночник. Гэвин хочет отстраниться, с непривычки. — Да пошел ты. Знаешь, как я себя чувствовал? Думал, мы сможем встретиться через несколько месяцев, а тут звонит Александр и спокойно заявляет мне что ты сдох, и когда похороны. Даже не предупредил. Какого, кстати, черта не предупредил? — У меня были свои причины, — рука ласково оглаживает изогнутую из-за положения спину, а потом бьет по пояснице. — Выпрямись, псина сутулая. Смотреть невозможно. — А не пойти ли тебе нахуй? — огрызается Гэвин, кое-как отмахиваясь, едва ли задевая Олега. — А может и пойти, — загадочно улыбается мужчина, — Я по тебе, знаешь ли, соскучился. — Мудила, — Гэвин краснеет, все же выпрямляясь, а затем жестом подзывает к себе бармена, расплачивается, и кое-как встает с места, — Поехали ко мне, а то я либо напьюсь до состояния нестояния, либо.. Не знаю. Погнали. Олег усмехается, поднимается следом, и идет за Ридом к его машине. Путь до дома проходит в разговорах о том, как Гэвин за эти четыре года вырос, и какими делами теперь занимается. По меркам клана, конечно, букашка, но Рид собой вполне оправданно гордился, потому что своих крох добился почти полностью сам. От бара до района, в котором жил Гэвин, и ехать-то — пустяк, каких-то двадцать минут. Так что обсудив лишь малую долю того, что должны были, они уже выходят из машины. Открыв дверь Рид удивленно заметил на пороге чемодан. Нет, его был у него в руках, тогда какого хуя? — Мои вещи, заглянул к тебе перед тем как поехать в то дрянное место. — пояснил Олег, стягивая тонкое пальто (и как ему, блин, не жарко), обнажая кобуру с пистолетом и коротким ножом. Гэвин заинтересованно притиснулся к мужчине, выуживая нож. — Танто. К катане. — поясняет тот спокойно. — Катане? — От разглядывания ножа Гэвин переходит к разглядыванию чужого лица. Никаких особых изменений, этот сраный мистер совершенство словно вино, с годами становился все лучше. На себя в зеркала по утрам Рид же и вовсе предпочитал не смотреть. А ведь этот засранец еще и старше! — Да. Клан подарил мне ее вместе с фамилией. — Ого. Ну и кто ты у нас теперь? — Олег Свирепый. — мужчина приятно улыбается, словно вспомнил что-то хорошее, Гэвин убирает нож обратно в маленькие ножны и, закатив чемодан с шмотками в свою комнату, задумчиво остановился в коридоре. — Жрать хочешь? — Несколько часов назад съел последнюю банку твоей консервированной фасоли. — У, мудила. Твое счастье, что я не голоден. — Рид недовольно трет нос, а потом смотрит на Олега. — Короче, пошли в душ. — Это все, чего ты сейчас хочешь? — Я был в пути семь часов, я хочу в душ и спать. Тебе бы тоже не помешало, в этой херне, в которую ты одет, должно быть жарко, что пиздец. Свирепый жмет плечами, но, надев гостевые тапочки, следует за Гэвином в ванную, довольно просторную для этого маленького дома. Олег первый стягивает с себя водолазку, поэтому замечает то, что должен, значительно позже, чем надо. О.. Сняв свою кофту Гэвин замер, потупив смущенный взгляд, и сразу было ясно — почему. На руках и шее располагались свежие татуировки, дублирующие его, Олеговы, почти точь в точь. — Что молчишь? — бурчит Рид, поднимая взгляд. Свирепый выглядел абсолютно тронутым, протянув руки с каким-то неверием коснулся чужих запястий, а потом, склонившись, ткнулся носом в шею, прикрыв глаз. — Знаешь, детей я не хочу, но домик на берегу моря уже купил, — выдыхает Олег, а потом отстраняется, чтобы ласково поцеловать Гэвина в уголок губ, — Ты не мог придумать для меня подарка лучше. — Ну, знаешь, я тоже на примерную женушку не похож, так что мы в рассчете. — вздыхает Рид, а потом тянется к чужой пояснице, обнимает Свирепого, прижимаясь так крепко, словно кто-то вот-вот попытается их разодрать, разлучить. Олег обнимает его в ответ, мягко выцеловывая чужое лицо, думая о том, как бы сказать Распутину о том, что он теперь тоже женат. Зачем? Потому что он так безумно хотел поделиться этой новостью. Сомневался, что Саша поймет и разделит эту радость, но всё же. А ведь в их отношения никто не верил.. Будем честны, сам Свирепый думал, что это не затянется дольше, чем на год-два. Так и случается со всеми отношениями начавшимися в нежной юности, но обстоятельства связали их крепче, прошлым, настоящим и будущим, так удивительно связали, что сейчас ему тридцать четыре, и он все еще любит этого милого ворчливого ушлепка. Как интересно иногда складывается жизнь! — Мыться давай, расчувствовался мне тут тоже. — фыркает Рид, неохотно отстраняясь, расстегивая ремень джинс, стягивая и штаны, и трусы, после забираясь в ванну и включая душ, регулируя температуру воды уже по ходу. Бросая украдкой взгляд на Свирепого, Гэвин тяжело вздыхает, конечно, под повязкой ничего не было. В смысле, пустая глазница. Смотрелось жутковато, но ему не привыкать. — От тебя пахнет морем. — Олег проделывает тоже самое и забирается следом, усаживаясь на край, задумчиво разглядывая голову куфии, расположенную на чужом затылке. Не верилось. Потом протянул ладонь к чужой заднице, укладывая на ягодице с уверенностью. Круглая, упругая, Рид держал себя в форме. Приятно. — Убрал. Мы сюда не трахаться пришли. — А это еще почему? Я тебя не видел четыре года, к тому же сковывающие нас с сегодняшнего дня обязательства по факту позволяют мне брать тебя где вздумается и когда вздумается. — улыбается Свирепый поднимаясь, обнимая Гэвина сзади, прижимаясь всем телом. Рид смущенно нахмурился. — Потому что я семь часов ехал на машине и охуительно устал. А сейчас и вовсе пьян. Знаешь, что со мной случается, когда я выпью бутылку текилы? У меня не стоит. Тем более учитывая, что сегодня я встал охуеть как рано утром, чтобы собрать шмотки. — Уломал, — вздыхает Олег, а потом целует Рида в висок, — Но завтра.. — Завтра тебе пизда, — фыркает Гэвин, тянется за мочалкой и торжественно вручает Свирепому, — На вот, потри мне спину. — следом протягивает гель для душа. Намылив мочалку Олег принимается за вышеуказанное действо, Рид, оперевшись о стену, чуть ли не урчит довольно, особенно — когда мочалка сменяется сильными пальцами, массирующими широчайшую мышцу. — Ты прямо как ворчливый домашний котяра. Шипишь по поводу и без, но стоит только почесать за ушком.. — усмехается Свирепый, и Гэвин бы возразил, но даже говорить особо не хотелось. Они не лежали, пальцы Олега скользили из-за воды, но даже несмотря на это Рида все равно привычно тянуло в дрему. — Уф, все, хватит, а то сейчас усну стоя. Давай, мойся, и вылезаем. — вздыхает Рид, протягивая руку за шампунем. Остальные минут десять они проводят в полной тишине, вылезши Рид хочет только в кровать, но Свирепый заставляет его остановиться на кухне и сушит волосы феном, чтобы быстро, потом утаскивая в спальню. Он сам тоже устал, но, конечно, чуть меньше, и, в отличие от Гэвина, уснул не в первые десять секунд нахождения на кровати, где-то минут через сорок, все это время удобно обнимая Рида, поглаживая его задумчиво, глядя в окно — на небо. Просыпается Олег от того, что кто-то решительно выбирался из его рук. — Ты куда, — хрипло шепчет мужчина, даже не успев открыть глаз, чтобы глянуть, что происходит. — Отлить, гений. Сейчас вернусь. — ворчит в ответ Рид, поднимаясь с кровати. Свирепый что-то недовольно мычит и переворачивается на живот, утыкаясь лицом в подушку, чувствуя себя разбитым и ленивым. Вот бы так проваляться весь день.. Через минут пять дремы он почувствовал, как его переворачивают и ложатся рядом. Улыбнулся, закинул на Гэвина руку, а затем и ногу, чтобы жизнь мёдом не казалась. Рид не сопротивлялся. Так они и лежали еще часок, просто отдыхая. Потом Гэвин все же спихивает с себя чужие конечности, пихает Олега, чтобы тот лег на спину, а затем кладет голову на грудь, положив ладонь на голый живот, рассматривая. Розовый шрам примерно на боку не давал ему покоя. Прикоснулся. — От пули. — Я знаю. У самого таких штук пять. — Рид морщится, чувствуя фантомную, пускай и слабую, но ноющую боль в ноге, а потом кусает Свирепого за грудь. — Эй? — Броник надо носить, дубина. — ворчит Гэвин, а потом вздыхает, прикрыв глаза. — Я ношу. В тот раз забыл. — Когда ты получил этот шрам? — А это уже тема для отдельного разговора. Семейные дела. Я не писал тебе, но, в общем.. Недавно у клана появилась большая проблема, и надо было ее решить. Это было очень странное задание, если честно. — Когда я видел Сашу, он хромал, еле держась на ногах. Оно? — Да. Ему их два года назад сломали, так, что факт того, что он сейчас ходит без костылей многие воспринимают как чудо божье. Собственно, все это время мы готовились к кровной мести. — Глаз ты там же проебал? — вопрос должен звучать нейтрально, но выходит так, что звучит с претензией, даже как-то раздраженно. Олег тяжело вздыхает. — Раньше. Еще одна причина отомстить тому мудаку. — Ублюдского говна кусок. Я бы ему лично черепушку о землю размозжил, — рычит Гэвин, а потом очень недовольно смотрит на тихо смеющегося Олега, — Хули? — Ты такой милый, когда волнуешься за меня. — Завали ебало. Мог бы и позвать меня, я бы помог с этой сраной местью. Пиздец . Тебе выковыряли ебаный глаз, а я узнаю об этом только сейчас, и даже не могу ничего сделать. — Ты можешь поцеловать меня и сказать, что будешь любить даже таким безглазым уродом, вот что ты можешь сделать. Я не имел возможности звать тебя, дело было потенциально слишком опасным. — Ты тоже говна кусок. Я похож на маленького мальчика неспособного держать в руках оружие? — огрызнулся Рид недовольно, впрочем, чужое спокойствие остужало его. На Свирепого в таком его расположении ругаться было просто невозможно. — Совсем себя не бережешь. — было сказано уже куда более грустно, Гэвин снова опустил голову, поджав губы. — Глаз — цена жизни. Не отвлекись тот мудила на желание меня ослепить — убил бы не глядя. — Олег ласково треплет чужие волосы, Рид молчит некоторое время, а потом тянется и целует Свирепого в щеку. — Я люблю тебя даже таким безрассудным придурком. Олег улыбается. — У меня бессрочный отпуск. Можешь теперь лично за мной приглядывать, чтобы больше никакой урод не покушался на мое зрение. — Отлично. Значит, и погостить ты приехал на неопределенный срок? — Вполне. Разве что только.. Гэвин хмурится вопросительно, Олег же задумывается, пытаясь склеить в голове правильную формулировку. — Что ты думаешь насчет того, чтобы жить в Европе? — Ничего не думаю. Я только недавно купил этот дом и не хочу никуда ехать, — Рид опускает голову, прикрыв глаза, а потом начинает поглаживать чужой живот задумчиво, не пытаясь нащупать шрамы, больше от нечего делать. — У меня тоже есть дом, в Италии, недалеко от моря. Ты ведь любишь море? И в Германии один, в пригороде Мюнхена, там тихо и невероятно уютно. Можно жить там, а на лето приезжать в Италию и греть кости у воды. — Заманчивое предложение. Мне будет тяжело прощаться с этим местом, в том числе и с работой. Что мы будем там делать? Просто жить — скучно. — Не думаю, что я соберусь возвращаться к серьезным делам. Можем открыть свой маленький бизнес, на мне, к примеру, все договора о поставках и прочее, а на тебе — ворошить бумажки и следить за отчетностью. И деньги делаем, потихонечку, легально, и не скучаем — работаем. Что думаешь? — Думаю, что не готов менять перестрелки на бумажки, а тебя — на Мексику. Дай мне время подумать. — Мы не молодеем, Рид. Еще лет десять и тебя вышвырнут из дела, если не убьют раньше. Уж поверь, я-то всяко найду чем тебя занять. Гэвин готов был поспорить, но не стал, хмуро глядя куда-то в стену, размышляя. Ему и правда нужно серьезно обмозговать этот вопрос, потому что, по сути, на этом решался его дальнейший жизненный путь. — Вариант что ты живешь со мной не рассматривается? — Тут слишком жарко, и я просто терпеть не могу испанский, как и Мексиканцев. Местный менталитет отвратителен. Сложнее договориться только с азиатами. — фыркает Свирепый, безусловный отказ. Что ж, ладно. — Хорошо. Я буду держать этот вопрос в голове, но как минимум неделю ты проведешь здесь — со мной. — Рид забирается на Олега, раскладываясь сверху, тот обнял его в ответ, начиная ласково почесывать чужую спину, заставляя Гэвина довольно по нему растечься, расслабившись. — Что еще есть из новостей помимо того, что у тебя есть фамилия, нет глаза, и свершена месть? — почти лениво спрашивает Рид, сильные ладони перешли к мягкому массажу, и сейчас он просто кайфовал, имея болшое желание заурчать. — У брата ребенок. — Что? — ошарашенно спросил Гэвин. — Детеныш. Личинка. Отродье, — усмехнулся Свирепый, — Ребенок, чего непонятного? — Да я просто маленько охренел. Ребенок, у Саши.. Я не видел, чтобы он на похороны притащил свою жену. — Уф, ну, как бы тебе сказать, — Олег замялся, прекращая массировать партнера, — Не жена, это во-первых. Во-вторых, действительно не притащил, не его это дело. — Ебаный в рот, неужели он тоже пидор? — выдыхает с удивлением Рид, даже немного приподнимаясь на локтях, — Кто? С кем он там ребенка завел? Свирепый морщится, не зная, как бы преподнести Гэвину эту новость, потому что и сам не мог с ней смириться долгое время, поскольку, как оказалось, все это было отнюдь не случайно, и знаком с этим индивидуумом Саша был даже до того, как встретил Олега. А тот всю свою гребаную жизнь не замечал их взаимодействия. Как глупо. — Давай я просто скажу тебе инициалы? Тут поморщился уже Рид. — Ну уж нет, давай прямо, у меня с угадайкой хреново. — Я не могу прямо, потому что не знаю, как тебя сдетонирует после этого. — Вот настолько все плохо? Я так охуею только в том случае, если он умудрился завести неродственную связь со своим отцом. — фыркает Гэвин, на что Олег реагирует очень недовольным выражением лица. Ага, представил. — Короче, это твой родственник. — У меня только мать, а женщины, как водится, не мужчины, так что в душе не ебу, что это за персона, — вздыхает Рид, впрочем, потихоньку омрачаясь догадкой. — Да нет, у тебя же еще есть брат. — Элайджа мне не брат. — фыркает Гэвин, а потом замирает. — Что?.. — Ну, как-то так, да. Я сам не знал до тех пор, пока Саша не пригласил меня на день рождения мелкого. Приезжаю, а там Камски. И с ребенком возился, что кроме Распутина больше никто делать не рисковал, и с гостями общался, разве что на меня смотрел очень косо. Ну, я у брата и спросил, мол, что за хрень, а они, оказывается, не только общались уже очень давно. В общем, у меня был культурный шок еще пол недели. — У меня сраный культурный шок с этого будет еще всю жизнь. — выдыхает Гэвин, а потом садится, потягивается, не желая даже думать о том, что там Элайджа и Александр вдвоем делают, стараясь отогнать от себя мысли о Камски, воркующем над младенцем. Пиздец.. Вытянув руки вверх мужчина зевнул — потягивался. На живот легли чужие ладони, огладив пресс спустились ниже, на бедра, мягко сжимая. Рядом на кровать запрыгнул кот. — Это еще что такое? — Олег недовольно глянул на пушистое животное, пушистое животное недовольно глянуло на Олега, и один Рид чувствовал себя прекрасно и замечательно. — Пуфик. Я подобрал его на улице недавно. — Гэвин протягивает руку к коту и осторожно гладит, тот вскоре уворачивается и, перейдя через Свирепого, удаляется по своим делам. — Почему Пуфик? Есть столько нормальных имен для питомцев.. — Потому что он любит спать на диване, и первое время я постоянно чуть не садился на него. Ну и мягкий, пушистый, — охотно отвечает Рид, а затем ерзает, чуть сдвигаясь, — я, между прочим, готов выполнить вчерашнюю угрозу, если что. — он улыбается, старательно игнорируя убийственную пустоту в желудке. Хитрое лицо Олега выражает эмоции лучше любых слов, которые он мог бы сейчас сказать. — Смазка есть? — Уф. Не думаю, — озадаченно хмурится Рид, вибратор был вышвырнут в помойку еще месяца три назад, за ненадобностью, пальцами же он пользоваться не видел смысла. Толку? Все равно не заменят то, по чему он скучает, — только немного крема для рук, и, конечно, WD-40, но она не для нас. Свирепый усмехается, садится, удобно приобняв Рида, ткнувшись лицом в грудь. Сейчас все казалось такой мелочью, и то, что дома нет еды, и то, что вместо смазки только остатки крема для рук, и то, что у него больше нет одного глаза, и даже факт того, что он больше не будет работать. Главным оказалось то, что теперь он рядом с Гэвином, все проблемы, почему-то, отпадали, о них даже не хотелось думать, все, чего хотелось, это не выпускать этого милого ворчуна из рук. — Я люблю тебя. — сказано с таким теплом, что Рид даже краснеет, смущенно поджимает губы, а потом яростно ерошит чужие волосы, второй рукой крепче прижимая Олега к себе. — Поеду с тобой хоть на край света, ясно? Только больше не заставляй меня волноваться. — ворчит Гэвин, и Олег, жмурясь, счастливо улыбается. Не важно, где он был, он никогда не мог почувствовать что-то по настоящему своим, но сейчас, держа Рида в руках, он думал, что ощущение дома на самом деле не относится к какому-либо зданию, или даже вещам. Оно относится к людям. И, здесь и сейчас, Свирепый как никогда раньше чувствовал себя дома. Fin *Puedo sentarme contigo? — Могу я сесть к вам? **Vete a la polla! — Пошел в пизду. ***Disculpe señor, necesito sentarme aquí — Извините, сеньор, мне нужно сесть рядом. ****Un turista de mierda — Ебаный турист. *****Tequila, por favor — Текилу, пожалуйста. Разумеется, испанский.