Время замерло на рассвете

      Кухня в убежище Акацуки представляла собой большое и тёмное помещение. Там был склад с продуктами — еды в нём было больше, чем вся здешняя компания могла бы съесть за месяц. В той же комнате стояли несколько печей в ряд, а рядом, в огромном шкафу, была свалена всевозможная кухонная утварь. Видимо, время от времени сюда наведывалась прислуга, потому что холодильник был забит всяческими готовыми блюдами, которые достаточно было просто разогреть. Либо же кто-то из Акацуки страстно увлекался кулинарией. Как бы там ни было, Мугене хотелось есть, и она взяла себе жаренный рис с овощами. За ужином никто её не потревожил. Уже собираясь уходить, девушка случайно зацепила деревянный ящик. Внутри что-то зазвенело. Мугена заглянула внутрь — там стояли двенадцать бутылок с сакэ. Девушка присвистнула. Оглянувшись по сторонам, она сунула одну бутылку себе в рукав. Поколебавшись немного, она взяла ещё одну, после чего поспешила в свою комнату.       В комнате было жарко. Розы, подаренные Итачи, скрючились на полу. Мугена достала глиняную ёмкость из шкафа, налила туда воды и сунула в неё букет. Всё это она проделала с демонстративной гримасой отвращения, напоминая самой себе о том, что она совсем не рада его подношению. Просто розы — красивые цветы, вот и всё.       Затем она присела на кровать. Открыв одну бутылку сакэ, она сделала несколько жадных глотков. Нет, Мугена не любила напиваться в одиночестве. Но девушка никак не могла избавиться от напряжения. Как бы ни начиналась любая её мысль, она неизменно вела к одному и тому же. Мугене потребовалось выпить три четверти бутылки, прежде чем она смогла себе в этом признаться.       — Как же мне не хватает кого-то рядом! Ох… — она прикрыла глаза и опустилась на кровать. — Угнетённое тело, порабощённое напуганным разумом! Я лишаю себя радости плотских утех! А всё потому что я росла среди монахов. Их строгие лица до сих пор в моей голове, стоит мне лишь подумать о… Ах, я даже не могу произнести это вслух…       — О сексе?       — Да! О сек… Секундочку?!       Мугена вскочила с кровати и потёрла глаза кулачками. Дверь в её комнату закрыта. Окно закрыто. Жарко. Розы откисают в вазе.       — Я здесь.       Мугена оглянулась назад. На её кровати, под стеночкой, лежала большая марионетка. Шарниры вместо суставов. Цилиндр с печатью вместо сердца. Моток каната вместо внутренностей. Копна красных волос и ничего не выражающий взгляд из-под полуопущенных век. «Допилась!» — подумала девушка.       — О, нет! Я не имела в виду игрушку, когда говорила про кого-то рядом.       — Игрушка? — отозвался марионетка. Он привстала на локтях, пустой взгляд упёрся в Мугену: — Так меня ещё никто не называл.       От неожиданно низкого голоса по спине девушки пробежал холодок. Голос этот однозначно принадлежал взрослому мужчине.       — Тогда как прикажешь к тебе обращаться?       — Сасори.       Мугена быстро заморгала. Перед её взором ничего не изменилось. Она взялась за бутылку сакэ и в несколько глотков допила её, ища на стеклянном дне храбрость, дабы отринуть былые табу. Мужчина и женщина в одной комнате с кроватью — этого был бы скандал в Ордене Наблюдателей! Порядочная монахиня должна была бы бежать прочь, не оглядываясь, не задумываясь. Ведь молодой парень, явившийся из ниоткуда на зов её желания, мог быть никем иным, как демоном-инкубом! Но похоже, что в Акацуки другие правила. Поэтому Мугена решила взглянуть прямо в лицо соблазна. Нетвёрдым шагом она подошла к кровати и села на краешек. Марионетка наблюдал за ней без каких-либо эмоций. Тогда Мугена закрыла глаза и легла на кровать рядом с ним.       — Сасори, говоришь? — она игриво захихикала. — А можно я дам тебе другое имя?       Тишина. Мугена довольно улыбнулось. Видимо, инкуб оставил её, когда понял, что она лёгкая жертва. Что ж, это было быстро и безболезненно. Она с размаху откинула руку в сторону стены. Что-то холодное схватило её за запястье. Девушка вскрикнула и открыла глаза. Лицо марионетки было в десятке сантиметров от неё. Он смотрел на неё колким взглядом. Ни намёка на румянец, который испытал бы любой другой молодой человек от подобной близости. Он крепкой хваткой держал её руку. Касание его было настолько жестким, что сомнений не осталось — он физически сильнее, чем подобает быть инкубу-соблазнителю. И он, абсолютно точно, не видение! Мугена с силой вырвалась и спрыгнула с кровати.       — Сасори! — ахнула она, тыкая пальцем в незваного гостя. Внезапно память подсказала ей ответ: — Ты и есть тот самый Сасори, который погиб в бою?! Но как это возможно? Что ты делаешь в моей комнате?       — Долгое время это была моя комната. Она пропитана моей чакрой. Можно сказать, часть меня всё ещё живёт здесь.       Он произнёс это так буднично, будто проникновение в комнату молодой девушки не значило абсолютно ничего в его картине мира. Он совсем не смущался и не заигрывал. При том, что он буквально возлежал на её постели по пояс голый (если это имеет значение, когда речь идёт о марионетке). Мугена скрестила руки не груди, не веря ни увиденному, ни услышанному. Окажись он инкубом — это удивило бы её меньше, чем внезапное явление убитого головореза из организации.       — Раз часть тебя ещё здесь, может, займёшь своё место в Акацуки? Как-то неправильно, что я рискую жизнью на миссиях, а легендарный Сасори батонится в моей кровати.       Мужчина не пошевелился ни на сантиметр. Он нагло упёрся взглядом в девушку и пробасил:       — Нет. Не для этого я подстроил свою смерть.       — Хочешь сказать, ты подстроил свою смерть, чтобы уйти из Акацуки? — удивилась Мугена.       Сасори сухо ответил:       — Да.       Мугена хмыкнул. Сасори продолжал смотреть на неё, будто по инерции, но его взгляд не выражал абсолютно ничего. Тогда она, тяжело вздохнув и с некоторой осторожностью, ответила ему:       — Что же… Бывает.       Мужчина медленно моргнул. Он не спеша поднялся и сел на край кровати. Шарниры на месте его суставов слегка постукивали при движении. Пальцы его рук сцепились в замок.       — Так что ты там говорила о сексе?       Мугена опешила от его вопроса.       — Ты пришёл узнать об этом?! — воскликнула она. — Хоть ты и ведёшь себя, будто у себя дома, я не собираюсь делиться с тобой сокровенным! — девушка посмотрела в пол и слегка пнула опустевшую бутылку из-под сакэ в сторону Сасори; та со звоном докатилась до его ног. — Ладно… Я думала о твоём бывшем напарнике.       — Отвратительно, — прокомментировал мужчина.       — И не говори. Теперь ты знаешь мой грязный секрет. Я хочу знать твой. Что ты здесь делаешь? И как тебе удалось заставить Акацуки поверить в твою смерть?       — Мой грязный секрет? — Сасори ухмыльнулся. — Я люблю шибари.       — Я ведь не это спрашивала! — покраснела Мугена. — Но так и быть, это тоже отвратительно.       Сасори встал с кровати. Он подошёл к девушке нарочито близко, но та, усилием воли, осталась стоять на месте, не отступив. Она внимательно наблюдала за его лицом и, как ей показалось, начала улавливать тончайшие колебания в его кукольной мимике. Сасори оказался одного роста с ней, что облегчало задачу.       — Что я здесь делаю? — пророкотал он ей на ухо. — Хотел познакомиться с моей заменой лично.       — А ты рискуешь, — Мугена наградила его деланной улыбкой. — Возможно, ты не в курсе, но я неплохой шпион. Я могла бы рассказать Пейну о том, что ты жив. Бьюсь об заклад, он поручил бы мне найти твои координаты, и я бы не подвела.       Сасори криво усмехнулся, как-будто Мугена рассказала ему какую-то хохму.       — Но ты ведь этого не сделаешь, правда? — протянул он, упорно глядя ей в глаза.       — Почему ты так думаешь?       — Потому что ты хочешь того же, что и я. Ты хочешь избавить себя от службы в Акацуки.       Несмотря на душный воздух, Мугена поёжилась.       — Неужели ты хочешь мне в этом помочь? — недоверчиво спросила она.       Сасори глухо рассмеялся ей в лицо.       — Я? Помочь? Тебе? Ха-ха! Зачем мне это надо?       Мугена прикусила нижнюю губу, судорожно подбирая в своей голове причины, по которым этот восставший из мёртвых бандит мог ею заинтересоваться. Она подошла к окну и открыла его шире, впуская внутрь лишь больше влаги. Свежий воздух, который помог бы ей мыслить яснее, отсутствовал. «Может хотя бы его шарниры разбухнут и перестанут двигаться?» — наивно подумала она. Тем временем Сасори снова сел на край кровати. Увидев это, Мугена махнула на него рукой:       — Прочь из моей постели, демон! Сегодня я не собираюсь грешить.       Мужчина молча посмотрел на неё исподлобья. Мугена закатила глаза.       — Ну, уходи уже! Я не хочу тратить драгоценное время сна на тебя. Ты не горячий инкуб-соблазнитель. И ты не хочешь помочь мне с побегом.       Кукольник встал с кровати и зашагал к двери, постукивая искусственными конечностями. Девушка внимательно наблюдала за ним, чтобы, упаси небеса, он не передумал. Возле выхода он остановился и обернулся. Его низкий голос снова наполнил комнату:       — Помочь тебе? — он еле заметно усмехнулся. — У меня нет причин помогать тебе, разве что… Добиться твоего доверия и сделать из тебя марионетку.       Сасори исчез за дверью. Мугена бросилась следом за ним, но, выглянув за дверь, она не увидела ни следа от незваного гостя. Пустой коридор был тускло освещен несколькими электрическими лампочками. Девушка вернулась в комнату. Усевшись на то самое место, где только что находился кукольник, она заметила, что после него не осталось ни капли тепла. Как будто он и вправду был призраком, плодом её воображения. Его внезапный визит сбил девушку с толку. Однако, коварная мысль проникла, казалось бы, в саму кору мозга и теперь пускала ростки в переплетении её сознания. Из Акацуки можно сбежать. Имитировать свою смерть. «Стоит ли мне попробовать провернуть нечто подобное?» — задавалась вопросом Мугена. Между тем, её уставшие глаза слипались. Она опустилась на кровать и заснула, оставив ворох неотвеченных вопросов на завтра. Завтра, которого могло оказаться её последним днём. Ведь жизнь, подаренная Акацуки, — это воздушный змей, брошенный в грозу.