Пособие для чайников

      «Ночь темна и полна ужасов» — так говорилось в одном известном сериале? Дикий холод, звон мигалок и выстрелы разрушали устоявшуюся атмосферу нашей уютной церквушки. Мне было необыкновенно страшно, хотя я не могла сказать, от чего меня трясло больше: от нежелания умереть, холода или смешанных чувств к этим разумным машинам. Жители города не прониклись нашим мирным поведением, как это было в игре. Ни одного упоминания. Совсем. В надежде услышать хоть что-то хорошее в нашу сторону, я крутила бегунок радио на сенсорной панели планшета, прижимая наушники к ушам. Сердце тихо отбивало свой ритм, и не было ничего, что ускорило бы его. Занятие пришлось бросить, чтобы не очуметь от бесполезного потока слов.       Возвращение Маркуса было как Второе Пришествие. Бросив мне всего лишь скромные пару фраз, Ленин замкнулся в себе и выходить долго не планировал: нашёл тёмный угол и слился со стеной. Думал.       Время неумолимо близилось к рассвету. Нечего было решать на данный момент о следующей вылазке, потому что уровень опасности был на самой высоте, а рисковать больше никто не хотел. Война пахла уже кровью, горелой пластмассой, порохом и страхом. Шутки кончились давно, поэтому оставалось проявить терпение и осторожность. Но при всём этом, тётя Фортуна ещё протягивала к нам свои руки. — Вы не хотите спать?       Ко мне тихой тенью подсел Коннор. Доселе мы с ним не разговаривали, но, несомненно, Маркус ему сообщил о человеке в своих рядах. Не поворачивая к нему головы, я продолжала плести из шнурков ошейник коту, удерживая губами свою заколку. — Нет, — пожала плечами, перехватив хвост кашалота зубами. — Боюсь примёрзнуть к лавочке. — Вы были в том доме с повреждённым андроидом, — доложил он мне. — Мне не удалось с вами познакомиться, но удивительно, как вы остались живы до сих пор. — А с чего мне вдруг умирать? — изумилась я, делая последние штрихи на своём творении. — Слишком много крови на вещах и полу, — тем же тоном ответил робот. — Но я не про это. Человеческий организм отличается от нашего, но вы продолжаете жить среди них, несмотря на условия. Холод как-то влияет на ваше состояние, я прав? — Я чувствую себя неважно, но дожить до конца этого всего смогу, — безразлично фыркнула и притянула кота за шкирку, пока тот потерял бдительность. Пару раз острые коготки не забывали оцарапать руку или палец, пока подарок не привязался на тонкую шею. Ему моя рукодельная хрень не нравилась, в особенности кит, плотно скрепляющий концы плетения из верёвок. — Одно мне непонятно, — продолжал детектив, наблюдая за нашей маленькой войной. — Вы много знаете и стремитесь использовать это, чтобы спасти свой и наш народ, но… — он замялся и упрятал руки в карманы, словно подбирал слова. — Вам известно выражение «на двух стульях не усидишь»? — Остроумно, — усмехнулась я. Шлёпнула кота по крупу, отвлекая от разгрызания несчастного шнурка. — Моя жопа крупная, я усижу.       Андроид молчал ещё некоторое время, потом протянул руку к животному. С опаской скосив взгляд золотых глаз, Блохастик внимательно осмотрел ладонь робота, но так и не решился сдвинуться с места. Подождав пару минут, Коннор оставил ожидание хотя бы малого дружелюбия от животного, выпрямился и снова посмотрел на меня. Рыжий же поспешил ретироваться, спотыкаясь от непривычной тяжести самодельного ошейника. — Вам нравится то, что вы делаете? — не унимался детектив. — В каком-то роде, — я кивнула, взяв в рот оцарапанную фалангу указательного пальца. Его приятно обдало теплом дыхания и слюны. — Всё контрастно. Как бы мы ни обхитрили ФБР, удачно скрывшись, всё ещё сложно радоваться. — Я договорился с Маркусом, что приведу больше андроидов из башни Киберлайв. У нас будет преимущество. — А смысл? — я горько усмехнулась и сняла шарф, взъерошив волосы. — Я мало смыслю в военных действиях, но что-то мне говорит, что тут умрёт кто-то один. Не всё так легко и гладко, как в игре. — Не понимаю, — склонил он голову набок. — Забей, — махнула рукой, — Просто устала. Схожу проветрюсь.       Я встала с лавки и зашагала прочь. Щебень под ногами громко захрустел в тишине. Осторожно ступая в полутьме, выискивала укромное место для справления нужды: туалеты ол энд клюзив тут предоставлены не были. Быстро мелькнул у одной стены кот, увлечённый вкусом охоты. Я и не уловила сразу, что бежал он не за кем-то, а от кого-то. Только натянув штаны, я услышала, что в здание кто-то осторожно заходил. Я хотела метнуться в главный зал, но свет фонарика отрезал путь, вынудив скрыться за колонной. Казалось, воздух резко накалился от моего частого тихого дыхания, прерываемого колотящимся сердцем о грудь. — Кис-кис-кис, — позвал мужчина, вытянув руку во тьму. Ему на встречу трусил кот, зажимая в зубах мышь. Я выругалась одними губами и зажмурилась, не желая видеть, что он сделает с моим питомцем. Это было нечестно по отношению к другу, но я уже достаточно помотала психику, чтобы смотреть на что-то ещё. — Какой умница, — лелейным голосом заговорил солдат, и щебень снова заскрипел от шагов. — Ну куда же ты?       С громким «мяу» Блохастик оказался у моих ног. Я резко открыла глаза, почувствовав лапы на коленях. Яркое золото его глаз смотрело с вопросом, а мёртвая мышь, истекая кровью, всё ещё была зажата в белёсых зубах. Тонкая шкурка натянулась у шеи, а кое-где виднелось мясо и сухожилия с частичками песка. Мелкие лапки существа неестественно торчали в стороны, оттопырив пальчики.       Я задержала дыхание. Свет фонаря очертил помещение, остановился на моих кроссовках и медленно пополз к лицу. Наши взгляды встретились. Глотать оказалось больно, как и дышать. — Что ты тут делаешь? — задал мне вопрос мужчина, напрягая руку с автоматом.       Я не ответила. Впервые за своё славное путешествие я контактировала вот так с вооруженным солдатом на этой войне; впервые ощутила на себе внимание, доселе скрываясь в тени чужих спин; впервые желание жить затмило разум, заставив напасть в открытую на здорового мужика. Первый выпад моего удара палкой он удачно избежал, но благодаря своему малому росту, удалось извернуться и ткнуть в просвет между пластмассовыми пластинами его амуниции, в живот. Острый край древка прорвал ткань одежды и неглубоко утоп в коже. Мужчина ошалело дёрнулся и, особо не целясь, пустил автоматную очередь в потолок. Схватил за шарф на моей шее, ударил внешней стороной ладони по лицу, и мы вместе упали на зассаный пол, усеянный пакетами и окурками. Сильные руки ухватили оголённое горло и больно сжали. — Я сдаюсь, — захрипела, царапая ногтями плотную перчатку.       Мужчина второй рукой остервенело стащил шлем с головы и сплюнул в сантиметре от моих волос. Давление на шею чуть ослабло, давая больше кислорода в лёгкие. — Зачем напала? — рыкнул он, нависнув над лицом. Его тяжёлый бронированный зад больно давил на живот. — Я мог подстрелить тебя. — Лучшая защита — нападение, — выдавила из себя. — Пусти, пожалуйста.       Он цокнул языком и замотал головой. Приподнялся и притянул автомат, который утерялся в начале нашего боя. На животе мужчины светлела кожа, выглядывающая из-под ткани снаряжения и рваная рана, слегка сочащаяся кровью. Стало радостно от того, что мне тоже удалось ужалить. — Пойдёшь со мной, — сообщил солдат, подняв меня за ворот, как пушинку. — А вот и не… — он всё ещё удерживал меня, поэтому продолжить мысль я не решалась. Склонив голову, громко шмыгнула носом. — Я так не думаю.       Голос Маркуса казался лишним в этой ситуации, поэтому мне показалось, что это галлюцинации, но когда рука моего противника ослабила хватку, а сам он накренился на меня, тогда я завертела головой. Ленин стоял с дубинкой в руке, эффектно освещённый светом с окна. Мелкая пыль блестела и кружилась вокруг него в танце, словно восхваляя его удар по голове противника. — Ты как?       Я заревела. Тихо, но с эмоциями. Разбитая губа сочилась кровью и попадала на язык, мерзко отдавая металлом. Обидчика, прижавшего своим немалым весом, мне пришлось отпихнуть. Грузное тело упало на щебень, громко захрустев камнем.

***

— Так и знал, — солдат сплюнул. — Молчи. — Вас тут — как крыс на корабле. Откуда вы, собственно, и прибежали.       Я сдержалась, чтобы не дать ему по лбу. Оставить мужчину пришлось ради сохранения тайны, ведь убивать — не наш метод. Только терпеть его присутствие приходилось тяжело. Оставлять с кем-то из андроидов было рискованно, ведь его недружелюбный настрой вынудит кого-нибудь на плохие дела, а мне все равно не с кем поговорить. — Ты же девушка? Не машина, как они? Что же забыла тут? — Молчи, — снова потребовала, опрокинув бутылку вина на тряпку. Нарочно больно шлёпнула на разбитый затылок солдата. Мужчина зашипел и зажмурился, дёрнув связанными руками к своему лицу, но не достал, натянув верёвку от столба. — Привязали как собаку, — произнёс он, мотнув головой. — Убери эту гадость от меня. — Я обрабатываю, — спокойно поведала, продолжая свои манипуляции. — Иначе умрёшь от инфекции. — А ты? Видела своё лицо? — Это ты мне зазвездил. Смотри и стыдись теперь.       Тот промолчал. Я снова намочила тряпицу вином и провела по тёмным волосам. Его рана была похожа на стёртую в кровь мазоль. Маркус пожалел сил, приложив ему битой, поэтому зашивать ничего не требовалось. Мне совсем повезло, потому что отделалась разбитой губой и скулой. При разговоре кожа натягивалась и саднила, а у него, наверное, звон в ушах слышался до сих пор. — Что ты интересного нашла в моём лице? — солдат недовольно уставился. — Порчу навожу. Не вертись.       Мужчина на глаз имел возраст тридцати лет, с несимпатичной мордашкой и отвратительным шрамом на лбу. Однако, если очень присмотреться, то можно было привыкнуть к светлым глазам, смотрящим с усталостью, тонким сухим губам, как осенний лист, и плотной, удивительно мягкой на ощупь коже. Он не отторгал, но и не располагал. — Ты там всё? — Да. Антисептик такой себе, но помереть не сможешь.       Я встала с колен и закрыла бутылку. Вино тридцатилетней выдержки уходило на обработку ран — аж обидно стало. Однако не с такой ли целью я прихватила его от Ральфа? Но никто ничего не скажет против, если я сделаю пару глотков для согревания? — Лина, можно тебя?       Вино тонкими ручьями потекло из краешек губ, затекая под кофту. Саймон застал меня врасплох. Испуганно глотнув обжигающее пойло, закрутила крышку и сунула бутылку в рюкзак. Подошла к андроиду. — Что такое? — спросила сразу же, утирая рот. — Я не помешал? — он сложил руки на груди, уставив на меня взгляд, каким смотрят на нашкодивших детей.  — Я для разогрева, — объяснилась, упрятав руки в карманы. — Холодно тут. — Я не про это, — Саймон бросил короткий взгляд за моё плечо, где сидел связанный солдат. — Ты слишком добра к нему. Не теряй бдительности, ладно? — Мы оба люди, — улыбнулась и подхватила его под руку, отвернув от незваного гостя. — А ругаться с ним нет смысла, сам понимаешь: он раб системы. — Как скажешь, — не стал он спорить, уводимый мной подальше от чужих глаз. Не особо хотелось, чтобы солдат узрел что-то не ему предназначеное. — Маркус велел присматривать за вами, поэтому не злись, если кто-то будет ходить рядом. — На тебя нет смысла злиться. Ходи на здоровье, — пожала плечами. — Действительно? — удивился Саймон, — Но на что-то ты уже злишься. — Это на что же? — состроила я глупое лицо. — Возможно, я как-то тебя обидел, рассказав о прошлой владелице, — предположил робот. — Я сама себя обидела, — я остановилась, когда мы отошли подальше от всех. — Надумала себе всякого. — Чего же? — Всякого, — не очень остроумно повторила. — Я падаю духом, вот и всё. Пора отдохнуть. — Если тебе сложно, ты можешь вернуться домой. Твоя помощь уже и так оказалась неоценима, поэтому…       Я замотала головой, ткнув палец к его губам. Поток речи умолк, это заставило андроида посмотреть на меня в удивлении. — Не будем об этом. И хватит уже вам отправлять меня домой. Иначе я обижусь.       Саймон мягко увлёк меня к себе, согревая лёгким теплом тела. Я снова почувствовала запах пыли и мерзкий тириум, но это стало уже до того родным, что не было значимым. Чего бы я себе там не придумала, моя женская часть визжала от восторга. Хотелось быть кому-то действительно нужной. И пусть я нуждалась в телесном контакте больше этого андроида, всё равно что-то у нас было. Такие чувства… Да он и сам не знает.       Ухватив Саймона за воротник, наклонила на уровень своего лица и мягко коснулась его губ. Он приоткрыл рот, ожидая большего, но его ждало разочарование. — Ничего не говори больше на счёт моей безопасности. Я чувствую себя утёнком.       Он уставился на меня снова тем непонятным взглядом, определяющим породу тараканов в моей голове. Ничего не сказал. Светлые глаза часто моргали, являя собой мыслительный процесс и едва слышимый скрип шестерней в голове.       Я ушла обратно к солдату, явно заскучавшему в обществе костра, в самом дальнем и холодном углу. Клочок освещенной земли стал для нас временным пристанищем, и оставаться мы там могли до момента, пока Маркус не сообщит выдвигаться в последний бой. Я, конечно, знала, что нас ожидало, но просто наслаждалась покоем. Скоро всё прекратится: половины с нами не будет, других не вспомнят даже, а моя миссия окончится. — Тебе не много?       Я уставилась на солдата, не отрываясь от горлышка бутылки. Алкоголь приятно жёг глотку и пустой желудок.