Пособие для чайников

      Почему-то мне всегда казалось, что воскресать после операций или других тяжких моментов не так паршиво. Вначале мне пришлось прийти к согласию с собственными частями тела, затем с разумом. Со вспышками боли перед глазами мелькали какие-то неясные картинки, когда я пыталась вспомнить хотя бы себя, но так ничего и не нашла. Ни имени, ни места жительства, даже как выгляжу. Наверное, со всеми такое бывает, кто находит себя на больничной койке.       Писк системы, отсчитывающей пульс, раздражал. Я начала его слышать самым первым, поэтому он успел въесться в саму кору головного мозга. Готова была поклясться, что если его выключить, то сознание само начнёт его проектировать в голове. Потом к нему прибавился другой звук — звон металла и детский голос. Его слова мне не сразу стали понятны, даже на миг показалось, что язык произношения не мой. — Мама, а когда мы пойдём уже? — донёсся капризный голос мальчика. — Когда я закончу с девушкой, — отозвался приятный голос. — Я хочу домой, — упёрся малец.       Мне хотелось улыбнуться, но мышцы лица словно что-то сковало. — Папа сегодня работает допоздна, поэтому ты побудешь пока со мной. Встань к окошку, не мешай маме делать укол.       Игла прошла в кожу и оставила холодное лекарство в толще мышц. Я открыла глаза и быстро захлопали ресницами, прогоняя мутную плёнку с глаз. — О, тётя просыпается!       Сбоку у кровати стоял мальчишка лет двенадцати. Его круглое личико и мышиные уши забавно смотрелись на худом тельце. Немного нескладный, как и положено для детей такого возраста. Ребёнок внимательно смотрел на меня, а я на него, и отчего-то никто не решался заговорить первым. Словно мы друг друга спалили за каким-то странным делом. — Даниэль, отойди к окну говорю! — возмутилась медсестра, нервно дёрнув дитя за руку. Поддавшись этой силе, он отпрянул к светлым жалюзям и с обидой в лице начал тыкать в них пальцем. — Что за.? — отлепила я язык от нёба, но голова резко пошла кругом, заставив запнуться.       Завершив процедуру с уколом и отключив от меня капельницу, женщина приятно улыбнулась и подхватила с тумбы лоток со шприцами и ватками. — Чуть позже к вам подойдёт лечащий врач и всё расскажет. Отдыхайте.       После чего дама протянула ребёнку руку, а когда тот послушно сжал её ладонь, оба исчезли в белых дверях. Моё сознание начало медленно вспоминать некоторые события. Детройт. Кажется, это название преследовало меня достаточно долго, чтобы всплыть первым? Я пролежала несколько долгих минут, прежде чем вспомнила своё имя и, собственно, причину, по которой здоровые люди не попадают в больницу.       Руки задрожали, а писк аппарата начал ускоряться. В панике я приподнялась и села на кровати, свесив босые ноги на холодный кафель. Задрав белую больничную рубашку, ощупала поясницу и заметила наложенную повязку, под которой пульсировала лёгкая боль. Теперь всё сходилось. Теперь я вспомнила. — День добрый, — в палату вошёл мужчина. Он немного растерялся, увидев меня согнутой и шарящей под рубашкой сзади. Быстро одёрнув одежду, я внимательно посмотрела на гостя. — Вижу, вам легче?       Не дожидаясь ответа, он проследовал к окну и в самом углу подхватил стул. Поставил с грохотом около кровати и плюхнулся на него. Металлические ножки в очередной раз жалобно проскользили по кафелю. Сложив сухие жилистые руки на коленях в замке, он с готовностью уставился на меня, словно я должна была сейчас рассказать сказку. — Ничего не тревожит? — после долгого молчания спросил он. — Вы кто? — сухо поинтересовалась, прикрыв голые ноги тонким одеяльцем. — Я врач и заведующий этого госпиталя. Так как при вас никаких документов не было обнаружено, как и денег, которые требуются на лечение в городской центральной больнице, вас было решено направить сюда. Это учреждение обслуживает бездомных людей волонтёрами. Нравится тут?       Юмор этого человека заставлял напрягаться. В любом случае, меня могли и вовсе оставить умирать. — Можете обращаться ко мне как Луи Уильямс, — указал он худым пальцем на бейджик у себя на груди. Я дважды моргнула, прежде чем увидеть буквы на золотистом металле. — Так: как ваше самочувствие? — Хочу пить, — первым делом пожаловалась. — У меня болят глаза и плохо с памятью. Помню урывками. — О, этого следовало ожидать, — ничуть не удивился мужчина, сделав пометки в блокноте, вытащенном из кармана. — Всё-таки, вас вытащили с того света. Удивительно, что вы очнулись так быстро. — Спасибо, — сухо поблагодарила. — Что теперь? Сколько мне тут быть? — Желательно, десять дней для снятия швов и наблюдения. Согласны?       Я тоскливо посмотрела в окно, где мирно падал снег. Палата находилась на первом этаже, поэтому мне открывался отличный вид на снежные крыши простых домиков и дворов. Бедный район, находящийся на отшибе города, был совсем узнаваем своим косым и угловатым взглядом. Покосившийся забор, бездомные собаки, гуляющие по улицам и старая машина у дерева — я словно домой попала, где больницы находились точно в таких же условиях. — А сколько я тут? — Неделю, — безмятежно ответил врач, что-то чиркая в блокноте.       Я промолчала, обдумывая. Неделю без сознания пролежать вот так бревном, а там, за стенами волонтёрской больницы, происходило что-то неизвестное. Что сталось с Маркусом? Жив ли Роберт? А Саймон? Как там остальные андроиды? — Ах, да, к вам недавно заходили. Всё, что они принесли, находится в тумбе.       Я чуть из трусов не выпрыгнула, заслышав эти слова, поэтому резво встала с кровати и присела на пол, открыв дверцу. Внутри покоился маленький свёрток, перемотанный шёлковой толстой нитью, и весьма умело. Затем тонкая металлическая рамка и заколка с кашалотом. — Что ж, мне пора, — Уильямс встал со стула, вновь противно скрипнув, оставил его на место и подошёл к двери. Прежде чем скрыться, заботливо бросил: — Советую как можно скорее вернуться в постель. Чуть позже распоряжусь, чтобы вам подали немного еды.       Я ничего не ответила, заворожённо вертя заколку в руке. Она всё так же блестела, только глаз кита, который был камешком, отсутствовал. Дверь хлопнула. Я развернула свёрток и обнаружила там своё обручальное колечко, которое выпустила ещё на чёртовом колесе… — Саймон…       Я не сдержала слёз и начала тихо всхлипывать, снова надев кольцо на палец — теперь указательный. Бумага также была запиской, написанной ровным почерком, как под принтер. Возможно, так и было.

«Мне не удалось застать тебя в сознании. Хочу вернуть кольцо, ведь избавление от него было неправильным. Береги то, что иной раз напоминает о доме, хорошо?       Не знаю, когда мы встретимся, но обещаю, что это будет скоро. Маркусу нужен мой совет, я не могу его оставить.       Выздоравливай.»

      Слёзы уже закончились, когда я дочитала эту записку второй раз. Он был жив и помнил обо мне, а это приятно. Однако его озабоченность моим кольцом настораживала, ведь оно от другого мужчины… Что ж, до скольки там ломбард работает?       Утерев щёки, вторым я достала рамку — планшет Роберта. Как пользоваться здешними устройствами, я не знала, зато как использовать этот — вполне. Солдат мне достаточно показал, чтобы быть на уровне пользователя, поэтому я без труда включила его. Высветился открытый документ, ждущий сохранения. Видимо, этот чёрт решил не утруждать себя написанием писем вручную.

«Мышка, ну и выглядишь же ты паршиво. Ещё хуже, чем в нашу первую встречу. Хотя, что это я, моя ряха не лучше! Так уж вышло, что я оклемался быстрее тебя и уже успел обойти эту чёртову развалюху полностью. Как станет лучше, загляни в соседнюю палату, иначе верёвка и мыло не оставят меня в покое.»

      Я усмехнулась придурковатости этого солдата и втянула сопли. Всё не так уж плохо, если учитывать прошлые моменты.

***

      В палате Роберта несло сигаретами, едой и носками. Аромат исходил отовсюду, и я начала бояться, что выйду отсюда с запахом настоящего холостяка. Холод стоял у самого пола, морозя ноги в тонких тапочках. Я помялась на месте, обхватив плечи руками, выискивая фигуру солдата на одной из кроватей. — А с чистым лицом ты симпатичнее, — донеслось до меня со стороны.       Я не сразу сообразила, что лежащая на дальней кровати сарделька — Роберт. Он по самый нос укутался в плед и смотрел на меня с прищуром. — «Я очень рад, что ты жива и невредима», — спародировала я его басистый голос и присела на край койки. Мужчина забавно подёргал пальцами ног. — «А сейчас, Мышка, ты просто красавица!» — Ну хватит, всё, я понял, — усмехнулся солдат и сел. Стянул с себя покрывало и накинул мне на плечи. Ткань была ещё тёплой, колючей и пахла его потом. — Вот: это в качестве извинений. Рассказывай. — Это ты рассказывай, — по-дружески пихнула его в руку. — Ральф в порядке? — Этот чокнутый чуть не прибил меня, — с неприязнью ответил солдат. — Пришлось от него даже бежать. Мы разминулись и встретились уже когда тебя загружали в скорую. — А потом? — Не знаю, я сознание потерял, — пожал он плечами. — Видимо, нас решили вместе погрузить и отправить в этот гадюшник. — Это учреждение для помощи бездомным, — решила его исправить, кутаясь в плед. — Нас бесплатно заштопали и вылечили, неблагодарная ты скотина. — Да срать я хотел, — отмахнулся Роберт, почесав заросшую щёку. Щетина имела рыжеватый оттенок. Я на миг засмотрелась на его волосатую грудь, мускулистые руки и пупок. Тоже волосатый. Мда… Каков самец. — А что ты ему такого сделал? — решила поинтересоваться. — Сказал, что меня не волнует исход войны. И так и так хреново, а я лишь простой солдат. — И он взбесился? — Ну да. — А что там с андроидами происходит, не знаешь? — я указала себе за спину в сторону окна. — Революция удалась? — Этого я знать не могу, — развёл солдат руками, явив тёмную щетину под мышками. — А тут одни алкоголики кругом. Мои соседи уже вышли на поиски спирта. Ты с нами? — Предпочитаю вести здоровый образ жизни, — я не сдержала презрительного взгляда в сторону мужчины.       И вдруг он заржал. Громко. Картинно утёр слёзы с краешек глаз. — Что смешного? — я нахмурились. — Я пошутил. Не хмурься. У меня для тебя даже есть предложение. Интересно?       Всё ещё хмурясь, повернулась к нему и изобразила внимание. Роберт хищно улыбнулся и потёр руками на манер мухи на столе. — Предлагаю тебе пожить у меня.       Только хотела возмутиться, как палец солдата лёг мне на губы и расплюснул их, подняв пятак носа, как у хрюшки. — Я знаю, что у тебя нет документов, денег и даже вещей, — нараспев произнес этот лось. — Только мне не до конца известно, почему ты бомжуешь. Посвятишь как-нибудь? — С чего вдруг такая забота, м? — я мотнула головой, откидывая палец мужчины в сторону. — Жена против не будет? — Не будем об этом, — вдруг стал серьезным солдат. — Ну так что? — Жить за твой счёт? Ну нет. — А я этого не говорил, — Роберт снова улёгся, закряхтев и схватившись за перебинтованный бок. — Я буду платить тебе, пока будешь сидеть с моей дочерью. Андроидов я не перевариваю, не то что моя бывшая жена, а от тебя в роли няни не откажусь.       Пришлось задуматься. Заняло у меня это немного времени, потому что иного варианта не было. Быть гордым бомжом? Нет уж, увольте. Но и опыт с детьми у меня никакой. Да, я имею навыки дрессуры и хорошую силу воли с терпением, но это не совсем одно и то же. — Ну-у-у? — с нетерпением отозвался Роберт. — Хорошо, попробовать можно.