Пособие для чайников

«Я там и тут — куда пошлют. А посылают часто.» «Приключения капитана Врунгеля» Сравните свою жизнь с моей, а потом убейте себя! «Футурама»

      Эти десять дней в госпитале были адом, как минимум, одним из его Кругов. Пока планшет Роберта ещё был заряжен, я находила себе занятие в виде чтения книг, которые были загружены его хозяином. Но аккумулятор работал у устройства недолго, а зарядки не имелось, и я нашла новое увлечение: подсчёт мух на потолке. В моей палате насчитала три, у Лося (отныне страж порядка носил именно это прозвище за свою комплекцию) — семь. Учитывая то, что пациенты являлись все грязнульками, это было ещё мало. Мне повезло больше, потому что подселять ко мне никого не собирались, оттого содержание себя и палаты в чистоте не представлялось чем-то сложным.       Снятие швов произошло раньше, потому что на мне заживало всё, как на собаке, соответственно, и освободилась я от занудных процедур обработки, как и от всего остального — раньше. Чтобы дождаться выздоровления Роберта, приходилось изображать великомученицу, ведь ему досталось больше, но и выносливость у мужчины била через край, как и придурковатость. Солдат-пиздося скакал, словно горный козлик, даже с кровоточащими швами, заглядывая иногда в гости. — Ну что, Мышка, ты собралась? — ворвался в палату Лось, сияя ярче новой монеты.       Я взглянула на него с долей иронии и указала рукой на рюкзак вместо тысячи слов. К тому же, приходилось сидеть на решётке кровати, ибо матрац давно отчалил в кастелянную. — Тогда идём, такси уже ждёт, — Роберт махнул мне в сторону двери и, не дожидаясь меня, быстро зашагал по коридору громкими берцами.       Я засеменила следом. Запах сталинской постройки провожал нас вместе с еле заметным ароматом еды и лекарств. За дверьми палат кашляли, громко разговаривали, а в одной даже ржали, похрюкивая — тут собралась низшая и мерзкая часть населения. Не удивительно, почему мужчине так не терпелось исчезнуть отсюда.       На улице веяло свежестью, падали снежинки, но тут же таяли от слякоти вокруг. День был в самом разгаре, солнце грело мою лохматую макушку. Я шмыгнула носом и утёрла рукавом сопли, наблюдая за маячащим задом Роберта перед глазами. Забравшись внутрь машины со своим немалым ростом, он похлопал по сиденью рядом в знак приглашения. Как только я залезла, автомобиль тут же тронулся, погружая нас в мягкую и уютную поездку.       И всё-таки такси будущего — это вещь: не было надоедливых водителей, курящих в салоне или громко слушающих радио, разваливающихся колымаг или новичков, только взявших в руки баранку с охотой пошабашить. Всё цивильно и хорошо. Оплата через скан ладони оказалась просто находкой, особенно при отсутствии средств — как раз наш случай. — Мне всё было интересно, сколько тебе лет? — решила завести разговор с солдатом. Роберт нехотя повернулся ко мне от тонированного окна. — Примеряешься, что ли? — усмехнулся он. — Простой интерес, — пожала плечами. — Тридцать четыре, — с кислым лицом ответил Лось, словно эта цифра доставляла ему неудобства. — Мне двадцать один, — сообщила я невзначай.

***

      Роберт жил в пятиэтажном доме. Кирпич здания уже потемнел от времени и начал трескаться, роняя шелуху на порожки. Домофон не работал, поэтому дверь открывалась с пинка, и только потом можно было тянуть за ручку. Старый район оказался чистым, пах не отбросами и мочой, а сыростью.       Этаж был третьим. Потолки высокие, поэтому я успела задохнуться, пока добралась до его квартиры. Роберт нажал на кнопку звонка, и по ту сторону запел колокольчик. После пяти минут ожидания дверь открыла дряхлая старушка, её выцветшие глаза округлились при виде нашего потрёпанного дуэта. Пожевав губы, она заговорила первая: — Роберт, кто это? — Ну что вы, мама: зятёк вернулся после героического сражения, а первый вопрос никак не относится ко мне, — наигранно обиделся мужчина и подвинул женщину, втягивая меня в душную квартиру. — Ты балбес, поэтому я не удивлена, — ответила она и закрыла дверь.       Я встала у вешалки и углубилась в зимние куртки и пальто с желанием провалиться под землю. «Мама» Роберта обладала морщинистым, словно сухое яблоко, лицо. Дряблое тело прикрывало простое платье и синий фартук типичной домохозяйки, а в завершение картины на голове красовались гулька и ободок с цветочком. — У Люси теперь есть няня, — снимая берцы, указал не глядя на меня мужчина. — Девушка хорошая, спасла меня и в последствии войны потеряла дом. — Ты привёл в дом женщину, — упёрла руки в бока старушка. — И не стыдно? — Мне за жену стыдно, а за это — нет, — махнул в её сторону солдат, потом повернулся ко мне. — Чего не разуваешься?       Я ломано кивнула и дрожащими руками начала стягивать сырые кроссовки. Носков у меня не было, поэтому ноги попахивали и оставляли мокрые следы на линолеуме. — Ни слова больше, — рыкнула «мама» и кинула на плечо полотенце. — Если эта няня, — она бросила на меня полный презрения взгляд, — такая хорошая, то я проверю. Доверять ребенка неизвестно кому — высшая глупость. — Да, да, — кивнул мужчина, схватив меня за лямку рюкзака и уводя в комнату. — Вы сегодня уезжаете домой, поэтому постарайтесь успеть.       Мы вошли в зал, из телевизора прозвучал звон волшебства и восторженное «Я огурчик!». Да уж, я ещё тот овощ: сейчас мне настроение мог поднять только алкоголь. Роберт пребывал в хорошем расположении духа, поэтому дочь он тут же сцапал в широкие объятия. — Папа! — восторженно закричала девчушка. Длинная светлая копна волос полностью закрыла лицо мужчины и запуталась в бороде. — Солнышко моё, — отозвался он и удобнее подхватил дочку на руках, указав на меня. — Эта рыжая бестия будет теперь сидеть с тобой, пока я на работе. С ней ты можешь делать всё, что не позволяла бабушка.       С кухни послышалось возмущённое бухтение через звон посуды. — Это моя новая мама? — светлые бровки поползли вверх. Роберт подавился, и из его носа вылетела сопля. Он смущённо накрыл кулаком область над ртом и уставился на Люси. — Нет, я твоя новая подруга, — я попробовала улыбнуться, но вышел сумасшедший оскал. — Твоя «няня» не желает привести себя в порядок? — в дверях возникла мама́, утирая руки полотенцем, а недружелюбие так и лучилось на лице. — Ребёнку не совсем приятно видеть её в таком ужасном виде… в отличие от тебя, Роберт.

***

— Твоя тёща меня сожрёт. Я бездарна как няня, ещё мордашкой ей не нравлюсь.       Я измученно уткнула голову на стол и выдохнула. Роберт прогудел что-то в кружку, громко глотая, и отставил её на стол. Звон керамики о дерево раздался в моей голове, ударив в лоб. — Это уже не её забота, — сказал он. — Ты живёшь со мной, а значит мне решать.       Из зала доносился смех. Какой-то мультяшный персонаж со звоном ударялся об стену и лепетал всякую чушь. Как такое можно было смотреть, я откровенно не понимала, но чем бы дитя не тешилось…       Мне открывался вид из кухни на большой белый диван, где сидела Люси. Она улыбалась и обнимала бурого медвежонка. Даже не помню, когда я была такой радостной, поэтому от вида чужого счастья стало завидно и противно на душе. Тоска по дому накатывала с каждым разом всё сильнее и сильнее. Я медленно сгорала изнутри, потому как плакать уже не хотелось. В зеркале отражался чужой человек: скуластое лицо с бесцветными глазами и множественными шрамами от ссадин, тело убавило мяска и казалось угловатым и в халате мама́н смотрелось вовсе убого. — Я буду платить тебе раз в неделю, — тихо начал Роберт, накалывая макароны на вилку. — Сегодня заплачу наперёд, чтобы ты смогла себе купить всё, что требуется. — Угу, — я кивнула. — Если что-то не понятно, звонить будешь с домашнего. Я завтра до позднего вечера работаю. — Хорошо. Номер только напиши.

***

      Дабы как-то спокойно пережить период нахождения тёщи в квартире, я убежала в магазины после получения первых денег от Роберта, постирав перед этим старую одежду и приведя лицо в порядок. Лёгкий шопинг меня не только расслабил, ну и дал освоиться в чужом городе. Все сложности исходили из разницы во времени, а я и в своём мире не особо ладила с электрическими дверьми супермаркетов, техникой и прочим оборудованием. Пешеходы переходила вместе со всеми, внимательно наблюдая за светофорами и запоминая фазы. Вопреки прихоти я ограничилась закупкой самого нужного, а бумажные купюры прятала глубже в карман рюкзака.       На улицах было смертельно опасно по сей день, а всё вот почему: после революции андроиды получили первые права на работу и зарплату, в основном на прежних своих местах, только вместо денег получали иную валюту, измеряющуюся в литрах тириума, на которые заработал андроид, количество починок или приобретение деталей. Люди всё так же страдали от безработицы, ненависти и нежелания что-то изменить или прийти к внутреннему соглашению. Повысилось число краж, грабежей, разбоев… Опасно, в общем.       О деньгах в плане зарплат девиантам: местная казна насчитала много лишних ноликов из-за войны, поэтому сложности в выплачивании зарплат были не только у роботов. Покупка недвижимости на каждую голову тоже пока не предусматривалась, а для более человеческого их существования выделили здание клуба искусств, давно закрывшегося за ненадобностью. Роботы там находились как в коробке, зато имели крышу над головой.       До сумерек я только и занималась тем, что собирала всевозможные слухи от граждан на улицах и в общественном транспорте. Однако потом я заблудилась: вышла не на той остановке и забрела в заброшенные кварталы. Спускающиеся сумерки бросали жуткие тени на разрушенные здания, а ветер завывал сквозь щели. Я брела, робея и пугаясь каждого шороха, пока взору не открылись обломки Иерихона. Меня словно холодной водой окатили.       Ноги сами по себе остановились. Хотелось всё дольше и дольше высматривать металлические конструкции и восстановить в памяти их исходный вариант. Хотелось вновь почувствовать тот вкус чего-то нового и неизведанного: предвкушение событий, первую влюблённость в девианта и осознание того, что ты кому-то нужен. Я плавала в океане неизвестности за чужой счёт и совершенно не знала, какое себе дать применение.       За спиной раздались монотонные шаги. Кто-то уверенно направлялся в мою сторону. Я закусила губу до крови и замерла с готовностью дать отпор в любой момент. Руки напряглись, и тяжесть рюкзака теперь не чувствовалась, а слух обострился. Оставалось несколько шагов в мою сторону, первые фонари осветили фигуру мужчины совсем близко, и тени наши сплелись между собой. — Не думал, что ты тоже приходишь сюда.       Нервы не выдержали. Когда прозвучал голос над головой, я не сдержалась и завизжала, отпрыгнув в сторону. Весь героизм улетучился, словно его и не было. — Саймон?! — сорвалось истеричное с губ, когда я отдышалась и беспомощно опустила руки, сдерживая слёзы. — Это правда ты? Мне не кажется? — Здравствуй. Не хотел пугать, — мягко улыбнулся андроид и притянул к себе. — Ты не замёрзла? — Нет, — замотала головой, вытирая влагу с щёк, но она предательски продолжала бежать с глаз. — Почему ты плачешь? — рука мягко провела по волосам под капюшоном. — Я тебя столько не видела, ещё спрашиваешь? — я подняла голову и уткнулась ему в шею. Едва тёплая нежная кожа обожгла холодный нос. — Не могу объяснить, что я чувствовал, — Саймон потёрся носом мне об лоб и коснулся губами. — Наверное, я скучал. — Господи, как с тобой сложно, — я улыбнулась и крепче сжала его. — А ещё я заблудилась. Поможешь вернуться? — Если опишешь место подробнее.

***

— То есть, у тебя нет дома, и теперь ты живёшь с ним? — Саймон строго на меня посмотрел, вызвав желание сжаться до состояния песчинки. — Я сплю в зале, не с ним, — почему-то сказала. — Он мне платит за то, что я няня его дочери. Люси очень хорошая девочка, поэтому мне даже повезло. — Люси? — переспросил андроид. — Да. Роберт воспитывает её в одиночку, а о жене своей ничего не говорит. Одно знаю точно — дамочка ему крупно насолила. — Ясно, — скромно ответил он. — Мы пришли.       Я остановилась около подъезда, взойдя на две ступени вверх. Теперь лицо Саймона было ровно напротив, и это возможность взглянуть с его высоты. А то до этого я могла созерцать ноздри. — Когда мы встретимся ещё? — с надеждой спросила. — А когда ты хочешь? — он облизал губы и улыбнулся.       Я хотела ответить что-то милое из разряда «всегда», но тут дверь со скрипом и грохотом отворилась. Повернувшись на шум, тут же встретилась взглядом с тёщей Лося. — Вот она, явилась, — известила она сзади идущего зятя. Роберт что-то невнятно пробухтел и вошёл в узкий проход с кучей сумок, проявив упорство и силу. — Мама, давайте живее, мне неудобно, — позже донеслось.       Я проводила ошалевшим взглядом женщину, машину и мысленно пустила конфетти в небо. — Всё, можешь выдыхать, — Роберт хлопнул меня по спине и выбил воздух из лёгких. Пока я кашляла, мужчина помахал Саймону. — Здоров, дружище. Теперь у меня есть возможность двигать руками без верёвок. — Мне очень жаль, что так вышло в первый раз, — сдержанно ответил робот. — Тогда и обстоятельства другими были. — Да, было время, — усмехнулся мужчина, поёжившись на холоде в одной рубашке. — Мышь, ты заходишь? — Да, сейчас, — рвано кивнула.       В моих планах ещё было вновь распробовать тириум. Отпустить Саймона я просто так не могла.