Пособие для чайников

ROV третье лицо.

      День Роберта состоял из череды неудач, что сыпались на него из рога изобилия: поначалу он опоздал, не успев позавтракать и выпить прописанные таблетки, затем его окатила машина из лужи, и в завершение получил разнос от начальства. Мужчину обвинили в нападении на солдат другой группы, занимавшейся охраной лагеря девиантов в ту злосчастную ночь. Это было сродни смертельному приговору, но в связи со смягчающими обстоятельствами — содержание дочери и её инвалидность — его просто лишили всех полномочий с выговором в личное дело, уволили и выписали запрет на профессии, хоть как-то касающиеся военного дела, так как его служба несла в себе нейтралитет в военных и политических действиях, а он эти запреты переступил.       Это было справедливо. Он винил себя лишь в том, что необдуманно вмешался в распри андроидов и помог в том Лине. Годами построенный фундамент опыта и забугорные зарплаты, любовь к собственному делу — теперь всё это было где-то в прошлом. Нынешнее настоящее мужчине стало неизвестным, а также то, как он теперь прокормит двух женщин в доме. Насчёт Лины: он обещал ей помочь с деньгами и даже приютил, а сейчас не знал, как преподнести ей всю информацию. Выгонять рыжую хотелось меньше всего, либо однако, после того, что он узнал о ней через знакомого, навевало плохие мысли.       Снег валил большими хлопьями. Роберт раздражённо смахнул с рукава белую вату и полез в задний карман штанов. Пачка сигарет выглядела весьма жалкой, но ещё живой: местами протёртой и приплюснутой. Мужчина курил только когда нервничал или долго не ел. Это было настолько редко, что запах табака не впитался в кожу и не изменил цвет зубов, а сама пачка злостного яда, купленная ещё давно, была наполовину полная. Сегодняшний случай нёс в себе уйму паршивых событий, поэтому он не мог отказать себе в удовольствии — закурить. Делая затяжку за затяжкой, мужчина постепенно окунался в океан безмятежности, однако это была лишь пыль в глаза проблемам.       Дверь за спиной громыхнула несколько раз, словно кто-то пытался вынесли её с ноги, но у него никак не выходило. Выдохнув едкий дым, он зажал сигарету губами и с силой дёрнул за ручку. От резкого движения пепел осыпался на нагрудный карман чёрной куртки мужчины, смешиваясь со снежинками. — Ох, я чуть не родила! — взвизгнула Лина, подпрыгнув на месте. — Напугал. Ты чего так рано? Только семь.       Неуклюже обойдя замёрзшую лужу, она тащила за собой два пакета с мусором. — Лучше не спрашивай, — скривился мужчина, затянувшись. Захлопнул дверь за вышедшей девушкой. — Но я спросила, — упёрлась рыжая, спускаясь со ступеней. — Бросай эту вонючую гадость и пошли, по дороге расскажешь. Прогуляемся.       Он усмехнулся и бросил бычок в урну. Мусорные баки располагались за домом, поэтому путь до них много времени не занимал, значит, многого рассказать он не успеет. — Что случилось? — чуть смягчившись, поинтересовалась Лина. Пакет в её руках тихо шуршал в такт движениям.       Роберт говорить не хотел, но и соврать не мог. Не только потому, что он весь такой из себя честный, каким совсем не являлся, а просто потому, что не видел в этом смысла. Лина могла понять всё и ничуть не обидится, по крайней мере, он так думал. Тихий скрип шестерней в его голове разрабатывал сносную новость. — Меня уволили, — долго думая, ответил мужчина. Рыжая молчала и медленно шла рядом. Он продолжил: — За тот кипиш в лагере с девиантами, что мы учинили. Я вмешался тогда и нарушил ряд запретов, которых мы обязаны придерживаться. Не буду описывать то, в каких позах меня ебали сегодня, но досталось хорошо. — Не понимаю ваших этих армейских бредней, но, чёрт, — Лина кинула мусор в бак и упёрла руки в бока, устремив взгляд в сторону. — Выходит, я тебе сейчас обуза. — Я не собираюсь сидеть без работы, но на её поиски уйдёт время, — ответил Роберт, развернувшись к подъезду. — Мне нужна будет твоя помощь, пока я буду везде бегать, но платить не смогу. — Я помогу и задаром, — согласилась девушка, догнав собеседника. — А пока сегодня хотела бы отлучиться с Саймоном. — Ты сильно рвёшься к нему, да? — вдруг усмехнулся солдат, сбавив темп. — Он же робот. Машина. — Заткнись, — резко отрезала рыжая. — Эта машина сделала для меня много хорошего. — Не буду спорить, — быстро сдался тот, доставая очередную сигарету. Встал у порога и чиркнул зажигалкой, втягивая воздух. Зловонный серый дым взметнулся вверх. Он довольно прищурил светлые глаза, пристально вглядываясь в лицо собеседницы. — Ну, что там у тебя? По лицу вижу.       Снег всё валил и опускался на округу. Голова Лины была уже прилично припорошена снегом, поэтому она молчала некоторое время, пока смахивала его с рыжих волос, отведя взгляд. — Из-за чего ты развёлся с женой? — начала в лоб та, отряхивая влажную ладонь об себя. — Тебе зачем? — солдат спешно выдохнул через нос и закашлялся. — Саймон служил твоей жене, — быстро ответила Лина. — Я знаю лишь страшную тайну, но не всего. Так что же? — Баш на баш, м? — он наклонился на уровень её лица. — Ну давай, — Лина хмыкнула и с отвращением отодвинулась от солдата. — Только не дыши на меня сигаретами, блевануть боюсь. — Хорошо, — Роберт присел на холодный камень порожек. — Кто ты такая на самом деле? — В смысле? — В прямом, — он затянулся и отвернулся в сторону, выдыхая. — Я послушаю, а потом тебе кое-что поведаю.       Роберт был необыкновенно серьёзен и расстроен, что совсем несвойственно для оптимистичного солдата, каким он всегда казался. Бичеватый образ не был полным из-за гладко выбритого лица и чистых волос. В первое их знакомство он не мог похвастать таким состоянием. Сейчас же он пугал своим нестандартным отношением. — Если скажу, ты не поверишь, — она вздохнула и сложила руки на груди. — А ты попробуй. — Ладно, — Лина собралась с мыслями. — Я не помню, как оказалась на улице под дождём в подворотне. Потеряла память частично. Иногда вспоминаю что-то из жизни, но смутно. Только эмоционально. — Да уж, сложно у тебя всё, — он цокнул языком. — Но у меня для тебя новости. — Что? — Ты числишься в мёртвых с прошлого года. Мой знакомый из архива каким-то образом нашёл тебя без фамилии и по одному фото, которое я сделал в больнице.       Ноги девушки подкосились. Она плотно сжала губы и опёрлась на протянутую руку солдата, присев на порожек. Холод обжёг нежную кожу в плотных штанах. Рыжая дышала через раз и стала бледнее снега, а желание закурить вместе с солдатом появилось так же внезапно, как новость. — Это какое-то недоразумение… Я не… Ох. — Вот и у меня такое же лицо было, — позже хмыкнул мужчина, — Советую разобраться со всем, пока не поздно. Я могу связаться с архивом и помочь восстановить документы, но ты должна будешь доказать, что жива и являешься той самой Анджелиной. Сложно будет, но я мало чем могу помочь. — Он докурил и кинул бычок в сторону. — Кажется, теперь твоя очередь. Вопрос был про жену?       Кивок. — Я не часто вспоминаю её, но от прошлого не убежать. Хотелось, конечно, но нет. — Можешь рассказать только самое важное, — всё так же тихо произнесла девушка, выдыхая на пальцы. — Мы развелись семь лет назад, когда Люси исполнилось три года. Линда была хорошим человеком, но отвратительной женщиной и хозяйкой. Тут нельзя было терпеть никак, поэтому наши дороги разошлись, — Роберт замолчал и снова потянулся к сигаретам. Его пальцы остановила Лина, перехватив пачку и сунув в карман своей толстовки. Временная заминка, смирение и он продолжил: — Я знал, что у неё было много мужчин потом, затем какой-то андроид. Второй ребёнок не от меня, но я был шокирован случившимся. Убил ли его Саймон или она, меня волнует мало, в отличие от здоровья Люси: после того случая ей пришлось пройти много врачей, — он нервно дёрнулся, скинув с плеча рюкзак из плотной ткани. — Развитие мозга остановились и что-то там с нервной системой. По-научному не могу сказать, но в обычную школу нам теперь нельзя, а в интернат я её не отдам. — Стой, — перебила девушка. — А где ты был всё это время? — До пяти лет я часто навещал их, затем меня отправили в другую страну и перевели в штаб отдела контртерроризма. Я подписал контракт, чтобы получить эту квартиру. А когда вернулся, мне говорят такую вещь: Люси в интернате, Линда лечится в психушке, мальчик убит. Прекрасно просто. — А твоя тёща, она… — Она стыдится дочери, поэтому малую поддержку оказывает, — потом Роберт хохотнул, хлопнув ладонью по коленке. — Но ручаюсь головой: за спиной эта женщина меня проклинает!

***

ROV — Лина.

— Ты точно не уйдёшь в запой?       Я куталась во всю одежду, которую только имела, и выглядела до ужаса смешно. После душа тело острее реагировало на температуру помещения и любые колебания, а Роберт ещё окно открыл на кухне. На часах было уже десять вечера, Люси давно спала в своей комнате (или делала вид), поэтому её папашка решил закинуться ещё сигареткой. Воняло ужасно. — Скурюсь, получу отравление и уеду в больницу. Это не самое страшное, — ответил солдат, сидя задом на подоконнике. Одинокая герань была отставлена в сторону, но мне было всё равно её жаль: листочки совсем поникли. — Я не подросток, чтобы переживать насчёт этого. — Я не переживаю. — Угу, — кивнул тот. — Твой друг придёт или ты своим ходом? Там опасно в такое время суток.       Я ответила не сразу, потянувшись к шкафу с посудой. Достав маленькую кружечку с изображением Тигрули из Винни-Пуха, подставила её под струю холодной воды в кране и сделала несколько больших глотков. — Он придёт в назначенное время — это называется пунктуальность. Ещё рано. — Я не доверяю этому андроиду, знаешь же? — Твои проблемы, — я взглянула ещё раз на часы. Договорённость была в десять. — Всё, я пошла одеваться. Утром буду.       Только я забежала в коридор по душу своей тёплой толстовки, как в дверь тихо постучали. Звонок Роберт никогда не включал в розетку, считая это пустой тратой электричества. «Все свои имеют ключи, а чужих мне не надо» — так говорил солдат совершенно серьёзно. Но, как бы там ни было, примитивное постукивание по этой дубовой преграде было отлично слышно, поэтому я особо не настаивала.

***

      Город вонял. Город противно сиял и раздражал вибрирующими звуками голосов и машинного мотора. Я чувствовала себя неуютно под взором его огромных глаз и ритма жизни. За то время, пока валялась в больнице и жила под крылом андроидов, мне казалось всё не настолько резким и ужасным. Только сейчас я поняла, насколько сложен мегаполис будущего. Редко можно было встретить андроидов, просто идущих куда-то по своим делам, также жителей в их обществе и просто хоть какое-то напоминание о машинах, несмотря на всё случившееся. Революция громко отгремела, и ради чего? Чтобы жалкая кучка машин едва напоминала о себе? — Настроение людей сейчас скверное, — пояснил Саймон, — мы стараемся не попадаться им на глаза ближе к вечеру. Молодые люди не оставляют возможности избить или повредить корпус.       Словно в подтверждение его слов, в тёмном переулке двое подростков глумились над андроидом. Его диод сходил с ума от обилия красного, а сам его обладатель закрывал голову руками. Я прищурилась, пытаясь разглядеть всё подробнее, но зрение предательски подводило. — Почему он с диодом? — решила уточнить у Саймона, удобнее схватив его руку. — Не все избавились от… видового отличия.       Вот и зря. Хочешь жить — умей вертеться. В данном поступке он проявил эгоизм и расплатился за это. Нельзя судить парней, как и этого робота, но, зная о таком негативном отношении, можно было хоть как-то извернуться.       Пешим ходом мы добрались до резиденции андроидов за час, поэтому ноги гудели. Погода умерила свой пыл, мне стало даже жарко. Я расстегнула толстовку и выдохнула. Здание было необычайных размеров, даже театр моего города казался на его фоне захудалым ларьком. Внутри краска на стенах отцвела, неприятно пахла. Большие колонны подпирали потрескавшийся потолок высотой в пять метров. Я точно не могла сказать, в каком состоянии пребывало это место, но находиться здесь было приятно. Температура держалась где-то на отметке двадцати Цельсия, а местами разбитые окна удивительно хранили это тепло. — Тебе должна быть комфортна здешняя температура, — произнёс Саймон, завидев мою заинтересованность. — Наверху теплее.       Я кивнула. Андроиды, расположившиеся по своим местам — стулья, кресла, диваны и старый фортепьяно — с интересом на меня посмотрели. Кто-то помахал рукой, я в ответ тоже. Они выглядели счастливыми, даже несмотря на такие условия существования. Коробки с биоматериалами расставлены были в тёмных углах, но выделялись из общей серой массы. — Лина, — со стороны кто-то сцапал меня и чуть не повалил на пол. Я с трудом разглядела в неизвестном Маркуса. — Рад видеть в здравии. — Оу, — немного растерялась и приобняла робота. На удивление от него пахло едой. Возможно, приятель снова занялся любимым делом — уход за Карлом. Хотя, сомневаюсь… — Как дела-то? Да отпусти, задушишь!       Почему-то хотелось смеяться. Смотря в знакомое лицо и вспоминая прошедшие события, в груди разливалось тепло. Столько всего пережили, а слова не шли с языка сказать, что я очень скучала. Невидимый барьер стоял на этом пути, как бы говоря, что он машина. Ох, Роберт, сам того не ведая, ты подтолкнул меня на эти мысли вновь. Только придя в это мир абсолютным реалистом, я стала фантазером, а теперь реальность снова бьёт ключом по голове. — Пройдём, чего стоять тут, — Маркус живенько подхватил меня под руку, бросив осторожный взгляд на приятеля. Саймон оставался спокойным и умиротворенным. — Норт тут? — для чего-то спросила, тут же прикусив язык. Поздно. Оборот колеса сделан. — Она не появлялась уже долгое время. Мы опасаемся худшего, — покачал головой лидер.       На второй этаж вела лестница из толстого мрамора, пожелтевшего от времени и плохого обращения. Воздух наверху действительно стоял теплее, казалось комфортнее от освещения обычных ламп ещё моего времени. Ничего необычного тут не было: та же старая краска, лепнина, колонны и потёртый паркет. Однако пыли и грязи не наблюдалось — андроиды-домработники отлично постарались устроить тут уют. — После того, как ты попала в больницу, произошло много интересного, — начал Ленин, открытая дверь в одну из комнат. Я снова удивилась чистоте. На большой тумбе у окна стояла лампа, освещая маленький клочок помещения, поэтому приходилось присматриваться. — И что же?       Я села на предложенный стул, а Маркус напротив меня, на стол. Саймон отлучился ненадолго, поэтому мой разговор с лидером был приватным. — Твой предсмертный жест был расценен властями, как дружелюбный. В прессе пошли слухи даже, что между нами симпатия, а более романтичные особы превратили это в сенсацию любви машины и человека, — быстро начал тот, боясь, что я перебью.       Такой поворот ожидаем, иначе что им думать, если я в крови и слезах кидаюсь в руки девианту? Однако, стихли ли сейчас эти разговоры? И что чувствует Саймон? — Нам, наверное, ты слышала, дали для проживания это место, согнали как скот и вот, со дня на день, я жду новых законов, дающих нам возможность жить в полном мире. Сейчас все негативные действия в нашу сторону остаются безнаказанными, но нападать открыто никто не рискует.       Я закусила губу, внимательно слушая лидера и делая в голове кое-какие пометки. — А ты встречался с президентом? — поинтересовалась, не вынимая палец изо рта. — Да. Она приятная женщина, но опасается очередной гражданской войны, поэтому не действует резко. Сама понимаешь… — …положение сложное, — закончила за него. — На официальных правах вы не живёте, но как же остальные? Они уже «у руля». — Если ты о тех, кто уже работает, то там люди более толерантные, — он пожал плечами. — Простое везение. Кто-то даже не уходил со своих прежних мест. — Ничего себе — везение, — хотелось усмехнуться. — Твой настрой не так оптимистичен, хотя сложилось всё лучше, чем могло. Улыбнись, за тобой народ идёт! — Я просто ещё с трудом верю во всё, — покачал Маркус головой.       Я встала и отряхнула невидимую пыль. Ленин сидел в расслабленной позе на прочном столе и следил за моими движениями. — Хотела поздравить и попросить кое о чем, — сказала я, заняв место рядом с андроидом. — В ваших рядах есть те, кто имеет доступ к базе данных?       Он нахмурился и перестроился на новую волну разговора. В комнату в этот момент зашёл Саймон и очень насторожился нашим позам — как две бабки на лавочке, тихо обсуждающие Машку-проститутку с третьего этажа. — Нужно найти меня там и восстановить. Роберт сказал, что меня как год нет в списке живых. — Что? — спросил за Ленина Саймон. — Не могу я объяснить, сама не в курсе, — нервно махнула ручками от собственной беспомощности перед информацией. — Просто прошу. Может, ошибка там.       Конечно, я врала. Отчасти. Ведь знать о том, что случилось с девушкой с такой же внешностью и именем, я не могла. Это была неприятная новость по поводу её смерти, стало даже искренне жаль хозяйку тех документов, но, возможно, я могла заиметь гражданство и какое-никакое право в этой стране. А там и работа. — Хорошо, помогу, — кивнул Ленин и встал со стола. Тот качнулся, и я резко схватилась за его поверхность, дабы не нырнуть носом вниз. — А ещё, можно узнать: сколько мне лет по тем документам, где проживаю и есть ли в наличии родственники, в том числе и дети.       Он округлил глаза, слушая весь список. Особенно андроида удивило слово «дети». Я развела руками. — Ну не помню себя, головой ударилась. — Хорошо, — не стал он спорить. — Я попробую помочь. Подождёшь некоторое время?       Молча кивнув, проводила широкую спину робота за дверь и выдохнула. Почему-то мне всегда было сложно с ним разговаривать, особенно, когда дело касалось чего-то важного. Возможно, несоответствие характеров? — Джош задерживается, — немного взволнованно произнёс Саймон, смотря на небольшую лампу. Его глаза отражали этот неяркий свет. — Не волнуйся, — попробовала утешить, но каким, чёрт возьми, раком, это слово могло помочь? Андроиду?       Снова барьер. Чем больше я общалась с Робертом, тем сильнее он становился. — Что-то не так? — он взволнованно положил мне руку на плечо. Я отрицательно помахала головой, болтая ножками. Стол чуть слышно скрипел он этих покачиваний. — В чём тогда дело? — Не знаю. Все проблемы отсюда, — ткнула пальцем в висок, указывая, что где-то там мой, ещё существующий мозг, творил что-то неясное. — Обычно, это так, — улыбнувшись, кивнул он и обнял.       Я блаженно прикрыла глаза, сквозь ресницы, смотря на ткань его воротника. Всё казалось таким реальным, но новость о том, что вторая я тут погибла, поселяла грусть. О доме. Перемены необходимы душе в тяжёлые моменты, особенно в мои, когда живёшь один в квартире и помираешь от повседневной рутины. Однако такие ли они нужны? Хочется забыться и напиться.       Саймон слегка отстранился и поцеловал в лоб, разгладив морщинки от хмурых бровей. Я слышала, как собственное сердце отбивало быстрый такт из-за печальных мыслей, поэтому горько вздохнула, прикрыв глаза. — Уровень твоего сердцебиения повышен, а температура поднимается, — отрапортовал андроид в макушку. — Лина, может, расскажешь, в чём дело? — Устала, — просто ответила. Подняла глаза и встретилась с его холодными и спокойными. Где-то внутри разжигалась злость от попыток андроида выведать причину грусти, а также на то, что просто сказать: «я попала в игру, а ты — придуманный персонаж» больше бы смахивало на дебилизм и прочие отклонения.       Я осторожно коснулась его губ, отгоняя плохие мысли. Проблем это не решало, но разгружало организм и мозг. На этот раз нам не мешали андроиды, холодная улица или смерть. Я осторожно подалась вперёд, углубляя поцелуй, пока Саймон сам не поддался. Огорчало лишь то, что мы чувствовали абсолютно разное: я возбуждение, а он моральный комфорт. И измерялось это по-разному. Как горько.       Прохладные руки робота медленно и неожиданно проникли под кофту. Я удивлённо выдохнула в чужие губы и выгнулась. — Позволишь? — без вопросительной интонации попросил Саймон и стянул с меня толстовку. Я поёжилась от количества мурашек на коже и снова была втянута в интимную авантюру.       Дыхание перехватило от предвкушения, но он слишком медлил. Разведя во мне пожар, не спешил прыгать в него с головой: терпеливо водил под одеждой и соблазнительно трогал узор на тонкой ткани бюстгальтера. Я снова выгнулась и почувствовала, что краснела, как школьница. Отчего было так не по себе? Он андроид — робот с загруженной программой удовлетворения какой-то свихнувшейся женщины. Но данное действие между нами — его прихоть, верно? Я не отдавала приказа и, наверное, не посмела бы никогда. — Ты не хочешь? — шепнул мне на ухо, замерев с рукой в волосах. — Не представляешь, как хочу, — сглотнула тугую слюну, но романтичность момента портила неудобная поза. Пресс, который давно не был задействован в упражнениях, едва держал меня от столкновения с поверхностью стола. — Расслабься, — улыбнулся он, медленно уложив. К носу подступил запах моего геля для душа, удивительно ещё не выветрившегося после принятия водных процедур.       Дышать приходилось часто, я иногда посматривала на андроида, уверенно ласкающего живот. Теплое дыхание контрастировало на фоне прохлады комнаты, но мышцы всё равно сводила дрожь. Щель под дверью пускала полосу света на пол, особо не освещая предметы, а одинокая лампа на тумбе и вовсе стояла тут, казалось, для красоты. Именно эти сумерки давали комфорт. — Ты сильно похудела, — хрипло проговорил робот, проведя рукой по бедру вверх, потом по ребрам. Мурашки пугливо пробежали по месту прикосновения. — Следи за здоровьем, ладно?       Хотелось сказать что-то остроумное в ответ, но робот притянул меня ближе и мягко прикусил нижнюю губу. Очень подлый поступок от такой персоны заставил задохнуться, но я уже ласково начала целовать его в щёку с идеально гладкой кожей. Ну и пусть робот не чувствовал всего, зато так было легче передать все чувства.       А потом кожа на его щеке начала медленно исчезать, а губы скользнули по пластику: холодному и противному. — Прости, вышло из-под контроля, — смутился Саймон, тронув светлеющее место. — Ты что-то чувствуешь? — тихо спросила, растерявшись внезапному случаю. Мои обгрызанные ногти оцарапали его скулу и провели по виску. — Чувствую, но иначе.       Хотелось реветь от радости, но я проглотила всхлип и снова полезла с поцелуями, помогая андроиду расстёгивать кофту. Мы постепенно избавлялись от одежды, и вот я уже совершенно голая лежала на столе и чувствовала, как в тело впиваются занозы и что завтра будут синяки на спине, где кости больно прикасались к поверхности. Прохлада комнаты неприятно лизнула кожу, но её тут же закрыл собой Саймон. Тёплое тело, которое никогда не меняло своей температуры, казалось жёстким, но сильным. Точные движения творили невообразимое. Я не заметила, как начинала насаживаться на его пальцы и стонать. Самый громкий он успел заглушить губами и попросил не шуметь. Мне вообразилось, что мы ученики, которые грешат в аудитории, а там, за дверью, ходят преподаватели и бдят. Вечерняя школа, не иначе. Только уроки тут сомнительного характера, но для здоровья полезные.       Я перестала извиваться под ним, когда волна удовольствия прокатилась по телу. Саймон осторожно развел мои ноги и смазал моей смазкой головку, медленно входя.       Потом пришла боль. Дискомфорт и счастливое ощущение, что этот мужчина теперь был полностью твоим. — Тише, — он произнёс это у самого уха, не прекращая движений. Я рвано кивнула и ощутила, что капля пота стекла со лба в ухо. Хотелось пить, рот сушило от беззвучных стонов.       А потом дверь открылась. Наверное, это было самое большое фиаско, какое Высшие Силы послали на наши души. Моё резвое желание спрыгнуть со стола, отпихивая пяткой плечо Саймона, были тут же прекращены. Заноза на филейной части дала о себе знать очень невовремя, пока сильная рука придавливала к столу. Попытки разглядеть незваного гостя тоже не увенчались успехом, но очертания тени казались смутно знакомыми. Может, оно и к лучшему, что Саймон скрывает мою наготу собой: смотреть неизвестному в глаза сейчас было бы затруднительно.