Пособие для чайников

      Спать на диване оказалось совсем неудобно. Его габариты были не столь велики, поэтому с добавлением подушки места уменьшилось, стопы свисали вместе с одеялом, а часть тела вовсе сковалась из-за отсутствия возможности хотя бы повернуться. Однако грех жаловаться той, что полмесяца спала, где придётся, а последние два дня не смыкала глаз. Именно поэтому я не слышала ухода Роберта и остальных шумов и пускала слюнку на подушку. Меня разбудил толчок в плечо. — Лина, — до слуха донёсся детский шёпот.       Смахнув это на галлюцинации, сглотнула и спрятала нос в плед. Он пах порошком и сигаретами Лося. — Ну, проснись.       Снова толчок. Помимо этих слов на заднем плане звучали мультяшные мотивы и смех. Я нехотя открыла один глаз, всмотревшись через рыжую прядь на Люси. — Я кушать хочу, — девочка выдвинула нижнюю губу вперёд и печально посмотрела на руку, покоящуюся на животике. Завёрнутая в жёлтый пледик, она выглядела как взъерошенный цыплёнок.       Я потёрла глаза и глянула на циферблат настенных часов: стрелка едва касалась десятки. — Ох, блин, сейчас, — спохватилась и мигом подскочила. Скособоченная кофта пижамы натянула воротник мне чуть ли не на спину.       Расчесав волосы пальцами, я осмотрела зал на наличие каких-либо нарушений. Люси могла заскучать, пока я спала, и что-то плохого сообразить: занавески укоротить или цветы пересадить, а, возможно, и рыбок из аквариума выловить прогулять. Кроме лёгкого бардака ничего необычного не наблюдалось, поэтому где-то на задворках мыслей я выдохнула. — А что кушать? — вдруг спросила она, усаживаясь за стол. — А что ты кушаешь обычно? — поинтересовалась, роясь в холодильнике. Кроме творога и яйца ничего на завтрак не обнаружила, поэтому в голове созрел рецепт быстрых сырников на сковороде. Подруга мне всегда говорила, что готовка совсем из меня здравый смысл выжила — так чего сопротивляться зову стихии? — Бабушка варила невкусную кашу, — ответила Люси, вытащив кончик языка. — Сегодня каши не будет, — я улыбнулась, уложив продукты на стол. — А что будет? — нахмурила девочка бровки, ткнув пальцем в яйцо.

***

      Люси оказалась очень спокойным ребенком. Иногда мне казалось даже, что девочка чутка отставала в развитии, особенно при попытке что-то нарисовать. Она неумело держала карандаш, слюнявила после каждого штриха и сама же влипала во всю эту цветную жижу, придерживая руками листок. Движения её были медленными, немного нелогичными. Каждый раз, когда я пыталась завести между делом разговор, она то ли не слышала, то ли игнорировала. Это навевало странные мысли, поэтому разговор с Робертом у меня был уже в планах. Что же произошло у них с женой? Она оставила больного ребёнка на солдата и ушла? Спрашивать об этом девочку было неразумно, поэтому я изнемогала от интереса. — Лина, там кто-то стучит!       Я вышла из омута раздумья и сфокусировала взгляд на Люси. Она одной рукой указывала на дверь, а второй утирала нос. Слюнявый карандаш прорисовал ей по щеке к носу. Я встала с дивана и утёрла ей синюю полосу, затем медленно поползла к двери. Глазок на ней был чем-то залеплен, а сама увеличительная бусина отсутствовала. — Милая, а папа ничего не говорил по поводу гостей? — с сомнением спросила я у девочки. Она резво встала с пола и заменила ко мне, откидывая тугую косу за спину. — Всё-таки да? — А, может, это и есть папа?       Если это Роберт, то почему не звонил? Я вздохнула и щёлкнула замком, отворяя разлезшуюся дубовую дверь. На пороге стоял ребёнок с синим ведром. Я и Люси удивились вместе. — Добрый день, — смущённо произнёс мальчик. На лицо ему было лет семь, не меньше. Ведро оказалось настолько ему велико, что скрывало половину тела. — Что-то нужно? — поинтересовалась я. — Мне бы водички, — изрёк тот, протянув ведро. — Ниже этажи не открывают мне, а водичка очень нужна. — У вас воду отключили? А почему мама не пришла?       Отказать мальцу я не смела, поэтому, пока спрашивала, пошла в ванну набирать воду. Мальчик стоял за порогом и заглядывал в квартиру через косяк. — Не. Пусть мама не знает, — смутился малец. Люси косилась на него с подозрением. — А что не знает? — украдкой спросила, выставив ведро на порог. — А я не скажу, — ответил мальчик и схватился за ручки ведра. Оно оказалось для него неподъемным. — Оставь. Я донесу куда надо, — надевая кофту, ответила я. — Я тоже хочу, — вызвалась Люси, неуклюже натягивая ботиночки.       Я выглядела мамой-уткой, шествуя с ведром воды по лестнице. Позади шли два сопливых утёнка, шмыгая носом. Мальчик сказал, что ведро нужно нести на улицу, чему я сильно удивилась, но уточнять не стала — он всё равно бы не ответил. С силой пихнув дверь подъезда, я зажмурилась от лучей зимнего солнца. — Всё, дальше я сам!       Малец перекрыл мне дорогу ещё до того, как я вышла. Из-за двери не было видно всего двора. Это и навлекло меня на разные мысли, поэтому я хитро выставила ведро дальше своего места и заглянула на скрываемую территорию.       Пятеро детишек интенсивно мыли асфальт. Поначалу мне показалось, что это простая процедура очистки, но потом в глаза бросились надписи мелом. В английских письменах я мало соображала, не смотря на то, что говорила на нём, но слово «сука» и «Кира — глупая собака» отлично разобрала. Перевод корявый, но сути не менял: сорванцы богохульничали и схлопотали по шапке от местных бабуль. Одна стояла над трудящимися юными дарованиями и что-то возмущённо бухтела, тыкала ножкой в плохо оттёртую букву. Я беспардонно засмеялась. — Ну, негодники, — выдавила из себя, утирая слезы радости. — Вот это у вас воспитательные работы!       Бабушка зло зыркнула на меня, заставив заткнуться. Хоть я и не была виновна в данном деле, но стало отчего-то не по себе. Мальчишка рядом смущённо опустил голову и пошаркал ножкой. Я подхватила ведро и понесла к остальным детям, шумящих щетками по асфальту. — Су… — произнесла Люси, старательно пытаясь вычитать слово. Я спешно закрыла ей глаза и рот. — М! — Помогли, теперь нужно идти обратно, милая, — елейным голосом произнесла, поглядывая на бабку, занятую чтением морали ребятам. Меня она, слава богу, решила не трогать. Только как бы ей не влетело от мам за то, что подобные воспитательные работы грозили простудой.       Только я хотела повернуть к подъезду, как меня окликнули. Незнакомые обычно не знали меня, как и имени, поэтому я быстро обернулась от интереса. К нам шёл Саймон, слегка замедлив шаг около трудовой процессии, тоже читая надписи. Удивлённо подняв брови, он отвернулся от них и поравнялся со мной и Люси. — Мы тут не при чём, — усмехнулась и ткнула в их сторону. — Я даже не подумал, — улыбнулся андроид и присел около девочки. Я насторожилась его печальному взгляду и тому, как медленно была протянута рука для знакомства. Потом он спросил, когда та вложила маленькую ручку в его ладонь: — Ты помнишь меня?       Та отрицательно помотала головой и снова утёрла сопли. Саймон улыбнулся также печально и встал. — Вот теперь объясни, — я не скрыла шока в голосе. Только что произошедшее ввергло меня в ступор. — Мир тесен настолько, что ты себе даже представить не можешь, — ответил робот, беря меня за руку. — Идём, я напомню.

***

      Чай пах ягодами. Его запах был настолько синтетическим, что щекотал ноздри. За неимением иного горячительного напитка в этом доме я терпела и делала глотки. — Ну, давай, — сказала я Саймону, что с пониженным настроем мял в руках коробочку чая. Он стоял совсем рядом и приятно пах улицей. — Помнишь, — тихо начал он, — я рассказывал тебе о семье, в которой служил? Так вот, это дочь Линды. Сына, как помнишь, она убила.       Я выдохнула чай из ноздрей и смущённо утёрла нос, стряхнув остатки с футболки. Половина жидкости затекла мне между грудей. — Мир и правда тесен, — потом произнесла, отставив кружку на столешницу. — То есть, Роберт её муж? Но почему ты не узнал его? — Я его ни разу не видел, — помотал головой тот, отложив коробочку. — Они развелись очень давно, и причины мне неизвестны. — Я тут ещё кое-что спросить хотела, — я замялась и заглянула в зал. Люси уснула на полу в карандашах и листочках, изрисованных лошадями и цветочками в тёмных тонах. — Она всегда была такой странной? — В каком смысле? — не понял робот. — Движения, манера поведения и некоторые моменты… В общем, у неё проблемы с психикой? — Она была нормальной, когда я был с ними. Возможно, после всего случившегося… Не знаю, — не стал утверждать он. — У меня много вопросов к Роберту, — я усмехнулась и допила остатки чая. — Ты там как? Живётся спокойно? — Маркус сейчас больше времени проводит у Карла, а я присматриваю за безработными андроидами. Не всем досталось место среди людей. — А Норт и Джош? — Норт отдалилась. Я не знаю, где она пропадает, а Джош, — Саймон посмотрел в окно и на минуту задумался. — Ему сложно сейчас. Обучение молодых людей в университетах… после всего случившегося оказалось трудным. Но он держится. — Рада, что каждый нашёл себе место, — я улыбнулась. Отчего-то стало светло на душе, потому что после всего того ужаса наступила белая полоса. — Тебе тут нравится? — внезапно спросил Саймон. — Многим лучше улицы. Не переживай, — отмахнулась. — Если что-то случится, я смогу тебя забрать. Помни, хорошо? — Это мило, — я хихикнула, но никак не ставила цель осмеять его предложение. — Ты бы почаще заглядывал, тем более теперь. Возможно, Люси тебя вспомнит. — Если травма так сильно повредила её нервную систему, то тут мало надежды, — грустно ответил робот, бросив взгляд на девочку. — Мать, что угодила за решетку, смерть брата, переезд, и ещё неизвестно что… Мне очень жаль.       Было видно, как ему горестно от того, что ребёнок, оставшийся в живых после того страшного случая, не узнал его. Возможно, эти дети были для него всем.       Я ободряюще погладила его по руке. Человек бессилен в плане передачи эмоций или ободрения путём прикосновения, поэтому действенность самого жеста тут была под вопросом.       Хотелось выть. Отношение с машиной были полны подводных камней и мелкого сора. Как можно чем-то помочь андроиду, если я со своим организмом не лажу? Человеку с человеком проще — это известный факт. — Как насчёт того, чтобы сходить со мной вечером к остальным? — резко предложил Саймон. — Эм, — растерянность была вкупе с радостью. — Конечно же да! Я буду рада выйти куда-нибудь.