Пособие для чайников

      В гардеробе Роберта я не сыскала на свою персону абсолютно ничего, что пришлось бы по размеру или же на простую домашнюю носку. Устроив бардак в хозяйском шкафу, вывалилась из кучи вещей с непрекращающимся чихом. Последний выдался достаточно сильным, чтобы вычихать мозг. — Будь здорова, — услышала в дверном проёме.       Утерев жидкие сопли под носом, кивнула солдату и поднялась с пола, активно запихивая вещи обратно. Их небрежное состояние и было таким, поэтому усложнять себе жизнь складыванием не желала. Только в процессе своих трудов вспомнила, что нахожусь перед мужчиной в одних шортах, которые прошли со мной огонь, воду, революцию и медные трубы. Белый лифчик, который стал серым, был ещё влажным у основания «косточек». Но поздно было бежать прикрываться, да и было абсолютно насрать, если честно. — Это что? — Роберт дождался, когда я последним усилием ноги воткну штаны на полку, помахал перед носом клочком бумаги.       Захлопнув дверцу, я взяла лист и бегло осмотрела. Чернила ручки расползались от слюней, а сам пергамент видал и лучшие моменты существования. — Ты настолько голоден был, что не заметил когда кончились оладушки? — с иронией спросила, но ответ прослушала, «прозрев» при прочтении. — Твою мать, это мой адрес… Как мне теперь понять что тут написано?! — Что за адрес? — хмуро поинтересовался тот, присев на кровать. Толстый матрас скрипнул пружинами от тяжести мужского веса. — Ах, — спохватилась я, заправив лист под лямку лифчика. — Этот рассказ я хотела оставить на потом. — Я весь во внимании, — Роберт развел руки в стороны.       Я задумалась, почесав пузико ниже пупка. Слова не шли с языка, чтобы преподать эту новость правильно. Построить диалог в голове я не успела, так как планировала этот разговор немного позже. Импровизация это точно не моя стихия, поэтому тут надо быть аккуратной. — Маркус пробил меня по базе данных. До того, как я потеряла память и оказалась на улице, была другая жизнь, — начала придумывать ложь на ходу, от чего язык заплетался и пару раз был прикусан. — Он так же восстановит мне документы.        Светлые глаза Роберта внимательно изучали нервные движения моих рук, которые не знали какую часть тела уже почесать. Почему-то, когда этот мужчина на меня смотрел, хотелось стать песчинкой и улететь вон с планеты вообще. Чувствовалась власть над своей судьбой, что-ли?.. Или он просто имел какой-то вес в моём мозгу? — И? — с нетерпением спросил солдат, немного нервно перехватив одну руку, удержав от ковыряния в кармашке шорт. — Прекрати эти движения, действует на нервы. — Ну, — вздохнула полной грудью, втянув соплю у носа, — у меня есть муж, своя квартира и числюсь в мёртвых. Вот. Половину ты знаешь же. — Ух, — усмехнулся мужчина, подняв брови. — Так ты у нас замужняя дама, да? — Я знать не знаю этого мужа, — немного грубовато ответила, выхватив руку из его жёсткой ладони. — Но свою квартиру я заберу. Только как это делать… Маркус ещё не распорядился выдать мне новые документы, поэтому совать нос на этот адрес я не думаю. — Вот это правильно, — он щёлкнул меня по носу. — Но ты все равно туда пойдёшь раньше, чем надо, да? — Какой догадливый, — я снова чихнула и поёжилась от внезапных мурашек.       Он кивнул каким-то своим мыслям и встал. Открыл шкаф, задержав волну шмота коленом и ловко вырвал оттуда футболку. Судя по состоянию ткани, данная вещь была домашней, но очень приятной на ощупь. От неё пахло его духами, телом и порошком. — Ты приболела. Держи, не хватало ещё слечь тебе. — Какая забота, — я усмехнулась, с удовольствием натягивая чужую вещь.       Одёжка сидела на мне крайне убого; по ощущениям я тонула в этом безобразии черного полотна. Для того, чтобы убедиться в своих домыслах, подошла к дверце шкафа, где имелось зеркало во весь рост. Лохматое чучело, больше смахивающее на домовёнка Кузю: растрёпанные короткие патлы — тусклые от отсутствия ухода — синяки под глазами, худые ножки-ручки и большие голубые глаза, просящие добить их носителя. И, честно говоря, я понимаю Роберта, у которого на меня не встаёт. Тут встанет только вопрос. — Да красавица, красавица, — захихикал солдат, наблюдая, как я верчусь туда-сюда, оттягивая низ рубашки и рукава. — Ага, — я хмыкнула. — Что-то хочешь ещё спросить? — Вопросы, конечно, есть, но задавать их сейчас нет смысла, — он снова сел на скрипучий матрас и сложил руки на груди. — Это из старой шутки «как заинтересовать идиота»? Говори. — С озорством плюхнувшись на кровать рядом с ним, подняла облако пыли. — Люси, как ты помнишь, не ходит в школу. Тебе будет не трудно поучить с ней стих и решить пару примеров? — Легко, — отмахнулась, — Книги есть? — Да. Я положу утром их на кухне. Посидев пару минут в полной тишине, почувствовала неловкость момента, поэтому хлопнула себя по коленям и поднялась. — Спокойной ночи, тогда, — пожелала и направилась к двери. — Спасибо, Рыжая, — бросил мне в спину солдат.       Тупая улыбка наползла на губы, но он её уже не видел. Зато видел как мой лоб громко треснулся об косяк.

***

      Солнце нагло пробивалось сквозь плотные шторы, било по векам и глазным шарам. Сквозь сон слышался грохот и собачий лай, детский визг и стук дождя по окну. — Лина, а Оладушек покакал, — Люси нависла у изголовья моей импровизированной кровати-дивана, тыкая пальцем в висок. Сон ещё не снимал пелену с мозга. — Заеб… замечательно, — пробубнела. — Дай ему тапком по морде. — Ну Лина, воняет же! — маленькие ручки попытались вытолкнуть меня. — Вставай!       Я расслабила мышцы, перестав упираться локтями в обивку мебели, и полетела на пол. Благо высота составляла меньше полуметра, поэтому падение выдалось мягким. Люси удивлённо ойкнула, когда я наигранно захрапела лицом в ковёр.       Встать всё-таки пришлось. Тело ныло от неудобной позы, в которой я провела всю ночь. Моё лежбище вообще мало имело комфорта, но жаловаться Роберту было грех. Поэтому говно убирала с кряхтением старухи. Так же я убила час на кухне в приготовлении «слепила из всего, что было». Вышел суп. — Лина, а Оладушек будет жить с нами?       Я задержалась с ответом, смотря в экран ноутбука, где клепала объявления об отдаче пса в добрые руки. На пол экрана красовалась морда, с ноздрями больше моей совести. Страшная животинка смотрела на камеру тупыми глазами, от чего казалась очень милой. В самом низу я расписала Оладушку характеристику, сравнимую с Хатико. О тупости и засратости его решила тактично промолчать. — Папа против, лапочка, — мягко начала, сохраняя документ. — Зато мы спасли его от улицы, а ты подарила ему такие чудесные бантики!       Наши взгляды синхронно устремились на псину. Оладушек сидел в проходе между залом и кухней, вывалив розовый язык и прикрыв глаза. На голове красовался розовый бант. — Но ему будет грустно без нас, — возмутилась девочка, встав на стул ногами. Если она шлёпнется, я не виновата.       Ответить мне не дал стук в дверь. Наш обоятельный друг резво подорвался и залился в истошном лае. Бумажный бант скосился и повис на нескольких волосёнках. Я раздражённо выдохнула и отпихнула животное в сторону, приоткрыв дверь. На моё «фу, нельзя» реакции не было.       В щели, к моему большому удивлению, показался зелёный глаз. Маркус немного ошалел от всей ситуации. Я ещё раз пихнула Оладушка, пока тот не заткнулся и впустила андроида на порог. Тот терпеливо подождал, пока его ноги не будут полностью обнюханы. — Что случилось? — первым делом спросила.       Люси выглядывала с кухни, чуть ли не залезая на стол с ногами. Карандаш покатился к краю и громко упал на кафель. — Есть время поговорить? Ленин неуверенно смотрел на пса, меня и девочку, запрятав руки в карманы. Мне в глаза бросилась синяя полоса у него на шее и щеке. Едва заметная. — Ага, — коротко бросила и поманила за собой в зал. Указала на диван. — Присаживайся, скоро буду.       Маркус кивнул, а я ушла, закрыв за собой дверь. Девочка тут же бросилась ко мне, закидывая кучей вопросов на тему «кто этот дядя». — Это друг, — я подвинула ей карандаши и чистый лист. — Посиди немного тут и нарисуй мне Оладушка. А потом посмотрим, кто лучше нас рисует, хорошо?       Она кивнула. Перед уходом, я подхватила ноутбук и закрыла дверь. Маркус всё ещё ждал.