Няня Гэвин

Хэнк обошёл дом, убеждаясь, что всё, чем можно убиться, спрятал, а хрупкое убрал на верхние полки. Элайджа, конечно, внимательный парень, но он в последнее время очень устаёт на дополнительных занятиях, и перестраховаться никогда не будет лишним. Мужчина остановился перед зеркалом, надевая полицейскую фуражку и критично осматривая тёмно-синюю форму. Затем поднял спортивную сумку с пола и передвинул её к входной двери. Элайджа опаздывал, что на него совсем не похоже. Хэнк решил не звонить парню, уверенный, что дольше пятнадцати минут ждать не потребуется. К тому же нужно продолжать делать вид, что он всего лишь едет на ночное дежурство. — Зачем вообще работает телевизор, если вы сидите в своих сраных телефонах? — Я его не включал. — Коннор всегда за собой всё убирает, а Ричарда тут вообще не было. И к какому выводу я должен прийти? — Почему, если что-то где-то сломано или оставлено не на своём месте, то это сразу я? — Так, Коннор! — сержант понял, что старший сын его не слышит. — Коннор! — повысил голос Хэнк, и Коннор вздрогнул, тут же вынимая наушники. — У тебя уши ещё не отваливаются от этой дряни? Коннор опустил глаза, убирая наушники в карман. — Соберись, вопрос на засыпку. Ты здесь был и всё видел: кто включил телик и не выключил? Карие глаза быстро посмотрели на Колина. Взгляд брата красноречиво дал понять, что будет, если Коннор его сдаст. — Я. — Знаете, что? С меня хватит! В следующий раз я не стану разбираться, кто виноват, а кто нет! Не цените чужой труд — ищите себе работу и врубайте хоть всю технику в доме! Я не собираюсь пахать на ваш интернет, телефоны, ноутбуки, планшеты и ещё бог знает что, пока вы безжалостно мотаете электричество! Ещё раз это повторится — отберу все ваши гаджеты до конца летних каникул! Реставрируем в доме средневековье, и страдать будете все трое! Коннор вжался спиной в диван, а Колин лишь усмехнулся: у него был спрятан ещё один телефон, который Ричард якобы потерял, за что месяц просидел наказанным. И отцу это знать не обязательно. В дверь постучали. Хэнк не успел встать, как Колин подскочил, по-привычному открывая дверь нараспашку, не спросив, ни кто пришёл, ни что ему надо. Сержант покачал головой, обещая себе, что ещё намоет ему за это шею, но мальчик удивлённо застыл, обернувшись к отцу. Хэнк отодвинул сына за спину. — Лучшая няня в мире прибыла в ваше прямое использование, — ослепительно улыбнулся подросток. Парень указал пальцами на себя, и только тогда Хэнк перестал искать «лучшую няню» за спиной Рида. — Чего? — Эл не сможет сегодня посидеть с вашим спиногрызом. А раз сумма удвоилась из-за того, что всю ночь придётся торчать в вашем доме, то я не против забрать эти деньги себе. Мне как раз надо на, — Гэвин осёкся, — на кроссовки. — Это шутка такая? — Хэнк вышел из дома, но никого в округе не заметил. На дороге валялся велосипед Гэвина, подтверждающий, что он приехал один. — Ты. Собрался поработать няней, — он ещё раз всмотрелся в лицо подростка, убеждаясь, что тот не пьян. — Ты? — А в чем проблема? — оскорбился Рид. — Я типа отлично с детьми лажу. Сколько вашему пацану? Пять? Шесть? Я разогрею ему жратву, он сядет за свой комп, жопу ему вытирать не надо. Я справлюсь, не парьтесь! — У меня близнецы, и им по девять, — сквозь зубы произнёс Хэнк. Гэвин задумался на некоторое время. Хэнк заметил синяк на переносице и тёмные круги под глазами. «Как пить дать торчок», — подумал про себя Хэнк, чувствуя, как подскочило давление. — Согласен, двойня — звучит херово. — У меня тройня! — Ни хера себе! — За языком следи, мать твою! — Хэнк подтолкнул Колина назад в дом и закрыл за ними дверь. — Ты хоть раз интересовался у брата, чем он тут занимается? Элайджа у меня шесть лет няней подрабатывает! — Да оно мне на хер надо, спрашивать? — Рид! — Я на троих не договаривался! Либо платите больше, либо я сам на хер сваливаю! Хэнк схватил его за футболку, и подросток замолчал. — Скажи спасибо, что у меня нет времени заниматься твоим просранным воспитанием, иначе мы прямо сейчас выехали бы в участок! Стой здесь и не двигайся! Я вызову тебе такси, и мы сделаем вид, что этого разговора не было! — сержант покачал головой. — Няня Гэвин! Подумать только, совсем больной… Хэнк захлопнул дверь перед носом подростка. Гэвин вздохнул. С деньгами придётся попрощаться. Он убедился, что в округе никого нет, и достал пачку сигарет. Если Элайджа с начальной школы принимал участие во всех научных выставках, не раз мелькая в журналах, то с Гэвином Хэнк познакомился намного позже. В отделении участка, пойманным за распитие алкогольных напитков с ещё двумя такими же несовершеннолетними дебилами. Андерсон в жизни бы не поверил, что они братья, если бы не слабое внешнее сходство. Рид во всём уступал единокровному брату. Элайджа был дружелюбным и ответственным, отличником учёбы, а Гэвин мог похвастаться только своей способностью влипать в неприятности из-за отвратительного характера и высокомерия. Невысокий и тощий, озлобленный то ли на себя, то ли на мир вокруг, Гэвин стал завсегдатаем участка. Хэнк сулил ему «светлое» будущее карманника или наркомана. Андерсон отлично знал мать Гэвина, потому что хотя бы раз в месяц ей приходилось вытаскивать непутёвое дитя из-под ареста за очередное хулиганство. Невольно заинтересовавшись этой странной семейкой, Хэнк выяснил кое-что, объясняющее поведение подростка. Отец Гэвина умудрился заделать двоих сыновей почти в одно и то же время, а всплыли успехи его бурной молодости намного позже. Брак родителей треснул по швам, а Элайджу Гэвин впервые увидел в суде, и женщина в дорогом платье брезгливо отодвинула сына от незнакомого мальчика, когда он подошёл к ним познакомиться. Мать Рида тоже не желала ничего слышать об Элайдже, считая его главной причиной её разрушенного брака. Если бы не врождённая наглость Рида, пропасть между братьями увеличивалась бы в геометрической прогрессии, но Гэвин был не из робкого десятка: он упрямо приходил в дом Камски и просил брата помочь с учёбой или просто играл в его дорогостоящие приставки и компьютер. Повзрослев, стал занимать карманные деньги, которые Элайджа никогда не требовал вернуть. Сложно было понять, насколько искренни оба брата в отношениях друг к другу: возможно, Элайджа лишь изображает интерес и вежливость, а Гэвин был не против того, что на каждый праздник семейство Камски присылало ему подарки. Хэнк серьёзно задумался, насколько хорошая идея оставлять такому парню своих сыновей. Найти няню, которая согласится следить за тремя детьми, всегда было огромной проблемой для одинокого офицера и будущего сержанта полиции. Когда мальчики были совсем крохами — каждый день на работе превращался в ад. Молодой полицейский себе места не находил, звонил каждые полчаса и проверял, что с детьми. Каждый чих и кашель казались полной катастрофой: заболеет один и жди, что караулить у колыбели придётся всех троих. Его отцовские порывы отпугивали даже самых терпеливых сиделок, а кто-то требовал оплату больше, чем полицейский мог себе позволить. Тогда Хэнка спасли онлайн-сайты, где подростки оставляли свои анкеты. Они немного брали и дико боялись сделать что-то не так, стоило им увидеть полицейскую форму. Хэнк мог быть на сто процентов уверен, что из дома никто ничего не вынесет. Проблема состояла в том, что подростки то и дело сливались из-за учёбы, свиданий, поездок на вечеринки или просто впадали в осенние и весенние депрессии. Андерсон привык, что они менялись каждую неделю, а вот мальчики плохо реагировали на незнакомцев. Как же счастлив был Хэнк, когда десятилетний Элайджа постучал в его дверь, предложив купить печенье, деньги за которое пойдут в благотворительный фонд бездомных животных. Заметив суматоху в доме, мальчик скромно поинтересовался, нужна ли офицеру его помощь, и Хэнк купил всё его печенье, чтобы Камски просто отвлёк чем-нибудь двух других мальчишек, пока он пытается переодеть хотя бы одного из них для похода на прогулку. Элайджа собрал детей вокруг себя, покрутил перед их глазами печеньем и спрятал его в соседней комнате. Малыши ползали по ковру, заглядывая под мебель, и Хэнк по одному хватал их на руки, натягивая на сопротивляющихся сыновей крошечные резиновые сапоги и тёплые куртки. То, что требовало часа воплей и взаимных страданий, закончилось в полной тишине за десять минут. Хэнк в шутку предложил Элайдже поработать няней, даже платить обещал столько же, сколько он зарабатывает на печеньях, и к его удивлению мальчик совершенно серьёзно отнёсся к этому предложению. Андерсон решил проверить способности мальчика, в первые дни находясь рядом с ним, но быстро понял, что юный Камски отлично справляется с трёхлетними малышами и без его присмотра. Коннор, собственно, никогда и не доставлял проблем, если бы не его сильная привязанность к отцу. Истерики случались, стоило Хэнку исчезнуть из поля видимости ребёнка. Элайджа даже испугался, когда всё время улыбающийся и счастливый Коннор вдруг замер, осознавая, что папа его бросил, а тёмные глаза наполнились слезами. Хэнк вывалился из туалета, только услышав знакомый рёв, подумав, что что-то случилось. Элайджа придумал, как обхитрить малыша. Когда Хэнк уходил на работу, и мальчик начинал нервничать, Камски садился рядом и протягивал рацию, которую когда-то ему подарили. Гэвин всё равно свою быстро потерял, так что она стала бесполезна. — Твой папа тебя отлично слышит и будет очень тобой недоволен! Может вообще приходить не захочет, пока ты плачешь. Коннор рыдал ещё какое-то время, но потом с опаской смотрел на рацию и замолкал. За четыре года мальчик ни разу не решился проверить, работает ли она, потому что боялся к ней подойти. Постепенно Коннор привык к Элайдже и чувствовал себя в безопасности в его обществе, но избегал прикосновений и объятий. А если Хэнк задерживался на работе, и мальчик начинал беспокоиться, то, чтобы успокоиться, он прижимался к одному из братьев и не отпускал его, пока не приходил отец. С Колином было сложнее. Элайдже пришлось применить всю свою сноровку, чтобы ребёнок не разнёс половину дома в отсутствие отца. Любопытного и быстрого Колина всегда требовалось держать на виду, а когда он начинал драться и кусаться, Элайджа сажал его за детское ограждение. Колин начинал рыдать или биться головой об преграду. Камски мог терпеть этот вой часами, но Коннор, видя плачущего брата, расстраивался и тоже начинал реветь. Элайджа придумал, как обезопасить Колина от опасностей, хранящихся в доме, и дом от самого Колина. Камски приносил огромную кучу игрушек из своего дома, чтобы ребёнок не пытался вылезти из «ловушки». Колин замолкал, заинтересованно их изучая и довольствуясь тем, что они принадлежали только ему. С годами мальчик научился перелезать ограждения, и Камски очень расстроился, обнаружив стену, изрисованную красками и карандашами. Хэнк мог только покачать головой, понимая, что Элайджа ни в чем не виноват, но отныне все режущие, колющие, царапающие, марающие предметы были в недосягаемости от Колина. Ричард требовал к себе меньше всего внимания, но выходило так, что именно по этой причине Камски проводил с ним больше всего времени. Спокойный и тихий, малыш мог часами сидеть в уголке с одной игрушкой. Элайджа ничего не мог с собой поделать, постоянно балуя ребёнка сладостями, подарками и разноцветными книжками, чтобы хоть как-то развеселить грустного малыша. С годами сероглазый мальчик стал ещё больше отличаться от братьев. Если Коннору требовалась во всём поддержка отца, а Колину внимание окружающих, то Ричард любил тишину и в одиночестве раскрашивать картинки, очень переживая, если получалось некрасиво. Все карандаши и краски были всегда в идеальном порядке. Ричард раньше всех научился складно говорить, читать и писать, потому что Элайджа часами занимался с ним и поощрял его стремление к знаниям. Камски пообещал Хэнку, что будет готовить Ричарда к школьным олимпиадам, ведь у него есть все шансы добиться успехов в образовании и спорте. Колину это не понравилось. Он проказничал, портил мебель, кричал, ругался, за что получал по шее, но добивался своего — отец забывал хотя бы на время о младшем сыне, у которого даже глаза не были карими, что было ещё одной веской причиной для ненависти. Колину покоя не давали его вещи, а также всё, что брат говорит и делает. Ричард подолгу терпел, а потом очень сильно бил, и, чтобы разнять дерущихся, Хэнку приходилось собирать в кулак всё своё драгоценное терпение. Колин с Ричардом умудрялись подраться буквально из-за чего угодно: из-за цвета носков, рисунка на футболках, сюрприза в коробке из-под завтрака и, что было предметом самых жарких споров, из-за внимания Коннора. Колин был уверен, что Коннор должен общаться только с ним, потому что они с ним настоящие близнецы, а Ричард считал, что старший брат любит только его и Колин лишний. Хэнк не знал, как решить конфликт. Отчасти поведение братьев можно было объяснить тем, что Колин половину своей жизни провёл «за решёткой» или стоя в углу наказанным, а по природе общительный и нежный Коннор тянулся к младшему брату, который никогда его не отталкивал и всегда со всем делился. Таким нехитрым образом зародились первые в жизни ревность и зависть. Коннора можно было оставить одного. Но не Колина с Ричардом. К тому же Хэнку предстояло уезжать почти на целые сутки. Хэнк устало потёр лицо, понимая, что у него нет выбора. Кого он сейчас вызовет в пол-одиннадцатого ночи? Кто согласится на ночёвку в незнакомом доме, да ещё и следить за тремя мальчишками? И как доверить этому человеку своих детей, не узнав о нем ничего? Когда он приедет? За час хоть управится? А выезжать надо уже сейчас, чтобы не опоздать. С тяжёлым сердцем Хэнк отворил дверь. Гэвин, сидящий на велосипеде, тут же спрятал руку за спину. — Ты совсем тупой курить рядом с домом полицейского? — Понятия не имею, о чем вы! — У тебя струйка дыма за спиной, идиот. Гэвин незаметно откинул пальцами сигарету, но окурок блеснул в темноте, и проще было только перед лицом у Хэнка им помахать, чтобы полностью себя выдать. — Значит, так, — полицейский угрожающе подошёл к подростку. — Я знаю, кто ты, где ты живёшь и где работает твоя мать. Если, когда я приеду, с моим домом что-то случится или мои дети скажут, что ты их обидел — одиночная камера на трое суток будет полностью в твоём распоряжении. Считай, за каждого из сыновей. А если очень сильно меня расстроишь — я подыщу тебе в камеру «приятную» компанию. — Эй, я тут вообще-то помочь пришёл! Чё за угрозы? — насупился подросток. — Впервые в жизни, может, решил доброе дело сделать, альбатросом стать как брат! — Альтруистом. — Чё? Понимая, что будет жалеть об этом, Хэнк раскрыл дверь. — Велосипед прицепи к забору и снимай свои говнодавы, прежде чем войти в дом. Не хватало, чтобы ты испортил ковёр. Гэвин наспех намотал цепь и вошёл в дом, пока сержант не передумал. Хорошо хоть носки не дырявые. Цепкий взгляд подростка забегал по комнате. — Так. Всё, что видишь — трогать можно. Запрещаю лазить в шкафах и тумбах, только если они не кухонные. Ужин в холодильнике. Там несколько контейнеров, сообразишь, что из этого съедобное. Сладкого не давать, мороженого тоже. До часу ночи они уже должны быть в кроватях. Будут возмущаться — берёшь кабель от интернета, отсоединяешь и прячешь. Обычно действует в течение часа. Но чтоб наверняка, можно ещё и ноутбуки отобрать. В остальном твоя задача их чем-нибудь занять и контролировать, чтобы никто ни с кем не дрался. Пароль от Wi-Fi посмотришь на задней крышке модема. Есть вопросы? — И что я буду тут без интернета делать, если придётся его выключить? Хэнку захотелось приложиться головой об косяк. Или Гэвина об него. — Ты вообще слышал, что я говорил? Если ты будешь торчать в своём телефоне, вместо того чтобы смотреть за ними, клянусь, Рид, пусть хоть кто-нибудь из них заикнётся, что ты оставил их без присмотра, я приеду и натяну тебе глаз на жопу! Колин и Коннор быстро посмотрели друг на друга. — Так. Общий сбор! — Хэнк достал свисток из тумбочки и громко дунул в него. Коннор тут же встал перед отцом. Со второго этажа послышался топот ног, и Ричард съехал по перилам лестницы вниз. Колин толкнул плечом младшего брата, вставая между ним и Коннором. Серые глаза с ненавистью посмотрели в карие. — Это Коннор, Колин и Ричард. Любимое занятие Колина — выдавать себя за Коннора. Но в этот раз он этого делать не будет! — строго посмотрел на сына Хэнк. — Поэтому не спускай с него глаз! На всякий случай запоминай лайфхак. Коннор, ты убрался в комнате? — Да! Ещё утром! — улыбнулся Коннор. Колин закатил глаза, и Хэнк тут же обернулся к Гэвину. — Уловил разницу? Не перепутай, поверь, это может плохо кончиться. Ну, а если перепутаешь Ричарда с остальными, я окончательно буду убеждён в твоём слабоумии. Можно оставлять в одиночестве Коннора и Ричарда. Не очень хорошая идея, но терпимо оставить без присмотра Коннора и Колина. Но ни в коем случае, никогда, ни при каких обстоятельствах не оставляй одних Колина и Ричарда! Если что-то случится, мой номер ты знаешь. Звонишь в полицию, представляешься и просишь связаться с сержантом Андерсоном. Я предупрежу парней, что ты можешь позвонить. Так что, ещё раз подумай, хочешь ли натворить здесь дел. В любой момент могут приехать мои парни и проверить, что здесь происходит. — Знаете, я что-то уже не уверен, — попятился в сторону выхода Гэвин. — По-моему это не стоит своих денег. Хэнк вытащил подростка наружу. — Что за паника в глазах? Куда делась лучшая няня в мире? — Да у меня в глазах троится, блин! — Я вообще-то так последние девять лет живу! — Хэнк положил ладони на плечи подростка. — Поверь, с Коннором проблем не будет. Твоя задача — не спускать глаз с Колина и Ричарда. Они обычно сидят каждый в своей комнате, но лучше перестраховаться и убедиться, что они не врезались в каком-нибудь коридоре и не принялись убивать друг друга. Если что, звони мне. Я через телефон пропишу им успокоительные. Не позволяй им почувствовать свой страх, — полицейский рассмеялся. — В конце концов, это же всего лишь дети! Тебя напугали три маленьких мальчика? — Вот не надо меня на слабо брать! — разозлился Гэвин, и сержант продолжил давить. — А Элайджу ничего не пугало. Он отлично справлялся с задачами няни. Да, ты, наверное, не подходишь. Зря я подумал, что ты справишься. Придётся искать кого-нибудь другого. — Ладно! — воскликнул подросток. — Я справлюсь! Ок? Мне реально нужны эти деньги! — Вот и отлично! — Хэнк вложил ключи и пульт с сигнализацией от дома в руки подростка. — Ты их получишь, когда я вернусь, и все условия нашей сделки будут выполнены. Уверен, у тебя получится! А если нет, у меня есть пистолет с немечеными пулями и я отстрелю тебе яйца. Гэвин застыл, переваривая услышанное, а полицейский взял спортивную сумку и сел за руль машины. — Я вернусь к обеду следующего дня. Помни, если что-то случится, я знаю, где тебя найти, Гэвин! Подросток дождался, когда машина отъедет достаточно далеко от дома и, собравшись с духом, ударом ноги выбил дверь. Надо сразу показать, кто тут босс. — Итак, салаги! Ваша сладкая жизнь закончилась! Меня зовут Гэвин. Элайджи больше нет, потому что я убил его. Сюсюкаться с вами тоже больше никто не будет. Я надеру вам жопы, если вы не будете меня слушаться или начнёте выпендриваться. Будете жрать, что даю, и не лезть ко мне со своими дурацкими детскими проблемами, тогда ваш первый раз пройдёт безболезненно. Гэвин пригляделся к застывшим близнецам. — Стоп, а где третий?