Няня Гэвин

Гэвин угрожающе придвинулся к малолеткам. — Куда он делся? — Кто «он»? — Врубай по-быстрому в то, что происходит, малявка, — Гэвин схватился за футболку одного из близнецов. — Будешь прикрывать его, и я надеру жопу сначала тебе, а потом тому, кто удрал, когда найду его. — Я тут вообще ни при чём! — А жизнь в принципе несправедливая штука. Кто-то рождается с золотой ложкой в жопе, а кто-то просто в ней. Не станешь говорить, тогда мы поступим так, — Рид прищурился, и в карих глазах мелькнул страх. — Я буду бить тебя, пока ваш Братец Кролик¹ не откликнется на твои крики о помощи. Поняв, что Колин не отзовётся, даже если его будут кромсать топором, Коннор почувствовал, как немеют ноги. — Перестань пугать его! — не выдержал Ричард. Взгляд серых глаз теперь прожёг его. — Колин скорее всего на чердаке. Ему нравится прятаться там, чтобы его никто не нашёл. Коннор испуганно посмотрел на брата, Гэвин тоже внимательно к нему присмотрелся. — Ты догадываешься, что будет, если я не найду его там, и ты соврал? — сероглазый поджал губы, и тогда Рид отпустил мальчишку, тут же бросившегося к брату. — Значит, я иду проверять чердак. А вас, ушлёпков, не должно быть ни видно и ни слышно, пока я делаю это. Плотно прижали жопы к дивану и ждёте, когда няня Гэвин вернётся. И лучше вам не злить меня! Подросток поднялся на второй этаж, и Коннор обернулся к Ричарду. — Зачем ты это сказал? А если Колин опять это сделает? Нам опять из-за него влетит! Младший Андерсон нахмурился. — Зато этот придурок теперь дважды подумает, прежде чем тронуть тебя хоть пальцем. Рид недоверчиво заглядывал за каждый поворот, ожидая нападения. Пацан мог действительно оказаться на чердаке, но ему ничего не мешало спрятаться в одной из комнат второго этажа. В голове смешались все наставления сержанта Андерсона, кого там и с кем нельзя оставлять, но одно Рид понял точно: в доме есть всего одно зло, которое надо контролировать усердней, чем два других. И, по-видимому, оно решило атаковать первым. Пора показать, что нашла коса на камень. Толкнув массивную дверь, Гэвин обнаружил двуспальную кровать, принадлежащую главе семейства. Парень не решился заходить внутрь. Сержанта Андерсона он всегда боялся, хоть и не упускал случая огрызаться или показать палец в спину. У Хэнка были своеобразные методы воспитания, а рука очень тяжёлая. Мать Рида ни разу не высказывала свои возражения насчёт рукоприкладства в участке, когда Гэвину удавалось вывести дежурного из себя, поэтому подросток не понаслышке знал об этом. Следующую комнату занимал один из сыновей: одинокая кровать стояла у стены и была идеально заправлена. Экран ноутбука ещё не погас. Стену покрывало огромное множество рисунков, мотивационных надписей и вырезок из журналов. Гэвин поморщился, заметив Элайджу среди фотографий. Самая дальняя комната принадлежала двум детям: на это намекала двухъярусная кровать, два стула, огромный шкаф, разделённый на две части. Нижняя койка была аккуратно заправлена, а с верхней свешивались провода зарядных устройств, перепутанные с одеялом. Гэвин чувствовал, как возросла вероятность обнаружить засранца. Письменный стол был придвинут к открытому настежь окну. Через него дул прохладный вечерний ветерок. Свет был выключен, и крадущийся Рид споткнулся о железную дорогу на полу. Выругавшись, Гэвин пнул игрушку ногой, и паровозик укатился к окну, съезжая с рельс. Теперь скрываться смысла не было, и подросток резко раздвинул дверцы шкафа, готовясь ловить того, кто попытается сбежать. Рид пошарил руками, но те наткнулись на обратную сторону шкафа. Гэвин заглянул на всякий случай под кровать, но там тоже никого не было. Подсветить себе было нечем. Телефон был на последнем издыхании, а фонарик разбился спустя пару дней, как семейство Камски подарило Гэвину мобильный. Решив, что мелкий и правда на чердаке, Рид вышел в коридор. Никакой лестницы на третий этаж не было. Подросток присмотрелся к потолку. Небольшое отверстие для пальцев, кажется, являлось ручкой люка. Невысокому Гэвину пришлось подпрыгнуть, чтобы ухватиться за него и потянуть вниз. Плотная, но хрупкая лестница распрямилась как гармошка под тяжестью крышки люка. Гэвину едва не прилетело по голове. И как только мелкий туда забирается? Рид ухватился за крепления лестницы. Она не выглядела надёжной, поэтому парень посмотрел в тёмный проем. — Слышь, ушлёпок! Я не собираюсь лезть туда за тобой. Быстро спускайся вниз, и ни ты, ни твои братья не пострадают. Я обещаю! В ответ не донеслось ни звука. — Эй, я с тобой говорю! Как там тебя? Кенни? Кевин? Да насрать! Если не спустишься в следующие тридцать секунд, я выбью твоё имя тебе на жопе, чтобы различать, когда, — подросток задумался, что это, наверное, перебор. — Чтобы различать! В очередной раз оставшись проигнорированным, Рид ступил ногой на нижнюю ступень. Если он свалится — убьет недоноска на месте. К его счастью, лестница выдержала вес тощего подростка. На чердаке оказалось темно, хоть глаз выколи. Единственное круглое окно под крышей едва пропускало свет уличного фонаря. — Теперь-то ты никуда не денешься отсюда, мелкий. Мимо меня не проскочишь, — Гэвин сообразил, как работает механизм поднятия лестницы, и люк закрылся. Стало ещё темнее. Рид оскалился. — На твоём месте я бы вышел сам, а не стал ждать, когда няня Гэвин тебя найдёт. Рид напряг слух, услышав шаги. А затем скрип, будто что-то проехалось по полу. Он осмотрелся, но хлам вокруг оставался на своих местах. Даже пыль не поднялась. Гэвин запоздало понял, что звук доносится не с чердака. Что-то щёлкнуло прямо рядом с ногой. Подросток толкнул люк, но что-то металлическое жалобно звякнуло, мешая лестнице поехать вниз. Гэвин взобрался на него с ногами, пытаясь проломить проход. Люк скрипел, прогибался, но не поддавался. Колин испугался на мгновение, что у подростка получится сломать запирающее устройство люка, но, послушав с минуту ругательства и усердное пыхтение, он рассмеялся. Шея и лицо подростка моментально вспыхнули от гнева. — Сука, выпусти меня отсюда! — Прости, тебя тут плохо слышно. Ты что-то сказал? — Я прикончу тебя! Достаточно громко? Быстро. Выпусти. Меня! — А чего ты так разнервничался? Боишься темноты? Или того, что она скрывает? Я уверен, если на нашем чердаке кто-то и живёт, оно не станет жрать такое дерьмо, как ты. — О мелкий, тебе такой… — этого слова Колин не расслышал, но догадался. Отец и не такое выдавал, когда средний сын выводил его из себя. — Я зажму твою голову между ступенями этой сраной лестницы, а потом буду отпускать её и поднимать. И так до приезда твоего отца. — А мне всё представляется несколько иначе. Когда папа узнает, что ты всю ночь просидел на чердаке, оставив нас без присмотра, он приедет и надерёт тебе задницу. Рид тихо выматерился. Подросток сделал голос настолько дружелюбным, насколько мог. — Мальчик, ты ведь не хочешь этого, правда? Разве так тебя папа воспитывал? Неужели ты оставишь меня здесь на всю ночь? Одного. В темноте. Без еды. Я ведь могу умереть от голода. Тебе меня не жалко? — Можешь жрать пауков. Их там много. — Тварь, я сожру тебя, когда выберусь отсюда! — взорвался Гэвин, остервенело пиная люк. Рид быстро выдохся. Дыхалки не хватало. — Что ж, — донеслось снизу. — Наш первый раз прошел достаточно безболезненно для тебя? — Сука, ты даже не понимаешь, что это значит! — А вот и понимаю! — Колин задумался. — Но тебе не скажу! Ясно? У меня сейчас есть очень много других интересных занятий. У меня ведь вся ночь впереди до приезда папы. Не скучай там без меня. Как там тебя? — Колин, которого половину жизни раздражало, что к нему обращались как к Коннору, просто не мог пропустить мимо ушей «Кевина и Кенни». — Няня Гэрри? — Пацан, стой! Давай договоримся! Я обещаю, что сегодня и пальцем тебя не трону, если ты меня выпустишь. Только братьям твоим будет прилетать. Ты ведь особенный. Ты умный. Только открой дверь, — Андерсон слишком долго молчал, и Рид испугался, что тот ушёл. — Слышь! Не оставляй меня здесь! Я не хочу торчать тут всю ночь. Просто выпусти меня, и я вообще уйду. Если мне всё равно конец от твоего папашки, то я прямо сейчас домой поеду. — Заманчивей звучит план, где папа надирает тебе жопу. — Сука! Я выбью этот люк твоей башкой, когда доберусь до тебя! Ты слышишь меня, сопляк? Я ведь выберусь отсюда! И ты у меня поплатишься! Колин решил не слушать дальнейшие ругательства, возвращая стул в комнату отца. Мальчик спустился на первый этаж, встречая удивлённые взгляды братьев. — Только не говори, что ты, — Коннор понял всё по самодовольному лицу брата. — О нет! — Да. Можете не рассыпаться в комплиментах, я и сам знаю, что чертовски хорош. — Папа ведь говорил, что будет, если ты ещё раз это сделаешь! Нам всем влетит из-за тебя, Колин! — И это твоя благодарность? Мог бы просто сказать спасибо! Я спас нас от общества этого деревенщины. Колин открыл холодильник, доставая ведёрко с мороженым. Коннор почувствовал, как всё больше нарастает паника. — Что ты делаешь? — Предлагаю это отпраздновать! Хотя я и не должен его вам давать, учитывая, что всё сделал сам, пока вы тут просто пялились друг на друга. — Я не стану его есть! Папа разозлится. Ты ведь слышал: он запретил брать мороженое. Посмотрев сначала на одного, затем на другого брата, Колин убедился, что является единственным нормальным человеком в этом доме. — Ну и плевать! Мне больше достанется! — Папа увидит, что ты брал его, Колин, — навис над братом Ричард, — и решит, что его ели все. — И что ты собираешься с этим делать? — Немедленно верни на место. — А ты заставь меня, — Колин убрал мороженое за спину. — Давай, зануда. Зачитай меня до смерти нотациями. Ты же у нас такой правильный. Такой идеальный! — Даже не смейте начинать! — встал между ними Коннор. — Вообще-то ты тоже виноват, Ричард! Это ты сказал, где Колин! Если бы ты промолчал, этого бы всего не произошло! Колин вскинул брови, посмотрев на младшего брата. — Какие всплывают подробности! Да ты, братец, наконец стал играть в моей команде плохих ребят? Спустя столько лет? Я потрясён. — И не мечтай, — Ричард нахмурился. — Ты прав, Коннор. Не нужно было говорить, где Колин. Значит, я исправлю свою ошибку. Пойду и выпущу его оттуда. Если здесь кто-то и есть, кому точно поверит папа, то это тот неудачник на чердаке. Не сомневаюсь, ты придумаешь убедительную историю, Колин, чтобы выпутаться из этой ситуации, но мне мало верится, что у тебя получится. — Давай. Иди. И как только ты поднимешься, я отправлюсь искать твой драгоценный личный дневник, который ты всё время прячешь. А дверь запру, чтобы мне никто не мешал наслаждаться твоими шедевральными стихами. Ричард пожал плечами. — Делай что хочешь. Потому что нет у меня никакого дневника. — А я уверен, что есть. — Дневники ведут только девчонки! — Хотя бы по этой причине он у тебя точно должен быть! — Нет его у меня! — Тогда иди! Братья уставились друг на друга. — О. Ты всё ещё здесь? — Колин сделал голос тоньше. — «Дорогой дневник, я сегодня так счастлив. Сегодня мой сенпай Элайджа опять приходил ко мне…» — Колин, — предупреждающе произнёс Ричард, но мальчик не смог остановиться. — «Он такой умный и классный. Надеюсь, мы начнём с ним встречаться, когда мне стукнет десять…» — Колин увлёкся, изображая брата, и Ричард выхватил мороженое. — Эй! А ну верни! — А ты заставь меня! — передразнил брата Ричард. Колин попытался выхватить ведёрко, и Ричард убрал его за спину. Младший Андерсон следил за тем, что собрался делать кареглазый, когда тот вдруг бросился на него. Ричард впечатал ладонь в лицо брата, отпихивая его от себя, но тот пытался повалить его на пол и при этом тянулся рукой до мороженого. — Отлично! Продолжайте, ведь хуже-то уже ничего не будет! — воскликнул Коннор. — Папа точно убьёт нас! Или так разозлится, что у него поднимется давление, и лопнет вена на шее! Я читал в интернете, такое бывает! Колин отвлёкся от попыток ударить брата по лицу. — И вот после этого это меня в семье считают странным? — Коннор, хватит читать всякий бред в интернете, — пропыхтел красный от усердия Ричард, удерживающий брата поперёк шеи. — Не бывает такого! — А вот и бывает! Папа и так нервный. А сейчас он расстроится и может получить удар. Или инфаркт. Сердечный приступ! Ричард понял, что теряет контроль над ситуацией, потому что Колин посинел от недостатка кислорода, а глаза Коннора стали подозрительно влажными. Кажется, старший брат собирался реветь или, по крайней мере, очень убедительно симулировать. Ричард отпустил Колина, делающего громкий вздох. — Коннор, успокойся, — Ричард положил ладони на плечи брата. — Это всё глупости. В интернете и не такое напишут. Всё будет хорошо. Папа приедет, и мы скажем, что это всё сделал Колин, а нас тут вообще не было. — Колин постоянно всё спихивает на меня! И каждый раз папа бьёт нас обоих, потому что не знает, кому верить! — Обещаю, что в этот раз я не стану так делать, — неожиданно мирно сказал Колин, и братья удивлённо обернулись к нему. — Честно скажу, что запер Гэрри, а мороженое сожрал Коннор. — Вот видишь! — истерически крикнул Коннор. — Всё! Меня здесь вообще не было! Я иду наверх и ложусь спать! И не выйду из комнаты, пока не приедет папа! Я не собираюсь больше страдать из-за твоих необдуманных поступков, Колин! Брат вместо того, чтобы впечатлиться, выхватил мороженое из рук отвлёкшегося Ричарда и тут же получил удар кулаком в живот. Колин прицелился ведёрком в лицо и не промахнулся. — Было приятно с вами познакомиться. Жаль, что завтра папа не оставит от вас живого места, — зашагал Коннор по лестнице, не обращая внимание на драку. — Всем спокойной ночи! Я иду спать. Колин отпихнул от себя Ричарда, и младший брат ударился затылком об стол, громко охнув. — Конечно! Беги, как всегда сбегал, Коннор! Но на твоём месте я бы не ночевал один в нашей комнате. Спина Коннора напряжённо выпрямилась. Мальчик обернулся. — Почему это? — Прошлой ночью я слышал, — Колин не заметил, что Ричард поднимается на ноги, — как в шкафу кто-то скрёбся. — Не верю! Врёшь ты всё! Ты постоянно это делаешь! Как же ты мне надоел со своими глупыми шутками! Ты всё время меня пугаешь. Нет там никого! — Я запомню тебя таким, брат. Каждый раз буду проходить мимо зеркала и плакать, — Ричард схватил Колина. — Плакать, что комната наконец-то только моя! — Коннор, не слушай его! А ты заткнись! — Ты разве не читал? — продолжал Колин. — Говорят, в соседнем городе пропал мальчик. Вечером лёг спать, а утром в кровати от него осталась одна пижама! Представь, трусов нет, а пижама есть. — Колин! — Я уже не маленький и не куплюсь на это! В это даже ребёнок не поверит, — Коннор быстро посмотрел на младшего брата. — Ричард, пойдём со мной. — О да, Ричард, пойдём со мной, — передразнил Колин. — Мой благородный рыцарь без доспехов. — Какой же ты придурок, Колин! — Ричард оттолкнул брата от себя. — Пойдём, Коннор. Пусть он подавится этим мороженым! — Вот и катитесь! Мне и одному тут будет весело! Братья его проигнорировали, поднявшись наверх, и Колин расстроенно посмотрел на ведёрко с мороженым. Теперь оно не казалось таким вкусным. Решив хоть немного поднять себе настроение, Колин взял ведёрко и подошёл к обуви их новой няни. Щедро засунув внутрь кроссовок по ложке, он почувствовал себя лучше. Вот это Генри удивится, когда завтра его выпустят из чердака, и он пойдёт домой. Ричард проверил, что под кроватью никого нет. Шкаф тоже был исследован на отсутствие всех тварей, которых Коннор мог перечислять ему в течение минуты. — Нет здесь никого. Коннор, ты слишком впечатлительный. — Ты не представляешь, как он иногда меня пугает, когда мы тут одни остаёмся. Однажды я проснулся, а Колин висел прямо надо мной, свесившись со своей кровати и намазав лицо чёрной краской. Я думал, у меня сердце откажет! Ричард помнил об этом случае, потому что тот вопль Коннора забыть было сложно. — Ричард, почему бы вам с Колином не поменяться кроватями? Я хотел бы спать с тобой. — Ты ведь знаешь Колина. Он никогда на это не согласится. Ему просто нравится всех доставать. А ты постоянно рядом. Просто игнорируй его, и ему однажды это надоест. — Однажды, — обречённо выдохнул Коннор. Ричард сел на кровать, пока Коннор искал в шкафу пижаму. Хоть они и были одинаковые у близнецов, но полки Колина нельзя было спутать ни с чьими другими. — Ты посидишь со мной, пока я не засну? — Коннор… — Я знаю, что никаких монстров не существует. Просто, — Коннор нахмурился, ложась на подушку, — теперь мне будет мерещиться, что кто-то ходит под окном, шепчется в шкафу или руку тянет из-под кровати, — мальчик вздрогнул, вспоминая, как Колин однажды там спрятался. Ричард положил ладонь на его плечо. — В такие моменты вспоминай, что говорит папа. Чудовища существуют, это правда. Они окружают нас каждый день, но выглядят совершенно не так, как ты это себе представляешь. Чудовища — это плохие люди, делающие другим больно, грабящие, убивающие и ненавидящие тех, кто хоть чем-то отличается от них. Они не прячутся в шкафах или под кроватями. И их очень легко поймать, когда твой папа — лучший полицейский в городе, — Ричард погладил вьющиеся волосы Коннора. — Так что, ты точно в безопасности. Коннор улыбнулся, не сводя счастливого взгляда с брата, и Ричард смутился. — Так… мне оставаться? Или ты успокоился? — Всё нормально. Я уже не боюсь. Спасибо, Ричард, — Коннор дотронулся до чужой ладони. — Я рад, что нас родилось трое. И что ты намного лучше Колина. Ричард почувствовал, как вспыхнули щеки, и поторопился выйти в коридор. — Только не закрывай дверь! Пожалуйста. Здесь слишком темно. Ричард кивнул, вспоминая, что оставил Колина наедине с мороженым. Младший Андерсон решительно направился вниз, и Коннор обнял подушку. Ричард такой смелый и сильный. И умеет давать отпор Колину. Хотелось бы мальчику быть таким же, как он. Ричард очень похож на папу. Наверное, поэтому Коннору хотелось, чтобы брат почаще обращал на него внимание, а не занимался вечно своей учёбой. Коннор закрыл глаза, представляя, как завтра разозлится папа, когда они с Ричардом расскажут, что опять натворил Колин, и как брат получит по заслугам. Мальчик напрягся, когда странный звук раздался прямо за спиной. Даже волосы зашевелились на затылке. Что-то громко дышало и царапало когтями стену. Мальчик обернулся к окну и, когда там откуда ни возьмись появилась тёмная фигура, завопил во весь голос. Гэвин чуть не свалился. — Ричард! Оно здесь! Ричард! Кто-то стремительно вылетел из комнаты. Гэвин запыхтел, подтягивая тело и перекидывая ногу через подоконник. Рид проклял всю семью Андерсонов до седьмого колена, когда пытался из хлама на чердаке соорудить себе подъём до сраного окна. Один раз это всё под ним развалилось. Грязный, весь в пыли и остервенело злой, он сгрёб всё обратно, наконец добираясь до окна и разламывая старые ставни. Будь Рид немного крупнее в плечах, и он никогда бы не смог протиснуться в это отверстие. Гэвин почти застрял, выкарабкиваясь на свободу. Идти по крыше было страшно, но упасть — намного страшнее, поэтому подросток шёл очень маленькими шажками. Хорошо хоть дождя не было, и крыша оказалась сухой, иначе он точно навернулся бы вниз. Черепицы давно потрескались и больно впивались в ноги. Рид помнил только об одном открытом окне на втором этаже, поэтому, перебарывая страх, приполз к нему, вжимая живот и стараясь не дышать в особо опасных местах спуска. — Как же я вас ненавижу, — пробормотал Гэвин, проползая по письменному столу, который опасно под ним заскрипел. Рид поторопился свалиться с него, и в бок воткнулся проклятый паровоз. Гэвин заскулил. Ноги свело от боли. Он отбросил мерзкую игрушку в сторону. Из-за болей во всём теле, подросток пропустил момент, когда что-то вбежало в комнату и замахнулось на него отцовской битой. — Бей это, Ричард! Гэвин закричал, получив удар по лицу. — Сильнее бей! — кричал Колин, боясь войти внутрь и размахивая сковородой в проходе. — Оно хотело сожрать нас обоих! Чудовище грязно выматерилось, и Ричард замер, не донося биту до цели в четвёртый раз. Колин включил свет. Гэвина ослепило после долгого нахождения в темноте, и он заморгал, пытаясь понять, что происходит. Колин стоял раскрыв рот, а глаза Ричарда испуганно расширились. Кажется, нос был разбит, потому что дышать было больно. Подросток был уверен, что вся его спина через день будет напоминать тест Роршаха. Гэвин встретился со взглядом серых глаз. — Сначала убью его. Потому что я его ненавижу, — Колин осторожно вышел за дверь, прикрывая её за собой. — Затем засуну эту биту тебе туда, где твой отец точно не планировал её найти, — Гэвин почти физически почувствовал желание убивать. — Третьим грохну орущего дебила!