Я встретил Рей Аянами ~Только несокрушимая Рей приведёт тебя к свободе~

- Стой там. Это Рей не разрешает мне вернуться за стол. - Возможно, - сказала она, выдержав паузу, - я не совсем человек, пока нахожусь во второй вселенной. Я неуязвима. Как мне думается, это чтобы не умереть в чужом месте. Веришь? Мне хотелось верить, потому что проверяются подобные вещи обычно оружием. - Верю, вроде. На самом деле это противоречило правильности и реалистичности моего родного мира, сходу поверить было сложно. Рей, подойдя к софе, обеими руками потянулась в ранец, что-то пошевелила и как бы открыла. Я инстинктивно отошёл на шаг. И, кажется, не зря, потому что в следующий миг на свет появилось лезвие небольшого складного ножичка. Рей сперва аккуратно провела им по мизинцу, а затем, пока я ещё не успел испугаться, всадила его себе в горло. Нет, точнее будет сказать, что она совершила попытку его всадить, потому что ранить себя ей не удалось. Рей вжала острие ножа себе под челюсть и сделала несколько рывков руками, будто пытаясь избежать чудесного спасения, но кожа не поддавалась. Тогда она дважды провела ножом по руке. Снова её кожа, заметно прогибаясь под лезвием, избежала порезов и любых следов. После этого Рей сложила опасную вещь и точным броском отправила нож в мусорку, будучи настолько же целой, как и раньше, и настолько же спокойной. Мы вернулись за стол, я готовил вопросы. Изо всего, что я узнал за этот вечер, физическая неуязвимость была самой заметной и от этого по-настоящему невозможной. - Вот, - сказала она. "Несокрушимая", - подумал я. Мне представили поразительное и проверяемое доказательство. Самое немыслимое. Это показало, что дальше верить в старые основы мира нельзя, что верить можно лишь своим глазам и этой несокрушимой кукле с голубыми волосами. Кукла говорила об этом: "Если два твёрдых предмета с силой сталкиваются, один из них неизбежно сломается". В случае Рей ломались лезвия, ветки деревьев, бетонные плиты - при достаточной скорости что угодно, но не сама она. Я согласился с её словами, что кость не может быть достаточно эластичной для такого. Даже сотрясение не могло с ней случиться, будто её прикрывала незаметная плёнка родной вселенной, погашая импульс - она так и сказала. Помощь, предложенная Рей, заключалась в использовании этой неуязвимости. Я ожидал от себя, что блеснут глаза и, провернувшись на манер одноруких бандитов, заискрятся джекпотом - ключом к сокровищу, удачным планом. Однако, я испытал гораздо меньший восторг, чем ожидал сам, а в глубине души, быть может, воспринял это как бремя. Мы могли бы сделать то, на что никто не способен, и выгоду от этого получил бы я. Вставал вопрос выгоды для Рей. Недавно она что-то говорила о желании созидать, но в целом её мотивация осталась мне неясной. - И что же мы сделаем? - спросил я. - Придётся подумать. Особо тебе, потому что я не хочу подсказывать, я хочу хоть немного посмотреть, как ты теряешься в догадках. - Ты как мой Рюк и моя тетрадь. Даёшь силу и наблюдаешь, до чего я дойду в её использовании. - Скорее, Рэм. Мне не понравилось сравнение с Рэм. Хотя их имена и похожи, Рэм - второстепенный персонаж, влияющий на детали, тогда как Рей и Рюк дали толчок к новым событиям, изменив тем самым историю. Кроме того, я мог бы назвать мотивацию Рэм совсем иной, но рисковал ошибиться. Кто сказал, что Рей хочет лишь дружбы? Что её интуиция - не влечение? И хорошо ли, если это так? Вот о чём я подумал, пока в комнате стояла тишина. Моё дыхание углубилось. - Твоя фамилия - Аянами? - Это так. - Включи песни той группы. Неуместно заныл акустический рок. В лирике шипы на вишнях выросли. В реальности пять часов вечера. Атмосфера в комнате совсем изменилась, или же я это я стал думать в другом направлении. Теперь всё было похоже (или мне стало казаться, чо похоже) на квартирник девяностых, или на посиделки с блейзером, или на запись пиратских радиостанций на бобины - в общем, на всё то, что так или иначе связано с ностальгической стариной, которую мне не довелось пережить. Воздух, казалось, пофиолетовел, на стене проявился ковёр, а у Рей на губах - тёмно-бордовая помада. В тон новой атмосфере, Рей посреди песни стала заглядывать в коричневый шкаф, стоящий в гостиной, и доставать оттуда диски с фильмами. - Ты тут всё смотрел? - Ничего не смотрел, они на будущее. Мне стало непонятно, что делать. Кажется, я даже забыл, что обычно делаю по вечерам, и приготовился паниковать. Нарастало чувство, будто я не сделал того, что должен был. Вспомнился жаждущий цветок на подоконнике. Посетить его было невозможно, зато приняв его жажду и прицепившись к земле, я чувствовал себя мучеником. Прекратите, пожалуйста, этот апрель. Сладкие вишни шипы покрывают. Что б ни увидел, глазами не верь. Остановите немедленно май. Мои мучения прекратила Рей. Она поставила перед третьим куплетом на паузу и со словами: "Будущее наступило" предложила посмотреть "вот это". - Это самое странное, что ты могла предложить - хотел отреагировать я. А сказал: - Ладно. Схожу пока цветы полью. Перед просмотром фильма с особой противоположного пола следует сходить в душ. Так даже на плакатах написано. Хотя, конечно, нет никаких плакатов. На кухне я подошёл к подоконнику и долго вспоминал, зачем пришёл. Вспомнив, попил воды прямо на глазах у стоявшего там алоэ, сто раз мной забытого и даже присыпанного побелкой. Могут ли растения пить из воздуха? Я напоил растение, сомневаясь, что это ему нужно. А затем, взяв из комнаты полотенце и не предупредив Рей, пошёл в душевую комнату, где только постоял минут пять на входе, взвешивая идею купить удобрений для своего алоэ и порой пытаясь слушать вновь заигравшую музыку. В конце я вышел. Меня встречала несуществующая группа, но ностальгическая магия уже рассеялась. - Мой мир точно правильный, раз здесь её нет. - Могу я тоже сходить в душ? Дай полотенце. Найдя ей ещё одно полотенце, третье за этот вечер, большое и махровое, я вошёл в гостиную, первым делом выключил Группу и сел нервничать, то есть придумывать себе цель, к которой можно пройти вместе с Рей. Не имеющий привычки размышлять о будущем, я скоро разочаровался в своей фантазии. К чему вообще стремятся люди? В карьере мне точно никто не поможет, разве что Рей сама будет работать в полиции, коллекторском агентстве или выполнять трюки на съёмках фильмов. Для такого я ей незачем. Семью можно создать с любой девушкой, не обязательно с этой, но идея хорошая. В спорте и обучении тоже достигаешь успеха только сам. Остаётся только... незаконное. Не хочу даже думать о том, чтобы предложить ей что-такое, вроде ограбления. Ведь теперь, когда мы немного познакомились, её мнение обо мне стало довольно важным. Я уже немного дорожил им. Выходит, не такая уж Рей и тетрадь. Особенность у неё крутая, это бесспорно, но применить её можно только активно двигаясь. Пусть так, она всё ещё собирается жить в моём доме и она очень милая. Из ванной громом донёсся звук падающего шампуня, а через минуту оттуда нежным облачком выплыла девушка, обёрнутая в белую махру. Я догадался ненадолго уйти в свою комнату, потому что в гостиной, кроме меня, лежал и рюкзак с вещами Рей. Когда я воротился, экран телевизора, избавленный от пыли, уже показывал первый кадр фильма. - Слушай, может, лучше поужинать? Смотреть фильм - это как-то неподходяще совсем. - Садись. - Нет-нет-нет, - возразил я, нервно озираясь в поисках ответа, - я в кресле посижу. - Ладно. - Ты во сколько собираешься ложиться? - поинтересовался я. - Может быть, мне не нужен сон. - Серьёзно? - Нет, я окончила все дела в прошлой вселенной, сейчас могу создавать распорядок дня с нуля. - Круто, наверное. Закончить все свои дела - это попрощаться с друзьями, родственниками, уволиться с работы, бросить или закончить учёбу. И ещё бросить все пароли, закладки и подписки, весь ворох контактов электронной почты, все коллекции, любимые вещи, все планы и привычки, вообще всю жизнь по сути прервать и отречься от всего одномоментно, будто умереть, не умирая. Я не знаю, какую жизнь вела эта девушка - может быть, ей было легче - но, в любом случае, она сделала большой шаг в сторону, пока прочие шагнули вперёд. Я уж собирался снова её бояться из-за преувеличенно-домашнего поведения, а, придя к этой мысли, кажется, начал её понимать. Тому, кто решился изменить свою жизнь, некогда задумываться. Рей сейчас старается оправдать свой риск, чтобы в конце сказать: "Я не зря оставила прежнюю себя". Она сказала, что не поменяла бы свою жизнь на чужую, но именно так выглядит её визит ко мне - как невыгодный размен, как бегство. Подумать только, она даже не пытается узнать, как я здесь живу, кто я есть, какие тут условия. Весь вечер был большим односторонним допросом, а я в нём - строгим дознавателем. С другой стороны, не могу знать - может, для неё жизнь - это лишь собственное сознание, а не обстоятельства, что его окружают. Может, жизнь для неё - приключение, в котором смена обстоятельств и есть главная цель. Рей несколько минут сидела, как и я, неподвижно, и не включала фильм. А потом спросила, где у меня компьютер. На вопрос, что она собирается делать, ответила: "Посмотрю, какие библиотеки университетов есть рядом". Основываясь на знаниях из сериала, я тут же предположил, что у Рей, должно быть, большой интерес к генетике. Она подтвердила догадку. "Думаю поступить в университет, если ты не против" - сказала она. Звучало так, будто мы уже договорились жить вместе. От несоответствия наших представлений о будущем мне захотелось срочно всё прояснить. Уже задав вопрос, я подумал: "Так ли уж мне не нравится перспектива совместного проживания с этой девушкой?" И тут же с всей честностью ответил себе: "Она очаровательна. Такая тихая и хрупкая. Это лучшее, о чём я мог мечтать." Я захотел, чтобы она осталась. - Да, я собираюсь жить тут, - ответила она своим ровным голосом, - несколько дней или пару лет. Всё закончится, только когда и если ты передумаешь. Рей ушла в мою комнату, где стоял компьютер, потому что я не смог сказать что-либо ещё. Я ходил по комнате, обуреваемый чувствами, и полностью в них погрузился. Довольство, сомнение, чувство приключения вились под моей кожей, словно цветные кляксы в воде для рисования, и когда они выходили за её пределы, я дёргался, или садился, или опять вскакивал. Иногда кулак сам впечатывался в стену, тогда я сгибался и сычал от боли. Внутри ещё шевелилась, не принимая изменений, какая-то часть меня. Нет, говоря правду, здоровая часть меня вопила вовсю, потому что изменения появлялись и пускали в моей жизни глубокие корни с пугающей частотой. Всего за один вечер я умудрился встретить Рей, поверить, как дурак, что она из другого мира, пустить эту безумную и, по сути, бездомную девушку домой, а теперь согласиться принять её как сожителя. Это ужасно. Когда я подумал так, стало полегче. Это потому, что стоит иногда высказывать свои страхи и тревогу, пусть даже самому себе. Рей - непонятная. Всю сознательную жизнь в уме я всегда держал, что не предугадаю предстоящих событий. В обычное время это убеждение почти бесполезно, но теперь оно служило мне хорошую службу. Я даже не пытался подумать, что будет дальше, не строил планов, пусть даже Рей и ждала их от меня. Желания есть у любого человека, но я не из тех, кто сразу рвётся их выполнять. Непредсказуемое будущее может разрушить твой план. Особенно, если он зависит от поведения людей. И даже на такой план можно понадеяться, если только план не касается Рей. Так мне подсказывает интуиция - вокруг неё происходит что-то необычное. Пока я рядом с ней, я не смогу предсказать своё будущее и на минуту вперёд. Поэтому, решил я, даже не стоит пытаться. Я только буду принимать события, удивляться, а затем видеть последствия. Не то чтобы это как-то отличалось от моего предыдущего поведения. Однако, что бы ни случилось, я теперь буду проявлять концептуально меньше инициативы и концептуально меньше удивляться событиям. Хотя я решил так, мои сомнения никуда не делись. Они лишь выпали из мыслеоборота, чтобы вернуться с новой силой или исчезнуть. Через десять минут под моим ножом плясали, превращаясь в неровные кубики, ингредиенты для ужина. Через двадцать они барахтались, утопая в кипящем масле. Через тридцать - уже остывали, распространяя по всему дому вкусный запах. Я готовил для красивой Рей, и она пожелала мне приятного аппетита. Обстановка опять казалась настолько домашней, что хотелось прослезиться. Преодолев необыкновенность вечера, я занялся привычными вещами, чтобы скоротать время. Рей потеряла место за компьютером, так что расположилась с книгой на моей кровати, отвлекая на себя мою сосредоточенность. Нет, она читала книгу очень внимательно, сидела прилично и без движения, но с непривычки я всё не мог перестать думать о событиях сегодняшнего вечера, поворачивал события так и эдак, хоть там и не о чем было думать, иногда посматривал на Рей и сразу отдёргивал взгляд, пытаясь вникнуть. Закончив обычные свои дела в сети, я развернулся на стуле в её сторону и стал рассматривать её открыто. Она поймала этот взгляд. Кончики моих губ сами собой растянулись. Это ничего не значило. Я восхищался ею с самой встречи, а она хотела увидеть меня уже давно. Мы лишь ещё раз сказали это друг другу. В голову пришла мысль загрузить треки в интернет, указав своё авторство и надеясь на системы антиплагиата. Рей, видимо, заметила мои действия, потому что вдруг заговорила: - Было ошибкой представить логотипы и фотографии как основной аргумент, а неуязвимость - как дополнительный. От этого эффект убеждения ослабился и ты мне недостаточно поверил. Я только махнул рукой. Обсуждать такие вещи теперь бессмысленно. Но в уме я вернулся в тот момент и подумал о нём. Прокрутил всё, что произошло за вечер. Мне вспомнилось то, что ещё, может, не потеряло важность. Мозг загудел на полных оборотах, чтобы обдумать это упущенное обстоятельство. Не могущий найти в себе сил спросить об этом, но одолеваемый сомнениями, я стал искать ответ сам. Рей сказала, что должна была прийти ко мне. Кто создал этот долг? Игры и книги научили меня, что необычные события не происходят сами собой, и что каждый долг, созданный в прошлом, ценен для того, кто требует его отдать. Раз этот долг так ценен, то, отдавая его в точно определённое время, должник изменяет вокруг себя мир, и этим запускает, быть может, ажно цепочку событий. Вот такая параноидальная мысль возникла у меня в голове, развилась и породила не менее безосновательный вопрос: какую цепочку запустило прибытие Рей, и что за ним последует? На него, конечно, не было ответа. В догадке, что это мне Рей задолжала прибытие, я попытался затем спросить себя, чего я хочу, и около минуты шарил взглядом по комнате, пытаясь вспомнить хоть одно из желаний, которые у меня, несомненно, когда-то были. Ещё я подумал о том, что, быть может, моим желанием долгие годы было встретить её, но когда оно исполнилось, то сразу забылось. Скажем, хотел ли бы я, чтоб эти события не произошли? Нет. Разве не страшно, что мир не тот, каким казался? Страшно. - Так чего же ты хочешь? - А? - Чего бы ты хотел? - спросила Рей ровным тоном. - Я хочу свободы. - Ты свободен. - Нет, я свободен, но не владею своей свободой. Я хочу обладать ей. Я хочу отменить любую опасность, которая придёт вслед за тобой. Рей, зашуршав простынями, села напротив меня. "За мной ничего не придёт" - сказала она. Это звучало странно и страшновато. - А? Прошло несколько долгих секунд, пока она ответила. Всё это время я смотрел в её глаза, которые теперь были очень близко. Смотрел на своё отражение - чёрное, мокрое, искажённое, похожее на меня больше, чем я сам. - Я помогу тебе получить свободу, Паша, что бы это ни значило. - Это значит делать то, что приходит на ум, - сказал я и повернулся всем телом, чтобы она не читала мои глаза. - Вот как? Что приходит тебе на ум, Паша? Я хотел бы дотронуться к ней. - Я хотел бы помочь первому человеку, который напишет в чат. Чат молчал две минуты. За это время я разуверился, что Рей сможет мне помочь, поэтому снова развернулся к ней и стал говорить. - Свобода... не ограничивается вседозволенностью. Можно без препятствий читать книги и есть еду, но если это дорого, то ты не будешь свободен ни в выборе, ни в количестве. Можно ходить пешком на большие расстояния, но ты никогда не пройдёшь больше, чем может человеческое тело, и устанешь так, что даже одежда будет казаться тяжёлой. Можно встретить Рей, но если сам ничего не можешь, то ничего не может и она. Если долго следуешь жёстким правилам, и затем эти правила исчезают... на самом деле можно только гнить, не придерживаясь их. - Я могу, - сказала она. Выплеснув немного мыслей, я почувствовал себя слишком уставшим, чтобы верить этим словам, и предложил: - Давай ложиться спать. - Нет, Паша. Мы сделаем то, что ты не можешь. Она сказала лишь это, а затем комната ещё на минуту погрузилась в молчание, пока я не додумался попросить: - Помоги мне, Рей. Я не могу ничего придумать, как будто ничего не хочу, или на самом деле ничего не хочу. Конечно, эта фраза задумывалась не такой, но получилась на удивление правдивой. Сознательно я бы не смог вложить столько смысла в одну фразу. Пока я наслаждался сказанными собой словами, подумывая что-нибудь уточнить, Рей сказала: - Может, тебе представить для начала, что ты обрёл абсолютную силу? - М-м-м... Сначала это кажется хорошей идей, но нет. Всё ещё не могу придумать. - Ты всегда пытаешься рассмотреть ситуацию со многих сторон, а одну всегда упускаешь. Интересно, это неуклюжесть или нечто иное? - Это... проницательно. Думаю, всё-таки, неуклюжесть, как если бы я постоянно проливал суп или чай, наполненный до краев. А дело всё в том, что у меня дрожат руки. Рей внезапно сменила тему, и я не стал противиться, поскольку для одинокого человека любой разговор представляет большой интерес. Это сродни тому, как посетители музея разглядывают экспонат - нечто, что отсутствует в их обычной жизни. - Почему же они дрожат? - спросила она и тут же себе ответила. - Ты недостаточно уверен в своей способности донести чай, наполненный до краёв. А раз не веришь, то и не можешь. - Погоди, я начинаю запутываться в этих метафорах. Что такое "пролить чай"? - Это означает далее упустить ключевой аспект ситуации. Скажем, оставить научную работу подписанной чужим именем, или выпить утром все лекарства от симптомов болезни, но не выпить от самой болезни, или не взять печенье, закупая ингредиенты для тирамису. Она продолжала говорить: «Под правилами мира, знаниями о нём и принципами, по которым он работает, я подразумеваю актуальность причинно-следственных связей. Например, ко знаниям о мире относится убеждение, что невозможно встать во главе государства, родившись нищим. Разумеется, результат сильно зависит от действий, которые ты предпримешь, а также от законов и благосостояния твоего государства, но практика показывает, что это гораздо сложнее, чем если ты родишься в состоятельной или даже просто бедной семье. В таком случае шанс настолько мал, что считается ничтожным. Другой пример. Если ты скажешь случайному человеку то, что для него неприятно, то он оскорбится, разозлится, расплачется, или, по крайней мере, проигнорирует тебя. Говоря что-то плохое, ты знаешь, что он не отреагирует позитивно. Чаще всего узнавать подобное даже не нужно, ведь это очевидно. И всё равно, это - часть правил мира, которая действует независимо от того, знаешь вы о них или нет. Знать правила мира - значит определять последствия событий и отделять возможное от невозможного.» - Ага, окей. Я понимаю. - Ты пытаешься мыслить о мире, отталкиваясь от некоторых фундаментальных его законов. Такой подход означает, что чем лучше ты знаешь базовые принципы, по которым работает мир, тем правильнее твои выводы о природе вещей и последствиях действий. Другими словами, выгодно быть реалистом. Пытаясь быть реалистом, ты отталкиваешься от знаний, которые получал всю свою жизнь до этого дня. Но вот твои размышления ни на чём не основаны. - Основаны! Точно так же основаны на всём, что я знаю! - Это тоже неправда. На самом деле ты не только знаешь, что твои знания о мире ни на чём не основаны, но уже и не веришь в них. А всё потому, что ты прожил сегодняшний день и увидел их опровержение. Вместо того, чтобы в этот момент удивиться, я подумал о другом. Рей говорила выразительно и даже немного громче, чем обычно. Выглядело так, будто её правильное произношение и серьёзное выражение лица предназначены и сохранены именно для дискуссии. Если бы мне нужно было кого-то переспорить, я бы попросил Рей быть моим представителем и более не волновался об исходе поединка. В этот момент я понял, какая огромная пропасть лежит между образом в моей голове и настоящим человеком Рей. Я приписывал ей черты, которых в ней нет, лишь из-за её внешнего вида - такая глупость. Мир фантастически многообразен и не избегает случая напомнить мне об этом. Может быть даже такое, что что-то, выглядящее как Рей Аянами, не является ею, хотя это она и есть. Немного сложная мысль, почти как двуединство. Но если сравнивать, это скорее феномен двойняшек, вырастающих подчас очень разными по характеру. Разумеется, я не смог за короткое время оценить её способность вести дискуссию, однако её манера вести разговор уже создала впечатление, будто мне её не переспорить. Более того, я не только проиграл битву заранее, но и перешёл на её сторону. Рей подвела меня к нужному выводу и избавила от сомнений. - Я стал понимать, на что ты намекаешь. Ты сказала: "Раз не веришь в возможность, значит не можешь". Раз я однажды увидел нечто трижды невозможное, то теперь знаю, что вещи, называемые мной раньше невозможными, могут случаться. Тогда и правила, согласно которым я считаю что-либо невозможным, тоже не верны. Значит, мне нужно однажды донести чай не пролив ни капли, чтобы знать, что это возможно, и не проливать его в дальнейшем? - Пожалуй, ты спишешь это на случайность и продолжишь его проливать, пока не станешь наливать в чашку меньше чая, приспосабливаясь таким образом к ложным правилам. "Наливать в чашку меньше чая" означает здесь обезопасить себя от упущений. Например, лично написать титульную страницу научной работы, а не копировать у коллег, или составить список лекарств, которые нужно выпить, или вещей, которые вы собираетесь купить. - Почему тогда некоторые люди могут донести полную чашку чая, не пролив? - Потому что люди различны, их способности и вера в себя отличаются. Чай можно пронести не только зная, что ты уже делал это успешно, но также и развивая координацию дивижений или будучи уверенным, что правила мира позволяют без особых усилий пронести чай, не разлив его. - Значит, ты считаешь, что правила мира субъективны? - Нет. Но это сейчас не важно. - Пожалуй? В общем, я понял, что невозможные вещи я теперь тоже могу. Но знаешь, одно дело признать доказательства, а другое - поверить. Мне потребуется время. - Сколько времени? Я не могу предсказать своё будущее даже на минуту. Я собираюсь концептуально проявлять минимум инициативы и я всё ещё не поверил в её слова. А она почти буквально говорит, что воображением можно повлиять на реальность. - Может, хотя бы несколько дней? Это нормально? - Да, поэтому теперь можно спать. Я закрыл ноутбук и выключил свет везде в доме, а когда вернулся, то обнаружил, что Рей лежит в моей кровати. Честно говоря, это выглядело как лучшая фантазия, так что я внутренне зааплодировал, но внешне всё-таки попытался сохранить спокойствие. Лечь спать рядом с девушкой должно было быть чем-то обычным для человека, недавно сделавшего себе установку на безынициативное принятие всех событий, но на деле меня сразу бросило в жар от волнения. - Не хочу показаться непонятым, но этой ночью я не высплюсь. Рей не ответила. Улёгшись в мягкую, приятно прохладную постель, я воздел глаза к потолку и громко выдохнул: "Офигеть". Сегодня произошло самое необычное событие из тех, что люди могут пережить. Похоже, будто я стал участником редкого ивента во многопользовательской игре "Жизнь". Уникальная возможность, недоступная миллиардам остальных людей, имей они хоть безграничную власть или огромное богатство. Пришла Рей не к ним, не к одному из миллионов мечтающих подростков, не к великовозрастному отаку. Пришла ко мне. Уникальность. Я мысленно повторил это слово. Обычно оно, будучи свойством предмета, придаёт ему огромную ценность, археологическая находка это, скульптура или новый химический элемент. В то же время, уникальные события ценятся куда меньше. Самый продолжительный ураган за последнюю сотню лет. Самый высокий среднесуточный уровень осадков. Или, например, единственный в мире пингвин, влюбившийся в изображение девушки. Всё это может послужить разве что постом в паблике "Удивительные факты" и, может, вызвать у нескольких людей восторг. Сами ураган, осадки и пингвин здесь совершенно обычные. Уникальные в мелочах, как каждый объект на Земле, но легко классифицируемые. Так и сама Рей. Она относится к людям, и в этом нет ничего удивительного. Очередной уникальный человек, пусть даже некоторые факты её биографии немного таинственны и выходят за рамки обычного. Вокруг так много уникального - целых 7 миллиардов бесценных людей. А когда вокруг одна роскошь, она перестаёт быть роскошью и становится незаметной, бесплатной пылью. Подобные мысли ворочались в моей голове довольно долго, позже они стали мерцать, покрываться рябью и искажаться, будто их растягивают на карнавальных колёсах. Пропитанный пылью и запустением комнатный воздух принёс мне сон. Снилось, что я придерживаю речной мостик, по которому толпы людей идут на восточный рынок, чтобы его не смыло водой в камыши. Когда поток людей ослабел, я отпустил мостик в свободное плавание и перешёл речку вброд. Торговцы продавали фигурки из дерева, кухонные ножи, ковры растительных орнаментов, разноцветные нитки, специи, запах которых пропитал весь воздух над песчанистой землёй, и десятки сортов инжира - один слаще другого. Блуждая по рынку, я встретил Рей. Вместе мы пробрались в ограждённую часть, где стоял огромный храм из настолько же жёлтого, как земля, камня. Мы посетили его. Внутри было место всего для нескольких человек, а на три стороны от входа находились отделённые оградками пещеры с тремя главными сокровищами - травой, водой и солнцем. Перешагнув низенькую ограду слева, я вошёл в священное озёрце. Открыл глаза. На телефоне всего час ночи. Всё вокруг - огромная нелепость. В кровати лежит девушка с голубыми волосами. Она спит, не повернувшись набок, будто ей хватило бы и корабельной койки в тысячедневном плавании. На улице идёт дождь, это раздражает. Он сильный, его большие тяжёлые капли разбиваются о снег, скомканный в лёд, и не успевают стечься в лужу перед тем, как замёрзнуть. Что-то тихонько шипит. Я рад, что могу спать рядом с кем-то.