?. Детская
15 сентября 2019 г., 03:44
Вчера произошло многое, и многое было сказано.
А сегодня всё это показалось мне слишком запутанным. Я даже не смог бы последовательно пересказать, если бы кто-то спросил.
Проснувшись, я наслаждался мягкостью одеяла, не думая особо ни о чём, ленился и чувствовал, что этот момент блаженства уникален. Не только потому, что вскоре возвратятся мои планы и сомнения. Мне быстро надоест так валяться, и, пусть даже тело ещё будет ватным, я захочу переключить внимание, найти себе дело.
Через какое-то время я действительно переключился на беспокойство. С кухни доносился скрежещущий звук. Это заставило меня напрячь своё расслабленное тело и проверить, что происходит.
На плите нагревался чайник с водой, а рядом — почищенный картофель. Я только махнул рукой на вопрос, как та девушка распорядилась моей кухней — об этом совершенно не хотелось думать. Я поплёлся в душ.
Рей подала картофельное пюре без масла.
— Приятного аппетита, Рей.
— Взаимно, Паша.
— Мы собираемся прогуляться?
— Конечно.
Мы пошли вниз по улице, чтобы оказаться в каком-нибудь многолюдном месте. Но сперва нужно было преодолеть пятнадцатиминутный путь по пустынной дороге, проделывая который, я и встретился с Рей.
Проходя мимо места нашей первой встречи, я ожидал что-то почувствовать. Но это было совершенно обычное место, и оно не смогло принести мне никаких эмоций. Я разочарованно вздохнул.
— Что-то не так? — поинтересовалась Рей.
— Нет, ничего. Но смотри, какие тучи. Если пойдёт дождь, а мы без зонтика…
— Тогда, может, за ним вернуться?
— У меня нет зонтика. Дома. Нужно дойти до магазина и там купить.
Мы постарались идти быстрее, но не слишком удачно. Поэтому первые капли дождя застали нас рядом с парком. Густые кроны каких-то деревьев высотой этажей в пять защитили нас от того, чтобы намокнуть на тротуаре, но автодорога слева красноречиво покрылась тёмными влажными пятнами. Выйдя к перекрёстку на окраине парка, мы решили переждать дождь, поскольку тот уже перерос в ливень.
К несчастью, в этом парке не нашлось скамеек — это был прогулочный парк. И мы вернулись на перекресток.
Навстречу нам, защищаясь от воды зонтом, медленно шёл молодой человек. Ливень не заботил его, он крутил головой на кроны деревьев с обеих сторон дороги и на здания рядом с собой, но иногда смотрел вниз, на ручейки воды, бегущие по асфальту. И так как нам нечего было делать, мы наблюдали за ним. Конечно, он нас заметил и подарил несколько ястребиных, изучающих взглядов, но это совсем неважно. Похоже, мы для него были лишь частью картины, и, рассматривая нас, он подробнее разрисовывал тот клочок холста, где стояли мы.
Он постепенно приближался. Вместе с этим стихал дождь.
А потом каждая редкая капля стала шипеть. Я уже собирался выйти навстречу молодому человеку, но Рей остановила меня.
— Стой! Смотри, что.
Каждая капля из тех немногих, что ещё выпадали, с шипением вгрызалась в зонт молодого человека и летела вниз, продолжая плавить под собой уже одежду. Зонт быстро превратился в сито, а молодой человек стал стонать от боли и бросаться в стороны, чтобы найти укрытие. Он рывком впечатался в стену какого-то здания, чтобы поместиться под его крохотным козырьком, но, похоже, капли продолжали донимать его. Он корчился, издавал страдающие стоны и что-то выкрикивал.
Стоя под деревом в безопасности, я чувствовал лёгкую вину.
— В облака что, попало какое-то едкое вещество? — высказала Рей догадку.
Я посмотрел вверх, испугавшись, что листва тоже пропустит его. Но этого не случалось.
Меж тем шипение нарастало. Асфальт стал слегка дымиться, и крыши домов тоже начали обтекать дымком, скрывая реакцию их жителей — опасно ли в каменных жилищах?
Рей сказала:
— Дождь гудит. Стучит и гудит, как будто город… Это город и есть, это автомобили. Мигалки. Кажется, это какой-то химически активный дождь, причем вещество в нём реагирует даже с довольно инертным асфальтом.
Я представил, как капли врезаются в лобовое стекло и на огромной скорости сжигают всю материю внутри по диагонали, и дольки машин летят со скрежетом дальше, сбивая прохожих. Но, подумалось мне, прохожих уже нет, как нет и человека с зонтом. Это жуткая картина, и я понадеялся, что Рей преувеличила. Или что у меня слишком скорое воображение. Или что ничего совсем не происходит ничего. Что сейчас потухшим взглядом появится в парке прохожий и его мама с коляской, старушки с колесницами, по дороге протащится «Москвич» и нарушит правила на перекрёстке. Это просто громкий дождь.
— Но нет, — сказал я вслух, — что-то происходит. Всё же.
— Да, — кивнула Рей, будто поняла, что я думаю.
— Знаешь, это как будто кислота, которой мы прожигали деревянные заборы в детстве.
Рей удивлённо на меня посмотрела, не понимая, о чём я.
— Ты знаешь, что это за вещество?
— Да, то есть нет, конечно! Это просто кислотный дождь из той самой кислоты, которая жжёт всё насквозь и доходит до самой земли.
— Нет такой кислоты.
— В том и прикол, что нет! Это детская кислота, понимаешь? То, как дети себе представляют кислоту.
— Ну хорошо. Допустим.
Она сказала это, чтобы я перестал объяснять, и я замолчал.
Мы продолжили вслушиваться.
Гул города, на самом деле, не может бить по ушам. И сейчас тоже было тихо, хоть и не так тихо, как за городом в поле. Было так же тихо, как в очереди за билетом, где кто-то шоркается по сторонам, но понять собеседника можно, хоть и порой переспрашивая.
Шипение даже стало тише, а дорога в двух метрах от нас заполнилась морем непроницаемого тумана.
Мы видели довольно много — землю под собой и листву сверху, а на другом конце оставшейся Земли находился мощнокоренной неровный ствол, поддерживающий эту листву.
Похоже, в моей голове включился какой-то блок. Было совсем не страшно, но хотелось всё исправить. И казалось, что я могу. Рей же сказала мне, что реальность не работает по-прежнему. Когда-то давно она сказала это, а теперь я вспомнил, чтобы себя успокоить. Поэтому я успокоился и спокойно стоял, как и всё вокруг, пока туман не стал единственным, что стоит перед глазами.
Тогда я понял, что мы умираем. И решился сделать то, что хотел уже давно.
Я напряг свои руки, чтобы взять Рей за плечи. За нежные настолько, что я бы расплавил себе ладони, если бы коснулся к ним, и сам бы упал, бескостный, вниз в туман.
Я схватил её за плечи и развернул к себе. Чтобы увидеть её расплывающееся лицо в последний раз. Но, конечно, не потому, что хотел. Я следовал природному поведению, последнему порыву. Так сделал бы любой — он хотел бы увидеть чужое лицо, чтобы доказать своё неодиночество.
А она отмахнулась. Хотя я выдержал и устоял на ногах, коснувшись к ней руками, и увидел прядь голубых волос, и успел ощутить желание зарыться в них эгоистично, она отмахнулась и, протянув руку куда-то вверх, сказала смотреть.
Я послушался. Впереди, посреди клубящегося дыма, который уже пощипывал нос и мутил сознание, светился фонарь. Только он был высоко, метрах в пяти от земли. Я даже увидел странный силуэт и в миг успел навыдумывать всяких глупостей. А потом из дыма проступила настоящая девочка в пышном жёлтом платье. Светился, конечно, тоже вовсе не фонарь — это от неё исходил свет.
— Ну да, — сказал я задумчиво и удивился, что, несмотря на дождь из детской кислоты, я могу звучать и слышать свой голос.
— Что вы тут творите? — спросила девочка.
Выглядела она как имперская девочка-волшебница, с её-то бело-золотыми бантами, так что я надеялся на «Я вас сейчас спасу». Но она задала вопрос.
— Мы гуляем, — ответила Рей спокойно.
— Вы целуетесь! — возразила девочка обличающе.
Мои руки были на плечах Рей, так что девочка-волшебница могла быть и права.
— Нет — сказал я и убрал руки. — Через пару часов я буду стыдиться, что вообще полез к этой девушке.
— А сейчас тебе не стыдно? — спросила она, хмурясь.
— Нет, сейчас я вижу имперскую летающую девочку.
— Имперскую? — удивилась она, а затем приземлилась прямо перед нами. Туман расступился.
Я мысленно поприветствовал кору дерева, которую теперь снова видел, и окинул Рей восхищённым взглядом.
— Если ты из полиции нравов, то скажу тебе так — произошла ошибка.
Девочка только мотнула головой:
— Если я из полиции нравов, вы уже мертвы.
— Надо же, — сказала Рей.
— Это, вообще-то, чистая правда. Весь город сейчас именно погибает и осталось всего минут десять.
— Ну и чья это проблема? — спросил я у девочки волшебницы как можно раздражённее. — Ты вот в платье золотом летаешь, светишься вся, туман вокруг тебя рассеивается. Так, может, ты ещё и дождь прекратишь? Я же правильно понимаю, что ты этим занимаешься?
— Тут ещё как сказать…
— Тогда, может, ты этот дождь и поддерживаешь? Действительно, как же я мог не догадаться. Происходит необычное событие, появляется летающая девочка. Хмм, может ли быть, что они связаны? Да очевидно, что так оно и есть. Отменяй, короче. Все должны выжить, поняла?
— Да не могу я отменить ничего. И не я это, — обиженно ответила девочка. Насколько я мог судить по её тону, она скоро заплачет.
— А кто?
— Не знаю, неважно это. Никого уже не спасти.
— Ну-ка, девочка, давай поговорим в сторонке, — вдруг обратилась к ней Рей и взяла её за руку, чтобы потащить в сторону дороги.
— О чём? Не пойду никуда! Отпусти! Отпусти-и! — кричала девочка-волшебница и вырывалась, но по мере того, как они с Рей пересекали первую, вторую, третью полосы дороги, её возмущённые крики сменялись удивлёнными, — Что? Что-о? Что-о-о-о? О-как? Я чего-то не знаю?
Она вытянула руку, будто пытаясь проверить, идёт ли дождь, но вокруг неё он ожидаемо не шёл, зато идущая впереди Рей порядком вымокла.
— Хочешь узнать — останови дождь.
— Я не могу-у, — протянула девочка грустно.
— Можешь.
— Нет же.
— Паш, она может? — обратилась Рей ко мне.
— Не знаю, — честно и непонимающе ответил я.
— Подумай. Чего ты сейчас хочешь больше всего?
— Я хочу, чтобы дождь прекратился.
— Это очень! Глупо! — зажмуриваясь, выкрикнула мне Рей, а потом снова повернулась к девочке-волшебнице. — Давай, делай. Ты можешь. Сделай это как угодно — всё сработает.
— Ну хорошо, — легко и неверяще согласилась девочка-волшебница.
Дождь немедленно прекратился.
— Что? Как? — проговорила она.
Я тоже ничего не понимал.
— Вот и всё, — Рей отпустила руку девочки.
Туман рассеялся вмиг, его больше не было. Но взамен стало тихо, а в мокром асфальте остались тонкие дыры и мини-каньоны. Небо осталось хмурым, и всё же эта картина давила куда меньше. Правду сказать, она была райской по сравнению с пережитым кошмаром. Мы трое, стоящие посреди пустынного города, постоянно переглядывались, иногда опасливо посматривая вверх. Я вспомнил про мужчину с зонтом и посмотрел в ту сторону, где он прогуливался, но его не было — ни человека, ни одежды, ни зонтика. Случилось что-то страшное с ним, похоже… Или он спрятался в подъезде.
— Зайдите за мной завтра после уроков, — сказала девочка и пошла напрямую в одну из отдалённых подворотен. Она, похоже, настолько была погружена в мысли и поражена, что почти сразу схватилась за щёки и шла так, пока не споткнулась.
— Пошли, Паша, домой. Погуляли уже.
— Погуляли…
