4. Последствия
21 июня 2021 г., 16:46
Мы не смогли открыть дверь, поэтому, чтобы выйти, я открыл одно из заклеенных окон второй спальной комнаты. Снаружи повеяло сыростью земли и запахом гнилого дерева. С этой стороны дома находился небольшой палисадник, но он давно зарос травой и расплодившимся кустарником. Я осторожно слез вниз, а затем, балансируя на трухлявых кусках брёвен, помог выйти Рей.
Ветки так и норовили выколоть кому-то глаз — обрезкой здешних сливовых деревьев я никогда не занимался. Наверное, они совсем одичали и не давали плодов, кроме мелких и кислых. Косточки, упавшие прошлыми годами, обильно покрывали землю, а если присмотреться, то и веточки, торчащие из земли, были ничем иным, как ростками новых деревьев. Странно, но мне захотелось тут всё расчистить, хотя работать на земле я никогда не любил. Может, это магия присутствия девушки, от которой мужчина становится более хозяйственным? Или эта склонность всегда спала во мне попросту из-за того, что я не ходил на задний двор?
— Какой приятный запах, — сказала Рей.
Запах подгнивающих опавших листьев действительно был очень приятным и ярко свидетельствовал — в воздухе осень.
Кроме запаха, мы заметили гораздо менее приятную утреннюю прохладу. В моменты, когда срывался ветер, хотелось съёжиться и, желательно, спрятаться в комнату, подальше от ветвей, хлещущих по всему телу, как вербовая лоза. Но отступать было уже некуда и мы, согнувшись и прикрыв лицо руками, стали пробираться к солнцу мимо забора с соседним участком.
Я заметил, что Рей прикрывает лицо, чтобы по нему не били ветки.
— Рей, тебе больно, когда ветки бьют?
— Не должно быть, но больно — вот когда веточки вот так изгибаются и потом с размаху врезаются в лицо.
— Какое-то странное исключение из твоей неуязвимости.
Мы вышли во двор. За одну ночь совсем неузнаваемым, как и пейзаж высоко впереди. Впрочем, со двора я и не должен был видеть пейзаж. Но я видел, что город лежит в руинах. Огромные груды кирпича и бетона, простирающиеся до скрытого деревьями горизонта, сияющие своими белыми сколами, заменили серость спального района.
Даже мой двор усеян остатками шифера с крыши соседней пятиэтажки. Моя дверь привалена строительным мусором, а угол дома, кажется, выступил волнорезом для лавины камней и досок. Удивительно, что окна моего дома остались целы.
А доски — разноцветные остатки домашних тумб, столов, шкафов, полочек. Если присмотреться, то и какие-то клеёнки, и керамика, и стекло тут. Есть даже что-то зелёное — домашняя пальма, умирающая лёжа, лишённая верного горшка.
— Это, что ли, и правда землетрясение прошло? — неверяще проговорил я.
— Здесь же нет границы литосферных плит. С чего бы… — ответила Рей задумчиво.
Мы пошли гулять среди обломков. Хотелось понять, как много домов разрушено и почему это случилось.
— Опять, что ли, эта имперская девочка постаралась?
Сначала мы прошли по дороге, ведущей к центру города. По краям она была местами завалена обломками, словно дороги пустынь Аравии, постепенно заметаемые песком. Мы могли идти по правому тротуару там, где не было застройки, но, приближаясь к станции метро, стали вынуждены вилять между завалов. Ближе к ней, где застройка была плотнее, наземный путь закончился. Дальше можно было пройти, только забравшись на кучу мусора.
Глядя на свидетельство тысячи разрушенных жизней, я закипал.
— Нет, ну это ни в какие ворота уже! Ну что это такое? Почему она так сделала? Кто это натворил? Да как можно было допустить, чтобы это вообще произошло!
— А ты довольно добрый, да? — спросила Рей. Я не понял, с чего она это взяла. «Я на самом деле, наоборот, эгоистичный» — ответил бы я, но закричал другое:
— А-а-а-ух-х! Как я зол! Я не могу на это смотреть.
Я бросился карабкаться по обломкам наверх. Злость придала сил, но для подъёма наверх нужны были ещё и ловкость с осторожностью. Получив первую же царапину, от избытка чувств я громко выругался и злился теперь больше на металлические прутья. Но чувства ничем не могли мне помочь. В конце концов пришлось вернуться к спокойствию, насильно забыть о причинах, почему квартал города превратился в руины. После этого, хоть и не без усилий, мне удалось вскарабкаться, а следом за мной поднялась Рей.
Но этого было недостаточно. Теперь нужно было идти среди многочисленных дыр по нетвёрдо уложенным, шатающимся камням, доскам и прочим обломкам, на которых выблёскивала стекланная крошка, похожая на соль.
— Что это под нами? Вообще ничего не понимаю. Вроде бы этот мусор раньше был частью человеческих… э-э, комнат и домов. Но смотрю — и не могу понять, что это за вещи были.
— Там, кажется, обрывок баннера, — показала пальцем Рей.
— На бумаге хотя бы напечатано что-то. А по обломку как понять, частью чего она была?
— Да никак, — ответила коротко Рей.
— Я однажды смотрел видео, снятое после цунами. Там так же было — ценные, красочные и всякие другие вещи все превратились в неразличимые грязные кучи непонятно чего.
Продвигались мы очень медленно, и я стал задаваться вопросом, куда и зачем мы идём.
Я первым ступил на кучу крошёного бетона. Мы пробирались по каменному лабиринту, напоминавшему фотографии последствий цунами, иногда перебираясь через неустойчивые, опасные каменные гребни. Для этого приходилось иногда держать друг друга за руки, даже за предплечья. Я чувствовал вес Рей, когда держал её, чувствовал её материальность, когда хватался за её руку, и ощущал её силу, когда она придерживала меня.
Мне было стыдно каждый раз, когда приходилось касаться её, но, продвигаясь вперёд, мы теряли всё больше сил, и помощь друг другу становилась уже необходимой. Наша хватка ставала всё крепче, всё скучнее и всё необходимей.
Мы пробирались безумно медленно и осторожно, чтобы не пораниться о битое стекло, местами блестевшее на камнях, и острые края разорванного металла. Казалось, что проходят часы. В какой-то момент я признал, что обессилел от карабканья по камням, но что действительно угнетало, мешая двигаться дальше — необходимость постоянно корректировать курс и отсутствие ориентиров.
— Рей, ты знаешь, что если в незнакомом лесу потеряться и идти прямо вперёд, то будешь неизбежно ходить по кругу?
— Что предлагаешь?
— Нам нужны флажки. Или хотя бы нитка, чтобы разматывать её за собой. Хотя это всё бред. Нам надо возвращаться.
— Но зачем тогда шли?
— И правда. Ну, на самом деле, у нас встреча назначена. Но, наверное, девочку тоже раздавило, да?
— Сомневаюсь. Она умеет летать.
Я немного осмотрелся, прежде чем ответить. Хотелось найти какую-нибудь ровную поверхность, чтобы прилечь и отдохнуть — может, где-то есть не заваленный участок дороги. Найдя глазами похожее место, я стал пододвигаться в ту сторону.
— Что там? — спросила Рей.
— Да тут площадная плитка! Ну-ка, иди сюда. Надо подойти ближе. Может, получится передохнуть.
Мы спустились к площади. Часть её покрыли обломки соседних зданий, но значительное место всё же оставалось приятно плоским, и даже был мягкий газон, чтобы улечься на него.
К площади подходило несколько плоских, незаваленных тропинок. Теперь, когда я лежал возле бесконечной кучи развалин, я не понимал, зачем мы вообще по ней карабкались, если можно было обойти. Рей наверняка знала это, но не сказала ничего против моего неразумного решения пойти трудным путём.
Я остановил себя. Опять я додумываю о ней что-то своё, хотя мог бы просто спросить.
— Рей, скажи. Ты же поняла, что можно было обойти эту кучу? И что не обязательно по ней ползать.
— Не знаю. Может, и не обязательно. Только мы попали бы в другое место, не сюда. У нас ведь нет флажков. И нити.
Да, вот её настоящие мысли. «Не думай за неё. Не думай за неё!» — сказал я себе.
Пока мы шли, под нашими ногами постоянно что-то хрустело или звякало, всякие звуки мешали слушать тишину. Теперь, постепенно, уши привыкали к ней снова. Но эта тишина была громче, чем возле дома.
— Что-то урчит… или трещит. Вдалеке, — сказал я шёпотом.
— Да, — ответила Рей тоже шёпотом. Значит, она тоже заметила.
Мы попытались определить направление, с которого исходит звук. Но он как будто раздавался отовсюду. Или так казалось, потому что для нас, лежащих на полу, он шёл сверху.
Тогда я встал, залез на кучу и замер, прислушиваясь.
— Кажется, на востоке. Но не уверен.
— Хорошо. Пошли? — пригласила Рей на одну из тропинок.
Хоть тропинка и вела на северо-восток, то есть почти назад домой, но я понял, что она права — мы ещё одного такого перехода не выдержим. И воды у нас нет. Так что лучше не тратить силы попусту.
И мы пошли по ней. Конечно, местами всё же приходилось перелезать через упавший забор или обходить ветки упавших деревьев, мы даже исцарапались, так как двигались в этот раз быстрее и привычнее, но не так осторожно. Но мне повезло угадать с направлением — звук становился всё ближе и понятней. Это был гул бензопилы, разрезавшей стволы и ветки деревьев, а ещё ближе мы услышали человеческую речь. Это были спасатели, но их очень мало — человек двадцать. И никакой спецтехники.
— Этого точно не хватит, чтобы расчистить место такой катастрофы, — сказал я одному из них, принимая флягу с водой от Рей, которая уже напилась.
— Делаем что можем. Город не подготовлен к такому. Кто-то должен и о живых позаботиться.
Пока я пил, Рей спросила:
— Разве государство не поможет проводить спасательные работы?
— Не знаю. Мы ждём помощи, а пока работаем так. Идите пока что в медпункт.
— Да разве никто не может на вертолёте прилететь? Как не знать-то? — спросил я.
— Мэрия и областная администрация — обе в зоне поражения. Не к кому лететь. Всё, идите уже, — отмахнулся от нас спасатель.
Мы не спешили в медпункт и просто отошли в сторону.
— Вот, значит, как… Вся область обезглавлена. Что будем делать?
— Девочка не появилась, — сказала Рей, — нужно возвращаться домой. Мы без неё ничего не узнаем. А где была школа — сейчас тоже уже неважно.
Я мог только согласиться с ней. И мы пошли искать несложный путь назад.
Казалось, что наша жизнь не может измениться из-за такой мелочи.
Но на деле… у нас пропало электричество. Мы затемно доплелись домой, хоршо выспались, обнаружили это только на следующее утро. И кроме того, подключения к сотовой сети не было тоже, если не забраться на крышу. Интернета и газоснабжения тоже не было. Ближайший магазин — 40 минут ходьбы вниз по склону и через реку, в другую часть города.
В таких условиях пришлось многое изменить в образе жизни. Например, питание наше теперь состояло из салатов и бутербродов — пищи безо всякой термической обработки. Конечно, я мог бы купить походный набор, но тогда это бы сильно сократило мои сбережения. Развлекались мы тем, что играли в настольные игры и смотрели на пролетающие вертолёты. К счастью, хотя помощь городу и пришла, пригнать в наш район тяжёлую технику у спасателей не получилось, поэтому мы могли наслаждаться относительной тишиной. Единственное, что мы смогли - расчистить место для того, чтобы парадная дверь открывалась и не приходилось входить через окно.
Электричество починили в тот момент, когда мы уже привыкли ложиться и просыпаться вместе с солнцем. И в тот же день снова начался дождь.
