Listen, Alice!

      Просторная комната, затерянная среди точно таких же где-то в двадцатых этажах, открывала Харуеши вид на многое: на окно напротив, из которого видны были лишь рассеянные облака, будто младшеклассник начал по непросохшей голубой акварельной краске рисовать белой, и они обе слились в неясные пятна; на черный диван, около которого стоял кулер — вот оно, райское местечко, чтобы после долгой тренировки пить чай из пластиковых стаканчиков и болтать о планах на день; на светлые стены, наверняка очаровательные в лучах закатного солнца; на Мио, очаровательную и без лучей закатного солнца. Она держала телефон в руке. Харуеши заметил на экране сайт «Music: News&Gossips» и знакомый ярко-малиновый заголовок. — Так вот, где тренируются знаменитые «Silent Black Kitten»? — начал разговор он, почувствовав на себе почти родной взгляд. — Ага, — Мио отозвалась в такой же игривой манере. — Спасибо, что пришел, Харуеши-семпай. — Кстати об этом, Мио, — продолжил он, закрывая за собой дверь. — Зачем ты меня сюда позвала? — Давай сыграем что-нибудь вместе? — Мио указала рукой на инструменты в стороне. — Какие-то проблемы в «Silent Black Kitten»? — спросил он с подозрением. По глазам же видел, что она что-то недоговаривает. И грызет ногти — нервничает. — Нет, все отлично! — Мио поспешила успокоить своего семпая. — Просто соскучилась.       Он поддался и взял бас-гитару, перекидывая на себя её ремень. Он начал припоминать, какое фраппучино Мио любит, малиновое или карамельное, чтобы угостить её позже. — Как же мне все-таки повезло с таким семпаем, как ты! — Мио сообразила на лице улыбку. — Тогда, может, начнешь встречаться со мной?       Ответом ему послужил искренний заливистый смех. Попытка подкатить к Мио Сугури номер тысяча сорок восемь — провалена. — Очень повезло! — ответила Мио, стряхивая слезинки. — Эта шутка из раза в раз не становится менее смешной.       Харуеши с удовлетворением отметил про себя, что фраппучино в такой ситуации будет как раз: если не разговорит, то точно поднимет настроение. — С какой песни начнем? — и он перевел тему, будто все так и должно быть. — «Старшая школа», а потом я научу тебя играть «Уравнение», это песня «Silent Black Kitten».       Харуеши взял первый аккорд. А потом его самый любимый голос наполнил комнату.       В то же время на студии Юзу не мог дозвониться до Харуеши. Он ворчал и закусывал трубочку от пакета молока, оставляя на ней неизгладимые вмятины от зубов. Весь его день был омрачен переживаниями, Юзу с трудом приехал на репетицию, готовый поговорить с Харуеши о Мио, но его здесь не оказалось. — Он хоть понимает, что мы будем выступать на самой большой сцене нашего города, если не всей префектуры? — Теперь понял, — кивнул Харуеши Мио. — Я забыл сменить аккорд на прошлой строчке. Давай еще раз сначала.       К тому времени, как Харуеши ворвался в студию на репетицию «In NO Hurry», взгляд Юзу из недовольного перешел в «еще-одно-опоздание-и-вместо-новых-струн-я-натяну-тебя». — Простите за опоздание, я был с Мио и потерял счет времени, — сознался он, почесывая затылок.       Юзу почувствовал холод на дне желудка, будто проглотил льдину. Пальцы окоченели, и он с трудом посмотрел Харуеши в глаза, однако не заметил и капельки осуждения. В голову закралась мысль, которая даже подарила облегчение: неужели Мио ничего ему не рассказала?... — Оправдан! — Куро ударил по барабанам. — Мне кажется, у неё что-то случилось, но Мио так и не посвятила меня в свои дела, — добавил Харуеши. — Кто-нибудь кроме меня общался с ней в последнее время?       Юзу сглотнул и набрал воздуха в легкие. Сейчас или никогда. — Проехали, — Куро не терпелось начать репетицию. — Проехали, — моментально повторил Юзу, и так появился первый секрет. — Первым делом прогоним то, что будем играть двадцатого числа, а потом я хочу показать вам одну новую демку. — Юзу, а можно я снова напишу слова? — Нино оживилась. — Только если они будут обо мне, Алиса. — Тогда придется назвать её «Песня про гнома», — насупилась Нино.       Юзу посмотрел на Нино испепеляющим взглядом. Влюбился себе на голову.       Вечер «In NO Hurry» провели вместе в «Sandwich King». Красные прямоугольные диваны со светлыми столиками отделяли друг от друга небольшие отгородки, украшенные картонными коронами с фирменной символикой. Сквозь окна была видна надвигающаяся ночь, сгущаться которой не давали лишь яркие огни фонарей и светящиеся вывески магазинов. Несмотря на темное вечернее небо, в «Sandwich King» собрались толпы народу и все весело шумели, будто утро только началось, и сил у них хватит на весь день, а то и на несколько. Лишь подливайте в стакан газировку — остальное сделает сахар!       Два телевизора в разных углах показывали один и тот же музыкальный канал с бесконечными подборками вроде «ТОП-50 песен этого года» или «ТОП-15 песен этого лета». Люди не обращали на них внимания. Единственный экран, способный притягивать взгляды здесь, был экран, отображавший номера заказов в двух столбиках: «Готовятся» и «Готовы». — Я хотел рассказать вам кое-что, — Куро откусил кусочек бургера. — Кстати, я тоже! — перебил его Юзу, отправляя в рот картошку фри с сырным соусом. — Начни ты, — отозвался Куро, прикованный к своей еде.       Юзу благодарно кивнул. — Насчет того случая с медиатором. Я выронил его, потому что в толпе была моя мама. Понятия не имею, как она узнала о Rock Horizon… — Равзе это плохо? — спросила Нино.       Она вспомнила, как её мама купила коробку пирожных, узнав, что Нино теперь участница «In NO Hurry To Shout». И как повторяла «Не могу поверить!» и «Моя дочь в телевизоре!», пока смотрела выступление. — Мама Юзу ненавидит музыку, — мрачно ответил Харуеши.       Он в свою очередь вспомнил лицо Юзу, когда тот просился переночевать сразу после фестиваля: боялся возвращаться домой. — Мы поговорили, — продолжил Юзу. От выражения его лица у Нино по спине прошли мурашки. — Она сказала, что, когда папа выступал, у него был такой же взгляд, как у меня.       Спустя столько истерик, разорванных в клочья нотных листов, удаленных файлов и слез, мама приняла его любовь к музыке, а значит, и его. Юзу чувствовал, что хочет заплакать, но в этот момент его плечо накрыла рука сидевшего рядом Харуеши. Он кивнул, молчаливо поддерживая, и сжал плечо Юзу посильнее. — Знаю, как это для тебя важно. Я так рад, что все разрешилось.       В любом возрасте принятие родителями своего ребенка — это самое дорогое. Юзу был на седьмом небе от мысли, что теперь слово «дом» в его душе больше не будет отдаваться болезненным сжатием сердца, истериками и образом злой, давно потухшей матери. Осадок со временем останется совсем далеко в душе, а перед глазами появится доброе, слегка тронутое временем лицо.       Куро сидел напротив Харуеши и Юзу, вместе с Нино. Он привстал и схватил Юзу за руки, немного выше локтей. — Давно пора. Поздравляю, — растроганно произнес Куро. — Надо будет проследить, что у тебя там за взгляд такой.       Нино рассматривала их лица: счастливого Юзу, довольного Харуеши и веселого Куро. Как же мало она знала о них и, в особенности, о Юзу. Она решила тоже сказать что-то, чтобы поддержать Юзу, но встретилась с ним глазами. Они искрились. Этот взгляд показался ей настолько личным и полным чего-то самого-самого важного, что правильные слова, даже самые банальные, пропали из головы. Нино схватила картонную корону и надела её Юзу на голову. — Молодец! — выпалила она.       Юзу улыбнулся, не отрывая от нее взгляд, едва хмыкнул, а потом начал смеяться, не в силах себя больше сдерживать. Харуеши и Куро сначала отворачивались и беззвучно тряслись, но смех Юзу был слишком заразителен, и они тоже начали хохотать. — При чем здесь «молодец»? — Нино-чан, вот даешь! — Спасибо, — Юзу не мог прекратить смеяться, — Алиса.       Нино впервые почувствовала, что значит «горят щеки». Они пылали, будто она наклонилась совсем близко к костру. А может быть это жар? Нино начала вспоминать, когда могла простыть. Может, в сумке есть жаропонижающее? Или хотя бы непонятный шипящий порошок, который разводят в воде и пьют, когда чувствуют слабость? — Куро, так что ты хотел рассказать? — Юзу отвлекся от Нино. — Точно, — спохватился он. — После прошлого собрания Яно попросил меня задержаться. — Да, я помню, — сказал Харуеши. — Я хотел позвать вас всех пойти вместе до станции, но Нино сразу же ушла. — Да, я тогда не выспалась. — Юзу сказал, что пойдет через парк, более дальней дорогой, — продолжил Харуеши. — А тебя сразу позвал Яно, я даже договорить не успел. Пришлось тащиться одному, а я, как назло, наушники дома забыл… — «Hundred Foot Krutch» предлагают мне контракт на три года! — выпалил Куро, мгновенно заставив всех замолчать.